Х. Грили и американский фурьеризм в середине XIX века

Т. В. Алентьева

На Дальнем Западе США в 70 километрах от столицы штата Колорадо Денвера расположился небольшой, утопающий в зелени город Грили с населением 40 тыс. человек. Происхождение этого города не совсем обычно. Он возник на основе фурьеристской колонии, созданной в 1869 г. Ее основатель – известный журналист, редактор сельскохозяйственного отдела газеты «Нью-Йорк трибюн» Натан Микер – в 40-х годах XIX в. являлся активным участником фурьеристского движения, членом фаланстера Трамбелл в штате Огайо. Тесная дружба связывала Н. Микера с передовым общественным деятелем и журналистом, издателем «Нью-Йорк трибюн» – Х. Грили. В честь него и было названо новое поселение[1].

В 1869 г. в период журналистской поездки по Западу США у Н. Микера зародился план создания новой фурьеристской общины, который был изложен на страницах «Трибюн». Вначале число членов «Союзной колонии» насчитывало 442 человека, среди них примерно половину составляли фермеры и треть – ремесленники[2]. Капитал колонии определялся в 100 тыс. долл. Н. Микер твердо рассчитывал на поддержку Х. Грили, и в этом он не ошибся. Как видно из писем Грили Микеру, издатель «Нью-Йорк трибюн» живо интересовался делами колонии, посылал деньги, давал советы по организации хозяйственной жизни, печатал материалы о ней в своей газете[3].

Факт этот весьма знаменателен, так как показывает, какой глубокий след оставил фурьеризм в умах американцев, если и после гражданской войны предпринимались практические попытки нового претворения его в жизнь. Активное участие Х. Грили в основании «Союзной колонии» в Колорадо свидетельствует о том, что он до конца жизни сохранил верность фурьеристским идеалам 40-х годов. Показать роль и степень участия Грили в фурьеристском движении, попытаться проанализировать его взгляды – основная задача данной статьи. Это тем более необходимо, что издатель «Трибюн» являлся весьма заметной и колоритной фигурой в общественной жизни XIX в. Ему установлены памятники в Нью-Йорке и других городах. В штате Канзас есть поселок, носящий его имя – Гораций (Хорас), и графство, названное по его фамилии. Есть также город, получивший название в честь основанной им газеты – Трибуна[4].

Личности основателя «Трибюн» посвящен и ряд исследований, как популярных, так и научных. И это не случайно, так как в его жизненном пути буржуазные историки ищут доказательства действенности теории «американской исключительности», согласно которой у всех американцев есть реальные и равные возможности стать преуспевающими дельцами, миллионерами. «Он кажется наиболее жизненным образцом американского идеала», – пишет о Грили К. Рурк[5]. При этом многое в его биографии приукрашивается, идеализируется. Его взгляды оцениваются односторонне, а общественная деятельность сводится лишь к участию в различных, чаще второстепенных реформаторских движениях. Показательно, что обходится стороной вопрос об участии Грили в американском фурьеризме[6]. А если он и поднимается, то трактуется как временное увлечение[7].

Исключением в этом плане могут служить лишь очень немногие работы. Среди них следует отметить книгу Ч. Соферана «Х. Грили и другие пионеры социализма»[8], где делается попытка рассмотреть причины его социалистических увлечений, показать вклад в движение. В книге Соферана социализм выступает в различных видах – как промышленный, фермерский, кооперативный, христианский и т. д.; для Соферана понятие «социализм» включает и «Декларацию независимости», и движение грейнджеров, и рабочую организацию «Орден рыцарей труда».

Следует отметить, что всесторонней оценки взгляды и деятельность Х. Грили еще не получили и у советских историков. Х. Грили привлекал внимание прежде всего как издатель «Нью-Йорк трибюн», в которой на протяжении 11 лет сотрудничали К. Маркс и Ф. Энгельс, а также как энергичный борец за освобождение негров, демократ, отстаивающий интересы фермеров и рабочих. Сведения о нем в исследованиях и статьях носят слишком обобщенный неполный характер. В том числе и проблема участия Х. Грили в социалистических экспериментах освещена недостаточно, а иногда и не совсем верно[9]. На наш взгляд, неправомерна оценка деятельности и взглядов Х. Грили без учета их эволюции, рассмотрение их в отрыве от идейной и политической борьбы того времени. Нельзя согласиться с общей оценкой Грили как буржуазного либерала более или менее консервативного толка[10].

Выходец из фермерской семьи, Х. Грили в детские и юношеские годы испытал немало трудностей и лишений, связанных с бесконечными поисками работы, с тяжелым трудом ради куска хлеба. Ремесло печатника и наборщика, а затем профессия журналиста помогли ему найти жизненное призвание, стать основателем ряда газет: «Морнинг пост», «Джефферсониэн», «Лог кэбин», «Нью-Йоркер». Эти издания способствовали приобретению необходимого журналистского опыта, известности среди читателей, позволили скопить небольшой капитал. Но подлинно знаменитым его сделала основанная в апреле 1841 г. газета «Нью-Йорк трибюн». Стоимость газеты была очень низкой – 1 ц. за номер. Тираж первого выпуска составил 5 тыс. экземпляров, но вскоре стал быстро расти. В 1847 г. общий тираж всех изданий «Трибюн» был более 300 тыс., а в конце 50-х годов – около 300 тыс.[11] Среди читателей преобладали фермеры, ремесленники, рабочие. «Подписчики „Трибюн“ здесь почти все – рабочие», – сообщал читатель из штата Пенсильвания[12], «Трибуной народа» называли газету современники.

