Образ США в советском обществе в послевоенные годы. 1945-1953

Н.И. Николаева

Образ Соединенных Штатов Америки в советском обществе в конце 40-х — начале 50-х годов подвергался значительной трансформации в силу целого ряда причин. Внешним фактором стали советско-американские отношения, которые претерпели за период с 1945 по 1953 г. изменения от союза по антигитлеровской коалиции до глобальной конфронтации. Если в 1945–1946 гг. сохранялись надежды на возможность продолжения союза и получение Советским Союзом экономической помощи, то начиная с 1947 г. на первый план выступают геополитические противоречия, т.е. борьба за сферы влияния. В американском руководстве в отношении СССР формируется политика «сдерживания» СССР, так как оно считало, что традиционные отношения невозможны. Советские лидеры объявили Соединенные Штаты Америки «поджигателями новой мировой войны» и претендентами на мировое господство.

Другой, не менее важной причиной, влиявшей на связи с США и соответственно формировавшей образ этой страны в советском обществе, был идеологический фактор. Согласно марксистско-ленинской теории всякое сотрудничество с капиталистическими странами могло носить только временный, вынужденный характер, что и произошло во время Второй мировой войны. В дальнейшем Соединенные Штаты Америки как лидер капиталистического мира неизбежно должны были рассматриваться в качестве врага. Особую роль в складывании идеологических и внешнеполитических стереотипов, в формировании «образа врага» сыграли идеологические кампании конца 40-х – начала 50-х годов. Они объединяли общество на борьбу с внутренними и внешними врагами, создавали у советских людей представление о стране как об «осажденной крепости». Одной из целей этих кампаний было формирование в сознании населения стойкого неприятия всего иностранного, возложение вины за внутренние неурядицы на мировой империализм, в первую очередь на американский.

Анализ публикаций в периодической печати, радиопередач, архивных документов позволил выделить несколько этапов в процессе. Первый этап приходится на 1945–1946 гг., когда советские средства массовой информации еще продолжали представлять США как союзника, активного члена антигитлеровской коалиции. В январе 1945 г. «Правда» опубликовала материал о митинге в Нью-Йорке, посвященном советско-американской дружбе, на котором член палаты представителей от республиканцев Беннет «выразил надежду на то, что будет положена прочная основа вечной дружбы между СССР и США, которые несут ответственность за благополучие всего мира»[1]. Особое место в ряде газет уделялось празднованию в США 27-й годовщины Красной Армии. В Нью-Йорке, Филадельфии и других городах Соединенных Штатов прошли торжественные обеды, выставки, выступления артистов, посвященные этой дате[2]. «Правда» информировала своих читателей о выделении фондом Рокфеллера 4 млн долл. на создание русского института при Колумбийском университете для лучшего понимания СССР американцами[3]. Характерно, что тогда это оценивалось позитивно, а уже через несколько лет сам факт существования Института рассматривался как доказательство враждебности.

8 мая в Сан-Франциско в «Американо-русском институте» состоялся прием в честь В.М. Молотова, на котором он выступил с краткой речью. В своей речи Молотов отметил работу института, способствовавшую установлению лучшего взаимопонимания между Соединенными Штатами и Советским Союзом: «Мы все должны понимать, что американо-советская дружба будет иметь значение для сохранения мира и международной безопасности»[4]. Большой популярностью пользовался ежемесячный журнал «Америка», издаваемый в США для распространения в СССР. Особое значение советское руководство придавало экономическому сотрудничеству с США, что позволило бы решить послевоенные экономические проблемы СССР.

1946 год внес изменения в союзнические отношения. Задачи советско-американского военного союза были выполнены, и перед руководством СССР и США встал вопрос о перспективах их сотрудничества на новом этапе. И хотя дружественные культурные и научные контакты продолжались, в официальных кругах обеих стран без афиширования разрабатывались совершенно иные принципы взаимоотношений. Подтверждением этого служит телеграмма поверенного в делах в Советском Союзе Дж. Кеннана государственному секретарю США, аналитический обзор «Внешняя политика США в послевоенное время», подготовленный послом СССР в США Н.В. Новиковым для Министерства иностранных дел, а также речь У. Черчилля в Фултоне и реакция на нее американского и советского руководства.

В связи с новым взглядом на отношения СССР и США образ Соединенных Штатов в советской пропаганде претерпел некоторые изменения. Речь шла уже не о союзниках. Появилось довольно абстрактное понятие «реакционные круги США», которые и обвинялись в антисоветской политике. С лета 1946 г. в печати все больше стало появляться материалов, имевших явную антиамериканскую направленность. И это не было случайностью, а во многом обусловливалось идеологическим фактором. Внешняя политика США стала изображаться как представляющая серьезную угрозу миру и всеобщей безопасности. Критике подвергалась и внутренняя политика. Осенью 1946 г. появляются первые антиамериканские карикатуры, увеличивается количество антиамериканских публикаций. К концу 1946 г. становится ясно, что история союза стран антигитлеровской коалиции закончилась. Рухнули надежды руководства СССР на кредиты США. Отношения обеих стран все упорнее сводились к формированию в пропаганде каждой из них нового «образа врага».

В 1947–1948 гг. определяющим событием был отказ СССР от участия в «плане Маршалла». Идеология и реальная политика снова вступили в противоречие друг с другом. По мнению академика А.О. Чубарьяна, И.В. Сталин, видимо, основательно колебался между желанием сохранить кооперацию с союзниками и готовностью опять вступить на путь конфронтации. В итоге возобладал курс на отклонение «плана Маршалла»[5]. Резко негативная реакция советского руководства на реализацию этого плана привела к дальнейшему обострению отношений между СССР и США. Окончательно утвердилась политика раздела Европы на сферы влияния. Напряженность на Европейском континенте усиливалась с каждым днем и нагнеталась обеими странами. Советские лидеры перешли от планирования различных вариантов «разрядки» с западными державами, которые могли бы привести к каким-либо соглашениям, к конфронтации[6].

Отказ СССР от участия в предложенной Америкой экономической помощи Европе резко изменил тон советской прессы, оценки политики США стали более жесткими. Появляются статьи: «Планы американской интервенции в Греции», «Планы США в Скандинавии», «Беспокойство в Англии в связи с истощением американского займа», «Истинный смысл одной “доброй” услуги» (о посредничестве США между Голландией и Индонезией), «Американский контроль над Турцией», «Поход американского доллара на Турцию», «Латинская Америка и “помощь” США», основной смысл которых сводился к тому, что «американские политики используют свои займы в целях распространения своей экспансии»[7].

19 июля в «Правде» впервые появилась карикатура Б. Ефимова, на «план Маршалла», под названием «До и после Парижского совещания»[8].

С большим сарказмом звучали слова первого фельетона о «плане Маршалла»: «У парадного американского подъезда стоят, обнажив голову, бедные просители и, переминаясь с ноги на ногу, ждут подачки. Но барин занят. Пусть просители зайдут как-нибудь в другой раз… Ну, в этом… в 1948 году». Автор использовал мотив стихотворения Некрасова «У парадного подъезда». В журнале «Крокодил» с сентября 1947 г. стали чаще появляться карикатуры, статьи, фельетоны про Америку — о торговле женщинами и детьми, о свободе печати и клевете, а также стихи и анекдоты об американском образе жизни. Одно из стихотворений называлось «Спаситель Европы»:

Европе Маршалл так помог,
Что с этой «помощи» в итоге
Теперь Европа, видит Бог,
Вот-вот совсем протянет ноги[9].

