Профсоюзы и «движение Лафоллета» 1924 г. в США

Н. В. Курков

Для профсоюзов США исключительно важное значение имеет утверждение их политической независимости, противоборство на политической арене с монополистами как классом[1]. Американская Компартия считает, что от степени достижения этого «зависит осуществление рабочим классом своей миссии как руководящей и наиболее динамичной силы в антимонополистическом союзе народа»[2]. В плане исторических перспектив борьбы за независимую, антимонополистическую альтернативу буржуазной двухпартийной системе весьма поучителен опыт первой половины 20-х годов XX в., когда в этой стране «развернулось движение рабочих и фермеров за независимые политические действия; его кульминационным моментом явилась кампания 1924 г. за избрание Роберта М. Лафоллета президентом Соединенных Штатов»[3].

Это было «самое крупное в истории США массовое политическое выступление, выходившее за рамки двухпартийной системы»[4]. Так оценивает теоретический орган Компартии «Политикал афферс» историческое значение «движения Лафоллета» в ряде опубликованных им статей[5]. Этой же оценки придерживается советский историк Е. Ф. Язьков, всесторонне и глубоко исследовавший движение за независимые политические действия в США на президентских выборах 1924 г.[6]

Автор настоящей статьи попытался детально проанализировать один кардинальный аспект проблемы, не получивший достаточного освещения в советской и американской историографии, — функциональную взаимосвязь этого феномена с профсоюзным движением, роль рабочих организаций в «движении Лафоллета». У. И. Уоллинг, К. К. Маккей, Ф. Тафт, У. М. Дик, другие американские историки как консервативного, так и леворадикального направления, отмечая известную раздробленность действий профсоюзов, ее отрицательные последствия для «дела» прогрессистов — сторонников Лафоллета, как правило, недооценивают, преуменьшают, а то и заведомо искажают их роль в демократической избирательной коалиции 1924 г.[7] Оценивая вклад организованного рабочего движения в общие усилия прогрессистов добиться избрания их кандидата, большинство этих авторов во главу угла ставят результаты голосования на выборах, согласно которым, исходя из приблизительных оценочных данных Х. Л. Кинлисайда, наибольшее число голосов Лафоллету обеспечили не рабочие, а фермеры и радикальные мелкобуржуазные группировки[8].

Представляется необходимым дать сбалансированную оценку роли и места профсоюзов в «движении Лафоллета», которые, как свидетельствуют факты, выступили в качестве организованного массового авангарда движения и играли ведущую роль в мобилизации, привлечении рабоче-фермерского электората на сторону прогрессивного кандидата.

Движение за независимые политические действия возникло и развивалось в качестве важнейшего и наиболее радикального компонента, как форма общедемократической борьбы трудящихся против гнета финансовой олигархии. Американский историк-марксист Дж. Моррис отмечал, что оно явилось следствием обострения и углубления классовых противоречий в стране — «выражением широкого протеста масс против антирабочей политики монополий, антипрофсоюзной кампании „открытого цеха“ и судебных запрещений, отражением глубокого недовольства мелких фермеров, оказавшихся в трудном, безвыходном положении в результате хозяйничанья крупных финансово-промышленных корпораций»[9]. Отметим, что американские профсоюзы в 1920—1924 гг. понесли значительные потери в численном составе (с 5,034 тыс. до 3,549 тыс. членов). В то же время в результате затяжного аграрного кризиса и падения цен на сельскохозяйственную продукцию в 15 зернопроизводящих штатах четвертая часть всех фермерских хозяйств фактически обанкротилась[10]. Это создавало массовую основу для объединения всех прогрессивных сил страны.

Подъем рабочего и антимонополистического движения в США в этот период был обусловлен не только действием имманентных ему внутренних закономерностей, но и идейным влиянием Великой Октябрьской социалистической революции и революционного движения в Западной Европе. Ведущая роль в общедемократической борьбе американских трудящихся непосредственно после окончания первой мировой войны перешла к левому крылу профсоюзов. «На основе глубокого разочарования пролетариата в политике буржуазных партий, — отмечает Е. Ф. Язьков, — и возникло движение передовых рабочих за ограничение власти монополий, за самостоятельные политические действия трудящихся, за создание независимой рабочей партии»[11].

Создается Фермерско-рабочая партия (ФРП), выступившая на президентских выборах 1920 г. с собственной программой и избирательным списком, который собрал 265 тыс. голосов. Ее главной базой были местные профсоюзные организации, так как у лидеров Американской федерации труда идея третьей партии неизменно вызывала негативную и откровенно враждебную реакцию. Они продолжали следовать традиционному курсу «непартийной» поддержки «друзей» из буржуазных партий — демократической и республиканской. В рамках ФРП Рабочая (Коммунистическая) партия США осуществляла сотрудничество с прогрессивными элементами профсоюзного движения (группа Дж. Фитцпатрика из руководства Чикагской федерации труда и др.)[12].

Новым важным шагом в развитии массового движения за независимые политические действия явился созыв в ноябре 1923 г. в Сент-Поле (штат Миннесота) общенациональной конференции представителей ФРП, рабочих и фермерских организаций ряда северо-западных штатов — Миннесоты, Иллинойса, Висконсина, Южной Дакоты, Айдахо, Вашингтона, Монтаны. Была представлена и Компартия. Конференция приняла обращение собраться на съезд в мае 1924 г. в Сент-Поле (позднее устанавливается дата 17 июня) для выработки предвыборной платформы и выдвижения кандидата на пост президента США. Сформированная с этой целью избирательная коалиция должна была стать основой для создания в дальнейшем подлинно массовой прогрессивной третьей партии[13].

Подавляющее большинство делегатов — активистов ФРП и рабоче-фермерских партий штатов склонялись к тому, что на президентских выборах 1924 г. следует поддержать кандидатуру сенатора-республиканца из Висконсина Роберта М. Лафоллета, если он даст согласие баллотироваться по их списку. Лафоллет, политический деятель радикально-либерального направления, один из руководителей фермерского блока в конгрессе США, пользовался широкой популярностью и в профсоюзных кругах как автор закона о труде для моряков, сенатор-прогрессист, выступавший в защиту тред-юнионов.

