Американская дипломатия на 2-й сессии СМИД (Париж, 1946 г.)

Г. А. Агафонова

Проблемы послевоенного мирного урегулирования в Европе вызывают неослабевающий интерес советских исследователей. В обобщающих трудах последних лет, посвященных истории внешней политики и дипломатии США, в страноведческих работах исследуются различные аспекты данной проблемы[1]. В этом плане по-прежнему актуален анализ вопроса о роли американской дипломатии на различных этапах подготовки мирных договоров, в том числе на Парижской сессии Совета министров иностранных дел (СМИД) с бывшими союзниками Германии.

Конкретная разработка проектов договоров была начата Советом на 1-й сессии в Лондоне осенью 1945 г.

В процессе работы Совета министров со всей остротой определились две тенденции в подходе к проблеме мирного урегулирования: с одной стороны, стремление Советского Союза к прочному, справедливому, демократическому миру, защищающему суверенитет и независимость стран, бывших союзниками Германии; с другой — антидемократическая и антисоветская политика империалистических держав, и в первую очередь США, направленная на политическое и экономическое закабаление побежденных государств, ликвидацию революционно-демократических процессов, протекавших в этих странах.

При решении внешнеполитических проблем в первые послевоенные годы американская дипломатия исходила из убеждения, что победа во второй мировой войне «возложила на американский народ бремя ответственности за дальнейшее руководство миром»[2]. Временное монопольное владение атомным оружием Вашингтон стремился использовать для установления глобального преобладания США в послевоенном мире. Государственный секретарь США Дж. Бирнс следующим образом выразил мнение правительства: «Бомба даст нам возможность продиктовать наши условия в конце войны»[3]. «Дипломатия силы», опиравшаяся на мощь атомного оружия, должна была максимально удовлетворить требования США к СССР в послевоенном мире. «Конечно, — говорил президент Трумэн в апреле 1945 г., — мы не можем рассчитывать получить 100% желаемого, но по важнейшим вопросам должны обеспечить себе 85%»[4].

Необоснованные выводы экономических экспертов, считавших, что «опустошенность России можно и должно использовать в целях обеспечения Америке доминирующей роли во всех решениях, касающихся послевоенного мира», легли в основу политики диктата[5].

Непримиримые противоречия двух тенденций в международных отношениях помешали министрам иностранных дел достичь положительных результатов в процессе подготовки мирных договоров в Лондоне. Работа 1-й сессии была сорвана американской дипломатией. В то же время стало ясно, что с Советским Союзом нельзя разговаривать «с позиции силы».

Не добившись в Лондоне результатов, удовлетворявших США, Вашингтон стал настаивать на вынесении проблем мирного урегулирования на обсуждение широкой мирной конференции в надежде на поддержку большинства зависимых от него государств[6].

Советское правительство не возражало в принципе против созыва мирной конференции, однако, ссылаясь на решения Потсдамской конференции, рекомендовавшей выносить на международное обсуждение только согласованные проекты мирных договоров, предложило еще раз попытаться достичь договоренности на заседании СМИД. На Московском совещании министров иностранных дел в декабре 1945 г. наравне с другими важнейшими вопросами послевоенного устройства мира было принято решение о созыве Совета в апреле 1946 г. в Париже[7].

В течение четырех месяцев, прошедших с момента завершения Московского совещания и до начала работы 2-й сессии СМИД, антисоветская кампания в США усиливалась.

В феврале 1946 г. советник американского посольства в Москве Дж. Кеннан представил в Вашингтон три докладные записки, в которых были сформулированы основные положения доктрины «сдерживания», открыто призывавшей к военной конфронтации с СССР[8]. 5 марта 1946 г. в американском городе Фултон У. Черчилль выступил с речью, в которой говорил о необходимости военного союза между США и Англией во имя «спасения христианской цивилизации»[9]. Любые переговоры с СССР на основе равного партнерства квалифицировались как «умиротворение» Москвы. Фултонская речь Черчилля фактически ознаменовала начало «холодной войны».

За месяц до открытия совещания в Париже Комитет начальников штабов США представил президенту меморандум, в котором предлагал правительству в процессе переговоров оказывать давление на СССР, чтобы спорный вопрос можно было решать политическими средствами, осуществляя в то же время все приготовления для того, чтобы при необходимости нанести первый удар[10]. По свидетельству сенатора А. Ванденберга, правительство США намерено было последовательно придерживаться жесткой линии в дипломатических переговорах, считая, что время «умиротворения» СССР прошло[11]. Трумэн также решительно настаивал на проявлении твердости в отношениях с Советским правительством[12].

Вместе с тем в американском общественном мнении были сильны тенденции к сотрудничеству с СССР. Американский народ продолжал рассматривать Советский Союз как союзника периода войны, что в значительной степени затрудняло проведение жесткой политики во внешнеполитическом курсе США[13]. По данным института Гэллапа, в августе 1945 г. 54% опрошенных американцев считали, что России можно доверять и сотрудничать с ней и после войны[14].

Стремлению США к достижению «мирового господства», «мирового лидерства», «превосходства силы» противостояли Советский Союз и страны народной демократии, силы национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах, мировая прогрессивная общественность, в том числе демократические круги США. Учитывая сложившееся положение как на мировой арене, так и внутри страны, американское правительство было вынуждено маневрировать. Официально сохраняя «союзнические» отношения с СССР, США одновременно саботировали совместные решения по проблемам мирного урегулирования и при этом обвиняли Советский Союз в «несговорчивости», «бескомпромиссности», «экспансионизме»[15].