Х. Грили и его газета уделяли много внимания положению народа. На страницах «Трибюн» велась активная борьба за принятие закона о гомстедах, за сокращение рабочего дня, раздавались призывы к объединению рабочих в профсоюзы. «Без организации, согласованной и взаимной помощи среди тех, кто живет продажей своего труда, его цена будет опускаться все ниже и ниже так же естественно, как вода сбегает вниз со склона холма. Поэтому мы стоим за создание профсоюзов или постоянных объединений рабочих», – заявлялось в передовой статье от 13 апреля 1853 г.[13] Стачки рассматривались как неизбежное, хотя и отрицательное явление. Однако в большинстве случаев газета и ее издатель защищали забастовщиков, выступали с их поддержкой. «Мы не испытываем дружественного отношения к стачкам… и стоим за мирные средства разрешения спорных вопросов… Но с другой стороны, мы должны помнить, что рабочие часто не имеют другого средства привлечь внимание к своим требованиям», – заявлялось в одной из передовых статей[14].

Интерес Х. Грили к идеям утопического социализма был не случайным, а глубоко закономерным явлением. Он возник не только под влиянием обстоятельств его жизни, но и вызывался той исторической обстановкой, которая сложилась в США в 40–50-х годах XIX в. Промышленный переворот, рост эксплуатации рабочего класса, кризис 1837 г. и его последствия, пауперизация населения, нерешенность аграрного вопроса и существование позорного института рабства создавали благоприятную почву для распространения в Америке идей утопического социализма. «Нигде… социальное неравенство, – отмечал К. Маркс, – не выступает в такой резкой форме, как в восточных штатах Северной Америки… здесь пауперизм делает блестящие успехи»[15].

В 1840 г. на страницах газеты Грили «Нью-Йоркер» появилась серия статей «Что должно быть сделано для рабочего». В этих статьях центральной была мысль о том, что основа социального преобразования лежит «в практическом признании права каждого человеческого существа требовать от общества возможности трудиться и получать за свой труд справедливое вознаграждение»[16]. В лекции «Организация труда», обращаясь к широкой аудитории, Х. Грили заявлял: «Мы из тех, кто стоит за всеобъемлющую реформу в социальных отношениях человечества, осуждаем настоящий порядок как несовершенный и чрезвычайно порочный»[17].

Огромное влияние на возникновение подобных мыслей оказала книга Альберта Брисбейна «Социальное назначение человека», вышедшая в 1840 г. и представлявшая собой краткое изложение идей французского утопического социализма Шарля Фурье[18]. Знакомство Грили и Брисбейна, по словам Ределии Брисбейн, произошло следующим образом. Свою книгу Брисбейн показал одному из нью-йоркских журналистов, жившему на Анн-стрит. Просмотрев ее, журналист сказал: «Здесь есть Хорас Грили, достаточно простодушный, чтобы поверить этому вздору». «Кто этот Грили?» – спросил Брисбейн. «О, это молодой человек, живущий здесь наверху, издатель газеты „Нью-Йоркер“». Услышав это, Брисбейн взял свою книгу под мышку и отправился наверх к Грили, который, прочтя ее, примкнул к сторонникам Фурье. В феврале 1841 г. они совместно начали выпускать фурьеристский журнал, посвященный «делу ассоциаций и реорганизации общества» и просуществовавший всего два месяца[19].

21 октября 1841 г. в «Нью-Йорк дейли трибюн» появилась заметка, озаглавленная: «Ассоциация, или Принципы истинной организации общества». Эта колонка была куплена защитниками ассоциации с целью ознакомления публики с их взглядами. Она издавалась совершенно особо от редакции «Трибюн».

Владельцем колонки до отъезда в Европу летом 1844 г. был А. Брисбейн. Статьи подписывались латинской буквой «B»[20]. Брисбейн платил 150 долл. в неделю, что составляло 1/10 действительной стоимости[21]. М. Хилквит считал это сотрудничество взаимовыгодным, так как оно способствовало увеличению числа подписчиков. Иного мнения придерживался Дж. Партон, который заявил в биографии Грили, что читатели «Трибюн» на эти статьи обычно не обращали внимания[22]. Несомненно все же, что появление в «Трибюн» статей Брисбейна способствовало популяризации идей Фурье и его сторонников.

Фурьеризм Грили вызвал против него резкие нападки. В одном из его писем есть такой абзац: «Я встретил большую оппозицию на насмешки относительно того, что я пишу и помещаю в газете в защиту ассоциации. Многие из моих друзей перестали читать газету и охладели в своей дружбе из-за моего упорного фанатизма». Особенно резко отзывалась о Грили и его газете «Нью-Йорк курьер энд инквайрер»: «Вне всяких сомнений „Трибюн“ является наиболее радикальной, безрассудной, беспринципной газетой, которая когда-либо была основана в этой стране»[23].

Характерной чертой американских утопистов было стремление к действию, к практическому осуществлению утопических проектов. В начале 40-х годов в США насчитывалось, по мнению исследователей, не менее 200 тыс. участников фурьеристского движения, более 40 ассоциаций, число членов которых определялось в 8–9 тыс. человек[24]. Ф. Энгельс писал в 1844 г. в статье «Описание возникших в новейшее время и еще существующих коммунистических колоний»: «Коммунизм, общественная жизнь и деятельность на основе общности имущества, не только возможен, но уже фактически осуществляется во многих общинах в Америке… с полным успехом»[25]. Движение сторонников ассоциации год от года ширилось и крепло.

В 1843 г. вышел новый труд Брисбейна «Краткое изложение доктрины ассоциации» и книга П. Годвина «Демократия конструктивная и мирная»; через год вышло популярное изложение учения Шарля Фурье. «Трибюн» сообщала, что «учение об ассоциации находит широкое распространение повсюду в стране и около 40 газет перепечатывают статьи Брисбейна»[26].

