Канадский рабочий конгресс и проблема единства (1956–1967 гг.)

К. И. Клейменова

«Борьба за единство и классовое самосознание является существом исторического развития рабочего класса»[1]. Единство профсоюзного движения — важнейшее условие единства всех демократических сил мира, необходимая предпосылка создания антимонополистического фронта в каждой, отдельно взятой капиталистически развитой стране.

Для Канады, где профсоюзы в силу сложившихся исторических условий не создали своего единого центра и где организованные рабочие составляют менее 40% работников наемного труда, проблема единства всегда стояла и продолжает стоять особенно остро. История рабочего и профсоюзного движения Канады заполнена выступлениями пролетариата за экономические и политические права. В ходе классовой борьбы возрастала его роль в обществе, крепло классовое сознание, а вместе с ними усиливалось стремление к единству и консолидации своих рядов и организаций. Однако этот поступательный процесс протекал сложным путем, перемежаясь успехами и отступлениями.

Настоящая статья рассматривает один из этапов развития профсоюзного движения Канады — слияние двух основных профсоюзных центров и первое десятилетие деятельности Канадского рабочего конгресса (КРК). Новые факторы экономического и социального развития страны, связанные с научно-технической революцией, проходившей в условиях государственно-монополистического капитализма, потребовали от профсоюзов новых решений в вопросах организационно-структурной перестройки и пересмотра их позиции в области политических проблем страны и трудовых отношений.

Первое десятилетие существования КРК, ставшего крупнейшим профсоюзным объединением Канады, не отличалось яркими страницами забастовочной борьбы и значительными, заметными с первого взгляда достижениями. Но именно тогда были заложены те предпосылки активизации, которые переросли в последующий период в конфронтацию с промышленными и правящими кругами.

В первые годы после окончания второй мировой войны профсоюзное движение Канады сделало определенный крен вправо. Страна переживала промышленный бум, безработица была сведена к минимуму, достигнут сравнительно высокий уровень жизни. Политическая реакция периода «холодной войны» нашла отражение в деятельности профсоюзных центров страны: один за другим исключались прогрессивные профсоюзы, за официальной поддержкой создания НАТО последовало одобрение участия Канады в войне в Корее. Профсоюзы основные свои усилия направляли на закрепление успехов, которых они уже добились.

С середины 50-х годов под влиянием общедемократического подъема в стране, смягчения международной напряженности и массовых антивоенных выступлений во всем мире, в том числе и в Канаде, в профсоюзном движении произошли важные позитивные сдвиги: в 1956 г. объединяются два профсоюзных центра — Профессиональный и рабочий конгресс Канады (ПРКК) и Канадский конгресс труда (ККТ), создав Канадский рабочий конгресс (КРК). В 1961 г. КРК вместе с социал-демократической партией — Федерацией кооперативного содружества (ФКС) — основали Новую демократическую партию (НДП).

Создание КРК означало, что профсоюзы всех 10 провинций, национальные и межнациональные, производственные и цеховые, входили теперь в одну организацию[2]. Объединение было подготовлено созданием Канадского конгресса труда, которое произошло на базе слияния в 1940 г. Всеканадского конгресса профсоюзов (куда входили только национальные союзы) с производственными профсоюзами, исключенными по требованию АФТ в 1939 г. из ПРКК. Политику и идеологию ККТ определяли крупные боевые производственные профсоюзы сталелитейщиков, автомобилистов, нефтяников и другие, активно выступавшие в 30-х годах против раскола в профсоюзном движении страны. Возможность тесного сосуществования национальных и межнациональных союзов заложила прочную основу для ликвидации многолетней борьбы между ними.

Произошел поворот влево и в ПРКК. В 1954 г. ушел в отставку его президент Перси Бенгут — верный проводник политики АФТ. Его место занял Клод Жодуэн — молодой, энергичный, примыкавший к социал-демократическим кругам Квебека профсоюзный работник, занимавший центристские позиции. Сменился ряд старых деятелей, тесно связанных с правыми американскими профлидерами, в провинциальных федерациях труда и в руководящих органах ПРКК. Пришедшие им на смену (многие из них играли видную роль в ФКС) более реально и независимо оценивали положение в рабочем движении и в профсоюзах Канады. Диктаторские методы штаб-квартир межнациональных союзов, позволявшие под предлогом «чистки от коммунистов» снимать с постов неугодных им канадских руководителей, накладывать арест на фонды «строптивых» канадских отделений, отбирать хартии, не только вызывали недовольство на местах, но и порождали антиамериканские настроения.

Важным побудительным мотивом к объединению служили частые конфликты между профсоюзами трех центров, которые ослабляли сами профсоюзы и облегчали крупному капиталу проводить антипрофсоюзную кампанию. Под нажимом монополий правительство Квебека в 1953 г. приняло два антирабочих закона (№ 19 и 20), близкие по характеру американским законам Тафта–Хартли. Аналогичный законопроект (билль Н-8) обсуждался и в федеральном парламенте.

Решающим фактором в успешном завершении длительных и трудных переговоров ПРКК и ККТ явилось объединение в декабре 1955 г. АФТ и КПП.

Первый съезд КРК проходил в праздничной, приподнятой обстановке. Тысячи рядовых членов искренне верили в то, что их форум откроет путь к полному единству, за которое они боролись десятки лет, что 1956 год станет годом поворота в их деятельности и приведет к подъему всего рабочего движения страны. В решении съезда говорилось: КРК должен «добиться экономической стабильности и максимально возможного социального обеспечения, решающего влияния на социально-экономическую и политическую жизнь страны»[3].

Компартия Канады приветствовала создание КРК как «исторический шаг огромного значения для рабочего класса и всего канадского народа». Новый конгресс, говорилось в ее документах, должен объединить все профсоюзы и все их центры; он будет гарантом автономии для своих членов. «Это будет конгресс, свободный от контроля извне»[4]. Провести в жизнь решения съезда КРК, однако, мог только при условии успешного проведения организации неорганизованных, завершения процесса объединения и полного отхода от политики классового сотрудничества.