В такой сложной обстановке начала работу 2-я сессия Совета министров иностранных дел. Сессия проходила в два этапа: с 25 апреля по 16 мая и с 15 июня по 12 июля 1946 г. в Париже.

Блокируя достижение какого-либо прогресса на переговорах, США продолжали настаивать на обсуждении проектов мирных договоров на международной конференции. Дж. Бирнс считал, что «конференция должна начать работу независимо от стадии готовности проектов»[16].

Придерживаясь договоренности, достигнутой министрами иностранных дел на Московском совещании, Советское правительство не считало возможным выносить на мирную конференцию неподготовленные проекты договоров. 31 марта заместитель министра иностранных дел СССР Ф. Т. Гусев сделал заявление, в котором отметил, что, несмотря на продолжительную работу заместителей министров, никакого существенного успеха по согласованию позиций сторон не достигнуто. Отсутствие такой договоренности ставило под сомнение возможность созыва мирной конференции 1 мая 1946 г., как это было установлено на Московском совещании 1945 г.[17] Правящие круги США вынуждены были возобновить работу в Совете министров, так как, отказавшись от сотрудничества с СССР в вопросах мирного урегулирования, они лишались официальной возможности оказывать эффективное воздействие на решение проблем послевоенного устройства мира.

По определению иностранных журналистов, проекты мирных договоров к моменту созыва сессии напоминали детское описание сети: «множество соединенных между собой дыр»[18]. Министры иностранных дел начали работу с рассмотрения тех немногочисленных вопросов, которые уже были согласованы в Лондоне. К ним прежде всего относились некоторые разделы политических статей, определявших основные свободы и права человека и вошедших впоследствии во все мирные договоры с бывшими союзниками Германии. Было достигнуто соглашение о признании несуществующими Венских арбитражей 1938 и 1940 гг., вследствие чего Румынии возвращалась северная и северо-восточная части Трансильвании. Подтверждался текст статьи об освобождении всех лиц, содержащихся в заключении в связи с их деятельностью в пользу Объединенных Наций или ввиду расового происхождения.

На 2-й сессии СМИД американская дипломатия особое внимание уделила экономическим аспектам мирного урегулирования, закладывающим фундамент отношений между государствами. Накануне открытия сессии президент Трумэн заявил: «Есть одна вещь, которой Соединенные Штаты придают большее значение, чем сохранению мира, — это свобода предпринимательства»[19]. Американская делегация представила на рассмотрение СМИД «Проект статьи по общим экономическим вопросам», в котором выдвигалось требование «свободы торговли», и «равных возможностей» для иностранного капитала в побежденных странах. Проектом предусматривалось предоставление Объединенным Нациям в течение 3 лет после вступления в силу мирных договоров режима «наибольшего благоприятствования» во внешней торговле, сборе пошлин, внутренних налогов, а также «во всех вопросах торговли, промышленности, перевозки грузов и других форм экономической активности»[20]. Положения проекта ставили в равные условия национальные и иностранные монополии и промышленные предприятия, что лишало побежденные государства экономической самостоятельности.

Маскируя экспансионистский характер своих предложений, американская дипломатия объявила о действии режима «наибольшего благоприятствования» на взаимной основе. Однако экономическое положение разоренных войной государств не предоставляло им возможности воспользоваться объявленным американской дипломатией режимом. В то же время этот режим создавал исключительные условия западным монополиям для захвата ключевых позиций в промышленности, торговле, банковском деле побежденных государств.

Сенатор А. Ванденберг считал, что на Парижской сессии СМИД Соединенные Штаты искали «лишь скромную возможность содействовать росту благополучия доброго мира»[21]. На деле правящие круги США стремились создать такую международно-правовую базу, опираясь на которую американский империализм смог бы экономически и политически закабалить страны Центральной и Юго-Восточной Европы. Тем самым принцип «открытых дверей» использовался в качестве тарана, разбивающего преграды на пути проникновения американского капитала[22].

Советская делегация выразила несогласие с проектом США. Последовательно отстаивая экономическую и политическую независимость побежденных государств, прежде всего соседних государств, освобожденных Красной Армией, — Румынии, Венгрии и Болгарии, Советский Союз добился принятия компромиссного решения, по которому статья о предоставлении Объединенным Нациям режима «наибольшего благоприятствования» хотя и была включена в мирные договоры, но срок ее действия был ограничен 18 месяцами[23]. Кроме того, ограждая национализированные отрасли промышленности стран Центральной и Юго-Восточной Европы от вмешательства иностранного капитала, советская делегация предложила не распространять принцип «равных возможностей» на те отрасли, где «в соответствии с внутренними законами страны не применяется частное предпринимательство»[24]. Делегация США предложила иную редакцию статьи, требуя соблюдения режима «наибольшего благоприятствования» в тех случаях, «когда допускается участие иностранцев»[25].

Стороны не пришли к соглашению, и в проекты мирных договоров были внесены две формулировки, которые следовало в дальнейшем рассмотреть на предстоящей мирной конференции.

Стремясь в процессе мирного урегулирования достичь политических целей экономическими средствами, США с особым упорством настаивали на передаче Объединенным Нациям иностранных активов и возмещении ущерба, понесенного в годы войны западными державами на территориях побежденных государств.

