К проблеме ценностных ориентаций американского среднего класса (на примере тетралогии Апдайка о Кролике)

Систему ценностных ориентаций американцев сегодня можно представить в виде слоеного пирога, где центральный организующий принцип, основа всей американской культуры в целом – индивидуализм. Индивидуализм, личность – фундамент американской этической философии, политической и национальной идентичности, самоопределения. Как известно, особое влияние на формирование американского характера, становление и развитие национальных идеалов, получивших название «американской мечты», оказали мораль и этика пуританизма, идеи о «простой жизни с мыслью о Боге» (plain living and high thinking).

Сегодня перемены в сфере культурно-ценностных и нравственных ориентаций среднего американца, опоры американского общества, можно наблюдать в трех самых важных для американцев областях жизни – в религии, семье и образовании, где происходит даже определенная радикализация отношений. Свидетельством тому стали итоги президентских и губернаторских выборов 2000 г. Недавние исследования американских социологов и культурологов в этой области показали, что в парадигме политических и культурных предпочтений американцев произошли неожиданные сдвиги. Принадлежность избирателей к одной из двух партий чаще всего определяется количеством и частотой посещений церковных служб, а не только доходами или уровнем образования. Так, постоянные прихожане различных конгрегаций, исповедующие весьма консервативные взгляды, проголосовали за республиканских кандидатов, а те из американцев, кто редко или совсем не посещает церковь, – за представителей демократов. В последние несколько лет наиболее образованная и состоятельная часть граждан отдают предпочтение демократам, «а голубые воротнички», т.е. мелкие собственники, управляющие и клерки в сфере малого бизнеса (бывшие ранее опорой партии Франклина Д. Рузвельта), – республиканцам. Как ни парадоксально, но большинство групп «позитивного действия» (affirmative action), симпатизировавшие ранее сторонникам Билла Клинтона, отдали свои голоса республиканцам. По утверждению политолога Калифорнийского университета в Сан-Диего Гарри Джекобсона перед белым электоратом стояла дилемма – «голосовать кошельком или по соображениям морального порядка»[1].

Сегодня некоторые исследователи считают, что большинство средних американцев придерживаются радикально-консервативных взглядов, характерных для периода правления Рейгана и Буша-старшего, что, несомненно, свидетельствует об определенном кризисе либеральных идей и усилении альтернативных консервативных систем ценностных ориентаций в обществе.

Автор опубликованной в 90-е годы книги «Культурные войны» (Culture wars), вызвавшей бурные дебаты среди культурологов, Джеймс Д. Хантер констатировал, что Америка находится в гуще такого культурного противостояния, которое влияет не только на ее официальную политику, но и на повседневную жизнь среднего американца в целом. Привлекая в качестве доказательства подобного утверждения примеры из судебной практики конца 80-х годов по вопросам семейных и религиозных споров и разбирательств, он приходит к выводу, что сегодня конфликт в обществе возникает не столько из-за религиозных различий и несогласий (в системе ведущих религий США основная линия водораздела, по мнению многих социологов, проходит внутри каждой из конфессий), а по причине иных, подчас противоположных представлений о морально-этических ценностях.

В основе общественных дискуссий сегодня по таким вопросам, как воспитание детей и отношение к абортам, деятельность групп за «позитивное действие» и субсидирование искусств, права меньшинств и статус работающих женщин в свете идей политкорректности и т.д., лежит проблема «морального авторитета, означающего вполне определенную установку, согласно которой сам человек определяет, что является хорошим или плохим, верным или ложным, приемлемым или недопустимым». Именно морально-этические различия во взглядах отдельных людей или групп приводят к культурному конфликту, к политической и социальной враждебности в обществе, что, по мнению Дж. Д. Хантера, постоянно вызывает споры относительно того, как «организовать нашу жизнь, нашу личную жизнь и нашу общую жизнь, в этом обществе»[2].