Сам Лафоллет не исключал возможность баллотировки на «независимой» платформе или даже по списку «движения третьей партии», которое значительно активизировалось после конференции в Сент-Поле[14]. Вне всякого сомнения, он находил правомерным использование этого варианта лишь в особой, экстремальной ситуации, отдавая явное предпочтение политическому маневру в рамках существующей двухпартийной системы, рассчитанному на максимальное привлечение электората — «прогрессивных» республиканцев и «прогрессивных» демократов[15].

Г. Дж. Тейган, У. Мэхони (фермерско-рабочая партия Миннесоты) и другие лидеры левого крыла поддерживали с висконсинским сенатором постоянные контакты[16]. Из бесед с Лафоллетом у них сложилось впечатление, что сенатор в принципе не возражает против выдвижения его кандидатом левого блока на предстоявшем июньском съезде[17]. Однако перспектива объединения демократических организаций в единую избирательную коалицию с участием коммунистов, с последующим ее оформлением в массовую фермерско-рабочую партию совершенно не устраивала консервативное руководство национального профцентра страны — АФТ. Реакционная профбюрократия предприняла меры в целях дискредитации радикальных групп рабоче-фермерского движения. Специальным циркуляром Исполнительный совет АФТ предписал всем местным отделениям «воздержаться» от участия в работе съезда в Сент-Поле[18].

Кампания консервативных профлидеров против участия в съезде левых сил вызвала глубокий раскол в рядах сторонников его созыва, что в конечном итоге и привело к распаду демократической коалиции, выступавшей за создание самостоятельной массовой партии трудящихся[19]. Инициатива перешла к более умеренному течению демократического движения, представленному главным образом братствами рабочих-железнодорожников и выступавшему за независимые политические действия в рамках двухпартийной системы. Созданная ими общенациональная политическая федерация «Конференция прогрессивного политического действия» (КППД) еще в феврале 1924 г. приняла решение провести 4 июля избирательный съезд в Кливленде. Предусматривалась возможность выдвижения Р. М. Лафоллета в качестве независимого кандидата прогрессистов на антимонополистической платформе[20]. «Большинство рядовых участников демократического движения, в том числе многие из тех, кто ранее одобрил созыв съезда в Сент-Поле, — отмечает Е. Ф. Язьков, — пошли за КППД, отвергая идею немедленного основания третьей партии и склоняясь к тому, чтобы поддержать на выборах независимую кандидатуру сенатора Лафоллета»[21].

Тактическая линия лидеров железнодорожников, занявших руководящее положение в КППД[22], состояла в том, чтобы добиться осуществления радикальных реформ в социально-экономической и политической сферах, не выходя за рамки двухпартийной системы. КППД должна была стать общенациональным координирующим центром по выдвижению и поддержке прогрессивных кандидатов на первичных и основных выборах по спискам республиканской или демократической партии.

При всем разнообразии и противоречивости позиций и точек зрения групп и течений, входивших в КППД, ее образование следует считать важной вехой в развитии длительного процесса создания массовой антимонополистической, демократической коалиции. Платформа КППД наметила программу реформ, направленных на ограничение всевластия финансово-промышленной олигархии, на демократизацию общественной жизни. Появилась возможность объединения всех левых сил американского рабочего движения на этой основе. Но она не реализовалась. Руководители КППД — консервативные лидеры железнодорожных братств — отказались от контактов и сотрудничества с Рабочей (Коммунистической) партией, обвинив ее в «антиамериканизме»[23].

Между тем приближался 1924 год, а с ним и очередная избирательная кампания. Чтобы определить тактическую линию на предстоящих выборах, национальный комитет КППД в феврале 1924 г. созвал сессию Конференции в Сент-Луисе (штат Миссури). Были представлены профсоюзы железнодорожников, фермерские организации и социалистическая партия. Дискуссия развернулась вокруг основного вопроса — о возможных кандидатах на пост президента от республиканской и демократической партий. Многие делегаты отдавали предпочтение лидеру радикальных республиканцев сенатору Р. М. Лафоллету[24]. Тем не менее сессия КППД в Сент-Луисе вынесла решение отложить рассмотрение вопроса о кандидатах в президенты США до начала июля и решить его в зависимости от результатов предвыборных съездов республиканской и демократической партий, которые должны были состояться в июне 1924 г. Постановлением сессии избирательный съезд КППД был намечен на 4 июля в Кливленде. Предстояло либо одобрить одного из двух кандидатов этих партий, если он окажется приемлемым, либо выдвинуть собственного кандидата на независимой платформе[25].

Важным итогом сессии явилось принятие проекта предвыборной программы КППД. Основу ее составили требования, направленные в защиту жизненно важных интересов трудящихся: законодательное признание за рабочими права на организацию и забастовку, запрещение вмешательства судебных инстанций в трудовые конфликты, защита детского труда, ограничение полномочий Верховного суда — упразднение судебной практики аннулирования либерального социального законодательства, государственная помощь фермерам в повышении закупочных цен и предоставлении ссуд на льготных условиях, ограничение прибылей посреднических фирм, регулирование розничных цен на продукты питания в интересах городских потребителей. Эти требования создавали основу для единства действий рабочих и фермеров в борьбе против общего врага — монополистического капитала.

Четкую антимонополистическую направленность избирательной платформе прогрессистов придавали включенные в нее положения о национализации железных дорог и гидроэнергетических предприятий, введении общественного контроля над природными ресурсами и банковскими кредитно-денежными операциями, о прогрессивном налогообложении сверхприбылей корпораций, крупных доходов и дивидендов. Авторы платформы выступали с антивоенными и антимилитаристскими лозунгами, требуя заключения международного пакта об объявлении войны вне закона, национализации военной промышленности и резкого сокращения военных расходов[26].