Вопрос об иностранных активах в наибольшей степени затрагивал интересы Италии, активы которой в США составляли 130 млн долл., а в Англии — 14 млн ф. ст.[26] Делегация США, поддержанная Великобританией, распространяла предложение о конфискации активов и на Балканские страны, что существенно затруднило бы их экономическое восстановление[27]. СССР предложил не включать этот пункт в проекты мирных договоров с Болгарией, Венгрией и Румынией, но США не отказались от своего требования, и соответствующие статьи были представлены в двух редакциях.

Принципиальные разногласия между союзниками выявились и при обсуждении вопроса о размерах компенсации побежденными странами ущерба, нанесенного иностранной собственности на их территории. Правительство США, поддержанное Англией и Францией, требовало полного возмещения ущерба, игнорируя участие бывших союзников фашистской Германии в ее разгроме[28]. Советское правительство считало, что сателлиты Германии должны возместить ущерб, однако необходимо принимать во внимание не только экономическое положение каждой из побежденных стран, но и ее вклад в дело победы на завершающем этапе войны. Учитывая это, делегация СССР предложила установить принцип частичного возмещения ущерба в размере 1/3 понесенного убытка.

Проблема возмещения ущерба имела особое значение для Италии, Румынии и Венгрии, так как иностранные капиталовложения в экономику этих стран были значительными.

Вопрос о репарациях был одним из центральных, обсуждавшихся на Парижской сессии СМИД. Положения о репарациях и суммах репарационных платежей были зафиксированы в соглашениях о перемирии. Советское правительство считало, что агрессия не должна оставаться безнаказанной и странам, принимавшим в ней участие, надлежит нести как политическую, так и материальную ответственность. Вместе с тем, принимая во внимание участие бывших сателлитов Германии в войне против рейха на ее завершающем этапе и бедственное состояние их экономики, СССР предложил принять принцип частичного возмещения убытков. Кроме того, в интересах восстановления стабильной экономики побежденных государств Советский Союз определял выплату репараций за счет поставок текущей продукции промышленности данной страны, что не только облегчило бы репарационное бремя и способствовало развитию национальной промышленности, но и не повлекло бы за собой ее экономической зависимости от иностранного капитала.

Американская дипломатия подходила к проблемам репараций с принципиально иных позиций, пытаясь обеспечить максимальный экономический контроль собственных монополий в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. Делегация США предприняла попытку ревизии согласованных решений о репарациях, воспользовавшись сложным экономическим положением Венгрии и Италии.

Поддерживая правые партии в правительстве Венгрии, призывавшие к сплочению с Западом и стремившиеся «сделать Венгрию одной из экономических и политических баз Америки в Юго-Восточной Европе»[29], представители США выступили за сокращение репараций, причитавшихся Советскому Союзу, заявив, что «эта сумма непомерно велика» и нанесет вред венгерской экономике[30]. Стремясь уменьшить венгерские платежи СССР, американская делегация одновременно настаивала на полной компенсации ущерба, нанесенного западным державам и их гражданам на венгерской территории, а выплату репараций требовала обеспечивать не товарной продукцией, а валютой, что поставило бы бывших сателлитов Германии в финансовую зависимость от США и Великобритании[31].

Проявляя мнимую заботу о восстановлении венгерской экономики, США вместе с тем отказывались возвратить Венгрии имущество, вывезенное фашистами и находившееся в американской и английской зонах оккупации, хотя передача Венгрии только 29 839 кг золотого запаса стоимостью в 32 млн долл. значительно облегчила бы решение ее экономических проблем[32].

Особенно настойчиво США выступали против выплаты Италией репараций в пользу СССР, несмотря на то что сумма платежа составляла лишь 1/25 ущерба, нанесенного народному хозяйству СССР участием Италии в гитлеровской агрессии. В Вашингтоне считали, что Италия должна прежде всего вернуть долг за «помощь», оказанную ей США и Англией, и уже потом из оставшихся сумм выплатить репарации. Западные державы категорически возражали против выплаты Италией репараций СССР из текущей промышленной продукции, полагая, что такие поставки будут проходить за счет финансирования со стороны Соединенных Штатов и Великобритании[33].

Возражения Вашингтона обусловливались прежде всего стремлением американских монополий подчинить своему контролю национальную промышленность Италии и не допустить установления экономических связей между Италией и Советским Союзом.

Разоренная войной Италия не располагала возможностями одновременно вернуть долг западным державам, возместить ущерб, причиненный иностранной собственности ее участием в войне на стороне Германии, возвратить банковские активы и выплатить репарации. Одновременно Италия несла громадные расходы (до 10 млн долл.) на содержание американских и английских оккупационных войск[34].

Экономические требования Советского Союза к Италии предусматривали лишь возмещение ущерба, причиненного войной на его территории, и выплаты репараций. Соединенные Штаты требовали платежей по всем пунктам. Американская дипломатия не приняла предложение советской делегации о частичном возмещении ущерба, выдвинув принцип полного отказа от репараций[35]. Направленное прежде всего против СССР, это предложение затрагивало интересы и других членов антигитлеровской коалиции. Франция, понесшая большие потери в результате агрессии, не одобрила инициативы США[36]. Британское правительство, поддержав предложение об отказе от репараций, настаивало на полной компенсации ущерба собственникам, имевшим имущество в Италии, и передаче Англии итальянского имущества, находившегося на английской территории. Только по этой статье Великобритания получила бы столько, сколько составляли репарации в пользу Советского Союза[37].

