Американо-венгерские отношения во второй половине XIX — начале XX века и проблемы эмиграции словаков и украинцев (русин)*

И.В. Крючков

Взаимоотношения Венгрии и США до 70-х годов XIX в. имели эпизодический характер. Экономические связи практически отсутствовали, поездки граждан из одной страны в другую также были весьма минимальны. Большинство американцев даже не подозревали о существовании такой страны, как Венгрия. Тем более, что в прессе, в официальных документах и изданиях везде фигурировало название Австрийская империя. В Венгрии также имели весьма смутное представление о США. Ситуация начинает несколько меняться после национально-освободительной войны венгров 1848—1849 гг. и поездки одного из героев Венгрии Л. Кошута в США в 1851—1852 гг. Кошут прибыл в США 5 декабря 1851 г. на корабле «Гумбольдт»[1]. В Нью-Йорке и Вашингтоне ему был организован радушный прием. В США Л. Кошут пробыл до 14 июня 1852 г. Уже в первых выступлениях Л. Кошут выразил свое восхищение «американской революцией» и политической системой США.

Л. Кошут в ходе своего визита в США постоянно встречался и выступал перед американской общественностью. Он провел ряд встреч с ведущими американскими политиками и конгрессменами, представителями средств массовой информации. Всего таких встреч было около 150. Л. Кошут стремился довести до американцев цели венгерского национально-освободительного движения и заручиться их поддержкой. Все это дало свои результаты. В прессе США, среди интеллектуалов страны формируется позитивный образ Венгрии и венгров, как «благородных и смелых» борцов за свою независимость, что находило горячее сочувствие среди американцев, так как сами США относительно недавно после упорной войны завоевали свою независимость. В данной связи не случаен выход в 1852 г. книги М. Генри «Л. Кошут и его генералы», полностью посвященный борьбе венгров за независимость 1848—1849 гг. с явной симпатией к последним[2].

Данная поездка Л. Кошута в США ценна еще тем, что, находясь в США и изучая опыт американского федерализма, он приходит к выводу о приемлемости американской модели для Центральной Европы. Так появился его план Дунайской федерации, согласно которому каждый народ должен получить максимум самоуправления и свободы. Это приведет к мирному сосуществованию различных народов в рамках одного государства. Таким образом, Л. Кошут отходит от своей первоначальной доктрины «национального государства», потерпевшей фиаско в 1848—1849 гг.

Притеснение венгров в эпоху централизма вызывало возмущение у американской общественности и в прессе, усиливая их сочувствие к борьбе Венгрии за свои права, поэтому австро-венгерский компромисс 1867 г. в США в целом был встречен весьма благожелательно. Однако в 50—60 годах XIX в. контакты США и Венгрии по-прежнему оставались на весьма низком уровне.

Впервые о США в Венгрии громко заговорили в 70-е годы XIX в., когда в Европу хлынул поток дешевой сельскохозяйственной продукции из США, что больно ударило по интересам венгерских аграриев, так как американская продукция начала теснить позиции венгерских экспортеров в Великобритании, Германии и других странах. Состояние экономики Венгрии в это время во многом зависело от сельскохозяйственного экспорта. Конкуренция США вызывала серьезное раздражение Венгрии. Это ускорило создание протекционистских барьеров на границах Австро-Венгрии с целью защиты интересов сельского хозяйства Венгрии внутри империи, так как Австрия сильно нуждалась во ввозе аграрной продукции, а американские товаропроизводители могли потеснить Венгрию и на австрийском рынке. Тем более, через Триест сельскохозяйственная продукция из США в конце XIX в. начала проникать в южноавстрийские провинции, а через порты Германии в Богемию (Чехию). Кстати, данная мера вызывала недовольство среди некоторой части австрийского общества, полагавшего, и не без основания, что импорт американских товаров привел бы к падению цен на продовольствие в Австрии.