Грили принял самое активное участие в создании фурьеристских фаланг. В одной из них, «Сильвании», основанной в 1843 г. в северной части Пенсильвании, Грили стал казначеем. Существование общины оказалось недолговечным – она распалась в августе 1844 г. На этом эксперименте Грили потерял 5 тыс. долл.[27] Однако первые неудачи не подорвали его веры в конечный успех. По словам М. Хилквита, в это время «фаланги росли, как грибы после дождя», покрывая «густой сетью все штаты, где только фурьеризм успел пустить корни». В 1841–1842 гг. было создано 6 колоний в штате Огайо, 7 – в штате Нью-Йорк, 6 – в Пенсильвании, 2 – в Массачусетсе, 2 – в Иллинойсе, 2 – в Нью-Джерси, 2 – в Висконсине, по одной – в Индиане и Мичигане. Одна из них находилась недалеко от дома А. Линкольна в графстве Сангамон. Сильное увлечение Грили практическим осуществлением идей Фурье ярко характеризует следующая фраза: «Я предпочту лучше быть президентом Североамериканской фаланги, чем президентом Соединенных Штатов Америки»[28]. Когда у членов этой общины произошло несчастье – сгорела мельница, Грили немедленно предложил 12 тыс. долл. на постройку новой.

Тесные связи наладились у издателя «Трибюн» со знаменитой общиной Брук Фарм, преобразованной в 1844 г. в фурьеристскую фалангу[29]. Он не только являлся там частым гостем, но и оказывал ей материальную помощь. Когда эта община распалась, многие ее бывшие члены нашли поддержку у Грили, стали видными сотрудниками «Трибюн». Ч. А. Дана был вначале городским, а затем главным редактором, Маргарет Фуллер и Джордж Рипли возглавляли литературный отдел, Джон Дуайт являлся музыкальным критиком и т. д.[30]

Грили активно занимался пропагандой учения Фурье, выступал на митингах. Объявления о его лекциях на подобные темы довольно часто встречались на страницах «Трибюн».

4 апреля 1844 г. собрался национальный съезд фурьеристов в Нью-Йорке. Председателем избрали Д. Рипли, а среди вице-председателей были Х. Грили, А. Брисбейн, П. Годвин, Ч. Дана. Адреса и приветствия поступили из всех частей Соединенных Штатов. Конгресс принял несколько резолюций по вопросу организации ассоциаций. Их признавали универсальным средством борьбы против социальных бедствий. Но в то же время конгресс предостерегал против экспериментов, предпринятых без надлежащей подготовки и в слишком малых размерах. Решено было основать постоянную национальную федерацию ассоциаций, имеющую своим органом ежемесячный журнал «Фаланга». Конгресс признал желательным связаться с фурьеристами Европы, что было поручено А. Брисбейну[31].

Грили был избран президентом американского союза ассоцианистов – так называли себя американские сторонники Фурье. На этом посту он оставался в течение 7 лет. «Дорогие друзья, – заявлял в одном из выступлений Грили, – я буду делать все, что в моих силах для продвижения вперед нашего дела, которому готов отдать все, что имею или буду иметь в будущем»[32]. Союз занимался распространением фурьеристских идей применительно к американским условиям, а также пропагандой организации ассоциаций. «Целью общества является распространение принципов ассоциации, открытых Фурье, и их конечная реализация путем основания фаланг, – заявлялось в одном из документов Союза. – Чрезвычайно желательно, чтобы все лица, сочувствующие этой цели, связали себя с каким-либо местным союзом, которые теперь существуют во многих городах и селениях Соединенных Штатов; а если их нет, то основали бы союзы в их собственном округе»[33].

Вклад Грили в практическое движение американских сторонников Фурье был весьма значителен. Ф. Фонер называл его наиболее влиятельным среди фурьеристов[34]. Выясним теперь, каковы же были его взгляды в отношении фурьеризма. Среди его литературного наследия имеется несколько работ по данному вопросу.

Статью «Социальные архитекторы – Фурье» Грили посвятил рассмотрению различных социальных учений. Он писал, что социальное устройство общества изменялось от века к веку и от страны к стране. Его низшей формой являлось первобытное состояние, основанное на суровой необходимости и неспособное обеспечить счастье людям. Современная цивилизация была большим шагом вперед по сравнению с предшествовавшим социальным порядком. Грили критиковал Руссо за его идеализацию патриархального уклада. Возвращение к нему представлялось Грили регрессом. «Первобытное общество, – писал он, – было детством человечества. И довольно редко кто-либо желает серьезно снова стать детьми»[35]. Как и Фурье, он считал, что подлинный «рай лежит впереди, а не позади нас».

Заявляя о том, что идея социальной справедливости стара, как сама человеческая история, Грили отмечал заслуги таких представителей утопического социализма, как Т. Кампанелла, Т. Мор, Р. Оуэн, А. Сен-Симон и др., называя их лучшими представителями человечества, «чьи имена дошли до нас». Однако наибольшие его симпатии вызывал Ш. Фурье. Его учение представлялось ему наиболее совершенным, особенно положения о привлекательном труде, справедливом вознаграждении за труд, производственном обучении. Он был согласен с принципом распределения по труду, таланту и капиталу[36], убежден в реальности фурьеризма. «Ассоциация в жизни является не химерой, не мыльным пузырем. Она не просто возможна, но явно и очевидно практична». В США, по его мнению, «доктрина ассоциации приобрела массу приверженцев в каждом штате».

