Некоторые аспекты проблемы торговли США с Великобританией (1815—1860)

Л. М. Троицкая

Англо-американская война 1812—1815 гг. стимулировала развитие экономики США: появились первые фабрики, новые мануфактуры, развивалось судостроение, активизировалась торговля между различными регионами страны. В 1815 г. российский посланник в Вашингтоне А. Я. Дашков свидетельствовал, что «каждая война действительно учиняет сию землю (США. — Л. Т.) менее и менее зависимою от аглинских мануфактур»[1]. Тем не менее после войны американо-английская торговля стала быстро восстанавливаться. Великобритания рассматривала Соединенные Штаты в качестве традиционного поставщика сырья и как рынок сбыта британских промышленных изделий. В 1815—1816 гг. туда вывозилось чуть больше четверти объема всего экспорта товаров британского производства[2]. Промышленные товары продолжали доминировать в британском экспорте в США на протяжении всего изучаемого периода, но их доля постепенно сокращалась: в 1827—1830 гг. она составляла 93,2%, а в 1854—1857 гг. — 89,9%[3].

Напомним, что Соединенные Штаты Америки и Великобритания находились в первой половине XIX в. на различных стадиях развития капитализма. Соединенные Штаты вступали в эру промышленного переворота только в первые десятилетия XIX в. На Юге США продолжало господствовать плантационное рабство; с 30-х годов XIX в. особенно бурно развивалась экспансия на Запад, где осваивались так называемые «свободные» земли. Великобритания вступила на путь промышленного капитализма гораздо раньше — грандиозный по масштабам и глубине процесс начался во второй половине XVIII в. и в указанный период уже шел полным ходом. К 40-х годам XIX в., по словам К. Маркса, Великобритания занимала «первое место на мировом рынке, так как только здесь капиталистический способ производства достиг полного развития…»[4].

Вопросы торговли и судоходства были предметом специального рассмотрения при заключении конвенций и договоров между США и Великобританией в 1815, 1818, 1854 гг. Кроме того, коммерческие интересы сторон и начавшаяся торговая конкуренция являлись важнейшими причинами некоторых острых конфликтов в Южной и Центральной Америке, ряде других регионов, возникших между двумя странами в первой половине XIX в.

Американские историки конца XIX — первой половины XX в. исследовали проблемы экономики США, в том числе и вопросы истории американо-английской торговли[5]. Благодаря обилию фактического материала некоторые их работы не утратили научного значения и в наши дни. После второй мировой войны в США усилилось стремление к тому, чтобы показать американо-английские отношения в XIX — начале XX в. «как эру безмятежного согласия и доброго сотрудничества»[6]. В конце 50-х годов усиливается интерес к экономическим проблемам истории США. Но «если в первой половине 60-х годов XX в. в литературе (США. — Л. Т.) прочно господствовала точка зрения проф. Д. Норта о том, что главной причиной экономического роста США в первой половине XIX в. являлся внешний спрос на хлопок, то в 70-е годы XX в. удалось убедительно показать, что главным фактором этого роста в действительности были изменения в технологии производства»[7].

Некоторые аспекты американо-английских торговых отношений освещаются историками-клиометристами[8], которые, несмотря на эрудицию и высокую технику исследований, обнаруживают тенденцию «смазать значение переломных моментов в экономическом развитии США XIX в…»[9].

Часть американских буржуазных историков указывают, что проблема внешней торговли США в XIX в. важна также для понимания современного состояния экономики в развивающихся странах[10]. В последнее время отмечается определенный интерес к некоторым аспектам торгово-экономических связей между Соединенными Штатами и Великобританией в контексте изучения истории международных отношений в первой половине XIX в.[11] Советские исследователи рассматривают проблему американо-английских торговых связей главным образом сквозь призму изучения путей развития капитализма в США и Великобритании, а также при анализе проблем историографии[12]. Однако специально вопрос о двусторонней американо-английской торговле в 1815—1860 гг. пока не изучался.

Представляется целесообразным проанализировать не только количественные изменения в торговле Соединенных Штатов с Великобританией, но и качественные изменения в структуре американского импорта и экспорта в указанный период. Внешняя торговля в известной степени отражает возможности и потребности стран в зависимости от уровня их экономического развития. Изучение данной проблемы позволит глубже проанализировать социально-классовую и политическую расстановку сил в США и Великобритании в 1815—1860 гг. как по вопросам внутренней, так и внешней политики. Однако рамки статьи, безусловно, не позволяют охватить проблему торгово-экономических отношений между двумя странами во всей ее широте и многогранности[13].