Наиболее болезненный для венгерского экспорта стала «американская экспансия» в Великобритании, рынок которой буквально заполонила сельскохозяйственная продукция из США. Это объясняется, с одной стороны, низкой ценой американских товаров, а с другой – наличием так называемого политического фактора. В Великобритании сложилось мощное проамериканское лобби, защищавшее интересы США внутри Соединенного Королевства. Данное лобби активно пропагандировало идею англосаксонского единства и необходимость развития всесторонних отношений, в том числе экономических, между Великобританией и США. Венгерские деловые круги осуждали такое поведение британских партнеров, считая его близоруким и недальновидным, так как со временем американское экономическое проникновение в Европу может сильно повредить экономике европейских стран, включая и Великобританию[3]. Многие венгерские политики, в частности Ш. Векерле, призывали даже к созданию единого европейского таможенного союза для защиты сельскохозяйственного рынка Европы от американской продукции[4].

Правда, фактор американской конкуренции имел не только минусы для Венгрии, но и свои плюсы в виде ускорения модернизации сельского хозяйства страны, ее пищевой промышленности, и прежде всего мукомольной и переработки сахара, что стало серьезным стимулом индустриализации. На рубеже XIX—XX вв. Венгрия становится одним из крупнейших мировых производителей и экспортеров муки и сахара. В конце XIX—начале XX в. постепенно развиваются торговые отношения между Венгрией и США. Из Соединенных Штатов в Венгрию поступал главным образом хлопок, а из Венгрии в США сахар[5]. Однако товарооборот между странами все равно оставался на незначительном уровне.

В 90-е годы XIX в. США было суждено сыграть значительную роль в восстановлении одной из старейших и важнейших отраслей сельского хозяйства Венгрии – виноградарства. В эти годы эпидемии уничтожили большую часть виноградников Венгрии и Хорватии, что поставило под сомнение возможность дальнейшего эффективного производства винограда и вина на их территоррии.

Помощь неожиданно для многих пришла из США. Венгерские специалисты начали активно изучать американский опыт по защите винограда от болезней и американскую технологию возделывания винограда в целом. С этой целью венгерские агрономы и сотрудники министерства земледелия не раз посещали США. Поэтому когда возник вопрос о необходимости восстановления виноградников и закупки для этого виноградных лоз, практически ни у кого не возникло сомнения, что лоза должна закупаться прежде всего в США. Правительство Венгрии, приобретая в США виноградную лозу, распространяло ее на льготных условиях среди земледельцев страны, для чего даже был принят специальный закон V от 1896 г.[6] Все эти усилия вскоре дали положительный результат.

Второй существенной проблемой взаимоотношений Венгрии и США в последней трети XIX—начала ХХ в. стала эмиграция граждан Венгрии в США, и прежде всего из северо-восточных комитатов и Хорватии. Наиболее значительное число эмигрантов из Венгрии — 892 человека прибыло в США в 1873 г., в 1880 г. оно составило уже 6668 человек, в 1881 г. – 11602, в 1885 г. – 18110, в 1891 г. — 27548, в 1896 г. — 65320, а в 1900 г. достигло 110 тыс. человек[7]. В начале ХХ в. уровень эмиграции из Венгрии по-прежнему оставался довольно высоким. Только за 1904—1905 гг. через Бремен из Венгрии, главным образом в США, выехало около 114 тыс. человек[8]. Всего с 1871 по 1913 г. в США эмигрировало около 1,8 млн граждан Венгрии, из них 1,5 млн навсегда остались за океаном[9].

Национальный состав эмигрантов был весьма пестрым. Так, в 1900 г. среди выехавших из Венгрии словаки составили 36 тыс., хорваты — 30 тыс., венгры — 24 тыс., русины (украинцы) и румыны — 10 тыс., немцы — около 8 тыс. человек[10]. Если говорить о социальном составе эмигрантов, то здесь преобладали крестьяне. В 1910 г. из 42 347 эмигрантов, покинувших страну через Бремен, 37846 были крестьянами[11].