Август-сентябрь 1947 г. стали переломными в формировании образа Соединенных Штатов в советской прессе.

Один из самых известных журналистов Ю. Жуков в своей статье «Помощь восстановлению Европы или подрыв восстановления Европы» дал такую оценку «плана Маршалла»: «Разговоры о помощи делу экономического восстановления Европы служат лишь хитрой и неуклюжей маскировкой целеустремленности планов тех, кто сейчас пытается практически осуществить создание пресловутого западного блока»[10]. В это же время в журнале «Большевик» появилась статья М. Маринина «“Доктрина Трумэна” и “план Маршалла”», в которой с опозданием почти в полгода «доктрина Трумэна» объявлена «общим знаменем всей международной реакции, открытым призывом к реакционерам всех стран объединить свои силы, чтобы с помощью США перейти в наступление на демократию и социализм в Европе и во всем мире». Подробный разбор «плана Маршалла» заканчивался выводом о том, что он направлен против жизненных интересов народов Европы. Объединив эти две программы, автор статьи констатировал, что «“доктрина Трумэна-Маршалла”, прикрывавшаяся лицемерными фразами о “европейском единстве”, на деле последовательно выражает программу наиболее решительных сторонников раскола Европы». «“Единство Европы”, – продолжал Маринин, — базирующееся на отрицании принципа равенства и национальной независимости, означало бы унификацию Европы под эгидой США, то есть превращение Европы в американский протекторат»[11].

Естественно, что советская пресса изменила тон по отношению к Соединенным Штатам не самостоятельно. Этот поворот был заложен в выступлениях государственных деятелей СССР. В.М. Молотов на Парижском совещании трех министров иностранных дел 2 июля 1947 г. заявил: «В результате осуществления “плана Маршалла” европейские страны окажутся подконтрольными государствами и лишатся прежней экономической самостоятельности и национальной независимости в угоду некоторым сильным державам». В.М. Молотов подчеркнул правильность решения Советского Союза отвергнуть этот план как совершенно неудовлетворительный и не могущий дать положительных результатов[12].

Еще более резкая оценка американским планам прозвучала в речи А.Я. Вышинского на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 18 сентября 1947 г. Выделив «планы Трумэна-Маршалла» в отдельный раздел своего выступления, А.Я. Вышинский заявил, что правительство США «рассчитывает при содействии правительств Великобритании и Франции поставить европейские страны, нуждающиеся в помощи, перед необходимостью отказаться от своего неотъемлемого права распоряжаться своими экономическими ресурсами, планировать по-своему национальное хозяйство, рассчитывало поставить все эти стране в прямую зависимость от интересов американских монополий, стремящихся предотвратить надвигающийся кризис ускоренным экспортом в Европу товаров и капиталов». Итогом плана, по мнению Вышинского, «является попытка расколоть Европу на два лагеря и завершить с помощью Великобритании и Франции образование блока ряда европейских стран, враждебного интересам демократических стран Восточной Европы, и в первую очередь Советского Союза»[13]. Но еще более важным в этом выступлении было то, что именно США объявлялись поджигателем новой мировой войны: «Уже в течение длительного времени ведется бешеная кампания в печати, преимущественно американской… по обработке мирового общественного мнения в пользу новой войны. Пущены в ход все средства психологического воздействия — газеты, журналы, радио, кино… Всеми способами и средствами пропагандисты и поджигатели войны стараются запугать мало осведомленных в политике людей баснями и злобными измышлениями о якобы готовящемся нападением на Америку со стороны Советского Союза. Они, конечно, хорошо знают, что говорят ложь»[14].

В докладе А. Жданова, сделанном на заседании Коминформа, один из разделов назывался «Американский план закабаления Европы», в котором «доктрина Трумэна» и «план Маршалла» названы «конкретным выражением экспансионистских устремлений США». Также подчеркивалось, что «“план Маршалла” состоит в том, чтобы сколотить блок государств, связанных обязательствами в отношении США, и предоставить американские кредиты как плату за отказ европейских государств от экономической, а затем и от политической самостоятельности»[15]. На все эти выступления последовала реакция прессы. В «Литературной газете» было опубликовано «Открытое письмо», с которым обратились советские писатели В. Катаев, Н. Погодин, К. Симонов, А. Твардовский, А. Фадеев, М. Шолохов и другие к представителям американской культуры. Для него уже характерен обличительный тон, отсутствующий в публикациях месячной давности: «Разве не родственны фашизму призывы к новой войне, доносящиеся к нам из вашей страны … Разве не слышим мы изо дня в день от миллионов деятелей вашей страны, что повсюду в мире должны быть введены американские порядки … И те, кто сейчас кричат о новой войне и кто реально подготавливают ее, — чем они отличаются от фашистов»[16].

Появился, таким образом, новый пропагандистский ход, который будет эксплуатироваться советскими средствами массовой информации в течение нескольких лет — сравнение США с фашистской Германией. Это звучало везде — и в периодической печати, и в радиопередачах, и в лекциях для населения. В докладе о текущем моменте, который читался пропагандистами Саратовской области, давалась такая оценка американским планам: «“План Маршалла” скрывает в себе политику Гитлера, если Гитлер своим нападением на Советский Союз стремился к завоеванию его, а затем к мировому господству, то после разгрома гитлеровской Германии американское правительство перешло на путь германской политики, делает попытку подчинить экономику мира американскому капиталу»[17].

Вместе с «Открытым письмом» в том же номере «Литературной газеты» был напечатан убийственный по своему содержанию памфлет Б. Горбатова «Гарри Трумэн». Автор рисует отвратительный образ лидера Соединенных Штатов: средний, посредственный человек, обанкротившийся в торговле, бывший член Ку-клус-клана, ханжа и льстец с гнусавым и скрипучим голосом, который окружил себя темными людьми из Миссури и оказался президентом США. А дальше — все как в сказке Гофмана — «туман рассеялся — президент был гол и смешон». Ну чем не Крошка Цахес? Но оказывается именно такой президент и был нужен «заправилам с Уолл-стрита», которые этому бесцветному президенту быстро придали свой цвет — черный. Гарри Трумэн «стал клерком американского империализма». После послания конгрессу о «помощи» Греции и Турции «американский империализм обнажил свои клыки … Трумэн стал поджигателем новой войны». Свой крестовый поход Гарри Трумэн – «человек в коротких штанишках» — назвал «походом против мирового коммунизма».

Вспоминая об этой статье, жена Б. Горбатова, известная артистка Т. Окуневская, писала: «До чего же статья гнусная, подметная, наемная… В театре со мной не здороваются и ведут себя так, как будто я заболела проказой»[18].

Памфлет Горбатова привел к дипломатическому конфликту — обмену резкими по тону письмами В.М. Молотова и посла США У.Б. Смита. 1 октября 1947 г. в «Правде» министр иностранных дел СССР заявил о нежелании продолжать полемику, ибо «советское правительство не может нести ответственность за ту или иную статью»[19]. Вызывает большое сомнение опубликование такой статьи, да и любой другой, без разрешения цензуры. Да и Т. Окуневская пишет, что «Борису ночью позвонили из ЦК»[20].