Советское правительство отклонило предложение США, напомнив, что побежденные государства не обращались к СССР с просьбой об отмене или сокращении репарационных платежей. Венгерское и румынское правительства высказали пожелание лишь о рассрочке выплаты репараций, на что Советский Союз с готовностью откликнулся, увеличив этот срок с 6 до 8 лет[38].

В августе 1946 г. СССР пошел на дальнейшее облегчение условий репарационных платежей для Венгрии, согласившись с тем, чтобы в первые годы выполнения обязательств по репарациям она поставляла меньше, а в последующие годы — больше промышленных и сельскохозяйственных товаров[39]. Кроме того, еще в августе 1945 г. в Москве между СССР и Венгрией были подписаны два соглашения — об экономическом сотрудничестве двух стран и о взаимных поставках товаров. Это было первое экономическое и торговое соглашение, заключенное Венгрией после окончания второй мировой войны в Европе, когда ни одна из капиталистических держав не проявила готовности поставлять Венгрии сырье и товары. В марте-апреле 1946 г. на основе советско-венгерского договора были созданы смешанные акционерные общества в области гражданской авиации, нефтяной и газовой промышленности, боксито-алюминиевое, пароходное. Эти меры в значительной степени содействовали восстановлению хозяйственной жизни страны и давали возможность венгерскому правительству добиться стабилизации экономики[40].

Устанавливая добрососедские отношения с Финляндией, СССР счел возможным освободить ее от дальнейших платежей за вывезенное из СССР имущество, положительно отнесся к просьбе финского правительства о продаже 100 тыс. т зерна, о снабжении удобрениями и улучшении транспортных средств. 30 апреля 1946 г. было заключено советско-финское торговое Соглашение о взаимных поставках товаров в течение 1946 г., что способствовало восстановлению и развитию экономики Финляндии[41].

Решение вопроса о репарациях, причитающихся с Болгарии Югославии и Греции, было отложено до мирной конференции, где предстояло заслушать мнение правительств этих стран о суммах и сроках выплаты репарационных платежей. Но уже в Париже по предложению советской делегации в проект мирного договора с Болгарией было занесено положение о частичной выплате репараций независимо от того, какая сумма будет названа на мирной конференции[42].

В разгар дискуссий по проблемам репараций 10 июля 1946 г. США организовали первое послевоенное испытание атомной бомбы у атолла Бикини. Путем атомного шантажа и дипломатического нажима делегация США стремилась добиться уступок от Советского Союза в вопросах, относящихся к подготовке демократических мирных договоров. Однако Советский Союз продолжал проводить твердую и последовательную политику. В результате советской делегации удалось добиться принятия согласованного решения СМИД по проблемам репараций и оставить суммы репарационных платежей для Румынии, Венгрии, Финляндии и Италии такими, какими они были указаны в соглашениях о перемирии.

Бывшие союзники Германии, кроме Италии, должны были выплачивать репарации товарными поставками текущей промышленной продукции в течение восьми лет. Италия обязывалась погасить репарационные долги СССР в течение семи лет. Первые два года поставки из текущей промышленной продукции Италии не входили в сумму платежей[43]. Репарационные претензии к Италии других держав предстояло рассмотреть на мирной конференции одновременно с вопросом о том, каким путем и в каком размере они будут удовлетворены. Делегация США зарезервировала за собой право вернуться к вопросу о репарациях с Венгрии на мирной конференции[44].

В тесной связи с проблемами репараций стоял вопрос о реституции собственности Объединенных Наций, вывезенной с их территории в годы войны. Члены СМИД были единодушны в том, что побежденные государства должны вернуть награбленное имущество[45]. Однако в вопросах формы и методов получения этого имущества выявились серьезные разногласия. При обсуждении проекта мирного договора с Италией делегация США предложила в случае невозможности возвращения имущества Объединенных Наций, утерянного в ходе войны, обязать союзников Германии компенсировать его стоимость денежной суммой, достаточной для того, чтобы можно было купить подобную собственность или возместить причиненные убытки.

Учитывая это положение, советская делегация предложила внести в мирный договор с Румынией пункт о замене реституции компенсацией или передачей другой собственности на основе существующих или будущих двусторонних соглашений. Однако США и их партнеры отказались его принять, опасаясь, что, выплатив СССР компенсацию за вывезенную с его территории собственность, Румыния будет не в состоянии удовлетворить требования других государств. В результате длительной дискуссии предложение советской делегации было принято и пункт о возможной замене реституции компенсацией был включен в проекты пяти мирных договоров[46].

Вопрос о собственности стран-сателлитов на территории Объединенных Наций не вызвал острых разногласий. В соответствии с достигнутой договоренностью каждая союзная держава получила право предпринимать любые действия в отношении такой собственности, находящейся на ее территории. По предложению советской делегации в проект статьи была внесена оговорка, предусматривающая использование этой собственности для удовлетворения претензий каждого имеющего право на репарации государства к побежденной стране. Все, что превышало сумму, необходимую для реализации требований Объединенных Наций, следовало возвратить владельцу[47].