Жизненно важной проблемой профсоюзного движения страны и в 50–60-х годах оставалась проблема его роста. После 1956 г., когда организованные рабочие составляли 33,3% всей рабочей силы, число членов профсоюзов оставалось практически без изменения, а в 1964 г. этот процент снизился до 29,4[5]. Такая же картина наблюдалась и в КРК. В 1956 г. в него вошли 178 профсоюзов (1030 тыс. членов) ПРКК и ККТ. Из них 79,7% межнациональных и 20.3% национальных. Вскоре к нему присоединились профсоюзы Единого большого союза и ряд мелких независимых, в результате чего в 1959 г. численность КРК увеличилась до 1 150 796 членов[6]. С 1960 г. она пошла на убыль, и только с 1965 г. начался по-настоящему быстрый рост. Среди причин, объяснявших слабый рост профсоюзов, Компартия Канады отмечала прежде всего высокий уровень безработицы, антирабочие законы, отрицательное отношение общественного мнения к профсоюзам, инертность лидеров КРК, не проявлявших особой заинтересованности в вовлечении неорганизованных рабочих в профсоюзы, и споры между союзами. Рядовые члены были недовольны пассивностью руководства, которое много говорило о серьезности проблемы, но мало делало. На съезде Федерации труда Онтарио приводились факты, свидетельствовавшие о слабой работе по организации даже среди отраслей, традиционно являвшихся сферой деятельности профсоюзов, — только в одной провинции вне профсоюзов оставались 900 тыс. рабочих обрабатывающей промышленности, 180 тыс. на транспорте, 125 тыс. в строительной и 27 тыс. в горнодобывающей промышленности[7].

Сказались и структурные изменения рабочего класса, связанные с НТР. В 50–60-х годах численный рост промышленного пролетариата значительно отставал от роста инженерно-технического персонала, служащих, работников сферы обслуживания, т. е. таких категорий рабочей силы (так называемые белые воротнички), которые до последнего времени с трудом принимали саму идею организации. Так, число работавших в хорошо организованных отраслях за 1946–1967 гг. возросло на 36%, а в выше перечисленных — на 97%[8].

К этому надо добавить, что с 50-х годов наблюдалось значительное вовлечение в производство женского труда. В 60-х годах женщины, которые всегда неохотно откликались на призыв войти в профсоюз, составляли 30% рабочей силы страны.

В выступлениях делегатов на съездах высказывались опасения, что конгресс окажется в кризисном положении, если не изменится пассивная позиция его руководства. Хотя у старых профсоюзов сохранялось известное недоверие к этой категории работников, исполком КРК в 1962 г. создал особый комитет, а в течение последующих двух лет провел шесть региональных конференций по вопросам организации «белых воротничков». Но всех этих мер было недостаточно, поскольку они носили скорее чисто формальный характер.

Ситуация изменилась в середине 60-х годов, когда начали активизироваться различные ассоциации служащих Канады[9]. В 1963 г. на базе нескольких таких ассоциаций создается Канадский союз государственных служащих (КСГС), в 1966 г. — Союз государственных служащих Канады. Оба объединения выступили с требованиями предоставить им право на коллективные соглашения и забастовку. Одновременно росло число членов — «белых воротничков» в производственных профсоюзах самого КРК.

Поворот служащих к профсоюзам связан с ухудшением экономического положения врачей, учителей, обслуживающего персонала, техников и инженеров: сокращались расходы на социальные нужды, образование, медицину; автоматизация увеличила безработицу среди клерков государственных и частных контор и учреждений.

Несмотря на сопротивление крупнейшего работодателя — федеральных, провинциальных и муниципальных органов власти, к концу 60-х годов до 90% государственных служащих входили в те или иные профессиональные организации. И только в частном секторе, среди работников банков, страховых компаний и в торговле не было прогресса. Предприниматели использовали все средства, чтобы помешать присоединению их работников к союзу: они шли на повышение зарплаты, перевод профсоюзных активистов на худшие должности или на их увольнение, а нередко сами создавали компанейские союзы[10].

В конце 60-х годов Канадский союз государственных служащих (165 тыс. членов), Союз государственных служащих Канады (135 тыс. членов) и Национальный союз служащих (92 тыс. членов) влились в КРК. Два первых национальных производственных профсоюза по численности уступали только межнациональному профсоюзу сталелитейщиков[11]. К 70-м годам 30% организованных составляли «белые воротнички».

Значительный рост наблюдался и в старых профсоюзах. Только за один 1966 г. численность межнационального профсоюза рабочих автомобильной промышленности увеличилась на 25%, портовых грузчиков — на 15, сталелитейщиков — на 9%. Успехи были достигнуты и химиками, и строителями, и другими рабочими. В результате КРК за этот год вырос на 13%, а в 1968 г. он объединял уже 1 млн. 500 тыс. рабочих и служащих[12].

Организационной кампании сильно мешали все еще сохранявшиеся раздробленность и соперничество между союзами. Объединение 1956 г., конечно, значительно сократило случаи острых споров, но ликвидировать их полностью не могло: из 1 млн. 352 тыс. организованных рабочих в 1956 г. в КРК входил 71%, остальные — в Конфедерацию католических профсоюзов Канады (около 100 тыс.) либо действовали как независимые организации (около 200 тыс.). Такое примерное соотношение сохранялось все 60-е годы[13].

Объединительный съезд КРК принял две важные резолюции, которые уполномочивали исполком немедленно начать переговоры с независимыми профсоюзами об их присоединении к КРК, а также подготовить конкретные предложения по объединению с Конфедерацией католических профсоюзов[14]. Послевоенный сдвиг конфедерации влево и боевые выступления католических профсоюзов давали основание для надежд на благоприятное решение вопроса. Начатые переговоры между двумя центрами были встречены рядовыми членами профсоюзов Квебека и других провинций с воодушевлением, однако они проходили не столь успешно, как ожидалось.

В 1958 г. съезд Конфедерации католических профсоюзов принял решение о желательности продолжения переговоров, но на таких условиях: 1) полная автономия конфедерации; 2) 70% неорганизованных рабочих Квебека должны быть организованы конфедерацией; 3) разрыв КРК с АФТ–КПП.

Конфедерация католических профсоюзов добивалась получения статуса единого национального союза в рамках Канадского рабочего конгресса. Лидеры КРК настаивали на том, чтобы профсоюзы конфедерации влились в соответствующие его организации. КРК не мог также согласиться с тем, чтобы в одной из 10 провинций существовал только один союз, который вряд ли всегда будет безоговорочно поддерживать политику исполкома и который будет, безусловно, мало управляем из центра. Кроме того, подавляющее число членов межнациональных профсоюзов были категорически против окончательного выхода из АФТ – КПП.

С каждым годом надежда на положительное решение вопроса об объединении ослабевала. Выступая на съезде Конфедерации национальных профсоюзов[15] (1961 г.), ее президент Ж. Маршан призвал своих членов к усилению организационной кампании среди неорганизованных рабочих и служащих Квебека. Одновременно он внес предложение о создании комитета из представителей Конфедерации национальных профсоюзов (КНП) и Федерации труда Квебека (ФТК, входила в КРК) для урегулирования конфликтов между их профсоюзами[16]. В том же году Федерация труда Квебека заявила о начале переговоров с КНП о единстве действий[17]. Инициатива Федерации труда Квебека встревожила лидеров КРК, которые опасались сепаратных тесных связей между ФТК и КНП и считали, что она не имела права на самостоятельные переговоры. Под их давлением 7-й съезд КРК принял компромиссную резолюцию, уполномочившую исполком КРК и Федерацию труда Квебека совместно продолжать переговоры с Конфедерацией национальных профсоюзов «в интересах рабочих, которых они представляли»[18].