В советском обществе упорно формируется стереотип восприятия США как «поджигателя новой мировой войны». Более целенаправленными становятся публикации в средствах массовой информации, в литературе. 17 ноября 1947 г. секретарю ЦК ВКП(б) М.А. Суслову было направлено письмо начальника Совинформбюро Б. Пономарева, в котором он предложил: «В связи с большой антисоветской кампанией, которую ведут поджигатели войны, было бы целесообразно показать широким слоям населения за границей, какая участь постигла всех врагов, выступавших с оружием в руках против России и СССР…надо показать, что все враги, нападавшие на нас, начиная с древнейших времени, со времен Чингисхана и кончая Гитлером, терпели в конечном счете поражение и находили свою гибель на полях России». Автор письма просит поручить группе авторов — Б.Д. Грекову, Е.В. Тарле, С.В. Бахрушину, А.Л. Сидорову написать в 3-месячный срок книгу «Судьбы врагов России» объемом 8–10 п.л. и распространить ее за границей. Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) дал такое распоряжение Государственному издательству политической литературы, которое заключило договор с академиком Е.В. Тарле[21].

1948 год стал периодом дальнейшего обострения напряженности между СССР и США. Все больше черных красок появляется в образе Соединенных Штатов, создаваемом советской пропагандой. Формируются новые и продолжают усиливаться старые стереотипы восприятия этой страны: «поджигатели новой мировой войны», «железный занавес», «Америка страна желтого дьявола», «Америка загнивает» и т.д. Все чаще политику Соединенных Штатов сравнивали с политикой фашистской Германии. Значительная часть материалов посвящалась американской внешней политике, которая характеризовалась как «наглая экспансионистская политика…выражающая агрессивные военно-политические планы американского империализма, стремящегося к мировому господству»[22]. В первую очередь это звучало в выступлениях руководства страны, затем подхватывалось средствами массовой информации, которые рисовали образ США в еще более уродливой форме.

Одна из важнейших тем 1948 г. — рост агрессивности Соединенных Штатов. М.А. Суслов в докладе на заседании, посвященном XXIV годовщине со дня смерти В.И. Ленина, характеризуя политику Соединенных Штатов, подчеркнул: «В послевоенных условиях империалисты США претендуют на роль мирового жандарма, душителя свободы и независимости народов. Американские империалисты насаждают режим самой оголтелой реакции по всем линиям»[23]. В.М. Молотов в своей речи, посвященной 31-й годовщине Октябрьской революции, так объяснил причину изменения современных международных отношений: «Все дело в том, что со времени окончания второй мировой войны в политике правящих кругов Соединенных Штатов Америки и Англии произошли такие изменения, которые на деле означают отказ от заключенных вместе с СССР соглашений, направленных на установление после войны прочного демократического мира, и выражают стремление этих кругов навязать другим странам свой — империалистический мир, что несовместимо с освободительными целями антигитлеровской коалиции держав»[24].

И.В. Сталин, отвечая на вопросы корреспондента «Правды» в октябре 1948 г., дал следующую характеристику внешней политики США и Англии: «Вдохновители агрессивной политики в США и Англии не считают себя заинтересованными в соглашении и сотрудничестве с СССР. Поджигатели войны, стремящиеся развязать новую войну, более всего бояться соглашений и сотрудничества с СССР, так как политика соглашений с СССР подрывает позиции поджигателей войны и делает беспредметной агрессивную политику этих господ. Эти господа поддерживают политику развязывания новой войны»[25].

В духе оценок, высказанных руководством страны, не замедлили появиться ряд статей. Вот названия некоторых из них: «К современному положению во Франции (Франция — «послушное орудие американского империализма» и «жертва экспансионистских и агрессивных происков США»), «Турция в тисках империалистической реакции», «Индийский союз и Пакистан после расчленения Индии» (о проникновении США в Пакистан, Непал), «Вторжение доллара в Латинскую Америку» (автор изобличает замыслы монополистического капитала США) и др.[26] В конце 1948 г. в передовой статье журнала «Большевик» давалась резкая, не оставляющая никаких надежд на изменение отношений, критика внешней политики Соединенных Штатов: «Американский империализм стал оплотом реакции. Правящие круги США возглавляют теперь подготовку новой мировой войны, проводят гонку вооружений, строят военные базы во всех частях земного шара. В целях агрессии правящие круги США и Англии создают различного рода “союзы” и “блоки” западных государств якобы для обороны…на деле [они] сколачиваются исключительно для подготовки и развязывания новых войн»[27].

Надо отметить также, что с 1948 г. объектом резкой критики стала не только внешняя политика США, но и различные стороны их жизни. Авторы не жалели красок, чтобы убедить читателя в разорении фермеров, росте преступности, дискриминации негров, антинародных законах, борьбе с профсоюзами, особое внимание уделялось критике буржуазной культуры. В статье известного публициста В. Минаева «Американская плутократия и гангстеризм» говорилось: «Соединенные Штаты Америки, где во всей экономической и политической жизни господствует плутократия, является страной наибольшего развития бандитизма». Наиболее явственно в Соединенных Штатах Америки, по мнению автора, проявляется «сращивание главарей бандитских шаек с воротилами монополистического капитала». Заканчивается статья характерным выводом: «Гангстеризм – последняя стадия морального разложения капиталистического общества. Только гниением, только далеко зашедшим моральным и духовным разложением американской плутократии можно объяснить разгул гангстеризма в США»[28].

Окончательное оформление образа США в советском обществе как врага № 1 происходило в 1949–1953 гг. Созданные стереотипы восприятия этой страны на долгие годы становятся основными в пропаганде. Эти годы явились пиком антиамериканской пропаганды. Необходимо отметить, что до этого времени антиамериканские публикации носили волнообразный характер и были откликом на определенные политические события, например, на речь У. Черчилля в Фултоне.

Начиная с 1949 г. критические материалы о Соединенных Штатах появляются в центральной печати постоянно и систематически. По-прежнему, на первый план выступала характеристика внешней политики Соединенных Штатов. Стереотип «поджигатели новой войны» становится главным критерием оценки этой страны. Однако только одной агрессивности внешней политики для образа врага было мало. На советских читателей обрушилась лавина негативных материалов обо всех сторонах американской жизни. «Культура жевательной резинки», «Упадок американского театра», «Голливуд — опора реакции в искусстве», «Американское радио на службе поджигателей войны», «Искусство сумасшедшего дома», «Трагедия американских фермеров», «Профбюрократы США – агентура американского империализма», «Растленная “культура” американских поджигателей войны» — вот типичные заголовки в прессе того времени. Любая статья в газете или журнале о советском образе жизни, как, например, «Национальный доход СССР», «За новый мощный подъем социалистического сельского хозяйства», «Расцвет социалистической демократии в СССР» и многие другие обязательно содержали сравнительный, однозначно отрицательный материал об американской жизни. Такой же прием использовался в лекциях для населения, в радиопередачах, в драматургии, киноискусстве и т.д. В средствах массовой информации целенаправленно формировалась картина ужасов американской жизни: сплошная нищета трудящихся, «суд Линча», «мракобесие и мордобой» в школьном образовании, торговля детьми и рост проституции, миллион безработных и разорение фермеров. В пропаганду активно включился сатирический журнал «Крокодил». В 1949 г. увеличивается количество статей, карикатур на антиамериканскую тему, а некоторые номера этого года посвящены ей полностью[29].

Вся эта стремительно разворачивающаяся кампания, безусловно, была организована и направлялась из Кремля. Именно в выступлениях и заявлениях высокопоставленных советских руководителей в конце 40-х — начале 50-х годов основным стержнем становится проявление большей воинственности в адрес империализма, и в первую очередь в адрес Соединенных Штатов.