Проблема усложняется тем, что на сегодня отсутствуют концептуальные категории и механизмы для наиболее полного и точного определения природы этих различий. Внутри каждой из трех главных конфессий США – протестантской, католической и иудейской – Хантер выделяет (в полном соответствии с их моральной установкой) представителей радикально-ортодоксального крыла, с одной стороны, и либерально-прогрессистского – с другой. Однако такое деление на два противостоящих лагеря не объясняет мотивы поведения и действий других групп людей, также принадлежащих к среднему классу, чьи взгляды не отличаются радикализмом, да и сами ценностные ориентации могут быть иными.

Как известно, само понятие «американский средний класс» весьма разнородно по имущественному, образовательному и этническому составу и включает три слоя – верхний (upper middle class), средний (middle middle class) и нижний (lower middle class). При этом в 90-х годах не без влияния последствий большого притока иммигрантов, особенно из стран Азии и Африки, а также распространения новых технологий, вытесняющих ручной труд, наблюдалась значительная поляризация среднего класса в виде сужения ее средней прослойки – большая часть американцев из этого слоя пополняет нижний ряд среднего класса и лишь его незначительная часть (прежде всего, работники сферы компьютерных и высоких технологий) – верхний.

В то же время для сохранения стабильности, равновесия в обществе (своего рода системы «качелей») необходимо наличие фундамента, ядра ценностей, составляющих основу любой гражданской культуры, где должна превалировать терпимость к другим взглядам и представлениям, доброжелательное отношение к иным религиям и институтам власти, поддержка и доверие к членам других общественных институтов и организаций. Нелишне вспомнить и о том, что американская национальная культура и общественное сознание издавна подпитывались как либерально-просветительскими идеями трансценденталистов, так и ригоризмом четких пуританских установок, что не могло не сказаться на умонастроении и мироощущении значительной части американцев, у которых идеализм и иррационализм вполне уживались с прагматизмом и рационализмом.

Очевидно, что подобная дихотомия в области морально-этических ценностей всей американской культуры не могла не стать предметом художественного исследования прозы США второй половины – конца ХХ в.

Чтобы понять, как изменились ценностные ориентации среднего американца к концу XX в., стоит обратиться к творчеству известного американского прозаика, поэта и критика Джона Апдайка (1932 г.р.), большинство книг которого – наглядный художественный документ о жизни среднего американца.

Временной отрезок повествования тетралогии писателя о среднем американце по имени Кролик «Кролик, беги» (Rabbit Run) 1960 г., «Исцеленный Кролик» (Rabbit Redux) 1971 г., «Кролик разбогател» (Rabbit is Rich) 1982 г. и «Кролик на отдыхе» (Rabbit at Rest) 1990 г. составляет три декады – от начала 60-х до начала 90-х. На примере своего героя Гарри Энгстрома (Кролик – его баскетбольный псевдоним в молодые годы) Апдайк стремился рассказать, каковы основные нравственные установки среднего американца, – во многом не только опоры современного американского общества, но и подчас его нелицеприятного критика.

Чтобы понять, чем продиктован интерес писателя к типажу такого американца, стоит побывать в тех местах, где жил он сам и где жили его герои.

Старый фермерский дом из красного известняка в местечке Плоувилл (неподалеку от города Рединг, штат Пенсильвания) стоит у дороги, обрамленной с одной стороны небольшим лесом, с другой – засеянным под кукурузу необъятным полем. Дом, цвет которого зимой напоминает почвенный краснозем, а летом – пламя, похоже, всем своим видом прочно вписался в окружающую природу. В этом доме предки писателя по линии матери обосновались в 1873 г. и здесь прошли его детство и юность.