В ходе избирательной кампании 1924 г. развернулась острая политическая борьба. «Две основные силы противостояли тогда друг другу, — отмечают советские исследователи, — силы реакции, в одинаковой степени контролировавшие обе главные буржуазные партии, и демократические силы, которые были возмущены промонополистическим курсом правящих кругов США и стремились к демократическим преобразованиям»[27]. В избирательных платформах республиканцев и демократов полностью игнорировались такие важнейшие требования профсоюзов, как право на организацию и пресечение антизабастовочных действий Верховного суда и других судебных инстанций. Несколько ничего не значащих фраз о готовности рассмотреть возможные меры защиты труда детей и женщин не меняли общего впечатления. Творцы предвыборной стратегии буржуазных партий ставили решение рабочего вопроса в прямую зависимость от преуспеяния крупного бизнеса[28].

О жесткости антирабочего курса республиканцев свидетельствовало выдвижение кандидатом на пост вице-президента чикагского банкира Ч. Дауэса, автора репарационного плана для Европы и ультрареакционера, известного своим непримиримым отношением к профсоюзам. Кальвина Кулиджа выбрали кандидатом в президенты; претендентом на этот пост от демократической партии стал преуспевающий делец и адвокат Джон Дэвис. В профсоюзной печати железнодорожников оба кандидата были охарактеризованы однозначно: «близнецы Моргана»[29].

Съезды республиканской и демократической партий утвердили свои предвыборные платформы соответственно 11 и 28 июня[30]. Их ратификация профсоюзами означала бы капитуляцию перед реакцией. Ознакомившись с избирательной программой демократов, руководители КППД приняли окончательное решение — выдвинуть кандидатом прогрессистов в президентской кампании Р. М. Лафоллета. Этот вопрос рассматривался на заседании национального комитета КППД 2 июля; на следующий день, накануне открытия кливлендского съезда, комитет обратился к сенатору Лафоллету с официальным предложением о номинации — избрании кандидатом на пост президента[31].

Решение руководства КППД выходило за рамки обычного политического маневра между двумя буржуазными партиями.

Избирательный конвент прогрессистов в Кливленде открылся в торжественной обстановке 4 июля — День провозглашения независимости Соединенных Штатов. Его открытие транслировалось по радио, это средство информации и паблисити получало все более широкое распространение. В зале съезда — портреты американских президентов Вашингтона, Джефферсона, Линкольна и сенатора Р. М. Лафоллета. Съехались около 600 делегатов от профсоюзов, социалистической партии, ФРП и ее филиалов в ряде штатов, радикальных и леволиберальных организаций. В целом они представляли свыше 4,6 млн человек, что само по себе свидетельствовало о значительном расширении социальной базы антимонополистического демократического движения[32].

Работа съезда проходила при неоспоримой гегемонии руководителей 16 железнодорожных братств, составлявших наиболее многочисленную и влиятельную группу в КППД[33]. Они возглавили практически все основные комиссии съезда: финансовую, по вопросам избирательной кампании, рассмотрению резолюций и подготовке проекта предвыборной программы[34]. Председательствовал на съезде президент Межнациональной ассоциации механиков У. Х. Джонстон, глава КППД.

Делегаты съезда с энтузиазмом встретили ответ сенатора Лафоллета на предложение национального комитета КППД. Висконсинский сенатор выразил согласие баллотироваться по списку прогрессистов как независимый кандидат на основе собственной избирательной платформы[35]. Вопрос об организации третьей партии он предложил рассмотреть после выборов и по их результатам вынести окончательное решение. В его послании, зачитанном съезду, говорилось: «Если американский народ на выборах президента в ноябре скажет „нет“ кандидатам республиканской и демократической партий… мы станем свидетелями рождения новой политической партии, начала новой эры в жизни нации». В этом случае появление третьей партии «станет неизбежным»[36]. Руководство КППД заблокировало открытую дискуссию по вопросу о формировании третьей партии, пообещав рассмотреть его после окончания избирательной кампании[37].

Съезд единогласно утвердил Лафоллета кандидатом в президенты США от «независимых», 5 июля принял «Декларацию принципов» — избирательную платформу, составленную на основе проекта сентлуисской сессии КППД от февраля 1924 г. и программы, предложенной Лафоллетом, — эти два документа в основных пунктах были аналогичными по содержанию. Авторы «Декларации» усилили внешнеполитический раздел, выступив с осуждением «долларовой дипломатии» — политики империалистической экспансии и вооруженной интервенции правящих кругов Соединенных Штатов в Никарагуа, Доминиканской Республике и других латиноамериканских странах. Вопросы войны и мира должны решаться путем проведения общенациональных референдумов. Съезд принял резолюцию в поддержку борьбы ирландского народа за свободу и независимость и о предоставлении независимости Филиппинам[38].

«Сломить могущество частномонополистической системы в политической и экономической жизни страны — этот вопрос является стержневым на предстоящих выборах», — говорилось в обращении Р. М. Лафоллета к кливлендскому съезду. «Мы намерены употребить государственную власть против монополий, с тем чтобы раз и навсегда покончить с этой системой» — таков был лейтмотив предвыборной программы прогрессистов — «второй американской декларации независимости», как оценила ее профсоюзная печать[39]. В общем и целом она была прогрессивным документом, наметившим вполне четкие ориентиры демократической борьбы масс за конструктивную социальную реформу.

Существовали определенные различия в содержании платформ Лафоллета и кливлендских прогрессистов. В первом случае, по существу, утверждался мелкобуржуазный принцип частнособственнических отношений в обществе «свободного предпринимательства» и «неограниченной конкуренции», ограничения вводились в форме государственного контроля или обобществления отдельных отраслей производства. В «Декларации прав» налицо поиски альтернативных решений: системе «жесткого индивидуализма и конкуренции» противопоставляется «прогрессивный принцип кооперации… основу которого составляет благо всех и каждого». Принятием законодательных мер государство обязано поощрять развитие производства на кооперативных началах[40].