Внешняя торговля Соединенных Штатов осуществлялась через крупнейшие порты — Нью-Йорк, Бостон, Филадельфию, Балтимор, Новый Орлеан, Саванну, Чарлстон, Мобил. Важнейшее значение имел Нью-Йорк, купцы которого к 1841 г. «контролировали 43,5% всей иностранной торговли Соединенных Штатов»[14]. Этот город служил перевалочной базой между Югом США и британскими портами, особенно Ливерпулем. Он являлся также центром реэкспортной торговли США. В 1821—1860 гг. через него проходило 58,6% товаров, предназначенных для реэкспорта, вывозилось 32,9% всей экспортной продукции страны, около 29,5% экспорта товаров американского производства. Примерно 60,3% импорта в Соединенные Штаты также поступало первоначально в Нью-Йорк[15]. Через крупнейший порт Юга — Новый Орлеан в те же годы в США импортировалось 6,6% товаров, вывозилось 26,9% товаров американского производства (главным образом хлопка) и было предназначено для реэкспорта 7,3% товаров[16].

Традиционно тесные отношения с Великобританией имели северо-восточные штаты. Важнейшую роль играли при этом торгово-финансовые круги Массачусетса. В 1822 г. из этого штата было экспортировано всего товаров на сумму около 4 млн долл., а из остальных штатов Новой Англии — на 1,5 млн долл. В 1842 г. эти цифры составляли соответственно 6,7 млн и 1,4 млн долл.[17] Напомним, что бостонские торговцы наживали огромные капиталы на коммерческих операциях на Дальнем Востоке, в других регионах мира и вкладывали определенные средства в развитие промышленности и транспорта не только в Новой Англии, но и в стране в целом. В 1850 г. промышленное развитие свободных штатов значительно опережало рабовладельческие. В 1850 г. в промышленность первых было вложено более 430 млн долл. и лишь около 95 млн долл. — в промышленность вторых[18].

В 1815—1860 гг. изменялись объемы перевозок, качественно и количественно менялся морской торговый флот США и Великобритании. В 1815 г. общий тоннаж всех зарегистрированных американских торгово-промысловых судов составлял 1368 тыс. т, а в 1860 г. — 5354 тыс.[19] В ходе промышленного переворота все более активно стали применяться пароходы при перевозках пассажиров и грузов. Тоннаж пароходов и других моторных судов возрос в США в указанный период очень существенно — с 3 тыс. т (1815) до 868 тыс. (1860)[20].

Американский историк Г. Фолкнер отмечал, что янки строили первоклассные парусники: стоимость полностью экипированного такого судна водоизмещением 500 т составляла в США 37,5 тыс. долл. и 43 тыс. долл. в Англии. В 1815—1840 гг. американцы продали парусников общим тоннажем 540 тыс. т[21]. В 1821—1846 гг. общий тоннаж британского флота составлял более 4,5 млн, из них свыше 1,6 млн т были суда, построенные в Канаде[22]. К 1860 г. тоннаж американских судов, занятых во внешней торговле, определялся в 2379 тыс. т, а тоннаж судов, работавших на внутренних речных, озерных и каботажных линиях США, — в 2645 тыс. т[23]. Это отражало укрепление и развитие внутренних торгово-экономических связей между различными регионами страны.

Во внешней торговле Соединенных Штатов американские суда играли очень большую роль. На протяжении всего изучаемого периода они опережали по объему тоннажа иностранные суда, входившие в порты США. Но при этом следует отметить, что разрыв постепенно сокращался в пользу последних. В 1821 г. тоннаж иностранных судов составлял всего 9,6% от общего объема внешнеторговых перевозок США, а в 1850 г. — 40,8%[24]. Торговые суда приходили в американские порты из разных стран, в том числе и непосредственно из отдельных регионов Великобритании. Тоннаж судов из Англии рос: в 1821 г. он насчитывал более 151 тыс. т, в 50-х годах — уже перевалил за 1 млн и в 1860 г. составил более 1351 тыс. т[25]. Тоннаж шотландских и ирландских судов в портах США также возрастал, но значительно уступал английскому.

Для защиты своих торговых и колониальных интересов Великобритания руководствовалась в морском судоходстве навигационными актами. Это особенно раздражало торговцев и судовладельцев США, стремившихся к прямым связям с британскими владениями в Северной Америке и Вест-Индии. Со своей стороны в 1817 г. Соединенные Штаты предприняли ограничительные меры в отношении иностранных судов. Следует отметить, что американо-английские отношения в области судоходства и торговли частично регулировались конвенциями 1815 г., 1818 г. Но дискриминационные меры против торговли США с Вест-Индией сохранялись вплоть до 1830 г.

В 20-х годах XIX в. под давлением буржуазных кругов Великобритании там была пересмотрена таможенная система, смягчились устаревшие навигационные акты. Это привело к усилению значения страны как мирового центра торговли. В эти же годы в США раздавались голоса, выступавшие за более либеральную систему международной торговли[26].