Политической и экономической элитой Венгрии эмиграция ее граждан в США оценивалась довольно противоречиво. Прежде всего это позволяло снять социальную напряженность, вызванную перенаселенностью в аграрных районах Подкарпатской Руси, Словакии, Хорватии и Славонии и невозможностью собственной промышленности поглотить весь излишек рабочих рук в условиях модернизации сельскохозяйственного производства[12]. Более того, от 10 до 25% покидавших родину через некоторое время возвращалось назад, привозя с собой в среднем от 500 до 1000 гульденов, заработанных в течение года[13]. Эти деньги позволяли крестьянам выкупить заложенные земли и наладить довольно стабильное хозяйство. Некоторые из них даже расширяли свое хозяйство, приобретая земли разорившихся помещиков и крестьян, т.е. «американские деньги» способствовали частичному оздоровлению экономической ситуации в «депрессивных регионах».

Кроме того, бывшие эмигранты обладали новым подходом к ведению хозяйства, позаимствованным у американских фермеров. Данный факт, в частности, был отмечен в докладе депутата Г. Хегедюса в парламенте Венгрии, где он прямо указывал, что бывшие эмигранты вели хозяйство значительно рациональнее, чем их соседи, не побывавшие в США[14]. Весьма примечательно, что очень часто граждане Венгрии ежегодно или по прошествии некоторого времени выезжали в Соединенные Штаты с целью улучшения своего финансового положения. Деньги, привезенные оттуда, помимо сельского хозяйства направлялись на развитие торговли и мелкого бизнеса. Все эти обстоятельства не могли не вызвать одобрения правящих кругов Венгрии.

Все было бы хорошо, если бы, по словам того же Г. Хегедюса, не «весьма существенный для Венгрии нравственный ущерб, выражающийся в панславистских тенденциях возвращавшихся на родину эмигрантов»[15]. Их идеи панславизма довольно сильно беспокоили венгерское правительство и общественность, при этом особое опасение вызывали настроения среди словаков и русин. Отчасти оно было небезосновательно.

Словацкая эмиграция в крупных масштабах началась в 70-е годы XIX в., когда США в условиях промышленного бума столкнулись с острой нехваткой рабочих рук. Эта же проблема присутствовала в штате Огайо, наиболее остро она стояла перед горнодобывающими и металлургическими предприятиями, поэтому первые словацкие иммигранты в основном осели в г. Кливленде и его окрестностях. В последующем они трудились не только в городах, но и сельских районах в качестве сезонных рабочих на американских фермах. Кстати, последняя группа иммигрантов и составляла основной процент вернувшихся на родину.

В США иммигранты получали по меркам Венгрии огромные деньги, в частности на металлургических предприятиях Пенсильвании и Огайо они зарабатывали (в пересчете) по 5—6 гульденов в день, из них 2—2,5 гульдена они могли откладывать в качестве сбережений. В сельском хозяйстве иммигранты получали 4—5 гульденов в день, в то время как в Венгрии крестьянин в среднем зарабатывал 0,5 гульдена в день[16].

Столь благоприятные экономические условия приводили к тому, что, как уже отмечалось, подавляющее число словацких и русинских эмигрантов оставалось в США навсегда. Для содействия иммиграции словаков в США создается «Венгерско-словацкий банк», который ссужал иммигрантам-словакам необходимые 30 долл. для въезда в США и занимался переводом денег словаков из США в Венгрию. Дела у банка шли успешно, и он относился к числу процветающих учреждений США[17].

Пребывание в США, кроме экономических выгод, значительно расширило кругозор иммигрантов и повысило их уровень политической культуры. Многие из словаков начинали задумываться о причинах столь бедственного своего положения в Венгрии, и ответ они находили в несовершенстве экономической и политической системы страны. В качестве идеальной модели общественного развития для них начинает приобретать значение опыт построения государственности в США на принципах федерализма и демократии. Поездки в Америку приводили к своеобразной революции в умах людей, они начинали осознавать необходимость перемен во всем: в личной жизни, отношении к труду и образованию и т.п. Идея национального возрождения и консолидации словаков приобретала все большую популярность.

На рубеже XIX—XX вв. развитию данных процессов во многом способствовали возникшие в США разнообразные словацкие национальные организации. Так, «Словацкое национальное общество» поставило своей целью объединение словаков, живущих в США, оказание им всесторонней помощи, защиту их интересов, а также содействие национальному возрождению словаков в Венгрии. На этих же позициях стояли две словацкие газеты, издаваемые в США — «Американские Словенские новини» и «Словенске денник»[18]. В 1907 г. большинство словацких организаций на конгрессе в Кливленде объединились в Словацкую лигу.