Идея создания «кооперативного общества» — преобразования формы собственности, общественного производства и распределения как в интересах рабочих, так и всего народа в целом — не была чуждой рабочим-железнодорожникам и их руководству. Включенное в «Декларацию принципов» требование «национализации железных дорог под демократическим контролем» — не что иное, как усеченный, кодовый вариант «плана Пламба», плана реорганизации железнодорожного транспорта, выдвинутого братствами железнодорожников после окончания первой мировой войны[41]. Разработанная братствами программа отвечала ряду требований, необходимых для осуществления рабочего контроля при национализации отраслей производства[42]. Отметим, что В. И. Ленин рассматривал национализацию промышленности и введение демократического контроля в сфере производства в качестве переходной ступени и одного из важных предварительных условий для утверждения нового общественного строя[43].

Вместе с тем лидеры прогрессистов заявляли о намерении добиваться реализации намеченной программы исключительно средствами буржуазно-парламентской политической борьбы и отвергали все внепарламентские средства. «Мы стоим на фундаментальных принципах американской демократии, равным образом отрицая диктатуру плутократии и диктатуру пролетариата», — утверждалось в «Декларации принципов»[44]. В целом это соответствовало идейно-политическому уровню общественного сознания американского пролетариата, который в массе своей еще не поднялся до осознания антагонистической, классовой противоположности своих интересов интересам класса капиталистов. Лишь сравнительно немногие, передовые рабочие думали иначе[45].

Решение кливлендского конвента о выдвижении Лафоллета кандидатом в президенты США и «Декларация принципов» нашли широкий отклик в профсоюзном движении[46]. В поддержку кандидатуры висконсинского сенатора высказались 38 межнациональных союзов, афилированных с АФТ и насчитывавших в своих рядах свыше 1,2 млн членов, или более трети всего численного состава Американской федерации труда. Аналогичную позицию заняли федерации труда 24 штатов. В этих условиях руководство федерации вынуждено было несколько видоизменить традиционный политический курс, рассчитанный на «поддержку друзей» из демократической и республиканской партий. Признав «моральное банкротство» этих партий, утвердивших «неприемлемые для тред-юнионов» кандидатуры на предстоящих выборах, Исполнительный совет АФТ впервые с момента ее основания одобрил независимые кандидатуры на пост президента (сенатор-республиканец Р. М. Лафоллет) и вице-президента Соединенных Штатов (сенатор-демократ Б. К. Уилер)[47].

Вручая Лафоллету официальное уведомление АФТ о номинации, ее секретарь Ф. Моррисон заявил: «Мы целиком и полностью на Вашей стороне, что же касается двух старых партий и их кандидатов на президентских выборах, то мы сожгли наши мосты. Жребий брошен»[48]. Эта эффектная декларация не означала, что руководством АФТ сделан решительный шаг в сторону от двухпартийной системы. Одобрив кандидатуры Лафоллета и Уилера, Исполнительный совет сопроводил свое решение оговоркой, указав, что это никоим образом не является согласием «с независимым политическим движением или третьей партией»[49]. Гомперсисты вполне определенно отмежевались и от каких-либо ассоциаций с социалистической партией и другими «группами меньшинства» в «движении Лафоллета», находя их «доктрины и принципы» радикальными и «неамериканскими»[50].

Все эти моменты нельзя не учитывать, и тем не менее «официальное выступление лидеров АФТ в поддержку Лафоллета… сыграло очень важную роль, ибо привлекло внимание рабочих к прогрессивному движению»[51]. Некоторые меры агитационно-пропагандистского и организационного характера, проведенные федерацией, содействовали активизации усилий тред-юнионов, мобилизации общественного мнения в поддержку «независимых» кандидатов прогрессистов. АФТ составила консервативное крыло «движения Лафоллета», той широкой, хотя и слабо оформленной организационно коалиции демократических сил, которая возникла в ходе избирательной кампании 1924 г.[52]

Профсоюзы явились наиболее влиятельными массовыми организациями, на которые опиралось движение «независимых прогрессистов». Речь, таким образом, идет о явлении уникальном, не имеющем аналогов в политической жизни США[53]. «Впервые за всю историю Америки организованное рабочее движение объединило свои усилия и выступило открыто в поддержку независимого кандидата на президентских выборах», — констатировала профсоюзная газета «Эдванс»[54].

Отметим, что этот профсоюзный альянс не был монолитом в момент своего формирования и довольно быстро обнаружил признаки дезинтеграции. Наименее устойчивым, рыхлым компонентом проявила себя АФТ.

Вопреки официальной линии руководства федерации лидеры ряда крупных профсоюзов, имевшие тесные контакты с руководством буржуазных партий, заняли особую позицию. В поддержку Кулиджа на президентских выборах выступил Дж. Л. Льюис, президент Объединенного союза горняков (ОСГ)[55]. Аналогичную позицию занял руководитель департамента профсоюзов строителей АФТ Дж. Донлин, заявивший, что президент США «является искренним другом профсоюзов»[56].

В поддержку кандидатов демократической партии выступили крупнейшие в АФТ центральные профсоветы Джерси-Сити и Нью-Йорка, руководство которых было самым тесным образом связано с городской партийной машиной демократов (в ряде случаев представители тред-юнионов занимали ответственные посты в муниципальных и местных органах власти)[57]. Первоначально Рабочий союз Нью-Йорка высказался за Лафоллета, но за пять дней до выборов пересмотрел решение. Подобным же образом поступил и глава федерации штата Нью-Йорк Д. Холланд, хотя ранее федерация на своем съезде ратифицировала постановления Исполнительного совета АФТ о поддержке кандидата прогрессистов[58]. Бегство профбюрократов из лагеря Лафоллета дезорганизовало и рядовых членов тред-юнионов.