Среди основных препятствий успешного завершения переговоров была не только уния Канадского рабочего конгресса с АФТ–КПП, но и подъем националистических настроений в Квебеке, распространившихся до известной степени и на трудящихся. Конечно, не будь в Канаде межнациональных профсоюзов с их штаб-квартирами в Соединенных Штатах, отношения обоих центров были бы более тесными, легче было бы закрепить сотрудничество, достигнутое на местах. В свою очередь, и межнациональные профсоюзы, выступая за единство профсоюзного движения страны, считали связи с АФТ–КПП более выгодными, чем объединение с КНП, поэтому и предпочли их.

В конце 60-х годов переговоры были окончательно прерваны. Борьба между двумя центрами приняла резкий характер и вышла за пределы провинции, когда КНП представила в федеральный парламент меморандум с требованием внести в закон о профсоюзах изменение, по которому профсоюзы должны строиться (а следовательно, и заключаться коллективные соглашения) не на производственной, а на региональной основе. КРК и независимые профсоюзы выступили с протестом, поскольку предложение Конфедерации национальных профсоюзов в корне подрывало основные принципы профсоюзного движения и еще больше разобщало его[19]. Возражение вызывало и другое требование КНП (менее 200 тыс. членов) — уравнять число ее представителей с числом представителей КРК (1,5 млн. членов) во всех правительственных органах, ведавших вопросами труда и социального обеспечения[20].

Вопрос о единстве нельзя было разрешить и без вовлечения в КРК группы независимых профсоюзов, в числе которых были крупные прогрессивные, с боевыми традициями профсоюзы рабочих горнорудной и плавильной промышленности, Объединенный профсоюз электриков, межнациональные профсоюзы рыбаков и рабочих меховой и кожевенной промышленности, исключенные из ПРКК и ККТ в 40-х и 50-х годах за несогласие с соглашательской политикой лидеров, проявившейся особенно явно в поддержке реакционного, милитаристского внешнеполитического курса правительства США.

На местах, за редким исключением, эти профсоюзы стремились к сотрудничеству с профсоюзами КРК. Их членов можно было видеть и в пикетах, и среди тех, кто оказывал финансовую помощь бастующим членам КРК и КНП.

Около 30 тыс. членов независимых профсоюзов — это, с одной стороны, большой отряд, ведущий борьбу с тем же врагом, что и члены КРК, а с другой — постоянный источник конфликтов, ослаблявших и тех и других. Кроме того, была реальная опасность создания еще одного профсоюзного центра.

Уступая давлению со стороны многих низовых организаций, требовавших прекратить практику исключения профсоюзов и возвращения ранее исключенных, руководство КРК вынуждено было время от времени ставить вопрос о единстве и принимать правильные решения. Вместе с тем исполкомом были выработаны такие условия приема профсоюзов, исключенных до 1956 г., которые заранее делали это возвращение невозможным, ибо от них требовалось удаление со всех постов в профсоюзах лиц, являвшихся членами Коммунистической партии Канады[21]. В 1962 г. лидерам КРК удалось добиться одобрения съездом резолюции, фактически разрешавшей переманивать к себе членов независимых профсоюзов[22]. А в 1963 г. съезд профсоюза сталелитейщиков официально принял политику рейдинга в отношении всех профсоюзов металлообрабатывающей промышленности[23]. Лидер этого профсоюза Л. Сефтон и поддерживавший его президент КРК Кл. Жодуэн именовали свою тактику «освобождение рабочих от диктатуры» и даже сравнивали ее с борьбой КПП в 30-х годах[24].

Не прекращались конфликты и между профсоюзами — членами КРК, хотя устав категорически запрещал их, а при исполкоме был создан специальный орган по урегулированию и предупреждению таких споров. За нарушение устава КРК был вынужден прибегать к дисциплинарным мерам: в течение 1958–1959 гг. были исключены профсоюзы водителей грузовых автомобилей, инженеров-эксплуатационников, моряков. В 1959–1960 гг. серьезный конфликт между производственным профсоюзом рабочих лесной промышленности и цеховым союзом плотников на Ньюфаундленде был улажен только приостановкой деятельности на острове обоих союзов. Политике рейдинга благоприятствовало наличие в одной отрасли нескольких профсоюзов. Так, на право представлять работников Комиссии по водным ресурсам Манитобы претендовали три профсоюза. На железных дорогах действовали 17 цеховых союзов, рабочие-строители также были объединены в 20 различных союзах. Как отметил секретарь ЦК Компартии Канады У. Каштан, «формальное единство достигнуто, реальное — нет»[24а].

Трудности и нерешенность внутренних проблем профсоюзного движения использовали в своих интересах промышленные круги. Перспектива иметь перед собой единую сплоченную организацию вызывала у них известное чувство страха. Началась усиленная консолидация делового мира для совместных действий против трудящихся. Под предлогом заботы о всех (а фактически только о компанейских) профсоюзах, выступая как бы за их полностью независимый статус от «диктатуры КРК», они создавали «Комитеты за экономические права и свободы», развертывали заимствованную у монополистов США кампанию «Право на работу», единственная цель которой — поставить вне закона право «закрытого» и профсоюзного цеха, а мнимая независимость обернулась бы для местного союза в реальную зависимость от воли предпринимателя. Говорилось и о стремлении сократить безработицу, и об интересах тех рабочих, которые хотели бы работать, но наличие «закрытого» и профсоюзного цеха лишало их этой возможности. В действительности было совершенно очевидно, что речь шла об узаконенном штрейкбрехерстве и ограничении прав профсоюзов. Три автомобильных гиганта — «Форд», «Дженерал моторс» и «Крайслер» — приступили к выработке общей линии при проведении переговоров о заключении коллективного договора с профсоюзом, а Канадская строительная ассоциация создала особый фонд для оказания помощи тем строительным компаниям и фирмам, где проходили забастовки[25].

С помощью средств массовой информации обрабатывалось общественное мнение, распространялись вымыслы о могуществе профсоюзов, о их намерении установить контроль над жизнью страны[26]. Лидеры и рядовые члены обвинялись в антипатриотизме, неумеренных требованиях повышения заработной платы, что якобы сводило на нет все усилия правительства по борьбе с инфляцией и кризисными явлениями в экономике. Антирабочая пропаганда использовала случаи коррупции, взяточничества и подкупов в АФТ–КПП. В связи с этим много писалось о господстве «иностранцев» в канадских профсоюзах, которые, мол, проводят политику, идущую вразрез с экономическими интересами Канады.