Предложение западных делегаций предусматривало и отказ побежденных стран от всех претензий к Германии и ее гражданам, оставшихся неразрешенными на 8 мая 1945 г., за исключением тех, которые «возникают из контрактов и других обязательств, взятых до 1 сентября 1939 г.»[48] Нежелание Запада вернуть собственность стран-сателлитов, находившуюся в Германии, не только усугубляло их сложное экономическое положение, но и рассматривалось правительством США в качестве возможного рычага для давления на правительства этих стран в процессе переговоров.

В тесной связи с экономическими проблемами мирных договоров стоял вопрос о судоходстве по Дунаю. После первой мировой войны управление судоходством по Дунаю фактически перешло к правительству Великобритании. Из всех придунайских стран только Румыния принимала участие в работе Дунайской комиссии, осуществлявшей контроль за соблюдением правовых и организационных постановлений, касающихся дунайской навигации. В процессе послевоенного мирного урегулирования Англия неоднократно заявляла о намерении восстановить свои права на Дунае. Такие же требования выдвинули и Соединенные Штаты, никогда ранее не претендовавшие на то, чтобы принять участие в управлении дунайским судоходством.

Американская дипломатия рассматривала Дунай как «широкое окно в Восточную Европу»[49]. Совету министров иностранных дел был представлен американский проект статьи для включения в мирные договоры с Болгарией, Венгрией и Румынией, в которой устанавливались правила навигации на р. Дунай на условиях полного равенства для граждан и торговых судов всех стран. Статья предусматривала отказ от пошлин, налогов или других сборов, за исключением тех, которые предназначались для покрытия расходов на содержание и развитие водного пути в состоянии, пригодном для торгового судоходства. При организации, руководстве и осуществлении временного или постоянного международного режима системы р. Дунай Румыния, Венгрия и Болгария должны были занимать положение, равное положению других государств — членов Дунайской комиссии[50].

Выдвигая принцип «интернационализации» Дуная, Соединенные Штаты рассчитывали не только на установление контроля над внутренним водным путем придунайских государств. Обеспечив монополиям США прочные позиции в торговле и судоходстве в Дунайском бассейне, Вашингтон имел бы возможность оказывать влияние на экономическую и политическую жизнь пограничных стран и поддерживать там внутренние реакционные круги в их борьбе с демократическими преобразованиями, происходившими на Балканах.

Советский Союз считал, что проблему Дуная невозможно решить без участия придунайских государств. Руководитель советской делегации В. М. Молотов 28 мая заявил: «Нельзя признать правильным, чтобы некоторые недунайские государства присвоили себе право диктовать придунайским государствам свою волю и такой режим на Дунае, который не считался бы с интересами придунайских государств, особенно придунайских союзных государств (Чехословакия, Югославия)»[51]. Не сумев навязать свои условия Совету министров, делегация США тем не менее настаивала на принятии декларации о Дунае, в которой были бы отражены позиции и основные требования четырех союзных держав[52]. Однако наличие согласованной декларации уже накладывало бы определенные обязательства не только на членов СМИД, но и на придунайские государства, в то время как их требования не были учтены. Советский Союз не мог согласиться с таким положением. В результате обсуждения в проектах мирных договоров с Балканскими странами были зафиксированы две формулировки статьи о судоходстве по Дунаю, отражавшие как точку зрения западных государств, так и точку зрения СССР.

Из территориальных постановлений мирных договоров наибольшие разногласия среди членов Совета вызвали вопросы итало-югославской границы, Триеста и итальянских колоний в Африке. Позиции сторон по этим проблемам были уже ясно определены на Лондонской сессии СМИД. Однако разногласия участников совещания были столь велики, что никакого соглашения по этим вопросам на 1-й сессии достигнуто не было.

Возобновив обсуждение территориальных проблем на 2-й сессии СМИД, делегации приняли разработанное в Лондоне положение о том, что основой границы будет этническая линия, оставляющая под иностранным управлением минимум населения[53]. Это положение явилось единственным, по которому у членов Совета не было расхождений. В остальном предложения союзников по вопросу об итало-югославской границе были столь различны, что согласовать их оказалось чрезвычайно трудно.

В стратегических планах США и Великобритании району Средиземноморья отводилась особая роль. Провал в ходе второй мировой войны «балканской стратегии», предусматривавшей высадку союзных войск в Италии с последующим распространением военных операций на Балканы, не означал отказа империалистических держав от намерения укрепить свои позиции в районе Средиземного и Адриатического морей[54]. Этим объяснялось то упорство, которое проявила западная дипломатия в вопросе об установлении итало-югославской границы и судьбе важного порта на Адриатическом побережье — Триеста.

Территория Юлийской Крайны и порт Триест до первой мировой войны принадлежали Югославии[55]. Выступив в защиту законных требований Югославии, советская делегация настаивала на возвращении этих земель и воссоединении славянских народов. Советский Союз считал также необходимым обеспечить Югославии выход к морю через порт Триест, игравший важную роль в экономике страны. Однако советское предложение встретило резкое противодействие со стороны США и Великобритании.

Американская дипломатия рассматривала вопрос о Триесте и Юлийской Крайне не только как территориальный, а в основном как политический вопрос. Его решение в рамках предложений США могло бы сохранить экономические позиции монополистического капитала и противодействовать демократическим преобразованиям в Югославии и Италии.