Позицию активной поддержки претендента на президентский пост от демократов занял Дж. Л. Берри, председатель Межнационального союза печатников, развернувший кампанию среди профсоюзов в пользу Дж. Дэвиса. На съезде своего профсоюза он добился отклонения резолюций в поддержку Лафоллета, конвент печатников высказался за сохранение «непартийного», нейтрального» политического курса[59]. Той же линии формального «нейтралитета» на президентских выборах, а на деле — поддержки Кулиджа придерживался президент влиятельного профсоюза плотников У. Л. Хатчисон[60].

В самом начале избирательной кампании объявил о своем нейтралитете председатель независимого Братства младших кондукторов У. Г. Ли, известный в профсоюзных кругах как республиканец и крайний консерватор[61]. Один из его заместителей, У. Н. Доак, будущий министр труда в кабинете Г. Гувера, являлся сторонником Кулиджа, другой — А. Ф. Уитни высказался за Лафоллета. «Огромное большинство членов нашего Братства, — сказал он, — активно выступает в поддержку сенатора Лафоллета…»[62]

Уитни вряд ли преувеличивал. «Движение Лафоллета» приобрело массовый характер. Влиятельная профсоюзная газета «Интернэшнл лейбор ньюс сервис» информировала читателей: «Поток писем, телеграмм, официальных сообщений, в большом количестве поступающих ежедневно в штаб-центр КППД, свидетельствует о небывалом подъеме и растущей поддержке сенатора Лафоллета, которая буквально с каждым часом становится все заметнее»[63]. После выступления по радио в День труда, 1 сентября 1924 г., Лафоллет получил тысячи писем от слушателей, выразивших свое одобрение политическому курсу висконсинского сенатора. В основном это были рабочие и фермеры[64]. «Вы второй Авраам Линкольн», — обращался к сенатору автор одного из писем[65]. Социальные ожидания мессианского порядка характерны и для других посланий[66].

Рабочий из Индианы Ч. Ф. Говард обращался к редактору газеты «Лейбор»: «Я — железнодорожник и бóльшую часть времени провожу в дороге. Из собственных наблюдений и встреч я пришел к заключению, что три четверти американцев отдают предпочтение Лафоллету. Фермеры и рабочие за Лафоллета, это факт… Они готовы действовать, чтобы провести сенатора прямо в Белый дом… Циклон „Лафоллет“ приближается»[67].

В профсоюзной прессе регулярно публиковались подборки писем читателей в связи с избирательной кампанией прогрессистов. Анализ их содержания показывает, что зреющее в рабочих массах недовольство, как правило, было обращено по точному социальному адресу — назывались «Уолл-стрит», «банкиры», «капиталисты Уолл-стрит», «класс капиталистов», «Дж. П. Морган и иже с ним», «стальные, угольные, медные и нефтяные тресты».

В отдельных письмах предвыборная борьба Лафоллета и его оппонентов из республиканской и демократической партий отождествлялась с противостоянием «двух особых классов в этой стране — капиталистов и рабочих». Чаще же Лафоллет и Уилер — «оба лояльные американцы» — фигурируют в качестве «защитников прав всего народа, всех классов», выступают «за демократию Томаса Джефферсона, против Дж. П. Моргана»[68].

Во многих письмах налицо возросшее чувство профсоюзной, классовой солидарности. «Покажем капиталистам, денежным мешкам с Уолл-стрит, что объединенный труд сильнее», — обращался к собратьям по классу рабочий-металлург из Кентукки[69]. Вместе с призывом в день выборов отдать голоса за кандидата «независимых» Лафоллета в ряде случаев (и они нередки) выражалась уверенность, что «движение Лафоллета» — лишь этап в «строительстве подлинной» рабочей или фермерско-рабочей партии[70]. Принятие резолюции в поддержку Лафоллета и Уилера на съезде Межнациональной ассоциации механиков в сентябре 1924 г. вылилось в бурную дискуссию. Делегаты многих региональных и местных отделов профсоюза связывали решение этого вопроса с практическими мерами по созданию третьей партии[71]. Президент ассоциации, он же и глава КППД У. Х. Джонстон, заверил делегатов, что Лафоллет и прогрессисты «самым серьезным образом» рассмотрят вопрос о «новой политической партии» после выборов[72].

Степень эффективности лафоллетовского политического блока, его устойчивость определялись тремя направляющими: фермеры, тред-юнионы, социалисты. На президентских выборах 1924 г. к КППД примыкали лишь некоторые радикальные, малочисленные по составу фермерские организации. В целом же фермерские объединения, возглавляемые консервативными идеологами капиталистов-аграриев, выражали резко негативное, враждебное отношение к идее политического союза между фермерами и рабочими[73]. «Ожесточенная антилафоллетовская кампания, которая велась руководством крупнейших фермерских организаций и почти всеми органами фермерской прессы, — подчеркивает Е. Ф. Язьков, — явилась одной из главных причин того, что Лафоллет не получил достаточной поддержки в сельскохозяйственных районах страны»[74].

Потенциальные возможности социалистической партии на выборах исчислялись сотнями тысяч голосов избирателей, однако она была крайне малочисленной, насчитывая в своем составе не более 15 тыс. членов[75].

Главной движущей силой независимого политического действия прогрессистов являлись профсоюзы, при этом железнодорожные братства выступали как массовый авангард движения, придавая ему необходимый динамизм и социальную значимость[76]. Подводя в конце 1924 г. итоги прошедших выборов, «Лейбор» не без основания делала вывод: «В течение всей избирательной кампании профсоюзы находились в центре борьбы за прогрессивное дело»[77].

Железнодорожники составляли наиболее политизированную фракцию организованного рабочего движения США, и это не случайно. Их экономический и производственный статус находился в прямой и непосредственной зависимости от характера и направленности государственной рабочей политики и определялся ею. Принятый в 1920 г. закон Эша—Камминса учредил механизм регулирования трудовых отношений на транспорте — Управление труда, наделив его квазисудебными функциями; в сущности, на железных дорогах вводился принудительный арбитраж. Республиканская администрация использовала его для пресечения общенациональной забастовки железнодорожников в 1922 г.; против забастовщиков был издан судебный приказ («инджанкшн») — «самое суровое судебное предписание в истории американского рабочего движения»[78]. Забастовка была разгромлена.