В конце 40-х годов XIX в. в Великобритании в борьбе с земельной аристократией окончательно победила промышленная буржуазия, выступавшая за свободу торговли. Были отменены всякие ограничения на торговлю и мореплавание. Сторонники навигационных актов опасались, что фритредерство приведет к распаду Британской империи и усилению конкурентов, в частности США[27]. К 50-м годам XIX в. в Соединенных Штатах завершался промышленный переворот, США расширили свои границы до Тихого океана. Кроме того, как писали К. Маркс и Ф. Энгельс, «калифорнийское золото потоками разливается по Америке и азиатскому берегу Тихого океана и втягивает даже самые непокорные варварские народы в мировую торговлю… чем до сих пор были Лондон и Ливерпуль — центрами мировой торговли, — этим становятся теперь Нью-Йорк и Сан-Франциско…»[28]. В экспорте США большое значение приобретает золото и серебро в монетах и слитках. С 1855 по 1862 г. оттуда в Великобританию было вывезено золота и серебра на сумму 236,7 млн долл., в то время как получено взамен драгоценных металлов более чем на 55,8 млн.[29]

В XIX в. экспорт США подразделялся на четыре категории: сельскохозяйственные продукты, продукты моря, продукты леса, промышленные товары.

Соединенные Штаты были одним из крупнейших поставщиков сельскохозяйственных продуктов — сырья и продуктов питания — в различные регионы мира. Для Великобритании было крайне важно закупать американский хлопок для развития своей текстильной промышленности. К. Маркс указывал, что «революция в хлопчатобумажном прядении вызвала изобретение джина, машины для отделения хлопковых волокон от семян, благодаря чему только и сделалось возможным производство хлопка в необходимом теперь крупном масштабе»[30]. Ориентация плантационного хозяйства на внешний рынок была важнейшей, но не единственной причиной существования его до середины XIX в. Быстро развивавшаяся текстильная промышленность на Северо-Востоке США тоже нуждалась в хлопке.

В 1815—1860 гг. за счет экстенсивного расширения плантационного хозяйства в юго-западном направлении возрастало производство хлопка. В 1815 г. его было произведено 209 тыс. тюков, а в 1859 гг. — 4508 тыс. (по данным ценза, 5387 тыс.)[31]. В США культивировалось два вида хлопка: «си айленд» рос на Атлантическом побережье (его волокна легко очищались от семян); «апленд» — во внутренних районах южных штатов (волокна этого вида очищались только с помощью машин). «Апленд» произрастал и экспортировался в объемах, намного превосходивших объемы «си айленда».

К 1860 г. экспорт хлопка-сырца значительно вырос и достиг в целом стоимости 192 млн долл.[32] По признанию английского историка П. Спида, штаты Алабама, Миссисипи и Луизиана — так называемый «черный пояс» — были столь же важны для промышленной революции в Британии, как ее собственные угольные залежи[33]. В 1816—1820 гг. ввоз в Великобританию американского хлопка составил 47,31% его общего импорта, в 1846—1850 гг. — уже 81,13%[34]. Туда поставлялись оба вида хлопка. В 20-х годах XIX в. объем вида «си айленд» насчитывал в среднем в год около 9,7 млн ф., а «апленд» — около 136,7 млн ф.[35] На хлопкопрядильные предприятия поступало около 90% импортировавшегося хлопка[36].

Так как по уровню промышленного развития Англия опережала другие регионы страны, именно туда направлялось основное количество сырья. На втором месте стояла Шотландия. Великобритания реэкспортировала часть американского хлопка в другие европейские страны, например в Россию. Но постепенно увеличивалась прямая американо-русская торговля. В 1827—1829 гг. США экспортировали в Россию не более 5 тыс. пудов хлопка, а в 1851—1853 гг. — 305 тыс. пудов[37].

Благополучие плантаторов Юга зависело от спроса на хлопок за рубежом, а также на Севере. Развивавшаяся капиталистическая экономика Великобритании и США вступила в эпоху кризисов. Это не могло не отразиться на положении плантаторов. В 1845 г. (накануне очередного кризиса 1847 г.), по свидетельству плантатора из Джорджии Дж. Ламара, «торговля хлопком в застое, цены несколько пали, и все плантаторы и купцы с нетерпением ждут известий с пароходом, вышедшим из Ливерпуля»[38], бывшего в те времена мировым рынком хлопка. Узкая прослойка мелких фермеров на Юге не могла составить плантаторам конкуренции в производстве хлопка. В связи с развитием рыночных отношений часть фермеров Юга к середине XIX в. переориентировала свои хозяйства на производство продуктов питания[39].

В торговых операциях по купле-продаже хлопка и других видов сельскохозяйственного сырья вплоть до 30-х годов XIX в. важную роль играли не только крупнейшие британские торговые фирмы типа дома братьев Бэрингов, но и агенты британских промышленников[40]. Постепенно операции по покупке хлопка переходили преимущественно в руки купцов обеих стран, часть хлопка поступала в Ливерпуль за счет южан-плантаторов. В то же время некоторые промышленники доставляли его непосредственно на свои предприятия[41]. Филиалы лондонских торговых домов, специализировавшихся на американской коммерции, имелись в Ливерпуле, Нью-Йорке, Балтиморе, Новом Орлеане, ряде других городов. В них принимали участие компаньоны из США или американские агенты.