Вместе с тем не все в учении Фурье он разделял и считал приемлемым. Особую неприязнь вызывало у него отношение французского мыслителя к семье и браку. Строй гармонии, по мнению Фурье, должен осуществить полную эмансипацию женщины. Семья рассматривается лишь как свободный брачный союз большей или меньшей длительности – союз, основывающийся исключительно на свободном влечении мужчины и женщины. Женщина совершенно равноправна и может наравне с мужчиной заниматься любым видом деятельности. В пропитанной духом пуританизма Новой Англии подобные идеи были совершенно чуждыми. «Я нахожу многое из его умозаключений фантастичным, ошибочным и даже вредным», – писал Х. Грили[37].

Следующие принципы представлялись ему воплощением социализма в реальной жизни: уничтожение пауперизма, обеспечение полной занятости рабочих, всеобщее образование и производственное обучение, справедливое распределение, создание промышленных и сельскохозяйственных ассоциаций[38].

Его внимание привлекали многочисленные религиозные общины, существовавшие более длительное время по сравнению с фурьеристскими. Община Бойзеля – 156 лет, община шейкеров – 95 лет, община раппитов – 65 лет и т. д.[39] Подобный успех объяснялся им довольно поверхностно прочными позициями христианской религии в умах людей, устойчивостью религиозных моральных доктрин. «Очевидно, – писал он, – именно религия часто делает практичным то, что казалось невозможным, и божественная любовь торжествует там, где человеческая терпит поражение»[40]. Его сетования лишены попыток глубокого анализа причин крушения фурьеристских экспериментов.

Грили не может дать подлинно научного обоснования современной ему действительности. Его взгляды носят непоследовательный характер и весьма противоречивы. Стремление к коренному переустройству общества сочеталось с мелкобуржуазными реформаторскими иллюзиями о гармонии классовых отношений, о братстве труда и капитала. Изменение существующего порядка представлялось ему вполне в духе утопических социалистов как мирный ненасильственный эксперимент по созданию социалистических общин с коллективной собственностью акционерного типа. По его мнению, это не ведет к уничтожению частной собственности как таковой. Он с негодованием обрушивался на коммунизм, называя его «эстремизмом»[41]. Весьма характерны его стремление избежать насильственных революционных действий, заявления о приверженности реформе. «Радикализм является ураганом, вызывающим землетрясения. Консерватизм – это гранит, остающийся твердым всегда»[42].

В 1846 г. на страницах «Трибюн» начинается знаменитая дискуссия о социализме между Грили и редактором «Курьер энд инквайрер» Г. Рэймондом, продолжавшаяся шесть месяцев. Поводом послужило письмо А. Брисбейна в редакцию «Курьера», предлагавшее ответить на ряд вопросов, связанных с социальной реформой. Грили лично взялся вести завязавшуюся полемику. С каждой стороны было написано по 12 статей, которые впоследствии появились в виде памфлета[43]. 20 ноября была напечатана первая статья Грили, озаглавленная «Право на труд». «Цивилизованное общество в том виде, как оно существует в наши дни, лишает большую часть человечества беспрепятственного пользования его естественными правами», – говорилось в ней. Право на труд, право на пользование землей должны быть обеспечены каждому человеку. В то же время он вынужден признать, что «право на труд, или постоянная занятость со справедливой и полной оплатой, не может быть гарантировано всем без радикального изменения нашей экономики».

Что же, по его мнению, может обеспечить справедливое переустройство общества? Выход для него один – устройство фурьеристских общин. «Окончательное и справедливое решение, я верю, находится в ассоциации»[44].

В ответе 23 ноября Рэймонд заявлял: «Доктрина ассоциации ошибочна и опасна… благословенному институту собственности, основе социальной системы, с которой искусства, сельское хозяйство, коммерция и цивилизация берут начало и без которой они не могут существовать, угрожают разрушением в ведущей вигской газете»[45].

Грили пытался уйти от вопроса о собственности, превознося достоинства ассоциаций. В статье от 26 ноября он писал: «Посредством ассоциации утвердится новый социальный порядок… объединяющий несколько сот или тысяч людей, связанных общими интересами и совместной деятельностью, имеющий цель обеспечить каждому индивидууму следующее: красивое удобное жилище; всестороннее образование; обеспеченное существование; возможность трудиться; справедливую заработную плату; гармонию социальных отношений; прогресс в знаниях и науках»[46].

В последующих статьях редактор «Трибюн» специально останавливался на принципах распределения в ассоциации, защищая фурьеристское положение о вознаграждении по труду, таланту и капиталу. «При настоящей системе, – писал он в статье от 28 декабря, – капитал – все, а человек – ничто, он лишь средство для увеличения капитала… Основная идея ассоциации – справедливое распределение продуктов среди капитала, таланта и труда».

Резко возражая, Рэймонд настаивал на невозможности создать ассоциацию, так как для этого нет подходящих людей. «Идея может быть достаточно хорошей, но средства – непрактичными, а детали – абсурдными… Предположение „Трибюн“ о том, что объединение ленивых, жадных и завистливых людей может существовать без морального перевоспитания его членов, кажется пагубным для всей теории ассоциации. Мы считаем, что индивидуальная реформа должна предшествовать социальной. По каким образом индивидуальная реформа будет эффективной? „Посредством ассоциации“, говорит „Трибюн“. Получается, что движение водяного колеса производит воду, посредством которой оно может быть приведено в движение. Абсурд»[47].