Предприниматели широко использовали такие приемы, как перевод предприятий в районы, где профсоюзы были слабы, но где было много избыточного населения, а следовательно, дешевой рабочей силы. Для срыва забастовок завозили штрейкбрехеров, прекращали забастовки с помощью судебных органов, создавали компанейские союзы. Иногда шли на повышение заработной платы и улучшение условий труда, чтобы нейтрализовать усилия профсоюза по вовлечению рабочих данного предприятия или учреждения.

Монополии вели наступление и в экономической области. В результате промышленного кризиса 1957–1958 гг. и последовавшей за ним неустойчивости экономической конъюнктуры поползла вверх кривая безработицы. Научно-техническая революция явилась решающим фактором того, что безработица в 60-х годах приняла постоянный устойчивый характер. Используя благоприятную для себя ситуацию, монополисты взяли курс на сдерживание роста заработной платы, отказываясь подписывать соглашения, предусматривавшие ее повышение. Нередко крупные корпорации считали более выгодным спровоцировать забастовку, саботируя переговоры, повышая интенсификацию труда, проводя массовые увольнения. Тактика такого рода не раз применялась в автомобильной, никелевой и других отраслях промышленности. Это давало возможность монополиям произвольно повышать цены на свою продукцию, возложив вину на несговорчивость профсоюза.

Монополии всегда могли рассчитывать на поддержку своих антирабочих акций у правящих кругов, и они, как правило, ее получали. Одно за другим провинциальные правительства (либералов на о. Ньюфаундленд; социального кредита в Британской Колумбии; консерваторов в Онтарио; Национального союза в Квебеке) принимали жесткие антипрофсоюзные законы.

Федеральные правительства (в 1957 г. консерваторов, а в 1966 г. либералов) принимали законы о принудительном арбитраже в связи с забастовками на железных дорогах, заставив оба раза рабочих вернуться на работу[27]. В 1961 г. федеральный парламент одобрил билль С-70, обязывавший все межнациональные профсоюзы представлять сведения о их финансовом положении и анкетные данные о лицах, занимавших в них руководящие посты. Это был определенный шаг к установлению контроля над профсоюзами со стороны государства.

Все принятые законы ущемляли права профсоюзов на коллективные соглашения, забастовку и пикетирование, они были рассчитаны на ослабление и раскол в профсоюзном и рабочем движении страны. Орган Канадского рабочего конгресса «Канадиэн лейбор» отмечал, что в таком масштабе «антипрофсоюзное законодательство не принималось с 1872 г.»[28].

В ответ на враждебную политику коалиции монополий и правящих кругов рабочий класс Канады вынужден был прибегать к защите своих интересов посредством испытанного оружия — забастовок. Забастовки 1957–1966 гг. носили в целом оборонительный характер и были связаны главным образом с переговорами о заключении коллективных договоров. Обосновывая требования повышения заработной платы, расширения пенсионного обеспечения и улучшения условий труда, профсоюзы указывали, что автоматизация привела к резкому скачку производительности труда, намного обогнавшей рост заработной платы. Так, денежное выражение стоимости продукции, производимой одним рабочим-сталелитейщиком, за 1946–1956 гг. возросло на 228,5%, тогда как почасовая оплата за тот же период — только на 136,5%[29]. Аналогичная картина наблюдалась и в других отраслях. Прибыли корпораций все эти годы росли в 4 раза быстрее заработной платы[30]. Кроме того, номинальное повышение обесценивалось прогрессирующей инфляцией. Естественно поэтому, что рабочие добивались увеличения своей доли в прибылях и в колоссально возросшем национальном доходе.

Забастовочное движение 50–60-х годов по размаху уступало движению второй половины 40-х годов. Наряду с объективными причинами (кризис, инфляция, безработица) сдерживающим фактором служила соглашательская политика правого руководства КРК и ряда межнациональных профсоюзов, которые ориентировали своих членов на умеренность и терпимость при переговорах с предпринимателями: по возможности избегать чрезмерных требований и стачек, не отклонять поспешно предложений другой стороны. Система коллективных соглашений, которая давала немедленные результаты, укрепила в канадских профсоюзах философию «делового юнионизма». Один из влиятельных деятелей КРК, У. Махони, утверждал даже: «Забастовки в современных условиях Канады вредят в первую очередь самим рабочим»[31]. Таким образом, призыв к коллективным действиям был заменен призывом к обороне и уступкам.

Однако профсоюзы на местах не всегда и не во всем следовали инструкции своих лидеров. Не случайно до половины забастовок были нелегальными, т. е. не санкционированными исполкомами профсоюзов и КРК[32], в них проявилась решимость рядовых членов отстаивать свои классовые интересы. Профсоюзы смело брали на вооружение новые методы и средства борьбы. Например, участились случаи одновременного проведения забастовок на ряде предприятий и учреждений (такова забастовка сталелитейщиков в 1960 г., водителей грузовых автомобилей в 1962 г., практически общенациональная забастовка почтовых работников в 1965 г., рабочих консервных заводов в 1966 г. и многие другие). Строители неоднократно успешно применяли тактику чередующихся забастовок. В практику входили марши к парламентам и муниципалитетам, проведение массовых митингов, в которых участвовали не только бастующие, но и другие профсоюзы и жители города. Как новое явление следует отметить предложение с мест о всеобщей забастовке в поддержку бастующих.

Среди экономических требований важное место заняли такие, как гарантия рабочих мест, скользящая шкала заработной платы, равная оплата женского и мужского труда и одинаковые расценки на предприятиях одной и той же монополии в США и Канаде. В 60-х годах рабочие настойчиво добивались запрещения инженкшен, использования полиции во время забастовок и предания суду их участников, аннулирования антирабочих законов, включения в трудовые соглашения пункта о праве на забастовку в период их действия в случае, если компания проводит реорганизацию производства без консультации с профсоюзом.