Проект американской делегации, поддержанный западными партнерами, предусматривал раздел Юлийской Крайны между Италией и Югославией. При этом порт Триест передавался под опеку Италии в рамках ООН[56]. Отторжением части Юлийской Крайны и присоединением ее к Италии США намеревались удовлетворить империалистические притязания итальянской реакции и тем самым создать себе опору внутри страны.

Хорошо понимая опасность создания на юго-востоке Европы центра международной напряженности, советская делегация отклонила это предложение. В результате взаимных компромиссов министры пришли к соглашению, по которому большая часть спорной территории возвращалась Югославии, а порт Триест с прилегающими землями объявлялся Свободной Территорией Триест под управлением ООН[57].

Острый характер приняло обсуждение в Совете министров вопроса о судьбе бывших итальянских колоний в Африке — Ливии, Эритреи и Итальянского Сомали. Наибольшую активность при обсуждении колониальной проблемы проявила делегация Великобритании, выступив с проектом установления английского контроля над Ливией и присоединения Итальянского Сомали к своим колониальным владениям в Африке[58]. В состав созданного таким образом «Большого Сомали» намечалось включить часть территориальных владений Эфиопии — провинцию Огаден. Великобританию не остановил тот факт, что Эфиопия была союзницей стран антигитлеровской коалиции и понесла большие потери в войне.

Американский проект предусматривал установление опеки ООН над Ливией и Эритреей сроком на 10 лет, по истечении которого им предоставлялась независимость. Опека ООН на неопределенный срок устанавливалась и над Итальянским Сомали[59]. Правительство США привлекала главным образом возможность создания на территории бывших итальянских колоний военно-морских баз под видом контроля ООН[60].

Вопрос о военных базах являлся наиболее важным для США. По окончании войны народы многих стран, на территориях которых находились американские базы, потребовали их ликвидации. Правительства Дании, Испании и Португалии частично добились выполнения этих требований. В 1946 г. по настоянию правительства Египта США оставили базу в Каире. Под давлением общественного мнения латиноамериканских стран Соединенные Штаты вынуждены были свернуть большинство своих баз на Кубе, в Перу, Бразилии и на Галапагосских островах[61]. В связи с этим бывшие итальянские колонии в Африке представляли для Вашингтона повышенный интерес.

Делегация Франции, опасаясь за судьбу собственных колониальных владений в Африке, возражала против предоставления итальянским колониям независимости в любой форме.

Советская делегация вела последовательную борьбу за создание таких условий, при которых колониальные народы смогли бы получить национальную независимость. Однако предложения СССР, сводившиеся к установлению индивидуальной опеки четырех держав над бывшими колониями Италии, не были приняты.

Противоречия западных союзников, выявившиеся при обсуждении вопроса о колониях в Африке, не помешали им объединить усилия и выступить единым фронтом против СССР. Так называемое «наступление за мир»[62], которое американские правящие круги провозгласили знаменем США на Парижской сессии, обернулось яростным дипломатическим наступлением на Советский Союз.

Принципиальные разногласия в подходе к проблеме бывших итальянских колоний не позволили министрам прийти к соглашению. Единодушны они были лишь в том, что Италия должна отказаться от всех прав на территориальные владения в Африке. Такое положение было зафиксировано в проекте мирного договора с Италией. Дальнейшую судьбу Ливии, Эритреи и Сомали правительства четырех держав — членов Совета должны были решить в течение года после заключения мирного договора[63].

Военные положения мирных договоров не вызвали больших разногласий союзников. Проекты предусматривали строгое ограничение численности сухопутных, военно-морских и военно-воздушных вооружений и фортификационных укреплений, что определялось необходимостью обороны границ и поддержания внутреннего порядка. Все воинские соединения, превышавшие установленные нормы, подлежали роспуску в течение шести месяцев со дня вступления в силу мирного договора. Излишки военных материалов и техники передавались в распоряжение правительств союзных государств. Устанавливался порядок репатриации военнопленных. Была также достигнута договоренность о выводе союзных войск из стран-сателлитов Германии в течение 90 дней со дня подписания договоров[64].

За Советским Союзом сохранялось право держать в Румынии и Венгрии воинские контингенты для поддержания коммуникационных линий с советской зоной оккупации в Австрии.

К концу работы сессии большинство положений мирных договоров было согласовано, некоторые статьи имели по две редакции, но по отдельным аспектам экономических вопросов преодолеть разногласия не удалось. Однако это касалось в основном государств, не являвшихся членами СМИД, поэтому советская делегация не возражала вынести проекты мирных договоров на обсуждение международной конференции.

В ходе работы Парижской сессии американская делегация неоднократно выступала за скорейший созыв мирной конференции и использовала любую сложную ситуацию на переговорах, чтобы заявить о намерении вынести несогласованные вопросы на всенародное обсуждение[65]. Политическое и экономическое влияние США в разоренном войной мире вселяло в американскую дипломатию надежду удовлетворить свои претензии к побежденным странам при поддержке зависимых от Вашингтона правительств, приглашенных на конференцию.