Мать Джона Апдайка Линда Хойер Апдайк, получившая для своего времени неплохое образование (Корнельский университет присудил ей степень магистра по кафедре литературной критики), была автором одного романа и тринадцати рассказов. По воспоминаниям Линды, никто из ее родных, принадлежавших к низшей прослойке среднего класса, не мог представить, что она способна овладеть писательским ремеслом. Ее муж, Уэсли Р. Апдайк, сменивший немало специальностей – от электромонтера до учителя начальных классов – не одобрял подобного занятия. И только сын Джон, который ко времени выхода в свет ее единственного романа был уже сотрудником известного литературного журнала «Нью Йоркер» (где печатались его первые рассказы), неизменно ее поддерживал. Линда не раз говорила, что своими успехами она более всего обязана энергичному и целеустремленному Джону.

В самом деле, Джон Апдайк, несмотря на то, что, по его собственным словам, он мог бы уже давно почивать на лаврах, начинает свой рабочий день довольно рано и регулярно пишет по несколько страниц в день; правда, в последнее время больше занимается литературной критикой. Он автор шестнадцати романов (самый последний – «Среди красивых лилий» (In the Beauty of the Lilies) – увидел свет в 1996 г.), множества рассказов, стихов, эссе и пьесы. Свой постоянный интерес к жизни среднего американца Апдайк объясняет следующим образом: «Этот средний класс со всеми его перипетиями продолжает меня интриговать, и я продолжаю его изучать в надежде, что он поведает мне главный секрет своей жизни»[3].

Хотя Апдайк уже давно покинул родительский дом в Пенсильвании, он часто сюда приезжает, чтобы встретиться со своими школьными друзьями – выпускниками 1950 г. Шиллингтонской средней школы в Рединге. Очевидно, что для него как писателя эти встречи с друзьями юности очень важны: на них он наблюдал эволюцию характеров и взглядов вероятных прототипов своих книг.

В одном из недавних интервью Апдайк признался, что основной причиной, побудившей его закончить повествование о Кролике, явилась ностальгия по тем местам, где он некогда жил и куда ему после смерти матери в 1990 г. будет все труднее возвращаться. О том, что расставание с родными местами далось ему нелегко, можно почувствовать по грустной тональности завершающего романа о Кролике – «Кролик на отдыхе», в котором Апдайк, возможно в последний раз, описал жизнь обитателей Рединга, ставшего прообразом местечка Бруер в тетралогии. Это типичный небольшой городок одноэтажной Америки с ровными рядами одинаковых домов. Но один его вид, по свидетельству героя, приводит старых посетителей в волнение «незамысловатостью улиц с цветочными горшками на подоконниках, кирпичными заводами, угрюмо возвышающимися над куполами церквей, и все это вперемежку, все такое тяжелое и солидное, воссозданное в пылу рвения старомодным декоратором»[4].

Таких городков в стране немало, и у каждого – своя Главная улица. Правда, теперь в Бруере полно новых стоянок для автомобилей, новых высоких зданий из стекла, где размещаются банки и офисы государственных учреждений. С неменьшей тщательностью описаны и другие места города и прилегающих к нему окрестностей, где побывал герой, что, несомненное, свидетельство большой любви, которую испытывает и сам автор к родным местам. Эта любовь, окрашенная грустью расставания, пронизывает, как уже говорилось, все повествование последней книги, включая заключительную сцену в больнице, где лежит умирающий Кролик.

Апдайк сострадает своему герою, несмотря на все его ошибки и грехи, которых тот совершил в жизни предостаточно. Устами бывшей возлюбленной Кролика Тельмы Гаррисон произносит автор свой вердикт: «Клянусь Богом, я верю, что ты сам вершишь над собой суд и получаешь именно то, что заслуживаешь. Порукой этому – сам Бог»[5].

И в самом деле, хотя Апдайка всегда интересовали такие мало привлекательные стороны жизни американцев, как алкоголизм, супружеские измены, брошенные дети и старики, бездумное существование в мире денег и наживы, он все же скорее сочувствует своим небезгрешным персонажам, нежели их осуждает. Рассуждая о морали, писатель верит в Божью благодать, считая, что, чем больше человек грешит, тем больше он будет страдать и, страдая, очищаться душой. Таким образом, Апдайк как бы подтверждает известный постулат: Господь любит самых отчаянных грешников, так как благодаря им у каждого есть возможность познать на себе всю силу его милости и благодати.