Позиция словаков-иммигрантов в США в вопросе о будущем своего народа в Венгрии и ее конституционном развитии в целом нашла отражение в Словацкой национальной программе, принятой в 1913 г. в г. Мартине. Весьма примечательно, что на словацком форуме, принимавшем данную программу, активную роль играли эмигранты из США. Словацкая национальная программа 1913 г. подчеркивала «целостность и неделимость» Венгрии, что говорит о полном отсутствии сепаратистских устремлений среди словаков. Пункты программы требовали: 1) полного равноправия всех национальностей в Венгрии, 2) участия в работе административных и судебных органов комитатов, где словаки составляли большинство населения, при этом за венгерским языком признавался статус государственного, 3) справедливой избирательной реформы, 4) реформы местного самоуправления, 5) автономии церкви, 6) свободы собраний и печати, 7) введения прогрессивного налогообложения, 8) развития системы страхования рабочих, 9) реформы образования[19].

Таким образом, данная программа содержала общедемократические требования, признавая территориальную целостность Венгрии. Однако в ней явно прослеживалось недовольство политикой венгерского правительства по отношению к словакам. Эту же позицию отстаивали и словаки, жившие в США, которые в сентябре 1904 г. на конгрессе в Сент-Луисе приняли специальный меморандум и передали его венгерскому министру А. Аппоньи во время визита последнего в Соединенные Штаты. В меморандуме говорилось: «С 1867 г. — эпохи, с которой Венгрия получила свою автономию, против словаков предпринят настоящий крестовый поход с целью уничтожения всех словаков в королевстве»[20].

Следовательно, среди словаков, находившихся в США, доминировали довольно умеренные взгляды, нашедшие отражение в программе 1913 г. Однако накануне первой мировой войны среди них набирают силу более радикальные течения, предполагавшие федерализацию Австро-Венгрии. Одновременно некоторое распространение получает идея чехословацкого единства, но последняя вплоть до начала первой мировой войны была весьма непопулярна среди словаков, проживавших в США.

Многие словацкие эмигранты и словацкие национальные организации стремились по мере сил и возможностей оказывать всяческую помощь словацкому национальному движению в Венгрии, и прежде всего финансовую, но последняя была не столь уж велика, с одной стороны, из-за ограниченности финансов, а с другой — из-за противодействия венгерских властей. Поэтому центр тяжести их деятельности приходился на США, где они стремились донести до американской общественности и вновь прибывших из Венгрии словаков-иммигрантов идеи словацкого национального возрождения, особенно до тех, кто собирался вернуться в Венгрию.

Венгерские правящие круги были очень обеспокоены ростом антивенгерских и националистических тенденций среди славянских иммигрантов, особенно словаков. Тем более, министерство внутренних дел и ряд других ведомств страны отмечали одну весьма тревожную особенность. В США славянские иммигранты проникались идеями национального возрождения и объединялись, а венгры, наоборот, теряли свой национальный характер и ассимилировались с местной средой. Для борьбы с этим предполагалось отправить в США венгерских священников, которые должны были консолидировать венгров и не допустить их денационализацию[21]. Правда, результаты данной акции оказались очень скромными.

Русинская (украинская) община в США была не столь многочисленна и организованна как словацкая. Основными районами сосредоточения русин становятся штаты Пенсильвания и Огайо. Только в 1900 г. в Пенсильванию прибыло 1332 русина[22]. В отличие от словаков и украинцев из Галиции русины из Подкарпатской Руси были весьма далеки от политики. Однако в США русины познакомились с православием.

На рубеже XIX—XX вв. Русская православная церковь вела активную миссионерскую работу в США среди эмигрантов из Центральной Европы, и прежде всего среди униатов. Русин поражало богатство убранства православных храмов, дешевизна и даже безвозмездность совершения церковных таинств, довольно высокий моральный облик православного духовенства в США. Некоторые русины начинают переходить в православие, часть из них даже получала вознаграждение, в том числе денежное от Русской православной церкви. Разумеется, на все это православная церковь в США тратила большие средства, но она опиралась на помощь целого ряда фондов, созданных в России для финансирования миссионерской деятельности среди униатов. Принявшие православие русины, приехав на родину, начинают пропагандировать идею перехода русин Подкарпатской Руси в православие.