Объединение профсоюзов положительно сказалось на росте классового самосознания рабочих, что особенно проявлялось в период забастовок. Только благодаря боевой солидарности члены профсоюза нефтяной и химической промышленности одержали в 1957 г. победу, выдержав пятимесячную борьбу с монополией. В пикетах стояли члены многих союзов, в том числе и независимых, и даже женщины и студенты. Боевитость и стойкость продемонстрировали союзы лесорубов Ньюфаундленда[33] и Британской Колумбии и Союз сталелитейщиков Онтарио и Квебека[34]. Забастовки в Квебеке (1957 г.) и на Ньюфаундленде (1959 г.) закончились поражением, но это были подлинно классовые битвы, за которыми следила вся страна. Помощь поступала от профсоюзных федераций и местных организаций. Террору полиции и штрейкбрехеров рабочие противопоставили мужество и солидарность, слезоточивому газу и дубинкам — выдержку и сплоченность. В течение 1960–1961 гг. не прекращали борьбу строители Онтарио. Ни материальные лишения, ни аресты пикетчиков не сломили дух бастующих. В их фонд перечислялись средства, союз неквалифицированных рабочих провел забастовку солидарности. Угроза всеобщей забастовки удержала премьер-министра провинции Фроста от подавления ее силой, а предпринимателей заставила пойти на уступки[35]. Провели забастовки рабочие портов Атлантического и Тихоокеанского побережий, электрики и судостроители.

Во второй половине 60-х годов забастовочное движение усиливается. Начавшийся экономический подъем мало что изменил в положении трудящихся. Широкое внедрение автоматизации сопровождалось усилением интенсификации и безработицей среди не только промышленных рабочих, но и инженерно-технического персонала и других слоев интеллигенции. Ужесточилась антирабочая политика монополий и правительства. Новые условия, поставившие «белые воротнички» почти на один уровень с «синими», изменили их негативное отношение и к самой идее организации, и тем более к забастовкам и выдвинули их на передний край экономической борьбы.

В 1965 и 1966 гг. работники почтовых ведомств Онтарио, Квебека и Британской Колумбии провели две крупные несанкционированные забастовки, в результате которых в 1967 г. правительство Л. Пирсона вынуждено было повысить заработную плату, улучшить условия труда и предоставить 200 тыс. федеральных служащих право на забастовку[36]. Тогда же, используя метод чередующихся забастовок, 9 тыс. членов Канадского союза государственных служащих, работавших в энергосистеме Квебека, также добились удовлетворения своих экономических требований[37].

Большой резонанс в стране получили забастовки членов профсоюза нефтяной и химической промышленности (Британская Колумбия, 1965 г.) и общенациональная забастовка на железных дорогах Канады (1966 г.). Все профсоюзы Британской Колумбии поддержали бастующих, выступивших против намерения англо-американских нефтяных монополий провести массовые увольнения из-за введения автоматизации на заводах США и Канады. Сплоченность и стойкость трудящихся провинции одержали верх. Правительство социал-кредитистов (а оно все эти годы проводило особенно жесткую антипрофсоюзную политику) вынуждено было вмешаться в конфликт для его урегулирования. В результате трехсторонних переговоров было достигнуто соглашение: из представителей профсоюзов и предпринимателей создавалась комиссия по вопросам автоматизации; монополии обязывались сообщать профсоюзам о возможных усовершенствованиях за шесть месяцев; вводилось обязательное обучение по новой технике[38].

Забастовка железнодорожников была прервана биллем С-231, принятым 8 сентября федеральным парламентом и предусматривавшим принудительный арбитраж, возвращение всех бастующих на работу и 10%-ное повышение заработной платы в течение двух лет. Предприниматели сразу же подняли цены на все виды перевозок и услуг[39]. Аналогичная ситуация уже имела место в 1950 и 1960 гг. И тогда, и теперь действия правительства и предпринимателей облегчались тем, что им противостояли 100 тыс. бастующих, но разобщенных по 17 цеховым профсоюзам.

Рабочие и низовые профсоюзные организации проявляли в забастовочном движении стойкость и классовую солидарность, однако отсутствие единства и слабая координация сужали ее масштабы и результативность. Нередко боевитость рядовых членов сдерживалась пассивностью, а в отдельных случаях даже отрицательным отношением руководства КРК, которое оказалось не готовым возглавить нарастающую волну классовой борьбы. Следует, однако, отметить, что оно не могло полностью игнорировать стремление к единству действий на местах. Отражением этой тенденции явилось в 1966 г. решение съезда КРК о создании комитетов «для взаимной поддержки профсоюзов в пределах района, провинции» и даже более широких объединений[40].

Образование Канадского рабочего конгресса способствовало укреплению и распространению идеи прямых независимых политических действий среди рабочего класса Канады. Компартия, прогрессивные профсоюзы, передовые слои пролетариата десятилетиями боролись за создание массовой рабочей партии. Однако в силу сложившихся исторических условий формирования рабочего класса и его экономических организаций, сильного влияния буржуазно-реформистской идеологии АФТ эти силы оказывались в меньшинстве. Образованная в 1932 г. социал-демократическая Федерация кооперативного содружества (ФКС) не стала партией трудящихся, поскольку не стремилась привлечь на свою сторону рабочий класс.

Тем не менее сама идея не умерла и окрепла в ходе движения за производственные профсоюзы и участия Канады в антигитлеровской коалиции в годы второй мировой войны. В 1943 г. один из профсоюзных центров страны — Канадский конгресс труда — заявил о поддержке ФКС[41]. В начале 50-х годов другой профсоюзный центр — Профессиональный и рабочий конгресс Канады, этот оплот гомперсизма, создал комитеты по политическому образованию. Поскольку в ПРКК была довольно сильная прослойка, выступавшая против отхода от традиционной «аполитичной» позиции конгресса, первый съезд КРК принял компромиссную резолюцию: в рамках конгресса «создать Комитет по политическому образованию. Оказывать помощь тем профсоюзам, которые участвовали в политической жизни до 1956 г.»[42].

Комитеты через собрания, конференции, печатные памфлеты проводили разъяснительную работу на местах. «Канадиэн лейбор» помещал статьи сторонников Новой партии[43]. «Без политических действий, — говорилось в статье секретаря-казначея КРК Д. Мак-Дональда, — не могут быть решены проблемы инфляции, угрозы войны, рабочего и социального законодательства»[44].

Следующий съезд (1958 г.) принял уже конкретное решение: «Политические условия Канады требуют создания политического движения на широкой основе, т. е. с участием в нем ФКС, профсоюзов, организаций фермеров, интеллигенции и всех тех, кто заинтересован в социальных реформах и перестройке многих институтов общественного устройства через парламентарную систему»[45].

В 1961 г. за Новую партию высказались все провинциальные федерации труда, городские профсоветы и большинство профсоюзов. Этому способствовал ряд объективных и субъективных факторов. Инертность федерального правительства в условиях экономического кризиса и НТР, наступление многонациональных корпораций, неудовлетворенность результатами забастовочной борьбы и антирабочие законы изменили позицию тех, кто вначале выступал за прежний курс ПРКК. Оказали влияние и активные выступления лидеров КРК в поддержку решений съезда 1958 г. Многие из них были уже членами ФКС, имели непосредственные контакты с ее руководством. Выступая на съезде ФКС в 1960 г., президент КРК сказал: «Интересы рабочих не ограничиваются коллективными соглашениями и заработной платой. Их нельзя отделить от интересов всей страны. Канаде нужна сильная, демократическая левая партия»[46].