Кролику – Гарри Энгстрому присущи разные, подчас взаимоисключающие, но очень типичные для большинства американцев качества: динамизм и инертность, здравый смысл и невежество, способность совершать добрые и дурные поступки, способность сочувствовать и склонность к тому, чтобы поучать ближнего.

В начало повествования герою 26, а в конце – 56 лет. За 30 лет звезда школьной баскетбольной команды «местного» масштаба прошел путь от линотиписта и продавца до главы небольшой фирмы по продаже японских автомобилей, унаследованной им от отца жены. В итоге перед читателем – ушедший на покой состарившийся глава семейства.

Гарри постоянно вспоминает о лучших днях своей жизни, которые пришлись на время его юности и баскетбольной карьеры. Тогда ему было 18, ему сопутствовал успех и у него была мечта – об этом повествует первый роман тетралогии «Кролик, беги». Позднее герой утратит и мечту и успех.

Сам Адпайк неоднократно признавал, что в центре всех его романов – дилемма нравственного выбора. Звезда баскетбола Кролик проявил незаурядные способности в спорте, но, как выяснится позже, занятия спортом не способствовали его интеллектуальному развитию. Характерно, что кончину Кролика ускорил его импровизированный баскетбольный поединок с молоденьким негром, прозванным им за силу и ловкость Тигром. Над ним, как вспоминает герой перед смертью, он все-таки одержал свою последнюю спортивную победу. Действительно, Кролик ни в чем не преуспел так, как в спорте: он не учился в колледже, его не особенно интересовали книги или искусство. Лишь в конце жизни, пытаясь восполнить пробелы в образовании, он принимается за чтение книги, подаренной ему женой, об истории покорения индейцев в Америке. Этот эпизод весьма символичен, так как только сегодня многие американцы (не без влияния идей политкорректности) начинают открывать для себя культуру представителей населяющих страну народов, включая историю коренного населения США.

Интересно проследить, каким образом среднему американцу типа Гарри удавалось сохранять свой статус в традиционных рамках американского общества, несмотря на все внутренние и внешние сумятицы и передряги. Как и большинство американцев в те годы, он, похоже, сторонился явно радикально или слишком либерально настроенных групп, хотя временами к тем или другим мог проявлять определенное любопытство и симпатию.

Для общественной жизни Америки конца 50-х годов, а именно тогда разворачивается действие первого романа «Кролик беги», были характерны социальная неприкаянность и инертность. Гарри окружают простые труженики, у которых нет никаких серьезных увлечений, кроме спорта, их сознание не развито, их интересует только дело, приносящее деньги, оно и есть самоцель. Заданность житейских стандартов порождает у Кролика чувство безысходности. В отличие от многих он поначалу пытается освободиться от пут, приковывающих его к опустошающему быту, бежит из дома и одновременно от самого себя, от тех трудностей, которые то и дело его настигают. Он стремится быть восприимчивым к новому, мечтает стать пилотом, чтобы улететь в Тибет и встретиться с самим Далай-ламой. Но в итоге, не сумев претворить свои помыслы в жизнь и вспомнив о долге перед семьей, возвращается домой.

В романе «Кролик возвращается» иная общественно-политическая картина, иное социальное измерение: здесь действие разворачивается на фоне внутренних и внешних событий в 60-х годах. Дом героя становится прибежищем оппозиционно настроенных к американскому истэблишменту людей. Налицо и некая смена ценностных установок среднего американца, идут поиски новых нравственных ориентиров, равно как переосмысление старых, в условиях возникновения неоднозначных явлений контркультуры. В романе много говорится об идеализме молодых бунтарей – Джил и Скитера, которым в каком-то смысле противостоит уже умудренный жизненным опытом Кролик, демонстрирующий жизненную силу и стойкость перед лицом неурядиц и конфликтов. Он стал больше задумываться о непреходящих ценностях жизни – роли семьи и воспитании детей, а некоторые трудности его даже закаляют. Он пытается, правда, не всегда успешно, найти в своей семье понимание и опору.