Секретарь ЦК ВКП(б) Г.М. Маленков в докладе, посвященном 32-й годовщине Октябрьской революции, обрушился на Соединенные Штаты как на главных «поджигателей войны»: «С каждым днем все более обнажается программа главных противников мира. Эта программа предлагает создание путем насилия и новых войн мировой американской империи, которая должна по своим масштабам превзойти все когда-то существовавшее в истории мировой империи завоевателей. Речь идет не более и не менее, как о том, чтобы превратить весь мир в колонию американских империалистов, низвести суверенные народы до положения рабов … агрессивная программа поджигателей войны превосходит вместе взятые планы их немецких и японских предшественников»[30].

Советских людей убеждали в том, что если поджигатели новой войны, не прекращающие «пресловутую атомную дипломатию», развяжут третью мировую войну, «то эта война явится могилой уже не для отдельных капиталистических государств, а для всего мирового капитализма»[31]. Вывод о том, что, если империализм развяжет новую мировую войну, то сам в ней и погибнет, глубоко и на долгие годы внедрился в выступления лидеров Советского Союза, в пропаганду, в партийно-государственные документы[32].

Нельзя отрицать, что США в тот период готовились к военному столкновению с СССР. В настоящее время рассекречены планы бомбардировок советских городов. Однако аналогичная подготовка велась и в нашей стране. Ответственность за гонку вооружений и раздувание военной истерии несут обе супердержавы. В советской пропаганде вина за это, естественно, возлагалась исключительно на Запад во главе с США. Это относилось и к тем случаям, когда инициатором конфликтов выступали СССР и его союзники (война в Корее). Так, Л.П. Берия в докладе, сделанном в связи с 34-й годовщиной Октябрьской революции, заявил: «Агрессивную политику американского блока наиболее наглядно разоблачает военная интервенция Соединенных Штатов в Корее»[33].

Обстановку начала 50-х годов вспоминает в своем дневнике профессор МГУ С.С. Дмитриев: «Мы сами ищем повода к войне, конечно, стремясь изобразить дело так, чтобы ее нам объявили, чтобы опять убедить народ в том, что на нас напали и мы обороняемся. Борьба за мир приняла характер угроз, запугивания, “борцы за мир” своими истошными криками вызывают призрак войны; их вопли призваны заглушить голос разума, не дать возможности людям самим думать, самим разобраться»[34]. С этой оценкой перекликаются воспоминания академика Г.А. Арбатова: «В конце 1952-го — начале 1953 г. печать, особенно передовые газеты «Правда», игравшие роль своего рода камертона для всей пропаганды, начинают пестреть терминологией 1937 г. Вновь и вновь повторяются заклинания о «капиталистическом окружении» (это в условиях, когда столь разительные перемены произошли во многих странах Европы и в Китае!»[35].

По мнению Е.Ю. Зубковой, нагнетание новой военной опасности в сознании советских людей было, с одной стороны, пропагандистским трюком поиска врагов, мешавших осуществлению социальных программ в стране, а также должно было способствовать укреплению единства народа и власти. С другой — «психология враждебного окружения была частью советской ментальности, характерной чертой не только народа, но и вождей. Обстановка холодной войны, изменившая международный климат и опрокинувшая надежды на мирное сотрудничество между военными союзниками активно, “работала” на закрепление этой психологии»[36].

Обвинения Соединенных Штатов и их союзников в развязывании новой мировой войны нашли свое отражение в многочисленных публикациях, радиопередачах, в карикатурах. К этой теме обращались многие поэты. Чаще всего главным героем был Уолл-стрит, как обобщающий образ американского империализма. Так, А. Жаров писал:

Развеем фашистскую проповедь лживую
О том, что народам на пользу раздор…
В безумной погоне за новой наживою
Гнездо людоедов несет этот вздор.
Шумит Уолл-стрит. Голосят монополии
О новом кошмаре всемирной войны.
Всей силою, разумом, мужеством, волею
Кровавые планы разбить мы должны[37].

А вот подпись С. Маршака к одной из карикатур в «Крокодиле»:

Но пусть безумный Уолл-стрит
Готовит мир кровавый —
На свете все же победит
Народный разум здравый![38]

Продолжал разоблачение А. Безыменский:

Послушайте!
Вы!
Господин Уолл-стрит,
Хозяин жиреющих Сити!
Всему, что работает,
мыслит,
творит,
Вы атомной бомбой грозите[39].

Особой критике в советской пропаганде подвергался американский образ жизни. Подчеркивалось, что американское общество разлагается, свидетельством чему являются глубокий экономический кризис, рост преступности, падение уровня жизни, образования, упадок культуры, развращенность власть придержащих. «Экономика США, запутавшись в неразрешимых противоречиях, все сильнее вползает в экономический кризис. Производство только за последний год сократилось на 22%. Число безработных и занятых неполной рабочей неделей перевалило за 14 млн. Чувство страха и неуверенности в завтрашнем дне стало постоянным спутником американцев». «Розничные цены на продукты питания по сравнению с 1937 г. повысились в 3 раза». Так советское радио расписывало «ужасы» экономического положения Соединенных Штатов и американцев[40].

Журнал «Большевик» в 1949 г. сообщал, что «экономика крупнейших капиталистических стран – США и Англии – задыхается в заколдованном кругу противоречий»[41]. В других номерах журнала рассказывалось об упадке сельского хозяйства США (сокращение сельскохозяйственного производства, посевных площадей, разорение фермеров), о проблемах государственного бюджета, о валютном кризисе, который свидетельствует о том, «что устои капиталистического мира давно уже насквозь прогнили»[42]. Остается только удивляться, почему спустя всего несколько лет партия поставила перед нашим обществом цель – догнать и перегнать Америку?

Самой яркой, убийственной, уничтожающей критике подвергалась американская культура. «Растленная культура доллара» – озаглавил свою статью Б. Вронский в газете «Культура и жизнь»[43]. Мрачную картину рисует журнал «Огонек» в статье «Культура жевательной резинки»: «Американская “культура” уже давно стала синонимом маразма и упадка, превратившись в пародию, в карикатуру на саму себя»[44].

Американское театральное искусство характеризовалось эпитетами «кризис» и «упадок». Число публикаций, посвященных американскому театру, огромно. Все они похожи и неинтересны. Общий смысл выразился в одной из них: «Затхлая атмосфера, созданная американскими империалистами на Бродвее, душит все творческие начинания театральных коллективов, превращает актеров и режиссеров в роботов, покорных воле своих хозяев с Уолл-стрита»[45].

Еще более резкую оценку получило американское изобразительное искусство. «Искусство сумасшедшего дома», «Искусство людоедов» — эти и подобные названия статей характеризовали творчество художников-модернистов — Сальвадора Дали, Мориса Грейвза, Федерико Кастелона, скульптора Жанетты Шерман, которых называли американскими художниками, хотя они таковыми (например С. Дали) были не всегда, но очень удобно вкладывались в формирование мифа об американском изобразительном искусстве[46].

Американская литература представлялась «мутным потоком пошлости и развращенности», которая «оказывает пагубное влияние на молодежь, прививает ей в ее поведении методы гангстеризма. Героями многих “художественных” произведений в США являются атомщики, шпионы, диверсанты, маньяки, убийцы»[47].

В критике американской культуры особое место отводилось киноискусству. Известный политобозреватель Д. Заславский называл американское кино «орудием фашизации страны», «кино дикарей для дикарей». Голливуд виделся ему «как один из важнейших бастионов Уолл-стрита, как крупнейшая военно-политическая база реакции в США с ее сумасбродной стратегией завоевания господства над миром»[48]. О Голливуде писали журналы «Огонек», «Крокодил» и другие издания[49]. Одна из статей, напечатанных в «Огоньке», называлась «Мракобесы в Голливуде». Свои впечатления об американском кино передал писатель Н. Васильев после поездки в Америку: «Мистика, психопатология, грубые, примитивные инстинкты, сексуальная развращенность, социальный обман, оправдание милитаризма и империализма — таково основное содержание американских фильмов. Невзыскательная публика без остатка поглощает этот недоброкачественный ассортимент, вкушая с ним солидные дозы идеологической отравы»[50].