Впервые эту идею выдвинула группа русин, вернувшихся из США в д. Бехеров. В 1903 г. в с. Иза 380 семей приняли решение перейти в православие под влиянием русин-эмигрантов и обратились к Сербскому Карловицкому патриарху с просьбой прислать им православного священника. Такому же примеру решили последовать жители еще некоторых сел. Венгерские власти первоначально не придали особого значения данному процессу, видя в нем чисто социальную подоплеку, так как переход в православие осуществлялся в наиболее отсталых в социально-экономическом отношении районах. Одним из первых тревогу по данному поводу забил Мукачевский униатский епископ Ю. Фирцак, увидевший в распространении православия угрозу роста влияния в Подкарпатской Руси панславизма. Епископ потребовал принятия властями самых решительных действий против перешедших в православие. Совещание униатского духовенства в Унгваре (Ужгороде) призвало правительство ужесточить контроль за вернувшимися в Венгрию эмигрантами, за перепиской русин Подкарпатской Руси с США и другими странами[23]. Министр-президент Венгрии И. Тиса посоветовал униатскому духовенству снизить оплату за исполнение церковных обрядов, уменьшить арендную плату крестьянам.

Однако вскоре венгерское правительство меняет свое отношение к переходу русин в православие. Представителей властей начинают настораживать молитвы православных русин в честь династии Романовых, и в частности императора Николая II, а также их разговоры об истинном православном царстве в лице России. По данным министерства юстиции Венгрии, накануне первой мировой войны в православие перешло 500 русин, которые, по его мнению, ожидают вторжения России в Австро-Венгрию для освобождения их от «венгерского ига». Особенно министра юстиции настораживало распространение в Подкарпатской Руси брошюр «антигосударственного содержания», в том числе в школах[24].

В Венгрии эти факты воспринимались как проявление панславизма и сепаратизма, поэтому правительство резко меняет свою позицию, ужесточив контроль за приезжающими из США русинами. Апофеозом данной политики стал процесс 1914 г. в Марамарош Сегете над крестьянами двух деревень, заявившими о переходе в православие, по обвинению в государственной измене[25]. В ходе процесса выяснилось, что они постоянно поддерживали связь с русинами, вернувшимися из США, а последние, в свою очередь, имели контакты с русинами, живущими в США, откуда православные русины получали всестороннюю помощь.

Отмечая факты изменения политических и религиозных настроений среди части возвращающихся из США эмигрантов, необходимо отметить, что в то же время подавляющее их число сохраняли полную лояльность по отношению к существующему политическому и социально-экономическому укладу Венгрии. Их больше интересовали проблемы улучшения личного хозяйства и возможность выезда в США в будущем. В этой связи весьма примечателен меморандум графа К. Клебесберга о распространении панславизма и русофильства в северо-восточных районах Венгрии. В результате тщательного исследования данного региона Клебесберг пришел к заключению, что среди вернувшихся из США в Жупе Марамарош Сегете, Жупе Земплин, Ужской Жупе не отмечено распространение «антипатриотических настроений», за исключением Шаришинской Жупе. Более того, по мнению графа, панславистская и антивенгерская литература в Подкарпатскую Русь и словацкие районы поступает не из России, а из США[26].

Кроме политических аспектов эмиграция граждан Венгрии в США ставила перед венгерским правительством еще целый комплекс проблем. Прежде всего она привела к нехватке сезонных рабочих в сельском хозяйстве. Это способствовало росту оплаты труда батраков к большому недовольству помещиков и крупных арендаторов. По данным генерального консула России в Будапеште князя А. Львова, в комитатах Гемер, Шарош, Земплин невозможно было найти рабочих даже за двойную цену. Поэтому венгерские аграрии из северо-восточных районов страны потребовали ограничения эмиграции из Венгрии[27].