Как утверждал американский историк Б. Парсонс, торговля хлопком в 1815—1825 гг. обеспечивала прямую финансовую связь между американским и британским бизнесом: экспортеры из США зависели от своих английских корреспондентов[42]. Плантаторов финансировали не только из Нью-Йорка или Бостона. Денежные суммы поступали из Лондона, Ливерпуля, Гавра и других городов Европы. Британские торговые дома оказывали помощь при создании сельскохозяйственных банков на Юге. Но, как считал английский историк Д. К. Плэтт, с раннего периода британские вкладчики будто бы не очень желали держать долговые обязательства рабовладельческих штатов, а к 1861 г. рабство стало абсолютно невыгодным для торговых операций с рабовладельцами и для сбыта ценных бумаг южан[43].

Помимо частных американских фирм и федерального правительства, иностранный капитал — британский дом братьев Бэрингов, например, имел тесные финансовые связи со Вторым банком США. Как показала советский историк Н. Х. Романова, с одной стороны, это увеличивало прибыльность его деятельности, но, с другой — в борьбе против Второго банка США и в конечном счете в его крушении «немаловажную роль сыграло и стремление национальной буржуазии к полному освобождению от английской экономической зависимости, существенным звеном которой был Второй банк США»[44].

Британские дипломаты, в частности консулы в портах Юга, внимательно следили за состоянием торговли хлопком. Во время Крымской войны консул Дайэр сообщал из г. Мобил, что в начале 50-х годов XIX в. вывоз хлопка из этого города на британских судах увеличился, что на Юге были очень озабочены войной в Европе, которая могла пагубно отразиться на торговле хлопком[45]. В годы Крымской войны, как и на рубеже XVIII—XIX вв., перед США встала проблема нейтралитета, в которой, по мнению американского историка А. Даути, защита торговли была не единственным аспектом[46]. Когда главный соперник — Великобритания — был занят делами в Европе, буржуазно-плантаторские круги США стремились использовать это для укрепления своих стратегических и торгово-экономических позиций в некоторых регионах мира.

Южные штаты, помимо хлопка, экспортировали также листья табака в сыром виде и в виде полуфабриката. В зависимости от спроса и урожая сумма экспорта этих продуктов в 1815—1860 гг. колебалась от 5 млн до 21 млн долл.[47] Листья табака сбывались на рынках Великобритании, Франции, Нидерландов, Северной Европы и Мексики. В конце 50-х годов XIX в. в Великобританию этот продукт экспортировался на сумму до 1547 тыс. ф. ст. (1858), но стоимость вывезенных туда табачных изделий не превышала 80 485 ф. ст.[48]

В начале изучаемого периода главным покупателем американского риса была Великобритания (около 30%), но к 1860 г. большую его часть уже употребляли внутри США.

В связи с освоением обширных районов Среднего Запада быстро росло производство различных видов зерновых. Темпы их роста в 1833—1843 гг. составляли 8%, в 1843—1853 гг. — 170,9, в 1853—1863 гг. — 158%[49]. Увеличивалось производство пшеницы, кукурузы, ржи, ячменя, овса, гречихи и др. Фермеры Запада поставляли продукты на Север и на Юг. Продавая сельскохозяйственную продукцию на Юге, они оплачивали промышленные товары северо-восточных штатов[50].

В 1815—1860 гг. экспорт зерновых (пшеницы, кукурузы) и пшеничной муки вырос в целом более чем в 3 раза, а мяса (говядина, свинина, бекон и др.) — почти в 10 раз[51]. Но в 1815 г. в Великобритании был принят хлебный закон, ограничивавший импорт иностранного хлеба. Это было сделано для поддержки лендлордов и крупных арендаторов. Пошлины на хлеб были несколько ослаблены в 20-х годах XIX в. в результате борьбы внутри группировок правящих кругов Великобритании под мощным натиском трудящихся. В тот период вывоз хлеба из США оценивался суммой в 50,3 млн долл. (до введения хлебных законов в Великобритании и ряде других стран пшеницу и муку в 1803—1813 гг. экспортировали на сумму, превышавшую 99 млн долл.)[52]. В 20-е — начале 30-х годов XIX в. в Великобританию было экспортировано около 1,8 млн баррелей американской пшеничной муки, в Канаду — около 1,2 млн, в британскую Вест-Индию — около 932,8 тыс. баррелей[53]. Торговые дома Великобритании, в частности уже известная фирма Бэрингов, сотрудничали с американскими коммерсантами при покупке пшеницы и пшеничной муки.