Объектом советской пропаганды часто становились американские школы, система и методы воспитания, положение дел в высшей школе, состояние американской науки и медицины.

Значительное внимание в печати и литературе уделялось американской молодежи. Н. Васильев в своих очерках об Америке рисовал ужасающую картину жизни молодых людей Америки. По его словам, среди них много бандитов, убийц, хулиганов. Они становятся такими под влиянием американского кино, прессы и радио, которые действуют на психику молодых людей бесчисленными детективными и ковбойскими фильмами, книгами и радиопередачами со сценами насилия, убийств и грабежей. Но и те юноши и девушки, которые не стали преступниками, ищут выход своей энергии в таких забавах и развлечениях, которые в конечном счете ведут к алкоголизму и половой распущенности. По его словам, «одним из примеров отклонения американской молодежи от элементарных норм здоровой, духовной жизни является массовая детская истерия, связанная с концертами певца Фрэнка Синатры и продолжающаяся уже много лет. Массовый психоз, существующий вокруг его концертов, является одним из частных последствий того духовного растления, которому подвергается современная американская молодежь»[51].

В своей книге Ф. Баргхорн, работавший с 1943 по 1947 г. пресс-атташе посольства США в Советском Союзе, делает такой вывод об американском образе жизни, нарисованном советской пропагандой: «Однообразно мрачное изображение разложения и упадка американского общества, разъедаемого классовыми конфликтами, дискриминации и бесправия трудящихся, паразитических привилегий правящего класса, держащихся на насилии и обмане»[52].

Трудно найти какую-либо область внешней и внутренней политики, которая бы не подвергалась резкой критике советской пропагандой. Толкование любой темы, от литературы до воспитания молодежи, были подчинены интересам антиамериканской кампании. При этом нельзя отрицать справедливости многих обвинений в адрес американского образа жизни или внешней политики. Действительно, в тот период была широко распространена расовая дискриминация в США, имела место и безработица. Отнюдь не все обстояло благополучно в американской культуре. Негативные факты, безусловно, можно было отыскать в любой сфере. Но в связи с тем, что они представлялись без контраргументов и объяснений и подавались как вся правда об Америке, это приводило к формированию однобокого, агрессивного, крайне обедненного образа страны. Такой способ полуправды, однобокость публикуемых материалов, выпячивание второстепенных сторон, акцент на самых отрицательных моментах широко использовались при создании мифов об Америке. В сложном процессе создания «образа врага» советское руководство особую роль отводило средствам массовой информации, и в первую очередь прессе, оказывающей существенное влияние на формирование общественного мнения. Многие десятки, если не сотни журналистов и писателей были привлечены к формированию «нужного» в это время образа США. Как отмечал Н.Н. Болховитинов, «одни, их большинство, делали это грубо, прямолинейно, другие — тонко и остроумно, но общий смысл не менялся»[53]. Что касается периодической печати конца 1940-х годов, то скорее это делали «грубо» и «прямолинейно».

Для формирования нужного советскому руководству представления о США использовались не только средства массовой информации. Наиболее эффективный способ манипулирования массовым сознанием – обращение к эмоциям личности. Сильное воздействие на внутренний мир человека оказывает культура. Поэтому активно к ведению антиамериканской пропаганды были привлечены деятели литературы и искусства.

Руководствуясь партийными директивами, К. Симонов, как заместитель Генерального секретаря Союза Советских писателей СССР, составил и 1 апреля 1949 г. представил в отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) «План мероприятий по усилению антиамериканской пропаганды на ближайшее время»[54]. План предполагал совместную деятельность газет, радио, ряда издательств («Искусство», «Молодая гвардия», «Госполитиздат»), Министерства кинематографии СССР, Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний, Союза писателей СССР, Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР, Института философии Академии наук СССР по «разоблачению агрессивных планов мирового господства американского империализма, развенчанию культуры, быта и нравов современной Америки»[55]. Согласно плану, в короткий срок (2 месяца) большим тиражом должны были быть выпущены книги и брошюры, рассчитанные на массового читателя: «Экспансия американского империализма и “план Маршалла”», «Расовые теории англо-американских империалистов», «Геополитика на службе американского империализма», брошюры о современном состоянии буржуазного искусства в США, сатирические плакаты на антиамериканские темы[56]. Издательству «Молодая гвардия» предписывалось подготовить и издать в течение месяца сборник «Вот она Америка», включавший произведения М. Горького, В. Маяковского и других советских писателей, Госполитиздату — книгу памфлетов и очерков М. Горького об Америке тиражом в 500 тыс. экземпляров, а в двухнедельный срок — «Стихи об Америке» и «Мое открытие Америки» (очерки) В. Маяковского, а также повесть В. Короленко «Без языка»[57]. Эти антиамериканские произведения, написанные задолго до холодной войны, должны были в конце 40—50-х годах помочь укреплению образа врага в лице Соединенных Штатов.

Для этой же цели предполагалось привлечь ведущих советских драматургов, которые обязывались в 3–4-месячный срок создать новые пьесы на антиамериканские темы. Планом предусматривалось увеличить количество постановок таких пьес в Москве и на периферии.

План завершался примерной тематикой, по которой должна была строиться антиамериканская пропаганда по линии печати, радио и Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний. Список содержал 36 самых различных тем, охватывавших характеристику американской внешней политики, экономики, социальных вопросов, культуры, среди них: «Вырождение американской буржуазной литературы», «США – главный оплот международной реакции», «Американские империалисты – душители свободы и независимости народов», «Монополисты вскармливают фашизм на американской почве», «Кризис просвещения в США», «Проповедь американизма и звериной психологии в США», «Упадок современного театра в США»[58].

Предложенный К. Симоновым план был рассмотрен и одобрен Секретариатом ЦК ВКП(б)[59]. В это же самое время Симонов направил в Секретариат ЦК Г.М. Маленкову проект «Плана мероприятий по усилению антиамериканской пропаганды по Союзу советских писателей». Проект содержал подробнейшее перечисление авторов, названий сборников, сроков и ответственных за выпуск, тиражи и т.п. В частности, намечалось «обеспечить создание художественных произведений – пьес, киносценариев, повестей, романов, разоблачающих американский образ жизни; привлечь для этого писателей П. Павленко, Н. Вирту, А. Корнейчука, К. Симонова, Л. Леонова, Б. Чирскова, С. Михалкова, А. Сурова, братьев Тур, Т. Семушкина, И. Эренбурга, В. Василевскую, М. Чиаурели, С. Герасимова, А. Первенцева.

В очень сжатые сроки (2–3 месяца) готовились к изданию книги антиамериканского содержания. Среди них: сборник «Американский образ жизни» — объемом 12–15 п.л., тиражом 150 тыс. экземпляров. Планом также предусматривалась серия сборников «Американцы за рубежом» — объемом 20 п.л., тиражом 75 тыс. экземпляров и «Америка глазами американцев» — объемом 30 п.л., тиражом 50 тыс. экземпляров и многие другие. Большая работа планировалась издательству «Советская книга», которое должно было в течение 1949 г. выпустить тиражом в 25 тыс. экземпляров сборник антиамериканских пьес советских драматургов — «Заговор обреченных» Н. Вирты, «Русский вопрос» К. Симонова, «Холодная война» братьев Тур, «Цвет кожи» В. Биль-Белоцерковского, «Лев на площади» И. Эренбурга. В новой редакции предстояло переиздать книги Ю. Жукова «На Западе после войны», О. Курганова «Американцы в Японии», И. Эренбурга «В Америке», С. Козельского «Быт и нравы американской печати» и другие. Тиражом по 50 тыс. экземпляров должны были быть выпущены книги: Б. Горбатова «На Тихом океане», С. Козельского «Фашизм в Америке», Ф. Запорожского «Янки в Китае»[60].