8 мая Дж. Бирнс предложил заместителям министров иностранных дел четырех держав подготовить доклад, в котором были бы отражены как согласованные, так и несогласованные статьи мирных договоров, и представить его на рассмотрение мирной конференции, открытие которой намечалось на 15 июня[66]. Поскольку некоторые положения договоров были сформулированы в двух редакциях, отражавших точки зрения членов СМИД, конференции были бы предложены одновременно два различных проекта по каждому мирному договору. В этом случае участники мирной конференции могли бы выбрать и поддержать тот проект, который их больше устраивал. Оценивая создавшуюся ситуацию, глава советской делегации В. М. Молотов заявил, что СССР не может одобрить американское предложение, так как это «означало бы на деле крах идеи единой мирной конференции» и противоречило бы ранее принятым соглашениям о механизме мирного урегулирования[67].

Настойчивое давление американской делегации на членов СМИД вызывало неудовольствие даже их западных партнеров. Великобритания, возлагавшая большие надежды на восстановление своего довоенного положения в Юго-Восточной Европе в процессе переговоров, выражала опасение, что «жесткая позиция», занятая Бирнсом, вообще не позволит решить вопрос о мирном урегулировании и приведет к разрыву между СССР и Западом до заключения мирных договоров[68]. Придерживаясь того же мнения, Франция предложила передать заместителям министров для доработки все спорные вопросы и позднее еще раз вернуться к их обсуждению[69]. Советская делегация поддержала это предложение, 15 мая министры договорились устроить перерыв в работе сессии до 15 июня 1946 г.

Месячный перерыв в работе сессии был использован правительством США для нагнетания международной напряженности и демонстрации «политики силы» в отношении СССР. Государственный департамент США вновь потребовал от румынского правительства изменения его состава и немедленного проведения выборов. Американскими войсками, находящимися в Германии, были задержаны суда дунайской флотилии, угнанные в свое время гитлеровцами. В общей сложности было блокировано 971 судно, составлявшее имущество Чехословакии, Австрии, Болгарии, Югославии, Румынии и Италии. Командование американскими оккупационными войсками в Германии отдало приказ о прекращении демонтажа подлежащих ликвидации германских военных предприятий и отгрузки промышленного оборудования в Советский Союз[70].

Прекратив поставки по ленд-лизу в страны Западной Европы, американские правящие круги вынуждали их заключать выгодные для монополий США экономические договоры, предоставляли крупные займы, кредиты, другую «помощь»[71].

Пытаясь усилить влияние Вашингтона в странах Латинской Америки, 6 мая 1946 г. Трумэн предложил конгрессу проект «Плана военного сотрудничества американских республик», предусматривавшего создание подчиненной США «объединенной вооруженной силы Атлантического континента от Аляски до Антарктики»[72].

США предприняли также активные шаги для укрепления своих позиций в странах Дальнего Востока. Предоставив в июле 1946 г. Филиппинам формальную независимость, американский империализм сохранил свое экономическое и военное присутствие в этой стране. В государственном департаменте и Пентагоне полным ходом шла подготовка к «необъявленной войне» в Корее. Стремясь не допустить победы народной революции в Китае, Соединенные Штаты оказывали политическую, экономическую и военную помощь Чан Кайши[73]. Таким образом, американская экспансия шла широким фронтом во всех регионах мира.

В правительственных кругах США дискутировался вопрос о возможности заключения сепаратных мирных договоров с союзниками Германии в том случае, если советская делегация откажется вынести несогласованные проекты мирных договоров на обсуждение международной конференции[74].

Реакционная пресса США начала яростную антисоветскую кампанию, обвиняя Советское правительство в создании «парижского тупика» и «саботаже мира»[75].

Вашингтон стремился создать в общественном мнении страны «психологический баланс», позволяющий правительству занять «более твердую линию» в отношении СССР. В апреле 1946 г. в журнале «Тайм» появилась статья, в которой утверждалось, что «Россия добивается могущества»[76].

Антикоммунистическая пропаганда, развязанная американской реакцией, имела определенный успех. По данным института Гэллапа, в мае 1946 г., когда переговоры в Париже были под угрозой срыва, 58% опрошенных американцев считали, что «Россия стремится стать господствующей державой мира»[77].

Выступая по радио 20 мая, Бирнс заявил, что только мирная конференция может разрешить все противоречия членов СМИД и что США вынесут вопрос о ее созыве на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН в том случае, если международный форум не начнет работу до 15 июня[78]. Член американской делегации на сессии сенатор Ванденберг говорил о «злоупотреблении» Советским Союзом правом вето[79].

Однако при реализации своих планов американское правительство столкнулось с серьезными затруднениями как внутри страны, так и на международной арене. Идея сепаратных договоров не нашла поддержки англичан. Министр иностранных дел Великобритании Э. Бевин считал, что подобная акция может иметь далеко идущие последствия и не позволит «окончательно решить вопросы, касающиеся границ, колоний, и другие, т. е. те, которые затрагивают интересы третьей стороны»[80]. Не одобрила английская делегация и намерение США передать вопрос о созыве мирной конференции в ООН.

В конгрессе США возникли разногласия по вопросам внешней политики. Они были столь серьезны, что правительство, опасаясь оппозиции, отказалось от намерения получить одобрение сенатом политики мирного урегулирования[81].