Правительство преподало железнодорожникам суровый урок, который они хорошо усвоили. Они требовали упразднения ненавистного Управления труда и принятия специального закона, гарантирующего коллективно-договорные и профсоюзные права рабочих транспорта (по инициативе профсоюзов в начале 1924 г. на рассмотрение конгресса был внесен так называемый билль Хоуэлла—Баркли). Принципиальный характер приобретало также требование братств о национализации железных дорог.

В совместных выступлениях железнодорожников за претворение в жизнь «плана Пламба» укрепились их связи; усилилась тяга к единству действий, возросла их политическая активность. Это был наиболее крупный отряд американского пролетариата, отличавшийся сравнительно высокой степенью профессиональной организованности. Возможность успешной реализации намеченных планов железнодорожные братства ставили в прямую зависимость от изменений в составе и общем политическом курсе законодательной и исполнительной ветви государственной власти. С этой целью они добивались избрания в конгресс либералов по спискам республиканской и демократической партий, а на пост президента и вице-президента — «независимых» прогрессистов Лафоллета и Уилера.

Общее руководство предвыборной кампанией прогрессистов осуществлялось Объединенным исполнительным комитетом, по существу центральной избирательной комиссией, сформированной на паритетной основе из представителей КППД и «команды» Лафоллета — ближайшего окружения сенатора, общественных и политических деятелей. «Избирательный штаб» возглавил конгрессмен из Висконсина Дж. М. Нельсон. Вся практическая работа была возложена на подкомитеты, обосновавшиеся в Чикаго во главе с Нельсоном (штаб-центр Объединенного исполкома находился здесь же) и в Вашингтоне, где руководство взял на себя У. Х. Джонстон. Из 23 членов, составивших Объединенный исполком и два его подкомитета, 9 были от профсоюзов — все они являлись представителями железнодорожных братств. Список членов — лидеров железнодорожников открывали У. Х. Джонстон (механики), У. С. Стоун (машинисты), Д. Б. Робертсон (кочегары), Л. Э. Шеппард (кондукторы)[79].

Сообразуясь в каждом отдельном случае с требованиями и спецификой избирательных законов и избирательной процедуры, прогрессисты в ходе избирательной кампании вынуждены были практически и организационно оформить «движение Лафоллета» на уровне штатов как движение третьей, Прогрессивной партии[80]. В американской литературе за избирательным блоком Лафоллета закрепилось традиционное наименование — Прогрессивная партия или Фермерско-рабочая партия. Этой терминологии придерживаются и марксистские исследователи[81].

Изначальная слабость «движения Лафоллета» заключалась в отсутствии четкой и разветвленной организации на местах, которую можно было бы противопоставить партийному механизму республиканцев и демократов. Роль опорных звеньев «партии Лафоллета», как стали называть избирательную коалицию прогрессистов, выполняли в Миннесоте местная ФРП, в Северной Южной Дакотах — Беспартийная лига, в Висконсине — находившийся под контролем лафоллетовцев комитет республиканской партии штата. В большинстве других штатов основу организационной структуры «партии» составили региональные отделы КППД — к началу избирательной кампании их насчитывалось свыше 30[82].

Роль первичных низовых ячеек «партии» играли создаваемые повсеместно «Клубы Лафоллета», сочетавшие функции агитпунктов и окружных избирательных комиссий[83]. Тысячи таких клубов были организованы профсоюзными активистами по всей стране — «от Калифорнии до Мэна». «Клубы Лафоллета растут, как грибы», — сообщал корреспондент газеты «Лейбор», ознакомившись в Объединенном исполкоме с ходом предвыборной кампании[84]. Особое значение придавалось формированию и деятельности клубов в фермерских округах; наибольшую активность в этом отношении проявили железнодорожные братства[85].

Для налаживания организационной работы в отдаленные районы были направлены сотни профсоюзных функционеров. Многие из них прошли специальные предварительные трехдневные курсы ораторов и пропагандистов при «избирательном штабе» прогрессистов в Чикаго[86]. Агитаторы для «клубов Лафоллета» рекрутировались в основном из числа профсоюзных активистов, которые вели эту работу на добровольной основе, безвозмездно. Их были многие тысячи[87].

В аналитическом обзоре, подготовленном для Центральной избирательной комиссии и охватывавшем 20 штатов, представители железнодорожных братств информировали: «Никогда ранее в массах рабочих-железнодорожников не наблюдалось такого спонтанного и широкого движения в поддержку кандидатов политических партий, как в этой избирательной кампании. Они единодушны в своей решимости добиться избрания „независимых“ — Лафоллета и Уилера…»[88]. Усилиями братств железнодорожников был воздвигнут хрупкий, но достаточно устойчивый каркас лафоллетовской избирательной коалиции, хотя в нем и недоставало многих звеньев.

В силу ряда обстоятельств профсоюзы не сумели организовать сбор значительных финансовых средств в предвыборный фонд прогрессистов. Избирательный фонд Лафоллета не превышал 222 тыс. долл., что составляло менее 6% суммы, израсходованной за время избирательной кампании республиканцами, и лишь четвертую часть затрат демократической партии[89]. Примерно половина этих средств поступила от тред-юнионов, в том числе от АФТ — 25 тыс. долл., Объединенного союза швейников — 20 тыс.[90] Значительно больше в ходе избирательной кампании было израсходовано непосредственно самими профсоюзами, в первую очередь братствами железнодорожников. Эти затраты в централизованном порядке не фиксировались; судя по всему, они были очень существенными[91].

Крупным вкладом братств, Объединенного союза швейников и ряда других профсоюзов в «прогрессивное дело» явилось развертывание агитационно-пропагандистской кампании за избрание Лафоллета через органы профсоюзной печати. Сенатора поддержали 75% профсоюзных изданий[92]. Позиция, занятая этими средствами массовой информации, имела для прогрессистов особое значение, если учесть, что почти все крупные ежедневные газеты страны контролировались буржуазными партиями[93].