В ответ на это Грили заявил, что все дело в силе примера. Достаточно нескольким энергичным и способным людям начать работу, основав ассоциации, чтобы «показать остальному человечеству, как жить и процветать при гармоничном развитии производства». Что касается частной благотворительности, которую превозносил Рэймонд, то она, по словам Грили, «хороша и необходима», но такая благотворительность «лишь частично устраняет последствия бедности, в то время как ассоциация предполагает полностью искоренить ее причины». Он всячески защищал приверженность сторонников ассоциации заветам христианства[48].

Самым серьезным обвинением Рэймонда в адрес американских фурьеристов являлось заявление о том, что последние – сторонники насильственных и революционных действий. В статье от 10 февраля Рэймонд писал: «Вы не обратили внимание на главное возражение. Цели ассоциации не просто реорганизовать труд, но революционизировать общество, изменить радикально законы, правительство, поведение и религию».

Отвергая эти обвинения, Грили выступил с позиций отрицания революции и классовой борьбы. Цель сторонников Фурье, по его заявлению, состоит «не в разрушении, а в созидании, не в анархии и войне против собственности, но в уважении к порядку и к созданию собственности для бедных, не в разжигании зависти и ненависти к богатым, но в изучении и подражании их бережливости, посредством которой они сделались богатыми»[49].

Дискуссия Грили–Рэймонда ярко выявила взгляды американских фурьеристов, их сильные и слабые стороны. Осуждение существующего социального порядка и призывы к его радикальному переустройству сочетались с призывами к мирным действиям, созданию ассоциаций. Дискуссия сыграла важную роль в распространении фурьеристских идей среди широкого круга читателей. Она также показала, что в лице Грили американские фурьеристы имеют надежного соратника и энергичного пропагандиста. Вместе с тем она выявила достаточную путаность и незрелость взглядов редактора «Трибюн». Еще ярче об этом говорит следующий шаг.

В 1849 г. Грили основывает акционерное общество «Трибюн», считая его осуществлением на практике социалистических идеалов. Капитал был определен в 100 тыс. долл., с одной сотней акций по тысяче долларов каждая. Предполагалось, что каждый сотрудник может приобрести хотя бы одну акцию и стать таким образом как бы совладельцем предприятия. Однако сразу же следует заметить, что тысяча долларов по тем временам представляла значительную сумму, и купить хотя бы одну акцию было по карману далеко не всякому сотруднику. Число акционеров составило всего 12 человек. Львиная доля акций, разумеется, оказалась в руках издателей Г. Грили и Т. Мак-Элрата. Остальным держателям принадлежало всего 16 акций[50].

Конечно, подобная организация совсем не походила на фурьеристские общины. Но несмотря на то, что «Трибюн» оставалась обычным капиталистическим предприятием, основание ее акционерного общества вызвало ожесточенные нападки со стороны других газет. Издатель «Нью-Йорк геральд» Дж. Беннет писал: «Мы заявляем, что „Трибюн“, с головы до ног превращенная недавно в социалистический фаланстер… производит на общественные дела и общественное мнение более вредное, безнравственное и безбожное влияние, чем все произведения, появившиеся со времен Вольтера до выхода в свет ее первого номера…» По мнению Беннета, «Трибюн» погрязла в «краснейшем республиканизме и распространяет «ужасные и демонические доктрины европейских революционеров»[51].

Верно в этой оценке только то, что при рассмотрении ряда проблем «Трибюн» проявляла подлинный демократизм, являвшийся отражением взглядов ее издателя. С неподдельным энтузиазмом ее редакция встретила известия о революционных событиях 1848–1849 гг. в Европе. В газете появлялись отдельные статьи о чартистском движении в Англии[52], печатались материалы лидера английских фурьеристов Х. Догени[53], французских фурьеристов В. Консидерана[54] и Ж. Лешевалье[55]. В 1848–1849 гг. в Европе находились А. Брисбейн, Ч. А. Дана, М. Фуллер, выполнявшие роль европейских корреспондентов[56]. Когда А. Брисбейн был выслан из Франции в 24 часа за выступление на революционном митинге, газета выразила на своих страницах резкий протест[57]. Регулярно печатались корреспонденции Ч. А. Даны о социалистическом движении в Европе. В них рассказывалось об идеях Луи Блана и Этьена Кабе, особенно много внимания уделялось П. Прудону[58]. Газета приветствовала борцов за свободу Италии и Венгрии. После поражения европейских революций она призвала оказать материальную помощь и моральную поддержку революционным эмигрантам.

В редакционной статье от 11 августа 1849 г. можно прочесть следующее: «„Всеобщая демократия и социальная республика – это химера“, кричат роялистская коалиция и их американские подголоски. Нет, господа… она возможна если не в настоящем, то в будущем… Партия будущего в состоянии ждать своего часа, когда рабочий класс будет организован, и каждый тогда сможет получить работу и справедливое и равное вознаграждение». Было напечатано очень смелое стихотворение «Красный флаг».

Газета утверждала, что новая революция в Европе неизбежна, поскольку не устранены причины, порождающие ее. Предотвратить революцию можно только устранив пауперизм и все, что связано с ним. «Дайте человеку уверенность в получении работы и справедливой оплаты, уверенность в том, что его дети получат образование, и не будет больше политических потрясений и революций»[59].

Несмотря на ряд смелых заявлений, симпатии «Трибюн» оставались на стороне реформы, а не революции. «Средством восстановления мира в Европе может быть только реформа… Если же реформы проведены не будут, тогда неизбежна новая революция. Пауперизм должен быть уничтожен, или будет уничтожена цивилизация… Попытка удержать общество в нынешнем состоянии чревата военной диктатурой. Такая попытка может привести к новой революции… Старый Свет прогнил, спасение только в новой организации труда, кредита, коммерции»[60].