Преграды на пути импорта хлеба в Великобританию были ликвидированы в конце 40-х годов XIX в. Ф. Энгельс отмечал, что созданная Лига против хлебных законов состояла из богатых фабрикантов и купцов, ненавидевших чартистов, что в ходе борьбы против хлебных законов происходила поляризация сил в обществе[54]. Рост промышленного капитализма был тесно связан с положением рабочего класса. В периоды экономических кризисов и неурожаев жизнь трудящихся резко ухудшалась. Тяжелейший голод поразил Ирландию в 1846—1847 гг., привел к гибели огромного числа людей. Корни трагедии лежали в том, что ирландская экономика была колониальным придатком Англии, выкачивавшей оттуда долгое время очень большие доходы[55].

В 1846—1847 гг. в связи с голодом в Ирландии ввоз хлеба значительно возрос. Импорт из всех стран зерновых и пшеничной муки в 1846 г. составлял более 18,1 млн хандредвейтов (или центнеров), в 1847 г. — более 46 млн, в 50-х годах он колебался от 24,7 млн до 56,2 млн хандредвейтов[56]. В 1846 г. США поставили в Великобританию 83 млн ф. пшеницы, а в 1847 г. — уже 206 млн. В 1860 г. количество американской пшеницы, вывезенной в эту страну, достигло 728 млн ф. (112 ф. составляли 1 большой хандредвейт)[57].

В конце 40-х годов XIX в. США экспортировали в Великобританию значительное количество кукурузного зерна и муки. Как писал журнал «Эдинбург ревью», спрос на кукурузу был вызван лишь голодом и неурожаями[58]. В 30-х годах Великобритания импортировала в целом мизерное количество кукурузы, но в 1847 г. было ввезено максимальное (за 1815—1860 гг.) ее количество — 15,4 млн ц. В 50-х годах импорт этот составил от 4,9 млн до 7,9 млн ц в год[59]. Соединенные Штаты поставляли в Великобританию некоторое количество ячменя, ржи, овса, бобов, а также яблок. Так, в 1855 г. было отправлено 120 тыс. бушелей яблок[60]. Быстро рос экспорт американских продуктов животноводства, особенно свиноводства и крупного рогатого скота, в ряд регионов мира. Что касается Великобритании, то вывоз свинины и говядины был не очень велик. Сало и щетина поступали туда в 30—40-х годах XIX в. из России, а к середине XIX в. — из Австралии, Южной Африки. Последние вывозили в метрополию также овечью шерсть. Некоторое количество свиного сала ввозилось из США. В 50-х годах значительная часть продуктов животноводства потреблялась в самих Соединенных Штатах. Общая сумма экспортировавшихся продуктов животноводства из США в 1855—1860 гг. исчислялась 14—16 млн долл.[61] В 1859—1860 гг. экспорт в Великобританию бекона и ветчины оценивался более 1,5 млн долл., говядины — 1,7 млн долл.[62] В британском импорте из США продукции животноводства ведущее место занимали продукты питания. Но значение их было не слишком большое.

В категорию продуктов моря входили рыба, продукты морских промыслов. По мнению Г. Фолкнера, рыболовство не играло в первой половине XIX в. столь важной роли в экономике США, как в колониальный период[63]. В области рыболовства для Великобритании большое значение имела Канада. Проблема рыболовства в американо-английских отношениях не раз становилась предметом дебатов в двусторонних переговорах. Это нашло отражение в договорах 1818 и 1854 гг. Рыба экспортировалась главным образом на Кубу, Гаити, в некоторые другие страны.

Промыслы морского зверя велись у южной оконечности Америки, на побережье и островах Тихого океана и были связаны в первую очередь с торговлей пушниной в Китае.

Главным центром развития китобойного промысла, как и всех морских промыслов, была Новая Англия, и в частности города Нью-Брэдфорд, Нантакет, Нью-Лондон. Американские историки не без основания называют первую половину XIX в., особенно 30-е — начало 50-х годов, «золотым веком» китобойного промысла[64]. Важной статьей экспорта был китовый жир. В 20-е — начале 30-х годов около 1/2 всей его добычи шло в Европу, четверть — в Вест-Индию и Южную Америку, четверть оставалась в США. Великобритания импортировала его значительно меньше, чем Нидерланды, города Гамбург или Бремен[65]. В 50-х годах спрос на китовый жир несколько упал в связи с переходом на такие источники освещения, как уголь или газ. Но китобойный промысел сохранился, и продолжался экспорт указанного продукта. Спермацет по большей части был необходим для внутренних потребностей Соединенных Штатов, однако экспортировался также в Южную Америку, Северную Европу, Вест-Индию. Экспорт этого продукта в Великобританию осуществлялся нерегулярно и значительно колебался по объему: от 1654 ф. ст. (1856) до 16 265 ф. ст. (1857). В те же годы в эту страну вывозились китовые плавники на сумму от 37,5 тыс. ф. ст. до 82,3 тыс.[66] Основным покупателем китового уса была Франция, но он вывозился также в Великобританию и Прибалтийские страны.