Ведущая роль принадлежала печатному органу железнодорожных братств еженедельнику «Лейбор», выходившему полумиллионным тиражом. Усилиями профсоюзных активистов была организована бесплатная доставка этой газеты тысячам приходских священников — учитывалось, что от их отношения к кандидатам прогрессистов во многом зависело и поведение прихожан, рабоче-фермерского электората в день выборов. Во многих случаях этот канал воздействия на церковный клир оказался результативным.

Редакцией еженедельника было подготовлено два спецвыпуска общим тиражом 4 млн экземпляров, целиком посвященных предстоящим выборам: ко Дню труда 30 августа и «номер Победы» от 11 октября[94]. «Викингами индустриальной Америки» — рабочими поездных бригад[95] газета доставлялась «во все штаты и в самые отдаленные деревушки»[96]. Ее читали рабочие и фермеры[97].

Профсоюзы как массовые объединения играли ведущую организационно-мобилизующую роль в кампании прогрессистов за избрание их кандидатов на выборах 1924 г. Железнодорожные братства являлись наиболее прочным и устойчивым, цементирующим компонентом антимонополистической избирательной коалиции Лафоллета. «Движение Лафоллета главную поддержку получило от профсоюзов железнодорожников», — писал в мемуарах старейший участник и деятель американского рабочего движения Л. Декок[98]. В сущности, это признавал и сам Лафоллет[99].

Стратеги республиканской и демократической партий были серьезно озабочены ростом популярности кандидата прогрессистов. Они объединили свои усилия в целях дискредитации сенатора Лафоллета в глазах избирателей. Пропагандистский аппарат этих партий заработал на полную мощь. В ход сознательно были пущены откровенная клевета и измышления, которые усиленно распространялись консервативной буржуазной прессой. Лафоллета и Уилера объявили «разрушителями американских устоев», «красными», преследующими цель внедрить «государственный социализм» в Соединенных Штатах[100]. Чтобы оказать давление на электорат, склонить массы рядовых избирателей на свою сторону, реакция широко использовала методы шантажа и угроз.

Весьма эффективным оказалось традиционное средство воздействия на избирателей: предприниматели запугивали рабочих перспективой производственного спада, массовой безработицы и увольнений, якобы неизбежных и в случае избрания Лафоллета[101]. Во многих случаях компании закрывали предприятия за несколько дней до выборов, объявив, что откроют их только в случае, если будет избран Кулидж. «Терроризирование рабочих угрозой увольнения, — писала профсоюзная газета „Эдванс“, — явилось едва ли не самым решающим фактором, обеспечившим победу республиканцев на президентских выборах»[102].

4 ноября 1924 г. президентом был избран К. Кулидж, получивший 15,7 млн голосов. 8,4 млн американцев отдали свои голоса Дж. Дэвису. Лафоллета поддержали 4822 тыс. избирателей (16,5% общего числа лиц, принявших участие в выборах). Согласно подсчетам Х. Л. Кинлисайда, бóльшую часть голосов — 2,5 млн — кандидату обеспечили фермеры[103]. Эта оценка завышена на 200—300 тыс. Сопоставление различных данных позволяет автору статьи высказать предположение, что около 2 млн избирателей, отдавших предпочтение Лафоллету, могут быть отнесены к рабочему электорату, остальные — к фермерам, городским средним слоям и мелкой буржуазии. Вне всякого сомнения, в категории рабочих-избирателей основное ядро составляли профессионально организованные рабочие и члены их семей. Точную цифру определить невозможно, ориентиром могут служить некоторые косвенные данные.

Значительный контингент рабочих — членов профсоюзов отдали свои голоса кандидатам буржуазных партий[104]. Однако в 10 крупнейших городах страны за висконсинского сенатора проголосовали 23,6% избирателей — здесь процент поданных за него голосов соответствовал итогам выборов в зоне «аграрного радикализма» — сельскохозяйственных районах Запада. Каждый четвертый сталелитейщик Питтсбурга, каждый четвертый горняк битумных шахт Пенсильвании и Иллинойса отдал свой голос за кандидата прогрессистов.

В Иллинойсе 60% голосов дали Лафоллету избиратели из промышленных округов. В ведущих индустриальных штатах страны — Иллинойс, Мичиган, Огайо и Пенсильвания — он занял второе место после Кулиджа в 64 графствах, значительно опередив кандидата демократической партии по числу полученных голосов. В Вашингтоне, штате с преобладанием сельского населения, 30% голосов обеспечили Лафоллету члены профсоюзов. В Сан-Франциско он получил 70 тыс. голосов избирателей, Кливленде — почти 90 тыс., что составило соответственно 46 и 47,8% общего числа голосов, поданных за всех претендентов на пост президента. В Кливленде, где были сосредоточены штаб-центры многих железнодорожных братств, кандидат прогрессистов одержал победу.

В каждом из перечисленных случаев, где активность избирателей, выступивших за Лафоллета, значительно превысила средние показатели по стране, существовали давние традиции радикализма, а влияние социалистов, ФРП и других левых партий было значительным[105].

Победа республиканцев на выборах открыла эру триумфа консерватизма в политической жизни США 20-х годов и упадка прогрессистского движения, которое после поражения Лафоллета заметно пошло на убыль. Подобный исход явился результатом слабости демократических сил, не обладавших достаточным уровнем идейно-организационного единства и прочной массовой базой[106].

Сразу после окончания избирательной кампании в организациях, афилированных с КППД, выявились серьезные разногласия между сторонниками немедленного формирования третьей партии, представленными главным образом социалистами, и влиятельным консервативным крылом движения — железнодорожными братствами и другими тред-юнионами, выступившими против создания независимой политической организации и разрыва с двухпартийной системой. Социалисты вполне обоснованно полагали, что итоги выборов свидетельствуют о наличии необходимых объективных предпосылок для широкого движения за третью партию в Соединенных Штатах[107].