Однако, по мнению редакторов, подобная альтернатива существует только в Европе, а не в Соединенных Штатах, которые являются исключением, так как здесь нет почвы для революции. Эти рассуждения являлись следствием недостаточной развитости классовых противоречий в США, где, по известному выражению К. Маркса, классы еще не отстоялись[61].

В 50-е годы XIX в. фурьеризм в США начинает сходить со сцены, приходит в упадок[62]. Однако Грили и «Трибюн» продолжают свою агитацию, пытаясь привлечь на свою сторону новых последователей. Идеи утопического социализма уже не занимают столько места, как в 40-е годы, они как бы отодвигаются на второй план другими, более насущными проблемами, такими, как борьба против рабства, за принятие закона о гомстедах и пр. И все же эти идеи по-прежнему играют определенную роль. «Социализм – единственное учение, которое обещает счастливую перемену в обстоятельствах жизни», – говорилось в одном из писем, адресованных в редакцию. Его автор называл Америку наилучшей страной для осуществления социалистических идей[63].

В одной из передовиц газета выражает уверенность в жизнеспособности социалистического учения, имеющего глубокие корни в истории. Читателям напоминались имена Т. Кампанеллы, Т. Мора, Р. Оуэна, Ш. Фурье, воплотивших в своих трудах лучшие надежды человечества. Даже смерть и забвение бессильны против социальной справедливости, человеческого братства и всеобщей свободы. «И рабочие Парижа, лишенные всего, сражаясь безнадежно и отчаянно на баррикадах в июне 1848 г., гибли, удостоверяя священную цену этой правды, и в длинном перечне рабочих восстаний и крестьянских бунтов мы видим подтверждение жизненности этой идеи»[64].

«Трибюн» старалась продемонстрировать неистребимость социалистических идей, но отрицала неизбежность классовой борьбы, особенно в Америке. В статье «Социализм» говорилось, что в Америке под влиянием прогресса промышленности и торговли возникли два класса, но их положение отличается от европейских. Американские капиталисты, по мнению газеты, являются полезным классом для общества, организаторами производства. Положение американского рабочего намного лучше, чем его собратьев в Европе. Поэтому ни о каком антагонизме классов не может быть и речи. «Законом социального развития является гармония классовых интересов». Газета заявляла, что было бы величайшим злом говорить об угнетении труда капиталом, о том, что бедные становятся беднее, а богатые богаче, и возбуждать тем самым ненависть против капиталистов.

Социализм, по мнению редакции, не может быть осуществлен посредством войны труда против капитала. Основной путь преобразования общественных отношений – сближение интересов капиталистов и рабочих путем создания акционерных или кооперативных обществ[65]. В этой статье заметно некоторое влияние американского экономиста Г. Кэри, являвшегося активным корреспондентом газеты, писавшим для нее довольно часто редакционные статьи по экономическим вопросам, особенно по проблемам протекционизма, не разделяя, впрочем, ее социалистической болтовни[66]. «Социальная наука, – заявлял Г. Кэри, – должна убедить рабочих в том, что, чем полнее они уважают права собственности и чем больше стремятся к гармонии и миру, тем быстрее должно быть развитие производительных сил при соответствующем увеличении их собственной доли в возросшем количестве произведенной продукции». Основой всех теоретических построений Кэри являлась теория всеобщей гармонии. По его мнению, в обществе действует универсальный закон, управляющий людьми, суть которого состоит в гармонии интересов различных классов, достигаемой в результате общественного развития[67].

«Трибюн» продолжала писать обо всех попытках социалистических экспериментов в 50-е годы. Так, она сообщала об основании колонии в Техасе учеником Фурье В. Консидераном в 1854–1856 гг. Попытка была неудачной. Причину этого газета пыталась найти в том, что колонисты, в основном европейские эмигранты, «не были социалистами по убеждению, они уехали из Европы от нищеты»[68]. В 1848 г. была основана колония Э. Кабе «Икария» в Науву (штат Иллинойс). Колония имела 445 акров обработанной земли и состояла из 365 членов. Дела ее шли вначале неплохо, но в 1856 г. произошел раскол[69]. Были основаны другие икарийские общины – «Айова» (1852–1877) и «Челтенхэм» (1856–1864).

Пристальное внимание Грили и его газеты привлекала фурьеристская «Североамериканская фаланга», казавшаяся на первых порах наиболее удавшейся[70]. Но в конце концов и ее постигла та же судьба – в 1855 г. она была ликвидирована. Распродажа собственности общины происходила в октябре. Это событие дало повод ряду газет позлорадствовать по поводу гибели последнего фурьеристского эксперимента. Так, газета «Нью-Йорк экспресс» писала, что наконец погибла община, связанная с «идиотскими теориями невежественного Фурье и его соучастников»[71]. «Трибюн» не преминула выступить в защиту фурьеризма. Главный ее аргумент заключался в том, что «Североамериканская фаланга» принесла прибыль в 50–60% на вложенный капитал, и это является доказательством практичности эксперимента. Газета напоминала читателям о блестящих успехах фурьеризма в 40-е годы, перечисляла существовавшие тогда общины, из которых к середине 50-х годов уцелела только одна («Хоупдейл» в Массачусетсе)[72]. 27 июля 1850 г. газета опубликовала стихотворение «Фаланга», в восторженных тонах воспевающее колонию в штате Огайо.

Будучи не в состоянии научно объяснить причины гибели фурьеристских фаланг, редакция сводила их к недостаточности вложенных капиталов, а также к отсутствию подготовленных к новой жизни людей. Одновременно выражалась уверенность, что осуществление социалистических идей станет более реальным, когда прогресс техники и промышленности создаст изобилие.