Китобойный промысел велся в Атлантике, на Тихом океане. В 30-х годах XIX в. американские китобои появлялись, например, у русских берегов Восточной Азии. В 1848—1849 гг. они добыли там китового жира на сумму более чем 17,4 млн долл.[67] Американцы потеснили английских китобоев в южной части Тихого океана. Вместе с тем, составляя конкуренцию англичанам, интересы владельцев китобойных судов США предусматривали стремление избегать открытых конфликтов с Великобританией. Важно отметить, что американские китобои зачастую являлись своего рода авангардом проникновения в некоторые районы мира.

Предметами экспорта из США продуктов леса были древесина, пиломатериалы, шкуры и меха диких животных, поташ, судовые припасы, женьшень и т. д. Для Великобритании крупнейшими поставщиками древесины была Нижняя Канада, Скандинавия и некоторые другие районы. Лесная промышленность в британских владениях в Северной Америке была в сфере протекционистской политики метрополии. Причем «льготы для вывоза канадского леса были настолько велики, что некоторые американские лесопромышленники специально вывозили лес из США в Канаду с целью экспортировать его в Англию в качестве канадской продукции»[68]. В связи с освоением Запада и отменой в Великобритании таможенных ограничений в 40—50-х годах XIX в. канадский строевой лес занял важное место в импорте США.

Активность британской пушной торговли на Северо-Западе «вызвала тревогу в США и стимулировала колонизацию Орегона американцами»[69] в конце 30-х — начале 40-х годов. Капиталы многих американских мехоторговцев складывались за счет коммерции на Востоке и особенно в Китае. Но они вывозили меха и в Европу, где встречали конкуренцию со стороны России, ряда стран Южной Америки и других регионов, а также британской «Компании Гудзонова залива». В Европу, в частности в Лондон, на Лейпцигские ярмарки поступали некоторое количество шкур опоссума, лис, норки, мускусной крысы, ондатры, оленьи шкуры и др.[70] Шкуры бизонов пользовались малым спросом за границей и, по мнению американского исследователя Д. Уишарта, с конца 30-х годов XIX в. доставлялись в Нью-Йорк, Бостон или Монреаль для последующего изготовления из них пальто, пледов, одеял[71]. В 1859—1860 гг. в Великобританию из США было вывезено мехов и шкур диких животных на сумму более 1,2 млн долл.[72]

Так как в 1815 г. промышленный переворот в Соединенных Штатах только еще начинал разворачиваться, экспорт промышленной продукции не играл для страны важной роли по сравнению с хлопком или пшеницей. Но экспорт продукции обрабатывающей промышленности рос довольно быстро. Ускоренное развитие горнодобывающей промышленности осуществлялось за счет начала разработок угля, железной, медной руды и особенно в связи с открытием золота и серебра на Западе. Промышленность США развивалась главным образом на местном сырье. В 1830—1860 гг. общая сумма экспорта изделий, включая полуфабрикаты хлопчатобумажной отрасли, возросла с 1—1,32 млн долл. до 10,9—11 млн[73].

Увеличивался американский экспорт товаров из кожи, дерева, бумаги, табачных изделий, химических товаров, свечей, мыла, красок, медикаментов, пороха и т. п. в различные страны. В 1850 г. вывоз этих товаров составил сумму 1,83 млн долл., а в 1860 г. — уже 3,12 млн. Металлургическая промышленность несколько отставала в своем развитии по сравнению с легкой в первой половине XIX в. Тем не менее в 1820 г. черные металлы и изделия из них вывозились за границу на сумму 50 тыс. долл., в 1850 г. — на 1,95 млн, в 1860 г. — на 5,87 млн долл. Весь экспорт меди и изделий из меди, латуни и бронзы в те же годы составлял соответственно 20 тыс., 100 тыс., 1,66 млн долл.[74]

Больших успехов в 1860 г. достигли некоторые отрасли машиностроения, сосредоточенного в штатах Новой Англии, а также в Нью-Йорке, Пенсильвании. В первой половине 50-х годов XIX в. проходили всемирные выставки в Лондоне (1851), Нью-Йорке (1853) и Париже (1855), показавшие европейцам успехи сельскохозяйственного машиностроения, оружейного дела и ряда других отраслей экономики США. В 50-х годах XIX в. были осуществлены первые попытки американских предпринимателей расширить сферу своей деятельности в области производства за пределами США, и в частности в Великобритании. Особую гордость США составляли швейные машины, производство которых было налажено в ряде мест, в частности в Коннектикуте. В 1860 г. всего было изготовлено 116 300 штук таких машин на сумму более 5 млн долл., что позволило в 1861 г. экспортировать из страны эти изделия всего на сумму 61 тыс. долл.[75] При изготовлении часов стали применяться механизмы. Это увеличивало их производство и сокращало ввоз часов из-за границы[76]. В 1855 г. сумма экспорта из США моторов и деталей была менее 500 тыс. долл., а в 1860 г. она достигла 1 млн долл.[77] В 1815—1861 гг. ощутимо возрос экспорт американских промышленных товаров: в 1818 г. он составлял лишь 5,68% стоимости всего экспорта США, а в 1861 г. — уже 17,55%[78].