В следующем романе «Кролик разбогател» Гарри становится вполне состоятельным человеком, разбогатевшим благодаря собственным усилиям и удачной конъюнктуре, связанной с продажей японских автомобилей Тойота его агентством. Он уже не принадлежит к нижней прослойке среднего класса, а поднимается на ступеньку выше. Теперь его дом заполняют предметы, создающие комфорт, он вступает в связи с женщинами, к большинству из которых равнодушен.

Роман полон примет общественно-политической жизни Америки конца 70-х годов – это и драматические последствия энергетического кризиса в период президенства Картера, и растущая безработица, и утрата доверия к политической элите внутри страны и за рубежом – «credibility gap». Одновременно в обстановке спада оппозиционных настроений среди молодежи и доминирования консервативных взглядов в обществе в целом убеждения главного героя становятся более определенными. Он все чаще руководствуется здравым смыслом, не выражает ни политических симпатий, ни антипатий, пребывая среди себе подобных предприимчивых людей и веря в том, что именно они способствуют политической и экономической стабильности американского общества.

Тема отцов и детей – одна из главных в творчестве Апдайка – обретает здесь особый смысл. Сын Гарри Нельсон во многом повторяет судьбу отца: он отказывается от учебы в колледже, круг его интересов чрезвычайно узок; во многом он даже инертнее и пассивнее отца в его годы. И хотя материальное благополучие не может заменить Кролику и его сыну (Нельсон поступает на работу в отцовское агентство) отсутствие понимания подлинного смысла жизни, в конце концов оба осознают, сколь значимы чувство долга и любовь по отношению к семье и близким людям. Под конец жизни Кролик начинает уделять особое внимание внукам, словно пытается таким образом компенсировать нереализованность собственных былых мечтаний. Семья для него теперь – спасительный якорь, хотя и здесь далеко не все гладко.

К концу жизни Кролик осознает, что люди сами вершат над собой суд, расплачиваясь за грехи. Правда, в отличие от автора, который верит в искупление греха через страдание и раскаяние, его герой не декларирует веру в Бога, не ходит в церковь, как многие его знакомые. Он иронически относится к тому, что происходит в Америке в конце 80-х годов (бесконечные аварии, застой в экономике, экологические беды и катастрофы), к тем ценностям жизни, которые тиражирует телевидение. Одновременно к нему приходит понимание, что попытка устраниться от всего происходящего путем бегства (образ дороги в начале карьеры героя и в самом конце символичен) обречена на провал; обществу нужны стабильность и терпимость, а это возможно лишь в рамках устойчивых общественных традиций.

Представляется, что основной смысл тетралогии заключен в последних словах умирающего героя: «Мы хотим друг от друга всего лишь признания – признания того, что в гонке за богатством каждому положено место. Но есть другие ценности, которые делают человека человеком»[6].

Во время одного из интервью Джона Апдайка спросили, какой могла быть не состоявшаяся судьба его героя и как бы он воспринял победу республиканской партии на выборах? Писатель ответил: «Я не знаю, как бы поступил Гарри Ангстром в условиях нынешнего поправения в обществе. Ему, похоже, нравился Рейган. Я полагаю, его устраивали все президенты… Как патриот и он готов был поддержать любого из них». Свое отношение к тому, что происходит в обществе сегодня, Апдайк выразил весьма красноречиво: «Я должен сказать, что мне это [поправение] не нравится. Все происходящее противно и не на пользу Америке»[7].

Если писатель такого масштаба, как Джон Апдайк, уделяет столь пристальное внимание исследованию характера среднего американца, то, очевидно, это очень важно. Ведь значительная часть нации – при всем разнообразии умонастроений и поляризации внутри среднего класса – сталкивается с проблемой самоидентификации и мироощущения.