Серьезные возражения возникли и у военного ведомства Австро-Венгрии, так как в США уезжали в основном лица призывного возраста и находящиеся в запасе, что существенно ослабляло армию. В одном из городов округа Зипш из 500 призывников на сборный пункт прибыло всего 50 человек, остальные эмигрировали, причем часть из них нелегально[28]. Большую озабоченность растущими темпами эмиграции выражали церковь и ряд общественных организаций, ибо на заработки в США в основном уезжали мужчины, оставляя своих жен в Венгрии. По мнению представителей церкви и общественности, длительное отсутствие мужей негативно сказывается на нравственном облике женщин, что выражается в их «порочной сексуальной жизни» и росте числа внебрачных детей[29]. Ряд экономистов отмечал значительный отток средств из Венгрии после распродажи эмигрантами своего имущества перед отъездом. Только в 1895 г. венгерские эмигранты увезли с собой в США 9 млн гульденов, в 1896 г. – 7,5 млн, в 1897 г. — 6,5 млн гульденов[30].

Начавшаяся первая мировая война свела эмиграцию населения из Венгрии в США и обратно практически к нулю. Были полностью прерваны экономические связи между двумя странами. Правда, общественное мнение США в первые годы войны относилось к Венгрии вполне благоприятно. Кроме традиционной «венгрофилии», ведущей свое начало с середины XIX в., здесь значительную роль сыграла позиция иммигрантской прессы этнических венгров и их общественных организаций, доказывавших, что Венгрия была втянута в войну помимо ее воли и что в начале войны были виноваты кто угодно: Германия, Австрия, Россия, Сербия, но не Венгрия. Кстати, это во многом соответствовало действительности. Многие американские политики, включая президента В. Вильсона, выступили за сохранение Австро-Венгрии после войны, ибо в случае ее распада, по их мнению, в Центральную Европу придут хаос и анархия[31]. В самой Венгрии в течение 1914—1916 гг., вплоть до вступления США в первую мировую войну, не был отмечен значительный рост антиамериканских настроений. Венгерская общественность в целом позитивно воспринимала миротворческие усилия В. Вильсона. Некоторое раздражение в стране вызывала экономическая помощь США странам Антанты, и то это в основном относилось к правящей элите. Правда, в 1915 г. в Венгрии возник фантастический план возврата из США бывших сограждан в связи с острой нехваткой в стране трудоспособного населения[32]. Однако вскоре даже его авторам стала очевидна невозможность такой акции.

Война расколола славянских иммигрантов из Венгрии по вопросу о будущем развитии Австро-Венгрии в целом и Венгрии, в частности. В результате возникло три крупных течения. Первое выступало за развал дуалистической системы и федерализацию Австро-Венгрии. Второе настаивало на расширении прав славян в составе Венгрии. Третье ратовало за разрушение Австро-Венгрии и создание на ее основе независимых национальных государств, в том числе Чехословакии и Югославянского государства. До 1917 г. доминировали первые две точки зрения, а затем все большую силу начал набирать сепаратизм. Славянские эмигранты сыграли немалую роль в трагических событиях в истории Венгрии 1918—1919 гг.

В 1914—1916 гг. чешские, словацкие, русинские общественные организации и периодические издания в США занимались в основном полемикой о будущем Австро-Венгрии. Правда, некоторые из них начали финансировать силы, выступавшие за развал Дунайской империи, в том числе Т. Масарика и его сторонников. В частности, в 1914–1915 гг. Масарик получил от чехов и словаков, проживавших в США, в качестве помощи 37 871 долл., в 1916 г. – 71 185, в 1917–1918 гг. — 565 829 долл.[33] Ряд славянских эмигрантских газет, издаваемых в США, уже с первых дней войны начали «крестовый поход» против Австро-Венгрии, постоянно публикуя антивенгерские и антиавстрийские статьи. В качестве примера можно привести одну из статей, помещенных в чикагской газете «Dziennik Zwiamkowg Zgoda» за 28 ноября 1915 г. под названием «Германская армия в Америке». Автор статьи критиковал прессу и общественность США, которые за постоянными рассуждениями о вероятности германского вторжения в США забывали, «что в действительности, нашествие вражеской армии на территорию Северо-Американских Соединенных Штатов уже свершившийся факт. Это армия двух императоров: Вильгельма и Франца Иосифа, — она состоит из 3000 солдат-агентов, оплачиваемых Германией и Австрией»[34]. Именно славянская пресса США начала одной из первых разжигать страсти вокруг шпиономании, призывая власти США расправиться с явными и тайными агентами Германии и Австро-Венгрии, которые представляли реальную угрозу национальным интересам США.