В канун гражданской войны Соединенные Штаты могли экспортировать довольно разнообразные промышленные товары в Великобританию, хотя в целом сохранялась основная тенденция в американо-английской торговле — преобладание в вывозе продукции сельского хозяйства. В 1860 г. США вывезли в Великобританию следующие промышленные товары (в долл.): канифоль и скипидар (964 666), изделия из меди и латуни (523 430), табачные изделия (428 435), изделия из железа и машины (231 720), хлопчатобумажные изделия (118 192), изделия из дерева (87 388), медикаменты (68 517), печатные машины и литеры (60 874), изделия из каучука (46 931), спермацетовые свечи (31 455), книги и географические карты (24 241), одежда (11 366), настольные часы (86 856 штук) и т. д.[79] Американские промышленные товары не могли еще в полной мере конкурировать с британскими на мировом рынке. Но США начинали успешно соперничать с Великобританией в торговле с Латинской Америкой уже в 20—30-е годы XIX в.

В первой половине XIX в. американские предприниматели не были в состоянии удовлетворить возраставший в стране спрос на высококачественные промышленные товары. Британские товары были дешевыми и добротными. В 1821 г. стоимость этих товаров, импортированных в Соединенные Штаты, составляла 24 млн долл., в то время как весь европейский импорт оценивался в 35 млн долл.; в 1860 г. соответственно — 138 млн и 217 млн долл.[80] Объем поставок колебался в зависимости от состояния британской и американской экономики, изменений в спросе и предложении и т. п. Великобритания экспортировала в Соединенные Штаты хлопчатобумажные, шерстяные, льняные и шелковые ткани и изделия из них, металлы и изделия из них (в том числе и значительное количество полуфабрикатов), машины и оборудование, уголь, соль, порох, краски, стекло, посуду, спиртные напитки и др.

Структура американского импорта из этой страны изменялась по мере развития экономики и транспорта в США. С 30-х годов ввозились рельсы, локомотивы, другое оборудование, необходимое для строительства железных дорог. Больше всего товаров ввозилось из Англии — наиболее развитого региона Великобритании.

Правительства ряда стран «пытались защитить свою молодую промышленность от губительной английской конкуренции»[81]. После 1815 г. резко возрос наплыв британских товаров, сопровождавшийся засильем со стороны торговцев и промышленников Великобритании и их агентов в США. Они господствовали в широко распространившейся системе аукционов. К 30—40-м годам XIX в. значение таких аукционов стало падать и, в свою очередь, возрастала роль американских торговцев при закупке товаров в Великобритании и продаже их в США. Но британские крупнейшие фирмы продолжали проводить коммерческие операции по продаже различных промышленных изделий своей страны[82].

Американские предприниматели не без основания опасались, что засилье британского импорта будет подрывать молодую промышленность США. Они выступали за введение высоких таможенных пошлин. В 1816 г. был принят первый протекционистский тариф на изделия из хлопка, шерсти, бумаги, железа и ряда других материалов. Согласно этому тарифу цены на указанные предметы повышались на 7,5—30% их стоимости. Поддержку таким мерам оказывали тогда и американские купцы, в частности из Нью-Йорка[83]. Но после принятия этого тарифа торговый баланс не изменился в пользу США: импорт значительно превышал экспорт. В те годы основной поток импорта продолжал поступать из Великобритании по всем категориям установленных пошлин. «… Продукция Англии и ее колоний составляла в 1822 г. 47%, а в 1823 г. — 42% американского импорта. В британском экспорте это составляло примерно шестую часть»[84].

В ожесточенной борьбе происходило принятие нового тарифа 1824 г., противниками которого выступали большинство плантаторов Юга и купцов Новой Англии. По признанию американского историка Дж. Пинкуса, этот тариф был призван создавать «национальные отрасли промышленности, а не домашнее производство»[85]. Тариф 1824 г. существенно повысил пошлины на шерстяные ковры («брюссельские»), железный купорос, свечи и свечное сало, спермацетовые свечи, железную ленту, сталь, соль, пшеницу и пшеничную муку, стекло, хлопчатобумажную мешковину, сырую шерсть и т. д.