Довольно часто «Трибюн» приходилось защищаться от обвинений со стороны других газет в связи с ее увлечением фурьеризмом. Так, «Олбани реджистер» писала, что ей претят идеи, проповедуемые «Трибюн». «Ее социалистические, фурьеристские, антирентные и аболиционистские теории ведут к общности имущества, к отмене общественных уз и разрушению семьи, к вооруженному сопротивлению законному правительству и открытому отрицанию законов. Она в своих ведущих принципах настолько широка и всеобъемлюща, что охватывает все разрушительные элементы, которые агитируют в обществе»[73].

Подобные обвинения были в большей части беспочвенными, поскольку американские фурьеристы не отрицали частную собственность и выступали с довольно умеренных позиций. В статье «Фурье и его идеи» говорилось, что фурьеризм основывается на системе гармонии классовых отношений и уважении к собственности. В отношении семейных основ заявлялось о необходимости придерживаться принципов христианства[74].

В 1860 г. на страницах газеты была организована дискуссия между Х. Грили и сыном Р. Оуэна Робертом Дейлом Оуэном по вопросам семьи и брака[75].

Роберт Дейл Оуэн был известным политическим и общественным деятелем в штате Индиана. Неоднократно избирался в конгресс и законодательное собрание штата. Он активно выступал за равноправие женщин, способствовал внесению поправок в закон своего штата о разводе[76]. В середине XIX в. женщины всех классов были полностью бесправны в общественной и семейной жизни, приравнены к детям и рабам. Собственность жены находилась в полном владении ее хозяина – мужа. Ущемление родительских прав женщин доходило до того, что муж имел право безраздельно распоряжаться судьбой детей[77].

В женском движении 40–50-х годов XIX в. основными требованиями были: право голоса, право занимать любой государственный пост, получать любые почести и награды, равные права объединения в корпорации, выбора профессии и рода занятий, полное равноправие в браке, равенство в праве на собственность, в заработке и родительских правах, равная личная свобода, право заключать контракты, равенство в вопросах ответственности перед судом и правом выступать в суде в качестве свидетеля. Женщины дополнили «Декларацию независимости» словами: «Все мужчины и женщины созданы свободными»[78].

Движение за равноправие женщин организационно оформилось в 1848 г., когда собрался I съезд в Сенека-Фолз, близ Нью-Йорка. С 1850 по 1860 г. женские съезды проводились ежегодно, кроме 1857 г.[79] Материалы об этих съездах регулярно помещались в «Трибюн». Х. Грили с одобрением отзывался о борьбе женщин за свои права. «Я признаю право женщин избирать свою собственную сферу активности и полезности и определять их границы. Если они способны водить корабли, печатать газеты, разрабатывать законы, избирать должностных лиц… я не знаю причин, которые оправдывали мужчин в их вмешательстве и препятствиях им поступать таким образом… Я думаю, современное состояние законов, касающихся собственности и права наследования по отношению к замужним женщинам, не может их удовлетворять ни в малейшей степени… Только женщина, и никто другой, может активно выступить в свою защиту»[80].

Завязавшаяся дискуссия о семье и браке была для Грили непростой в личном плане, поскольку он сам не нашел счастья в семейной жизни. Его жена Мэри, учительница по профессии, оказалась неважной хозяйкой, не приспособленной к созданию домашнего уюта и правильному воспитанию детей[81]. Серьезным испытанием прочности его брачных уз оказалось чувство, вспыхнувшее при близком знакомстве с очаровательной, романтически настроенной и энциклопедически образованной Маргарет Фуллер, жившей у них в доме по приглашению жены в 1844–1845 г. Именно в доме Грили М. Фуллер закончила свой знаменитый трактат «Женщина в XIX столетии». «Мы желаем уничтожить произвол и предоставить женщинам все общественные должности наравне с мужчинами. Последние не должны ограничивать прав женщин, руководствуясь хотя бы самыми лучшими намерениями», – писала она. Чувство Хораса не могло привести к взаимности, для его моральных принципов были неприемлемы супружеская неверность или развод[82]. На протяжении всей своей журналистской деятельности он отстаивал нерасторжимость семейных уз и незыблемость домашнего очага.

Грили резко выступил против закона о разводе, принятого в штате Индиана. По его утверждению, легкость разводов ведет к падению нравов. В своей первой статье он признает необходимость смягчения положения замужней женщины при нерасторжимости брачных уз. «Закон должен разрешать, если она живет отдельно от мужа по причине его жестокости, пьянства или распутства, иметь в интересах детей такой же контроль за ее собственностью и ее заработком, как если бы она не была замужем… Но мы не должны разрушать брачные узы по какой-либо другой причине, чем та, которая признается достаточной христианской религией»[83].

В ответе Р. Д. Оуэн отмечал, что он как член легислатуры участвовал в пересмотре закона о разводе, который был дополнен всего одной статьей, а именно допущением развода по причине постоянного пьянства в течение двух лет. «Вы говорите, – обращался он к Грили, – об Индиане как о „рае свободной любви“. Но это не отвечает действительности. Это есть в Нью-Йорке, Новой Англии, отрицающих разумный развод… Вы имеете тайные бегства с любовниками, супружескую неверность, свободную любовь и наиболее ужасное из социальных зол – проституцию»[84]. Р. Д. Оуэн считал, что общество должно регулировать семейные отношения, так как брак был создан для человека, а не человек для брака.