Правда, уже в 1915 г. среди чехов и словаков, находившихся в США, проявляется стремление к объединению. В октябре 1915 г. Словацкая Лига и Чешское национальное объединение в Кливленде подписали соглашение, закрепившее стремление чехов и словаков к созданию после войны федеративного государства.

Ситуация начинает резко меняться после создания в ноябре 1915 — мае 1916 г. Чехословацкого национального совета (ЧНС) во главе с Т. Масариком, который понимал, что будущее чехословацкого государства во многом зависит от позиции словацких и русинских эмигрантов США. К тому же он рассчитывал на поддержку США в ходе мирных переговоров. В начале апреля 1918 г. Масарик из России прибывает в США. В отличие от Великобритании и Франции, где общественное мнение и политики поддерживали ЧНС, в США Масарик столкнулся с сильными «австрофильскими» тенденциями, которые присутствовали также среди значительной части словацких и русинских эмигрантских организаций. Однако в США Масарику удалось переломить ситуацию в пользу «чехословацкой» идеи. В Вашингтоне в качестве его протеже выступал посол Франции в США М. Жюссерен[35]. Он познакомил Масарика со многими влиятельными конгрессменами и журналистами.

В американской прессе начинают появляться одна за другой антиавстрийские и антивенгерские публикации. Масарик провел ряд встреч с высокопоставленными чиновниками, в том числе с Лансингом, полковником Хаузом. Эти встречи были организованы другом Масарика Крейном, сын которого был секретарем у Лансинга[36]. Масарику удалось четыре раза встретиться с В. Вильсоном, хотя взаимопонимание между ними было достигнуто не по всем вопросам. В США Т. Масарик пробыл до 20 ноября 1918 г. Там и застали его известия о капитуляции Германии, Австро-Венгрии и распаде Дунайской империи. Успех Масарика в США был также обусловлен тем, что его жена являлась гражданкой США, а также помощью еврейской общины, симпатизировавшей Масарику после горячего осуждения им судебного процесса 1899 г. в Австрии над еврейской женщиной, обвиненной в ритуальном убийстве: отказом Масарика от католицизма — он принял протестантство, что импонировало влиятельной в США протестантской общине. В целом визит Масарика в США полностью оправдал его надежды[37]. Большинство чешских, словацких организаций США и несколько позже организация русин Подкарпатской Руси перешли на позиции чехославизма, что представляло значительную угрозу национальным интересам Венгрии.

Весьма примечательно, что осенью 1916 г. в США среди чешских и словацких организаций произошел раскол на сторонников Т. Масарика и И. Дюриха. Этих двух лидеров ЧНС кроме борьбы за власть в совете разъединили альтернативы возможного развития чехословацкого движения. И. Дюрих стоял на славянофильских и русофильских позициях, а Т. Масарик возглавлял либеральные прозападные круги чехословацкого движения. Большинство чешских и словацких организаций США пошло за Масариком, хотя такие организации, как «Национально-социальная беседа» и Чешско-Американский Национальный Совет, действовавшие в Чикаго, на первых порах поддержали И. Дюриха и его сторонников[38]. Однако февральская революция 1917 г. в России и последовавшие за этим события полностью ликвидировали русофильское движение в Европе и США.

Одним из направлений деятельности ЧНС в США стало формирование отрядов добровольцев из чехов и словаков для чехословацкого корпуса. Кстати. Югославянский комитет также сформировал из сербов, хорватов, словенцев, проживавших на территории США, несколько отрядов добровольцев. Даже русины, жившие в Галиции и Подкарпатской Руси, изъявили желание создать свои отряды волонтеров[39].