Критические выступления по поводу жесткой позиции Бирнса на сессии СМИД прозвучали и в прессе. Отмечалось, что государственный секретарь вместо переговоров с равноправными партнерами стремится заставить Советский Союз «капитулировать перед американскими требованиями»[82]. Еженедельник «Нью стейтсмен энд Нэйшн» считал, что едва ли точку зрения США на Восточную Европу как на сферу деятельности американского капитала удастся примирить с точкой зрения СССР[83]. Идея сепаратных договоров была названа абсурдной[84]. Французский еженедельник «Батай» отмечал отсутствие у США какой-либо «готовности воспользоваться предлагавшимися им возможностями достичь компромиссов»[85]. Даже Бирнс вынужден был признать, что мощь СССР, в том числе военная, «не позволит западным странам решить вопрос о мирных договорах силой в одностороннем порядке»[86].

Советский Союз, придерживаясь достигнутых ранее договоренностей о процедуре мирного урегулирования, обратил внимание Совета министров на то, что ООН не занимается вопросами подготовки мирных договоров. В. М. Молотов считал необходимым продолжить работу 2-й сессии СМИД. В заявлении об итогах Парижского совещания представителям советской печати 28 мая он отметил определенные успехи первого этапа работы министров, позволившего считать в основном завершенной подготовку мирных договоров для Балканских стран и Финляндии по большинству статей, за исключением экономических[87].

Очередная попытка американской дипломатии отойти от принципа согласованных действий и заставить Советский Союз передать на обсуждение международной конференции неподготовленные проекты мирных договоров оказалась несостоятельной. Но эта попытка свидетельствовала о стремлении правящих кругов США использовать в переговорах с СССР методы, чуждые принятым нормам международных отношений. Вместе с тем прогрессивные, демократические силы как внутри США, так и на международной арене создавали преграду жесткому курсу США в мировой политике. Американская дипломатия вынуждена была изменить тактику и несколько «смягчить» свою позицию при обсуждении вопросов мирного урегулирования.

СМИД возобновил работу 15 июня. В ходе заседаний Советскому Союзу удалось добиться согласования основных положений мирных договоров для всех стран, бывших союзниками Германии. Было удовлетворено также требование американской делегации относительно мирной конференции, открытие которой министры назначили на 29 июля в Париже[88].

Добившись точной даты открытия конференции, делегация США сочла работу СМИД завершенной. Обсуждение вопросов, связанных с организацией и процедурой работы будущего международного форума, следовало, по мнению Вашингтона, передать самой конференции[89]. Советский Союз исходил из того, что порядок работы конференции должен быть подготовлен Советом министров и должно быть достигнуто соглашение о составе рабочих комиссий и принципе голосования. Франция как хозяйка будущей конференции первой вынесла на рассмотрение СМИД свои предложения по процедуре[90]. Центральное место во французском проекте отводилось Генеральной комиссии, состоящей из представителей всех делегаций и имеющей право рассматривать мирные договоры после их обсуждения, а также давать конференции любые рекомендации. Предполагалось, что заседания Генеральной комиссии будут проходить при закрытых дверях, а решения приниматься простым большинством голосов. Таким образом, Генеральная комиссия, работая вне контроля общественного мнения, фактически подчинила бы себе мирную конференцию.

Стремясь найти компромиссное решение, Советское правительство приняло за основу французский проект, внеся в него ряд поправок, которые в итоге были одобрены всеми делегациями. Согласованный проект предусматривал создание пяти комиссий для рассмотрения политических и территориальных вопросов (по числу мирных договоров), две комиссии по экономическим проблемам (одну — для Италии, другую для Балканских стран и Финляндии), а также военную, юридическую и редакционную комиссии. Решения на пленуме конференции и в комиссиях должны приниматься квалифицированным большинством голосов (2/3), а по вопросам процедуры — простым большинством при условии, что принятые таким образом решения будут рассматриваться лишь как рекомендации СМИД. На конференцию следовало пригласить представителей побежденных государств для изложения их взглядов по обсуждающимся вопросам[91].

Соглашения, достигнутые Советом по вопросам организации и проведения мирной конференции, имели принципиальное значение. Они были основаны на демократических началах, лишали возможности западный блок оказывать давление на участников международного форума и «играть на голосах» при принятии решений.

К моменту закрытия 2-й сессии СМИД 12 июля большинство вопросов мирного урегулирования было согласовано. Некоторые проблемы экономического и территориального характера требовали дополнительного обсуждения на Парижской мирной конференции. Однако достигнуто было многое. Несмотря на разногласия, США и СССР удалось сблизить свои позиции, найти компромиссное решение по основным положениям проектов мирных договоров, порядку проведения Парижской конференции, окончательному одобрению и подписанию мирных договоров. Парижская сессия СМИД создала основу для созыва мирной конференции.

В ходе работы Совета министров американская дипломатия вынуждена была отойти от жесткого курса в отношении СССР, понять бесперспективность такой политики в процессе мирного урегулирования. Однако это временное «отступление» от политики «с позиции силы» не означало общей переориентации внешнеполитического курса правительства США. Это был лишь тактический ход в дипломатической борьбе за послевоенное устройство мира.

Советской делегации удалось отстоять принятые ранее решения и вынести на обсуждение международной конференции проекты мирных договоров, основные положения которых были согласованы великими державами. Позитивные результаты работы СМИД явились большой победой внешней политики Советского Союза, который неуклонно стремился к справедливому, демократическому миру, защите суверенных прав и независимости стран, бывших союзниками Германии.

Совет министров выполнил главную задачу на Парижской сессии — подготовил проекты мирных договоров, что явилось крупным шагом на пути послевоенного мирного урегулирования.