Изменилась и позиция ФКС в отношении профсоюзов. Поражение на федеральных и провинциальных выборах в 50-х годах и падение влияния на западе страны, где она до сего времени занимала прочное место, поставили ФКС перед выбором: объединение с профсоюзами или окончательная утрата надежды стать одной из ведущих политических партий. Образование КРК и его более левая позиция ускорили решение вопроса в пользу первого пути[47].

В 1961 г. состоялся Учредительный съезд Новой демократической партии (НДП). Она была далека от того «всеобъемлющего политического движения прогрессивных сил Канады», о котором говорили на профсоюзных митингах, конференциях и съездах, ибо ее основу составляли только ФКС и профсоюзы КРК. В нее отказались войти фермерские и кооперативные организации, с недоверием относившиеся к союзу ФКС–КРК и опасавшиеся господства в партии последнего. Альянсу правых ФКС и КРК удалось не допустить в НДП Компартию и независимые прогрессивные производственные профсоюзы. Все это не только сузило социальную базу партии, но и определило ее социал-демократический, реформистский характер.

Согласно решению 3-го съезда КРК не вошел в НДП, но поддерживал с ней сотрудничество и способствовал присоединению к ней своих организаций[48]. В качестве коллективных членов к партии присоединились большинство провинциальных федераций труда, городские и региональные профсоветы и местные отделения профсоюзов. Допускались и индивидуальные члены. 175 тыс. членов профсоюзов стали членами НДП, из них 80% от Онтарио[49]. В отличие от ФКС влияние новой партии росло в промышленных районах, однако в дальнейшем приток в партию новых членов от профсоюзов шел медленно. За 8 лет он составил только 75 тыс.

В год образования НДП видный прогрессивный профсоюзный деятель, автор работ по истории рабочего движения Канады Ч. Липтон предупреждал: «Профсоюзы должны быть не формальными членами партии, а самой ее активной и действующей частью»[50]. В речах и выступлениях лидеров НДП и КРК звучала вера в скорую победу на федеральных выборах, но первые же выборы в 1962 г. показали, что НДП пока еще не завоевала ожидаемой поддержки от профсоюзов. Они финансировали 50% расходов на избирательную кампанию, но голосов их хватило для избрания только 19 ее кандидатов. Примерно 13% голосов партия завоевывала и на последующих федеральных выборах, в 1963, 1965 и 1968 гг.

Поражение на провинциальных выборах в Саскачеване, где ФКС возглавляла правительство с 1944 г., тяжело переживали и НДП и КРК. Некоторые профсоюзные лидеры открыто заявляли о желательности отхода КРК от НДП и возврата к поддержке либералов и даже к политике Гомперса, указывая, что либеральная партия за годы пребывания у власти (1935–1957 гг.) провела много социальных и рабочих законов, отвечавших интересам всех канадцев[51].

В ответ на подобные настроения компартия напоминала, что большинство этих законов было вырвано антимонополитическими выступлениями широких масс, а инициативы в парламенте, как правило, исходили от депутатов ФКС[52].

Пессимистические настроения поддерживались и подогревались враждебной пропагандой. Буржуазная пресса стремилась внушить колеблющимся, что «рабочие и фермеры не могут быть в одной партии, поэтому для тех и для других лучше будет держаться традиционных партий», что в Канаде нет места для классовых партий и что НДП угрожает независимости рабочих как граждан и как избирателей[53].

Как бы ни была малочисленна НДП и как бы ни были велики трудности, которые она испытывала в первые годы существования, нельзя недооценивать сам факт ее образования. Как заявил на митинге в г. Ванкувере председатель компартии Т. Бак, «НДП — крупный шаг, ибо он дал профсоюзному движению средство для проведения политических действий за социальные реформы и мир»; рабочие наконец получили реальную возможность порвать с буржуазными партиями[54]. Компартия поддержала НДП, ибо коммунисты «с 1921 г. отстаивали идею массовой рабочей партии, единый фронт рабочих за независимые политические действия»[55]. Проявляя стремление к сотрудничеству с НДП, компартия оставляла за собой право критики ее идеологической и практической ориентации, подталкивала ее к тому, чтобы она стала центром объединения всех прогрессивных сил страны.

Проблемы организации неорганизованных, единства, политических действий и забастовочной борьбы самым непосредственным образом связаны с проблемой автономии канадских профсоюзов. Вопрос этот не нов, он уходит к XIX в., т. е. к периоду образования ПРКК под эгидой АФТ, и с тех пор не сходит с повестки дня, то затухая, то обостряясь. Его нерешенность являлась причиной внутренних осложнений и трудностей профсоюзного движения Канады, вызывая его расколы и создание новых профсоюзных центров (1902, 1927, 1939 гг.).

Проблема автономии приобрела новое звучание после 1956 г. До объединения межнациональные профсоюзы Канадского конгресса труда и его исполком располагали довольно широкой автономией. КПП, учитывая, что его канадские отделения влились в 1940 г. в ККТ, где основу составляли чисто канадские профсоюзы, предоставил им почти полную независимость в вопросах политических действий, организации неорганизованных, приема новых профсоюзов и выдачи хартий провинциальным федерациям труда и городским профсоветам. Канадские же отделения межнациональных профсоюзов АФТ, входивших в ПРКК, таких прав не имели.

При образовании КРК было достигнуто компромиссное решение. АФТ–КПП передала ему функции по организации неорганизованных[56]. Однако за штаб-квартирами межнациональных союзов сохранялись все остальные, не менее важные атрибуты власти: они решали вопросы о выборах руководителей канадских отделений, располагали исключительным правом вносить изменения в устав профсоюза, в их руках находились касса и последнее слово об условиях коллективных соглашений[57]. В 1961 г. исполком АФТ–КПП сделал поправку к уставу, по которой все споры между межнациональными профсоюзами Канады должны были разрешаться в Вашингтоне. Все это вызывало недовольство в Канаде. По мере усиления антиамериканских настроений в стране, и особенно в Квебеке, нарастали требования автономии. Как показывает обсуждение вопроса на съездах КРК, за автономию выступали не только национальные, но и ряд межнациональных профсоюзов. Выступавшие приводили много примеров, когда штаб-квартиры без консультации с местными отделениями вмешивались в их внутренние дела и в случае неподчинения применяли к ним санкции, вплоть до изъятия хартии[58]. Руководство КРК занимало позицию центра между сторонниками полного разрыва с АФТ–КПП и теми межнациональными профсоюзами (среди них главным образом цеховые), которые считали, что достигнутой степени автономии вполне достаточно. АФТ–КПП с подозрением и с особым вниманием следила за новыми процессами в канадском рабочем движении. Учитывая это, Кл. Жодуэн всегда стремился заострить внимание на том, чем уже располагали КРК и его профсоюзы, в то же время обходя те моменты, которые могли бы вызвать серьезные трения с Вашингтоном.

