Отклик на статью В.В. Согрина*

М.А. Филимонова

В своем докладе В.В. Согрин развивает грандиозный проект построения новой целостной картины американской истории. Нельзя не согласиться с докладчиком относительно актуальности предложенной им тематики. Выдвинутая им программа привлекает своей целостностью, всеохватностью, самым широким знанием ранней американской истории, умением вычленить недостаточно исследованную проблематику.

И все-таки возможность реализации этой масштабной программы не может не вызвать сомнений. Общеизвестно, что в современной российской американистике не существует единства ни в отношении методологии, ни в отношении идеологии. Это положение лишь отражает общую ситуацию в нашей исторической науке, которую Б.Г. Могильницкий определяет как “методологическую анархию”[1]. В современных работах можно встретить самые разные методологические установки, от радикального постмодернизма до слегка обновленного марксизма (иногда даже в пределах одной работы!). Такой плюрализм, без сомнения, очень плодотворен, но можно ли на его основе создать единую целостную картину американской истории? Приходится опасаться, что нам предстоит поневоле последовать совету классиков постструктурализма и отказаться от “великих метанарративов”, в частности от попыток широких концептуальных обобщений.

Кроме того, в целом ряде тем ранней американской истории, на мой взгляд, не хватает именно исследований на региональном уровне. Например, проблематика Американской революции у нас традиционно изучается почти исключительно на уровне всей Конфедерации. Исследований по отдельным штатам очень мало[2]. Между тем штаты в революционный период различались так сильно, что любые априорные обобщения относительно всей Конфедерации по меньшей мере рискованны. Именно на уровне штатов происходило подавляющее большинство внутренних преобразований Американской революции, так как эти проблемы были вне компетенции Континентального конгресса. В качестве примера можно привести процесс отмены квитрент. В Пенсильвании они были упразднены в 1776 г. сразу и безвозмездно вместе с ликвидацией собственнических прав семейства Пеннов[3]. В Виргинии и Нью-Йорке – королевских колониях – все выплаты по квитрентам, полагавшиеся прежде королю, после провозглашения независимости просто перешли в распоряжение вновь образованных властей штата. В Нью-Йорке лишь в 1786 г. был издан закон, позволивший плательщикам освободиться от выплаты квитренты за выкуп в размере 14 годовых платежей. Однако при этом речь шла лишь о тех платежах, которые собирал штат[4]. Квитренты в пользу лордов маноров собирались и в XIX в.: одним из первых ударов по ним стало восстание антирентистов в 1844 г. Радикальный пенсильванский вариант и умеренный нью-йоркский должны учитываться при создании общей картины внутренних преобразований Американской революции, а сама эта картина неизбежно будет сложной и неоднозначной. Вероятно, подобные же результаты дало бы исследование процесса отмены майората и неотчуждаемости земельной собственности в разных штатах.

Мне хотелось бы также привлечь внимание к проблеме изучения ментальности американцев XVIII в. Несмотря на то что в последние десятилетия на Западе появляются прекрасные исследования по этой теме[5], все же и здесь есть сюжеты, совершенно не затронутые даже в самих США. В их числе, например, сопоставление эволюции ментальности в разных колониях/штатах; взаимовосприятие разных регионов в XVIII в.[6]; сравнительное изучение ментальности вигов и тори. Последний сюжет особенно привлекателен своей нетривиальностью. На протяжении исторически ничтожного промежутка времени (1763–1776 гг., чуть более 10 лет!) можно наблюдать, как меняется ментальность целого народа, как формируются не просто две противостоящие друг другу политические партии (тори и виги), но и два типа кодирования социальной реальности. Картина мира тори по своим основным параметрам (статичность мироздания, отрицание прогресса, образ империи как организма и т.п.) представляет собой антитезу картине мира вигов (динамичность мироздания, культ прогресса, образ империи как механизма). Первая отвечает традиционной ментальности, вторая – просвещенческой. Учитывая, что современная американская ментальность восходит именно к вигской картине мира, исследование этой проблематики было бы особенно перспективным.