С приходом к власти в середине 20-х годов XIX в. коалиции Дж. К. Адамса — Г. Клея, представлявшей интересы промышленного Востока и сельскохозяйственного Северо-Запада, была провозглашена концепция «американской системы», существенную роль в которой играла идея протекционизма. В 1828 г. был введен очень высокий «тариф ужасов» (или «тариф абсурдов») на некоторые виды изделий из чугуна и стали (например, на прокатанные чугунные бруски), на большинство видов текстиля, на ряд товаров для судостроения. В ходе борьбы торговцы Новой Англии вновь выступили вместе с южными плантаторами против этого тарифа.

В 1832 г. новый тариф ослабил пошлины на некоторые товары, но сохранил их высокий уровень на хлопчатобумажные, шерстяные, металлические изделия (от 30 до 36%). Эти меры привели к обострению в стране политической обстановки, когда Южная Каролина, протестуя против тарифов 1828—1832 гг., угрожала выйти из Союза. В результате ожесточенных дебатов было, в частности, решено постепенно ослабить таможенные пошлины к середине 1842 г. до 20% стоимости товаров[86].

В начале 40-х годов госсекретарь США Д. Уэбстер стремился начать переговоры с Великобританией о взаимном понижении пошлин. Это поддерживалось торговцами Новой Англии, но отвергалось промышленниками. Желание заключить американо-английский торговый договор выражал и президент Дж. Тайлер, который в письме американскому посланнику в Лондоне Э. Эверетту 27 апреля 1843 г. отмечал, что было бы крайне желательно обсудить вместе с британским правительством возможность заключения торгового договора, учитывавшего интересы различных слоев американского общества. По мнению президента, это «обеспечило бы нам мир в любом случае и дало бы новую силу общественному процветанию»[87]. В 1846 г. был принят умеренный тариф Уокера, удовлетворенно встреченный на Юге, но вызвавший раздражение среди вигов Новой Англии.

В 50-х годах XIX в. в обстановке нарастания неизбежного вооруженного конфликта между Севером и Югом новый тариф 1857 г. был принят в угоду южанам и предусматривал понижение пошлин. Лишь с приходом к власти республиканцев промышленная буржуазия добилась принятия протекционистского тарифа 1861 г., когда вновь повышались пошлины на 10% на ряд изделий из чугуна, на шерсть и изделия из нее и ряд других товаров[88].

В заключение следует отметить, что в 1815—1860 гг. торговые отношения между США и Великобританией играли важную роль в экономике Соединенных Штатов. Они имели существенное значение и для некоторых отраслей экономики Великобритании. «… Промышленный переворот в США происходил в тесной связи со становлением и развитием капитализма в странах Западной Европы, и в первую очередь в Великобритании»[89]. Британские власти пытались в своих политических интересах использовать экономическую зависимость США[90]. Двусторонняя торговля дополнялась коммерцией через третьи страны или британские колонии в Америке.

Требования промышленности играли решающую роль в британской торговой экспансии. Великобритания намного опережала другие страны в торговле с Соединенными Штатами. Экспорт и реэкспорт из США в эту страну в 1815—1860 гг. колебался от 18 млн до 169 млн долл. В тот же период сумма экспорта и реэкспорта во Францию не поднималась выше 39 млн долл., хотя это государство занимало второе место среди европейских партнеров США[91].

На торговых отношениях двух стран сказывалось то, что обе они были втянуты в орбиту экономических кризисов, присущих капитализму. Долгое время американские промышленные товары не могли конкурировать с британскими. Но соперничество в этой области нашло все-таки свое отражение в некоторых регионах, в частности в Латинской Америке. До 40-х годов XIX в. большое значение для торговцев США имел реэкспорт экзотических товаров, полученных в обмен на американскую продукцию, из стран Востока, Вест-Индии и т. д. Но к 1860 г. реэкспорт составлял лишь 15-ю часть всего американского экспорта[92].

В американо-английских торговых отношениях первой половины XIX в. весьма заметную роль играли крупнейшие британские фирмы, прямо или косвенно связанные со многими торговцами и банкирами США.

В обеих странах прослеживалась борьба двух тенденций в области международной торговли — протекционизм и фритредерство. В США эта борьба осложнялась проблемой рабства. В союзе с плантаторами зачастую выступали торговцы и финансисты Северо-Востока, тесно связанные с британским рынком. Если британская промышленность уже в 40-х годах могла с успехом обойтись без протекционистских тарифов, то американские предприниматели в силу еще недостаточного развития промышленности в стране выступали за таковые вплоть до 1861 г.

Не следует, однако, переоценивать важность американо-английской торговли[93]. Экономика этих стран развивалась согласно объективным законам. Имевшая место определенная взаимозависимость в торговле не гарантировала безмятежных двусторонних отношений между обеими странами. Напротив, постепенно росло соперничество и конкуренция. При подходе к решению ряда спорных внешнеполитических проблем обе стороны исходили из своих корыстных экономических и политических интересов.