Оба этих проекта были рассмотрены в отделе пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) и доложены Секретариату ЦК ВКП (б)[61]. На их основе были подготовлены проекты постановлений ЦК «О мероприятиях Союза советских писателей по усилению антиамериканской пропаганды» и «О мерах усиления антиамериканской пропаганды по линии искусства». В соответствии с планами и постановлениями были осуществлены государственные заказы, в частности Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР, по которому писались пьесы на антиамериканские темы драматургами: А. Суровым, Л. Шейниным, К. Симоновым, А. Первенцевым, Н. Виртой. Пьесы должны были быть изданы не позднее конца 1949 г. и войти в репертуар крупнейших драматических театров[62]. Готовились к постановке пьесы: «Два лагеря» А. Якобсона, «Цвет кожи» В. Билль-Белоцерковского, «Сердце и доллары» А. Левады и другие. В следующем театральном сезоне планировались к постановке пьесы: «Голос Америки» Б. Лавренева, «Холодная война» братьев Тур, «Западня» К. Финна. До конца 1949 г. в театрах страны предполагалось осуществить около 400 новых постановок на антиамериканские темы[63].

В целях усиления антиамериканской пропаганды Главцирком было заказано большое количество произведений малых форм для всех цирковых артистов разговорного жанра. В дополнение к этому Главное управление цирков дало указание Центральной студии циркового искусства создать цикл программ на антиимпериалистическую тему для группы артистов (К. Берман, В. Гурский, С. Любимов).

Уже в мае 1949 г. в ЦК начинают поступать отчеты о выполнении планов антиамериканской пропаганды. В первую очередь хочется обратить внимание на издание большого количества книг советских и иностранных авторов, писавших об Америке в прошлые десятилетия: М. Твена, Т. Драйзера, М. Горького, В. Маяковского и других. С помощью русских и зарубежных классиков советские политики стремились сформировать упрощенную картину американской жизни: стремление «акул капитализма» к войне, разжигание ненависти между народами, роскошь буржуазии и нищету трудящихся, «суд Линча», безработицу, упадок здравоохранения и просвещения. Для создания «нужного» образа Америки использовались также и имена русских классиков — А. Пушкина, А. Радищева, М. Салтыкова-Щедрина и других. Авторы многочисленных публикаций, появившихся к 150-летию со дня рождения А.С. Пушкина, считали для себя обязательным упоминание статьи поэта о Джоне Теннере, в которой, по мнению авторов, звучат предельно остро слова А. Пушкина, разоблачающие «показную, лицемерную, прикрывающую всесилие и всевластие денежного мешка, пресловутую американскую “демократию”»[64]. Слова великого поэта, произнесенные в ХІХ в., воспринимались в середине ХХ в. как «уничтожающий акт против современных американских реакционеров».

Столь же прямо и откровенно используются и произведения А.Н. Радищева. В одной из радиопередач от 3 августа 1949 г. было подчеркнуто, что «в главе “Хотилов” (“Путешествие из Петербурга в Москву”) А. Радищев показывал, что так называемое американское процветание представляет собой результат бесчеловечной эксплуатации труда черных невольников… С негодованием Радищев пишет о социальных порядках в Америке, где сто гордых граждан утопают в роскоши, а тысячи не имеют надежного пропитания, ни собственного от зноя и мраза укрова». Эти слова писателя, по мнению авторов передачи, не утратили своей злободневности: «Они пригвождают к позорному столбу империалистов»[65].

Вслед за А. Радищевым и А. Пушкиным «вскрывать лживый и продажный характер буржуазных свобод» были привлечены революционеры-демократы 40–60-х годов — В. Белинский, А. Герцен, Н. Чернышевский. «Со всей страстью революционного борца, с негодованием писал о рабстве, о куцей буржуазной демократии в США Н. Чернышевский, считавший невольничество коренным злом в США, а хваленую американскую демократию – ограниченной и лживой. Н. Чернышевский подчеркивал пошлость американской печати, ее зависимость от денежного мешка, прямо называя прессу буржуазной», — писал журнал «Большевик»[66].

Великий русский писатель М.Е. Салтыков-Щедрин, оказывается, также не остался в стороне от антиамериканской пропаганды. По мнению Д. Заславского, чья статья была опубликована в «Правде», созданные М.Е. Салтыковым-Щедриным художественно-сатирические образы не только помогают советскому народу вести борьбу против всяких пережитков капитализма в сознании людей, но и против живых щедринских персонажей, оскверняющих землю за пределами нашей страны, еще сохранявших власть и претендовавших на мировое господство. Автор статьи пишет: «Щедринский ретивый начальник пытается закрыть Америку Линкольна в самой Америке … А гиена, приняв облик мистера Кэннона, отвратительно визжит и хохочет, приводя в ужас премудрых пескарей»[67]. Думается, что, узнав о таком использовании своих произведений в пропагандистских антиамериканских целях, великий русский писатель не удержался бы и написал еще одну главу в своей «Истории одного города».

Еще большее удивление вызывает рецензия Н. Рябова на спектакль Малого театра «Ревизор» Н.В. Гоголя, опубликованная также в газете «Правда». Вряд ли Гоголь мог надеяться на столь высокую идеологическую оценку своего гениального произведения. Н. Рябов, видимо, без тени сомнения восклицает: «Разве современная действительность капиталистических стран не изобилует этими героями? Разве не видим мы Хлестаковых и Головлевых в политических, дипломатических, моральных учреждениях и институтах Америки и Западной Европы?! Гениальная гоголевская сатира бьет по современным буржуазным крепостникам – в этом ее непреходящая злободневность, в этом ее политическое звучание, в этом могучая сила ее»[68]. Обращаясь к другому произведению Н.В. Гоголя, Д. Заславский писал в журнале «Огонек»: «Долго ли искать современных Собакевичей? Да они сами о себе заявляют ежедневно, громко и настойчиво. Не далее как 16 января нынешнего года в конгрессе США было внесено предложение члена палаты представителей Шиана о создании специального комитета из пяти сенаторов и пяти членов палаты представителей для изучения возможности аннексии Канады Соединенными Штатами или покупки Канады у Англии. Кто он этот Шиан? Империалист, конечно. Реакционер, несомненно. Негодяй, пожалуй. Но все эти определения неполны. Точнее всего Шиан – Собакевич. Нельзя назвать его более определенно. В его личности выражается наиболее ярко существенная черта сатирического образа, созданного Гоголем»[69].

На сценах театров страны шло множество пьес антиамериканской тематики. Надо сказать, что она появилась в советской литературе до 1949 г. Так, пьеса К. Симонова «Русский вопрос» была опубликована в декабре 1946 г., а в начале марта 1947 г. поставлена в 500 театрах страны и, по утверждению Ф. Баргхорна, ей не было равных по популярности[70].