Полярно противоположную точку зрения выражали лидеры профсоюзов железнодорожных рабочих, которые на совещании в Кливленде 8 ноября приняли решение противодействовать любым попыткам создания такой партии на базе «Конференции прогрессивного политического действия», а в феврале 1925 г. открыто высказались за возвращение к политике «беспартийности», что «подрывало всякую основу для дальнейшего существования КППД»[108]. В пользу основания новой партии выступил только У. Х. Джонстон, но не получил необходимой поддержки даже в собственном профсоюзе: при рассмотрении этого вопроса в исполкоме Ассоциации механиков он практически оказался в изоляции[109].

Приверженность традиционному «непартийному» политическому курсу подтвердила и АФТ на ежегодном конвенте в Эль-Пасо 24 ноября 1924 г. Резолюции с требованием создания массовой политической партии рабочих были отклонены[110]. После смерти С. Гомперса (декабрь 1924 г.) Исполнительный совет и новый президент АФТ У. Грин, известный давними связями с демократической партией, по существу, пересмотрели решение федерации о поддержке Лафоллета и Уилера на выборах 1924 г., найдя его «непрактичным». В отчете руководства очередному съезду федерации не без сожаления отмечалось, что «во время президентской кампании 1924 г. профсоюзы несколько отклонились», «отошли временно» от «старого проверенного курса»; эксперимент с «независимым политическим действием» оказался «бесплодным», более того, по мнению руководства, он «нанес ущерб» политическому альянсу тред-юнионов с «друзьями» из республиканской и демократической партий[111].

В целом поражение Лафоллета вызвало в профсоюзных кругах настроение глубокого разочарования, порожденного чрезмерным оптимизмом прогрессистов в оценке возможного исхода выборов[112]. Охлаждение руководства братств железнодорожников к идее независимого политического действия объяснялось в первую очередь возросшей перспективой законодательного урегулирования трудовых отношений на железнодорожном транспорте с учетом интересов и требований профсоюзов. Известная либерализация состава конгресса, достигнутая усилиями прогрессистов на выборах 1922 и 1924 гг., несколько расширила возможности благоприятного рассмотрения билля Хоуэлла—Баркли, по крайней мере на это рассчитывали братства, оказавшие ему поддержку. Определенную политическую гибкость проявил в этом вопросе президент Кулидж, осуществивший удачный тактический маневр.

В начале декабря 1924 г. в ежегодном послании конгрессу, а также неофициальным образом он, по существу, высказался за роспуск Управления труда и решение «рабочего вопроса» на транспорте в соответствии с принципами билля Хоуэлла—Баркли на основе его «модификации»[113]. В мае 1926 г. через конгресс сравнительно легко прошел акт Уотсона—Паркера — закон о трудовых отношениях на железнодорожном транспорте, подписанный президентом 20 мая. В основу его было положено компромиссное соглашение, достигнутое между братствами и железнодорожными компаниями. Принятие закона явилось существенным достижением братств, поскольку официально признавались профсоюзы и их право на ведение коллективных переговоров. Вместе с тем закон частично ограничил право на забастовку и оставлял лазейку для создания и упрочения марионеточных компанейских союзов[114].

В оценке факторов, обусловивших быстрый распад «движения Лафоллета», в объяснении поведения и настроений его участников и инициаторов нельзя не учитывать некоторые моменты мировоззренческого и психологического порядка. Ожидание скорого и сравнительно легкого успеха накануне выборов после поражения Лафоллета у многих сменилось чувством неподдельного разочарования. Для У. С. Стоуна и других лидеров железнодорожных братств, руководствовавшихся в своей деятельности узкоутилитарным прагматистским принципом поссибилизма и крайне обескураженных исходом выборов, дальнейшее участие в лафоллетовской коалиции представлялось делом бесперспективным. Здесь весьма уместно привести одно интересное замечание Ф. Энгельса о традициях политической культуры в США, связанных с существованием мажоритарной избирательной системы. В письме Ф. Зорге 2 декабря 1893 г. он отмечал, что «американец, как и англичанин, хочет оказывать влияние на свое государство и свой голос на ветер не бросает»[115].

Ряд американских исследователей, в том числе и немарксистских, в качестве важнейшей причины дезинтеграции и свертывания массового движения за независимое политическое действие отмечают сравнительно низкий уровень классового пролетарского самосознания в США, преобладание в американском рабочем движении аполитичного тред-юнионизма[116]. В советской историографии всесторонне и обстоятельно проанализированы объективные и субъективные факторы, в силу которых процесс формирования политического самосознания американского пролетариата оказался замедленным и на протяжении всей истории Соединенных Штатов развивался диалектически сложно и противоречиво[117]. Отметим один из них в качестве базового, обусловившего в конечном итоге фатальный исход попыток создания массовой партии трудящихся, предприниматых в рассматриваемый период левыми демократическими силами. Речь идет об относительно высоком жизненном уровне коренных американских рабочих, составивших основной костяк профсоюзного авангарда лафоллетовской коалиции — братств железнодорожников[118].

Влияние указанного фактора нельзя недооценивать, поскольку именно он в наибольшей степени способствовал фиксации традиционализма в массовом сознании, заданности стереотипного представления «среднего американца» о двухпартийной политическом феномене как наиболее значительном явлении в системе национальных ценностных ориентаций. Социальная политика монополий целенаправленна: закрепить этот имидж, с тем чтобы прочнее привязать тред-юнионы «к политической колеснице большого бизнеса», ибо «монополии давно поняли, какими потенциальными возможностями обладает рабочее движение в качестве ведущей силы антимонополистической избирательной коалиции»[119].

Сила этой инерции — одно из величайших препятствий, которое рабочему классу США предстоит преодолеть, чтобы осуществить стоящую перед ним историческую задачу: «добиться политической независимости и стать ведущей силой в деле создания широкой народной антимонополистической партии»[120]. Решение этой задачи — вопрос времени.