Вице-президент У. Додж был более категоричен. «Канадские профсоюзы, — писал он, — должны, безусловно, обладать правом самостоятельных независимых решений в вопросах политических действий, международных отношений и законодательных рекомендаций». Финансовые и организационные дела Додж относил к второстепенным вопросам, поэтому, считал он, неважно, будет ли по ним достигнута автономия или нет[59]. Додж не хотел вспоминать о том, что именно уставы большинства межнациональных профсоюзов запрещали их членам присоединяться к определенной политической партии, что высшие чины этих профсоюзов (в подавляющем большинстве своем американцы) угрозами и посулами добивались поддержки канадскими отделениями агрессивной внешней политики американского империализма и что, наконец, КРК не мог предпринимать никакие массовые акции в защиту бастующих в борьбе против антирабочих законов без одобрения АФТ–КПП и получения от нее необходимых средств.

Чтобы нейтрализовать наиболее радикальную группу, по просьбе исполкома КРК съезд АФТ–КПП в 1963 г. передал функции арбитра в межпрофсоюзных спорах канадскому руководству. Была получена еще одна уступка — отныне межнациональные профсоюзы Канады не могли быть исключены из КРК по решению американских штаб-квартир. Правда, КРК было отказано в праве принимать в свои ряды любой профсоюз, являющийся параллельным межнациональному[60].

Лидеры КРК, безусловно, не могли не видеть отрицательные стороны профсоюзной унии двух стран. Было совершенно очевидно, что для межнациональных профсоюзов Канады подлинным центром были их исполкомы в США, а КРК — лишь неким координационным органом. Да и в качестве арбитра, как показала жизнь, КРК не обладал ни достаточным авторитетом, ни реальными возможностями. Желая удержать свои привилегии, АФТ–КПП создала ряд отраслевых координационных органов, единых для США и Канады, что ущемляло права канадских профсоюзов, ибо эти органы действовали независимо от КРК, а иногда даже против него. На все просьбы руководства КРК разрешить создание подобных отделов в Канаде АФТ–КПП отвечала отказом.

Вполне понятно, что время от времени исполком КРК представлял в Вашингтон требования низов, но только таких, которые не шли вразрез с его собственной точкой зрения.

Со второй половины 60-х годов КРК вынужден был со всей серьезностью заняться проблемой межнационального юнионизма. С 1956 г. удельный вес межнациональных союзов в КРК начал падать и с 70,8% снизился в 1971 г. до 62%[61]. Прирост профсоюзов шел в основном за счет новых отрядов рабочего класса. Приход в КРК крупных национальных профсоюзов, которые приобретали все больший вес и чья наступательная тактика уже давала результаты, поставил на повестку дня проблему дробности профсоюзов, узаконенную уставом АФТ–КПП. Как отмечает советский историк С. Ф. Молочков, «для слияния двух или более канадских отделений разных межнациональных союзов в один профсоюз необходимо согласие «родителей», которое дается ими в очень редких случаях»[62]. Шестой съезд КРК создал комитет по улучшению структуры организации, чтобы приблизить ее к потребностям 70-х годов.

Наряду с положительными сдвигами по организационным и политическим вопросам в канадском профсоюзном движении в эти годы наметилось и полевение его позиции в отношении международных проблем войны и мира.

Усиление агрессивного курса внешней политики США и угроза ядерной войны привели к нарастанию антивоенного движения в Канаде. Молодежь и женщины, фермерские и церковные организации, спортивные и культурные общества, группы нацменьшинств подняли голос протеста против военных соглашений с Вашингтоном, роста военного бюджета и поддержки канадским правительством международных акций американской администрации.

Массовые выступления в стране не могли не оказать влияние и на профсоюзное движение. Компартия придавала важное значение вовлечению рабочего класса в антивоенное движение. «Многие рабочие, — писал в одной из статей Т. Бак, — придерживаются неправильных взглядов, что огромные расходы на подготовку войны якобы стимулируют быстрое расширение производства сырья в Канаде и обеспечивают… высокий уровень жизни»[63]. Подобная точка зрения удерживала известные слои рабочих от активного участия в антивоенных выступлениях, поэтому коммунисты вели широкую разъяснительную работу в рабочих и профсоюзных организациях, показывая на конкретных примерах, что политика, направленная на максимальное увеличение экспорта сырья в ущерб развитию обрабатывающей промышленности, вела в конечном счете к сокращению занятости и к еще большему подрыву национального суверенитета страны.

По мере расширения деятельности Канадского конгресса защиты мира (ККЗМ) и других антивоенных групп в движение вовлекались все новые отряды рабочего класса. Горячий отклик среди профсоюзов получил призыв ККЗМ усилить кампанию за прекращение испытаний ядерного оружия и запрещение его производства; против военных баз на территории Канады и размещения там средств массового уничтожения[64].

На 2-м съезде КРК (1958 г.) была принята резолюция: «Поиски мирного решения конфликтов и разоружение стали краеугольным камнем программы и деятельности конгресса». Правительство Канады должно способствовать «достижению Великими державами соглашения о запрещении испытаний и производства термоядерного оружия, а также о сокращении вооружений обычного типа…»[65].

Рядовые члены и низовые организации КРК принимали самое непосредственное участие в массовых выступлениях — манифестациях, митингах, маршах мира. Особого размаха антиядерная кампания достигла в связи с намерением правящих и военных кругов Канады вооружить канадскую армию ядерным оружием[66]. В меморандуме федеральному правильству в декабре 1962 г. КРК отмечал: «Внешняя политика господина Дифенбейкера противоречива и не вызывает доверия. Правительство Канады должно поддержать все конструктивные предложения по разоружению. Необходимо оказывать противодействие распространению ядерного оружия, и в первую очередь во что бы то ни стало отказаться от его размещения на канадской земле и оснащения им нашей армии. Канада должна отказаться от пустых военных затрат и освободившиеся средства использовать для развития общественного сектора промышленности»[67]. Только под напором демократических и прогрессивных сил консервативное правительство Дифенбейкера удержалось от принятия ядерного оружия.

«Хотя большинство народа проголосовало на федеральных выборах 1963 г. за противников ядерного оружия, новый премьер-министр либерал Л. Пирсон выполнил свое обещание Пентагону — в начале 1964 г. ядерное оружие было размещено в Канаде»[68]. Борьба стала проводиться под лозунгом «Объявить Канаду безъядерной зоной; Удалить ядерные боеголовки с земли Канады!».