Необходимо отметить, что реализация планов антиамериканской пропаганды была весьма выгодна советским писателям с материальной точки зрения. Дело в том, что выполнение подобных партийно-государственных заказов высоко оплачивалось. Особенно это касалось драматических произведений. Как отмечает М.Р. Зезина, в тот период с каждой постановки спектакля драматургу шел определенный процент от кассового сбора[71]. Так что пьеса К. Симонова приносила ему баснословные доходы.

Пьесы, «разоблачающие империалистическую политику американской капиталистической клики», шли в детских и музыкальных театрах. Для этой же цели были мобилизованы балетное искусство, артисты цирка и эстрады.

Активное участие деятелей советской культуры в антиамериканской пропаганде было важной составной частью идеологических битв. Произведения популярных писателей, выступления известных артистов, любимые кинофильмы часто значили больше, чем выступления пропагандистов. В написанных по заказу ЦК ВКП(б) книгах, пьесах, киносценариях утверждался стереотип восприятия Соединенных Штатов Америки как врага номер один. Таким образом, литература и искусство, имеющие большое влияние на формирование общественного мнения, во многом способствовали целям антиамериканской борьбы.

Превращению США во врага № 1 способствовали и идеологические мероприятия конца 1949 г. Под флагом советского патриотизма была развернута истерическая кампания против «безродных космополитов».

28 января 1949 г. «Правда» опубликовала редакционную статью «Об одной антипатриотической группе театральных критиков». Ряду ведущих критиков-театроведов (Ю. Юзовскому, Г. Баяджиеву, А. Борщаговскому, Л. Милюгину, Е. Холодову и другим) были предъявлены обвинения в низкопоклонстве перед Западом, в отсутствии патриотизма, в поддержке гнилой безыдейности и формализма.

По воспоминаниям Ю.А. Полякова, «статья была не просто сенсационной. Она была не просто директивной, указующей. Она положила начало целому этапу массированного наступления Сталина на интеллигенцию, на ученых. Точнее сказать, это было продолжением начавшихся двумя десятилетиями ранее сталинских гонений на интеллигенцию. Это было продолжением, но имевшим столь определенные специфические черты, что 1949 год вполне может быть выделен как самостоятельный этап»[72]. Впервые слово «космополитизм», имевшее различные понятия в другие времена, стало звучать политическим обвинением.

С этого времени кампания приобретает откровенно антисемитское направление: «безродный космополитизм» и «антипатриотизм» подспудно, а все чаще и открыто, связывали с еврейской национальностью. Не останавливаясь подробно на этой части идеологической кампании по борьбе с космополитизмом, прямо не относящейся к данной теме, хотелось бы обратиться к ее второму этапу.

Опасаясь разрушения мифа о морально-политическом единстве советского общества, руководство страны прекращает к весне 1949 г. культивировать «космополитизм» как внутреннего врага. 23 марта 1949 г. на совещании редакторов центральных газет М.А. Суслов предложил «осмыслить» ситуацию и прекратить публиковать «крикливые» статьи[73]. Разворачивалась вторая волна идеологической кампании по борьбе с космополитизмом, акцент которой теперь переносился на разоблачение внешнего врага – американского империализма. По словам Г.В. Костырченко, космополитизм в условиях нарастающего противоречия СССР и США воспринимался советскими лидерами в первую очередь «как эманация агрессивного и стремящегося к глобальной гегемонии американского буржуазного национализма, как своеобразный инструмент идеологической и культурной экспансии США»[74].

Публикации на эту тему появились во всех газетах и журналах. И опять в первых рядах была «Литературная газета». В статье «Предатели народов» гневно обличались «поджигатели новой мировой войны», которые взяли на вооружение «гнилостные микробы космополитизма»: «Космополитизм – это своего рода бактериологическое оружие в той “холодной войне”, которую силы международной империалистической реакции ведут против всего передового человечества. Проповедь вселенского космополитизма, обращаемая в первую очередь в адрес Европы, призвана расчищать дорогу для распространения стопроцентного буржуазного “американизма” во всех областях культуры»[75]. Этой теме были посвящены и многие другие статьи «Литературной газеты»[76]. «Правда» опубликовала статью Ю. Павлова «Космополитизм – идеологическое оружие американской реакции», где о внутренних космополитах уже не упоминалось, а обличался американский империализм, который «под флагом космополитизма всячески стремится установить свое мировое господство». В статье подчеркивалось, что «все эти апологеты космополитизма являются проповедниками самого оголтелого агрессивного национализма империалистов США и Англии, где нашли пристанище, разумеется, все мракобесы, особенно осколки немецкого фашизма»[77]. «Американский империализм — угроза суверенитету народов» — предупреждал журнал «Большевик». Объясняя такой вывод, автор статьи писал: «Противники национального суверенитета ведут на него наступление под прикрытием дымовой завесы охраны “мирового порядка”, борьбы с “международной анархией” и т.п., — пытаясь утверждать, что интересы человечества требуют якобы неизбежного отказа от суверенных прав со стороны отдельных народов и государств. Но из-за этого космополитического прикрытия выступают наглядно и ощутимо ослиные уши самого хищнического, в настоящее время самого шовинистического американского империализма»[78].

К делу разоблачения американского космополитизма были привлечены и литературные журналы. Журнал «Знамя» опубликовал статью «Идеологический арсенал американского империализма», где раскрывался «космополитизм и агрессивные планы американской реакции», которые выражались в том, что «все должны стать космополитами — “гражданами мира” — а по существу – подданными одной страны — Соединенных Штатов Америки»[79]. Журнал «Театр» требовал «покончить со всеми проявлениями реакционно-буржуазной идеологии космополитизма», давая оценку космополитизма, как идеологии, которая «находится на вооружении самых реакционных сил капиталистического мира. Космополитизм – идейное оружие империализма, направленное им прежде всего против Советского Союза, против сил мира и демократии. Идеология космополитизма прикрывает и выражает экспансионистские планы завоевания мирового господства воротилами Уолл-стрита»[80].

Кампания по борьбе с «безродными космополитами» прокатилась по всем городам страны. Везде были найдены свои «группы космополитов». Характерным примером может служить ситуация в Саратовской области. Зав. сектором политико-просветительских учреждений Саратовского обкома ВКП(б) представила секретарю обкома развернутую справку «О недостатках работы партийных организаций по борьбе с буржуазным космополитизмом», в которой говорилось: «Многие партийные организации области не поняли глубокого политического смысла борьбы, которую развернула партия, вскрыв проявления буржуазного космополитизма на различных участках идеологического фронта, беспощадно разоблачая носителей этой антинародной идеологии, как ближайших агентов англо-американского империализма»[81].

Особенно много недостатков в борьбе с буржуазным космополитизмом было выявлено среди работников культуры. Отмечалось, что партийные собрания в театрах Саратова прошли с опозданием, носили общий характер, в прениях выступали мало, решения принимались «немногосложные» и неконкретные. «А между тем, — отмечалось в справке, — в творческой деятельности учреждений искусств имеются серьезные недостатки». Резко критиковался репертуар саратовских театров: «Театр им. Чернышевского в текущем году отдал явное предпочтение западноевропейской классике … Серьезные срывы в создании советского репертуара имел театр им. К. Маркса». Особенно неблагополучное положение отмечалось в областной филармонии, где «эстетство и аполитичность нашли себе место в творческой работе симфонического оркестра и эстрады».