Важное место в деятельности Чехословацкого национального совета в США в 1918 г. занимало заключение политических договоров с представителями словацкой и украинской эмиграции, которые послужили бы основой для создания Чехословацкого государства. Первым шагом в этом направлении стало заключение договора в Кливленде между советом и Словацкой Лигой в США. Согласно договору будущее государство должно было быть федерацией чехов и словаков. 10 мая 1918 г. в Питтсбурге Чехословацкий национальный совет подписал соглашение со Словацкой Лигой, Чешским Национальным Советом и Федерацией Чешских католиков о конституционных основах независимой Чехословакии, согласно которому Словакия получала широкую автономию, свой парламент и правительство, а словацкий язык становился вторым государственным языком страны[40]. Сам Масарик не воспринимал всерьез все обещания словакам о даровании им широкой автономии. Он писал по данному поводу: «Это соглашение состоялось для успокоения небольшой словацкой фракции, мечтавшей о Бог знает какой самостоятельности Словакии … территориальная автономия не принесла бы ничего хорошего словакам»[41].

Большое внимание Масарик и его сторонники уделяли вопросу о вхождении Подкарпатской Руси в состав Чехословакии. Весной 1918 г. он начал переговоры с представителями русинской (украинской) эмиграции в США и ее лидером Г. Затковичем. Правда, некоторые лидеры русин в это время поддерживали идею объединения с украинцами Галиции и Буковины в особое государственное образование. Одновременно Г. Заткович сформировал из представителей эмиграции Национальный совет, претендовавший на выражение мнения всех венгерских русин[42]. 26 октября 1918 г. Масарик подписал в Филадельфии соглашение с Г. Затковичем и 11 лидерами Американского Совета русин (украинцев) Венгрии о вхождении Подкарпатской Руси в состав Чехословакии на правах автономии. 19 ноября 1918 г. в Скрэнтоне на II съезде русин, живущих в США, это решение было одобрено. Данное соглашение состоялось только после прихода большевиков к власти в России, так как именно Россия претендовала на эту территорию, а после революции никто не собирался отдавать Подкарпатскую Русь Советской России.

Заключенные договоры и соглашения создавали основы будущего государственного устройства Чехословакии и укрепляли международный авторитет Чехословацкого национального совета. Однако серьезные сомнения вызывала юридическая сила данных документов. Все они были подписаны со словацкими и украинскими эмигрантами, проживавшими в США. Значительная часть из них уехала в Новый Свет еще до начала войны в поисках лучшей доли, поэтому они были сильно оторваны от Словакии и Подкарпатской Руси. Они практически ничего не знали о настроениях и чаяниях жителей этих областей, тем более, что последние не уполномочивали эмигрантские организации на подписание столь ответственных соглашений. По сути это были соглашения между частными лицами и общественными организациями, не несущие серьезных юридических последствий. Однако расстановка сил на международной арене привела к иным последствиям.

Летом 1918 г. последовало международное признание Чехословацкого национального совета. 30 июня французское, а 9 августа британское правительства признали совет в качестве официального органа, представляющего интересы чехов и словаков. Дальше всех пошли США: они 3 сентября 1918 г. по сути признали совет в качестве правительства, после чего Чехословацкий национальный совет был преобразован его лидерами во временное правительство.

Таким образом, во второй половине XIX—начале ХХ в., несмотря на отсутствие тесных экономических, культурных контактов, общественность США и Венгрии сформировали довольно положительное мнение друг о друге, частично разрушенное только в последние годы первой мировой войны не без помощи славянских иммигрантов из Австро-Венгрии, проживавших на территории США. В целом эмиграция словаков и русин из Венгрии в США в последней трети XIX — начале ХХ в. стала существенным фактором социально-экономического и политического развития Венгрии, сыгравшим важную роль во внутриполитической жизни страны. Русинские (украинские) и особенно словацкие организации США накануне первой мировой войны занимают существенное место в так называемом национальном возрождении. Именно им суждено было сыграть трагическую роль в истории Венгрии, когда подписанные договоры словацких и русинских организаций США с ЧНС наряду с решениями Версальской конференции приобрели статус юридического основания для создания Чехословакии в границах, явно ущемлявших права и интересы венгерского населения, проживавшего в северных комитатах бывшего Венгерского королевства и Подкарпатской Руси.