Вместе со студентами, женщинами, церковнослужителями рабочие Британской Колумбии, Манитобы, Саскачевана часами пикетировали американские военные базы, посольство и консульства Соединенных Штатов. Профсоюзы Квебека, где было расположено особенно много баз, проводили сбор подписей под петициями к федеральному правительству с требованием закрыть их и прекратить полеты американских бомбардировщиков с ядерным оружием на борту над территорией Канады. Традиционное празднование Дня труда завершалось в крупных городах парадами и маршами членов профсоюзов и неорганизованных рабочих с плакатами и транспарантами, на которых было написано: «Нет ядерному оружию в Канаде!».

Правое руководство КРК не входило в контакты само и не поощряло сотрудничество своих федераций и советов с другими общественными антивоенными организациями, что вызывало растущее недовольство на местах. В письмах и резолюциях, направляемых исполкому, отмечалось, что в принятых съездами КРК резолюциях, содержались только общие пожелания мира и разоружения без конкретных предложений.

Лидеры КРК не могли не учитывать подобные настроения и то, что «канадские рабочие выступали против авантюристического подхода к возможности ограниченной мировой ядерной войны. Именно по этой причине большинство из них сплачивалось для борьбы против преступной политики империализма Соединенных Штатов»[69]. Показательно в этом отношении изменение позиции КРК в вопросе о НАТО и НОРАД. В конце 50-х годов он, безусловно, поддерживал укрепление «оборонной мощи и сотрудничество в рамках НАТО и канадо-американских военных отношений»[70]. В 1962 г. в меморандуме федеральному правительству поддержка блоков оговаривалась: «Учитывая изменившиеся к лучшему международные отношения, необходимо пересмотреть обязательства Канады как по региональным военным союзам, там и по НАТО»[71]. В конце 60-х годов на съездах КРК уже говорилось о возможности выхода Канады из военной организации НАТО и об аннулировании военных соглашений с США[72].

После заключения Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой между Англией, США и СССР (5 августа 1963 г.) главной задачей массовых выступлений стала борьба за прекращение войны во Вьетнаме. Учитывая антивоенные настроения рядовых членов в профсоюзах и ведущих профсоветов Торонто, Гамильтона, Ванкувера, Монреаля, руководство КРК вынуждено было отойти от позиции АФТ–КПП, которая поддержала курс администрации Л. Джонсона на эскалацию войны. Президент КРК Кл. Жодуэн обратился с письмом к Л. Пирсону, в котором просил «направить обращение всем заинтересованным сторонам немедленно и безо всяких предварительных условий прекратить огонь как первый шаг к переговорам»[73]. Обращение лидера КРК поддержали межнациональный профсоюз автомобилистов, провинциальные федерации труда Новой Шотландии, Саскачевана, Британской Колумбии.

Выступление в июне 1965 г. канадского министра иностранных дел с заявлением о возможности использования канадских войск во Вьетнаме, сообщения о бомбардировках американской авиацией Северного Вьетнама подняли волну протеста в Канаде. В резолюции съезда Федерации труда Онтарио говорилось: «Канадские войска ни под каким предлогом не должны направляться в Индокитай. Канаде необходимо отмежеваться от политики США в вопросе Вьетнама и от обязательства АФТ–КПП поддерживать эту политику»[74].

Особую активность проявляли молодые члены профсоюзов. Вместе с другими антивоенными группами они пикетировали американское посольство и консульства, распространяли листовки с осуждением агрессии Соединенных Штатов. Традиционные недели мира проходили под лозунгом «Положить конец грязной войне во Вьетнаме!». В адрес федерального правительства шел поток писем и телеграмм от местных отделений профсоюзов, в которых указывалось, что Канада как член Женевской комиссии по Вьетнаму несет особую ответственность и имеет право предпринять специальные шаги по прекращению войны.

КРК поддерживал требование НДП аннулировать все контракты с США на поставку им военного оборудования, не продавать США оружия до прекращения агрессии.

В заявлении, принятом на 6-м съезде КРК (1966 г.), говорилось: «Правительство Канады должно выступать за безусловные переговоры всех заинтересованных сторон, в том числе Вьетконга, о прекращении огня; за вывод всех иностранных войск из Северного и Южного Вьетнама; за самоопределение и независимость вьетнамского народа»[75].

Однако практическая деятельность КРК была далеко не столь активной. Среди многочисленных комитетов в защиту Вьетнама, созданных общественными массовыми организациями, только один Комитет рабочих против войны во Вьетнаме был создан на профсоюзной конференции в Торонто в 1966 г.[76] Не случайно на съезде Федерации труда Британской Колумбии в ноябре 1967 г. говорилось, что межнациональные профсоюзы действуют недостаточно конструктивно и конкретно. Конгресс не проявляет стремления возглавить борьбу трудящихся[77].

В 1966 г. Канадский рабочий конгресс отмечал свой 10-летний юбилей. Подводя итоги, президент отметил, что за это время было много трудностей, но были и достижения, среди них прежде всего то, что «рабочее движение Канады стало существенной частью общества»[78].

Образование КРК создало предпосылки для консолидации профсоюзного движения страны, для его роста и активизации. Чтобы помешать успеху НДП на выборах, правящие круги Канады вынуждены были пойти на некоторые уступки: федеральное правительство приняло закон о труде (1965 г.), поправки к закону о пенсиях (1966 г.), предоставило служащим право на коллективное соглашение и забастовку (1967 г.). В ряде провинций был повышен минимум заработной платы, улучшены условия труда, увеличен срок оплачиваемого отпуска.

Создание в 1966 г. по решению 6-го съезда КРК специальной комиссии по выработке предложений для изменения структуры конгресса и его профсоюзов говорило о его попытках приспособить профсоюзы к новым экономическим и социальным условиям страны, к переменам, происходившим в 60-х годах в составе и идеологии рабочего класса.

Показателем поворота КРК влево служили его выступления против ядерного оружия и гонки вооружений. В отличие от АФТ–КПП КРК осудил агрессивный внешнеполитический курс Соединенных Штатов и войну против вьетнамского народа.

Наряду с этим в профсоюзном движении Канады остались нерешенные вопросы: слабый рост численности профсоюзов в сравнении с ростом рабочей силы; сохранение раздробленности и связанных с ней межпрофсоюзных конфликтов. Приверженность философии «делового юнионизма» и классового сотрудничества не позволила правому руководству возглавить борьбу за выполнение тех задач, которые встали перед рабочим и профсоюзным движением страны в 50–60-е годы.