Крупные недостатки в разоблачении реакционной сущности буржуазного космополитизма были отмечены в партийных организациях высших учебных заведений. Некоторые преподаватели кафедр основ марксизма-ленинизма, философии и политической экономии Саратовского госуниверситета не имеют ясного представления о сущности космополитизма. Так, доцент Персов, «пытался объяснить космополитизм как пережиток капитализма в сознании людей и не дал развернутой политической характеристики буржуазного космополитизма, как идеологии реакционных кругов англо-американской буржуазии». Пагубное влияние буржуазного космополитизма на группу преподавателей было вскрыто на филологическом факультете: «Доценты Жак, Резник, Калягин, пренебрегая ленинским принципом партийности, попали в плен идеалистического объективизма и буржуазного космополитизма …Весьма подозрительна позиция профессора Оксмана»[82]. Причем, как подчеркивалось в справке, влияние настроений буржуазных космополитов распространялось на студентов.

Резкая критика в адрес деятелей культуры, образования, журналистов требовала усиления идеологической работы, решительной и беспощадной борьбы с буржуазным космополитизмом. Наступление на «идеологическом фронте» шло по всем направлениям. На специальном совещании работников искусств в Саратовском обкоме ВКП(б) в марте 1949 г. секретарь обкома В.И. Киселев отметил: «Космополитическая группа — это не случайное явление. Космополитизм – это идейное течение, возглавляемое главным образом американской буржуазией. Потому что людей с подрезанными национальными корнями легче подчинить интересам американского империализма»[83].

С целью усиления борьбы с космополитизмом лекторская группа Саратовского обкома ВКП(б) увеличила количество лекций на темы: «О превосходстве советской культуры над буржуазной культурой», «Космополитизм — идейное оружие империализма»[84]. Саратовский радиокомитет в помощь руководителям и слушателям политшкол ввел цикл лекций на темы: «Космополитизм — орудие англо-американской реакции», «Безродные космополиты — враги советского общества», «Безродные космополиты — враги советского искусства»[85].

Объявление космополитизма идеологией американского империализма придавало образу врага в лице США новые краски. «Звериный национализм и расизм», «завоевание мирового господства воротилами Уолл-стрита» — эти и другие характеристики сводились в итоге к главному выводу: США – поджигатели новой мировой войны, носители реакционной идеологии буржуазного космополитизма. И это главный враг СССР – борца за мир и защитника всего прогрессивного человечества.

В результате массированной пропаганды в советском обществе формировался весьма своеобразный образ Америки. Эта Америка, по словам Ф. Баргхорна, «больше похожа на жуткую фантазию Оруэла в “1984”, чем на страну, которую мы знаем. Америка, согласно советской пропаганде, управляется силой и обманом. Там горстка правителей дергает за нити и подчиненные танцуют как марионетки. Ее внутренняя политика – это эксплуатация и угнетение, а внешнюю политику можно охарактеризовать как коварную и агрессивную»[86].

Умело манипулируя массовым сознанием, власть сформировала нужный ей в то время образ США – образ мирового зла, который вошел в сознание советских людей. Негативные стереотипы восприятия этой страны оказались настолько живучи, что их проявление мы наблюдаем до сих пор.

Удалось ли советской пропаганде создать образ врага?

В статье И.Н. Николаевой на обширном и разнообразном материале, включая новые архивные источники и официальные документы, весьма аргументированно рассказывается о том, как в Советском Союзе после Второй мировой войны из недавнего союзника создавался образ «заклятого врага». Размах антиамериканской пропаганды, начавшейся после окончания войны, просто потрясает.

Достаточно сказать, что известная пьеса первопроходца антиамериканской кампании К. Симонова «Русский вопрос», опубликованная в декабре 1946 г., в марте следующего года шла в 500 театрах страны! Но если это действительно свидетельствует об огромной поддержке идеологически нужной пьесы всей мощью агитпропа ЦК партии, то совсем не обязательно отражает действительные настроения общественности. Иной раз о настроениях общества лучше судить по косвенным свидетельствам, которые лишь случайно проскользнули в текст Н.И. Николаевой. Так, автор цитирует слова актрисы Т. Окуневской о том, что после статьи ее мужа Б. Горбатова «Гарри Трумэн» в «Литературной газете» от 20 сентября 1947 г., в театре с ней «не здороваются» и ведут себя так, как будто она «заболела проказой». Это знаменательное свидетельство, на мой взгляд, лучше отражает истинные настроения в советском обществе, чем бесчисленные пропагандистские фразы, которые в изобилии цитируются в статье.

Даже на закате сталинской эры образ США оставался совсем не таким однолинейно отрицательным, как его теперь обычно трактуют и у нас, и на Западе. Конечно, русские люди не могли открыто сказать то, что думали, но они не были стадом баранов. Нет сомнений, что они мыслили сами, приходили к собственным выводам, которые иной раз существенно отличались от пропагандистских клише, настойчиво навязываемых средствами массовой информации. Не следует забывать, что за их плечами были годы Второй мировой войны, почти все они имели среднее, а многие и высшее образование.

Позволю себе напомнить, что произведения американских писателей, в частности Б. Франклина, печатались в России в конце XVIII в. Вашингтона Ирвинга хорошо знал еще А.С. Пушкин, а на романах Фенимора Купера воспитывались многие поколения русских юношей с середины XIX в. и вплоть до наших дней. Многими сотнями тысяч издавались в Советском Союзе книги Гарриэт Бичер Стоу, Марка Твена, Джека Лондона, Теодора Драйзера, Эптона Синклера, а позднее, во второй половине ХХ в., произведения Джона Стейнбека и, конечно же, Эрнеста Хемингуэя[1]. Холодная война и идеология, понятно, наложили суровый отпечаток на общую атмосферу в стране после 1946–1947 гг., тем не менее не смогли коренным образом переломить отношение русских к американскому народу. В России продолжали любить и читать книги американских классиков, слушать американскую музыку, особенно джаз, смотреть американские фильмы и т.д. Тираж сочинений Джека Лондона (в 1954 г. 390 тыс.) в разгар холодной войны в первой половине 1950-х годов сопоставим и даже превосходил тиражи сочинений Льва Толстого и совсем не свидетельствовал об уменьшении интереса к издавна популярному в России американскому писателю. Молодежь в России в годы холодной войны при любых возможностях продолжала танцевать фокстрот и танго, позднее твист, а совсем не широко пропагандируемые в то время бальные танцы.

Не могу не напомнить, каким огромным успехом пользовались в СССР концерты знаменитого американского оркестра под управлением Леопольда Стаковского (Филадельфийский симфонический оркестр). Не с меньшим успехом выступал Бостонский симфонический оркестр, которым в свое время руководил Артуро Тосканини. Когда вскоре после войны в Москву приехал американский скрипач Иегуди Менухин, в Большой зал можно было пробраться разве только через печную трубу, о чем мне рассказывали знакомые молодые музыканты. С колоссальным успехом проходили в СССР концерты и других знаменитых американских артистов, пианистов — Владимира Горовица, скрипача Яши Хейфеца и т.д. Поэтому феноменальный прием, устроенный победителю первого международного конкурса им. П.И. Чайковского в Москве в 1958 г. Вану Клиберну, оказался совсем не случайным. Москвичи искренне радовались заслуженному успеху молодого американского пианиста, талант которого победил и холодную войну, и советскую пропаганду. Ворох официальных материалов и новых архивных бумаг, в изобилии печатаемых сейчас как у нас, так и за рубежом, не может изгладить из моей памяти свидетельства неподдельной радости и восхищения, которые испытывали советские люди, соприкасаясь с высокими образцами американской культуры, литературы и искусства. И даже самые лютые морозы холодной войны конца 1940-х — начала 1950-х годов не смогли погубить запавшие в историю отношений России и США зерна взаимного понимания, уважения и симпатии.

Академик Н.Н. Болховитинов