В дискуссии оба оппонента постоянно прибегали к ссылкам на Библию и Евангелие, и каждый из них до конца оставался на тех же самых позициях. Х. Грили доказывал безнравственность разводов. «Брак – союз на всю жизнь, только смерть может его разрушить». Он одобрял закон штата Нью-Йорк, не допускавший разводов, за исключением только одной причины – супружеской неверности. «В случае жестокости и распутства мужа наш закон допускает отлучение „от постели и стола“, но не расторжение брака со свободой вступить в новый союз. Я думаю, что это совершенно справедливо»[85]. Грили считал брак нерушимым, так как его цель – продолжение человеческого рода. «Каждый ребенок должен радоваться защите, воспитанию, еде не только из рук матери, но также и отца… Воспитание детей – священный долг. Родители должны быть так привязаны и преданы друг другу, чтобы они были практически неразделимы до смерти».

Грили был убежден, что молодые люди должны лучше проверять свои чувства, сознавать всю полноту ответственности за создание семьи и за своих будущих детей. «Я настаиваю, что брак – это союз на всю жизнь… Каждый мужчина перед вступлением в союз должен задать себе вопрос: „Знаю ли я эту женщину настолько полно, люблю ли я ее так глубоко, что могу уверенно обещать, что буду отказываться от всех других и останусь верным только ей до самой смерти“. Если вы вступаете в союз с тем, кого вы не знаете и не любите так, и кто не знает и не любит вас, ваше действие – преступление, позор, и тогда пожизненное наказание справедливо»[86]. Он против скороспелых решений и союзов, основанных на чувственности и сексуальности, которые не могут быть долговечны. «Зло нашего века, главный источник его заблуждений и пороков – эгоизм, который отвергает глубочайшие социальные потребности в его безумном стремлении удовлетворения личных интересов»[87]. Закончил дискуссию он все тем же утверждением: «Я допускаю развод только по одной причине – супружеская измена»[88].

Р. Д. Оуэн, в свою очередь, критикует закон штата Нью-Йорк. Формула «отлучение от постели и стола» не решает ничего – человек не замужем и не один[89]. Он подчеркивал, что законы о разводе были различны на разных стадиях цивилизации. Они есть во всех американских штатах, за исключением Южной Каролины. «Законы меняются так же, как меняется мир. Наши законы не могут быть такими, как 30 веков назад или во времена царя Ирода»[90].

Р. Д. Оуэн настаивал на необходимости разводов во всех случаях наличия аморальных причин: домашний раздор, взаимная ненависть, бессердечный эгоизм, бесчеловечное обращение. «Разве в подобных ситуациях не более морален развод? Разве могут подлинные интересы общества требовать распространения безнравственности среди его членов?» Возможно, в будущем все браки будут счастливыми и разводы будут не нужны, однако учитывать надо современное положение дел. «Нужно ли сохранять брак в интересах детей?» – задавал он вопрос. Разве небезразлично им, в какой атмосфере они будут расти, и нужен ли им отец, который не может научить их ничему хорошему? «Давайте откажемся от абстракций и станем лицом к лицу перед реальностями жизни… Если мы не можем сделать всех супругов счастливыми, давайте сделаем то, что в наших силах. С помощью человеческих законов предотвратим, облегчим аморальные ситуации и таким образом ограничим семейные несчастья и прекратим домашний порок»[91].

В вопросах семьи и брака Грили и его газета оказались на весьма консервативных позициях, что было шагом назад по сравнению с учениями европейских утопических социалистов. Особенно язвительными оказались нападки противников фурьеризма на «Трибюн» и Грили в связи со скандалом, разразившемся в Нью-Йорке вокруг так называемого «клуба сторонников свободной любви»[92]. В скандале оказался случайно замешанным А. Брисбейн. Его письма, в которых он отрицал принадлежность к этому клубу, были напечатаны в «Трибюн». Редакция взяла под защиту этого видного представителя американского фурьеризма. Она по-прежнему с большой готовностью печатала статьи Брисбейна. В 1858 г. на ее страницах появилась серия статей под названием «Индустриальная реформа». Подзаголовок расшифровывал основное содержание: «Организация сельского хозяйства. План большой фермы, устроенной на принципах акционерного общества и использующей механизацию в больших размерах». В семи обстоятельных статьях автор подробно описал устройство большого хозяйства с капиталом в 1 млн долл. на 100 тыс. гектаров[93].

Все это неопровержимо свидетельствует о том, что на протяжении 40–50-х годов XIX в. «Трибюн» оставалась, по выражению В. Паррингтона, главнейшим рупором идей коллективизма и утопического социализма в стране. Эта газета, ее издатель и редактор проделали огромную работу по распространению идей Фурье среди народных масс, способствовали укоренению в сознании рабочих, фермеров, ремесленников идей социальной справедливости, необходимости коренной перестройки всего современного им общества. Важно подчеркнуть, что Грили не замыкался в кругу проблем, связанных с фурьеристским движением. Он активно участвовал во всех важнейших народных движениях своего времени, защищая ряд требований рабочих и фермеров, а это способствовало взаимовлиянию и взаимопроникновению различных идей и движений, помогало ставить новые задачи борьбы.

Невозможно говорить о социалистическом движении в США в тот период, не учитывая того, что было сделано Грили и его газетой. Давая оценку роли Грили в фурьеристском движении, Брисбейн заявил: «Он сделал за нас то, что мы никогда не смогли бы сделать. Он создал движение на этом континенте. Он выполнил работу века»[94].

Несмотря на слабые и ошибочные стороны утопического социализма, распространение его идей среди американских рабочих в определенной мере подготовляло их к восприятию идей научного коммунизма. Отмечая преемственность социалистических традиций, программа Коммунистической партии США заявляет: «Мы наследники долгой и славной традиции. И если единомышленники у нас есть во всем мире, корни нашего движения уходят в американскую почву»[95].