«Большая тройка» в 1941–1945 гг.: к изучению истории «человеческого измерения» сотрудничества

 Быстрова Ирина Владимировна

 The article deals with the human dimension of the Allies cooperation in the World War II. Declassified archives provide ample materials on the history of personal relations and mutual perceptions of British, American and Soviet officers and soldiers, engineers and mechanics who interacted with each other during the War.

---

 В зарубежной и отечественной историографии проблема взаимоотношений между странами «большой тройки» – СССР, США, Великобританией – освещалась как часть истории Второй мировой войны. Основное внимание уделялось военно-дипломатическим, экономическим (ленд-лиз) аспектам союзнических отношений.

Предметом повышенного интереса историков разных стран традиционно были личные взаимоотношения между высшими руководителями «Большой тройки» – И.В. Сталиным, Франклином Делано Рузвельтом и Уинстоном Черчиллем, и на эту тему было опубликовано немало книг[1].

В период холодной войны общественность США, СССР, Великобритании узнала о взаимоотношениях между лидерами «большой тройки» из опубликованных документов – знаменитой переписки, официальных материалов конференций союзников 1941–1945 гг. В последние годы увидел свет ряд отечественных и зарубежных документальных публикаций из архивов, в которых затрагиваются личные взаимоотношения лидеров «большой тройки»[2].

Получило развитие новое направление в историографии, связанное с изучением проблемы взаимовосприятия России и зарубежных стран, в том числе применительно к отношениям между народами СССР, США и Великобритании во время войны[3].

Однако специальных работ по проблеме человеческих контактов между союзниками в отечественной историографии пока нет. Разработка темы необходима для восполнения «белых пятен» в истории уникального союза между СССР, США и Великобританией в период Второй мировой войны.

Рассекреченные архивные документы позволяют показать «человеческую сторону» этих взаимоотношений в виде личных контактов. Личные контакты рассматриваются как форма осуществления и сотрудничества, и конфликтов между союзниками пo ряду ключевых проблем (по вопросам поставок, проблеме Второго фронта и т.д.).

Архивные источники по теме в России находятся в личном фонде И.В. Сталина и в фонде ЦК партии (РГАСПИ), а также в фондах В.М. Молотова, М.М. Литвинова, И.М. Майского и ряде других коллекций Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ); в фонде НКВД (ГАРФ).

После окончания холодной войны были в массовом порядке рассекречены документальные коллекции из американских архивов, связанные с проблемами национальной безопасности. Это дает возможность использовать при исследовании темы личного общения между русскими, американцами и британцами в 1941–1945 гг. документы с американской стороны, в частности, из коллекции Объединенного комитета начальников штабов (RG 218), хранящиеся в Национальном архиве в Вашингтоне, что способствует более объективному и разностороннему изучению темы.

В центре нашего внимания – проблема личного контакта, его форм, особенностей, влияния на взаимное восприятие союзниками друг друга. Личные контакты между союзниками осуществлялись на различных уровнях: на высшем – между руководителями стран; на среднем – уровне военных, дипломатических представителей (послы, дипломатические агенты), промышленников, посещавших СССР в годы войны; на уровне повседневных контактов между рядовыми советскими людьми и иностранцами.

Районами такого взаимодействия на территории СССР были, во-первых, дипломатические центры – Москва, Куйбышев, Владивосток (где находились дипломатические миссии союзников). Личное общение между официальными представителями союзников и «простыми» советскими людьми было затруднено, поскольку иностранцы сознательно отгораживались советскими органами безопасности.

Во-вторых, зонами непосредственного взаимодействия между советскими людьми и «простыми» американцами и британцами становились города, где останавливались и подолгу находились союзные конвои «северного маршрута» ленд-лиза – Мурманск, Архангельск, Молотовск (Северодвинск). Кроме того, группировки американских ВВС базировались на авиабазе в Полтаве, откуда совершали челночные бомбардировки Румынии, названные в честь Сталина «Фрэнтик Джо»[4]. Американские летчики сталкивались с советскими людьми – в основном военными и сотрудниками спецслужб и дипломатическими представителями – в связи с начавшимися с марта 1942 г. и участившимися особенно в 1944 г. посадками американских самолетов, которые вели войну с Японией, на советском Дальнем Востоке. Контакты имели место и на южном «персидском» направлении, на территории Ирана, через которую также осуществлялись поставки по программе ленд-лиза. На территории США такие контакты осуществлялись на Аляске – в Номе и Фербенксе, где советские летчики принимали американские самолеты, перегонявшиеся по авиатрассе «Аляска – Сибирь».

Контакты имели место и на отдельных участках советско-германского фронта, и в промышленных центрах (Урал, Сталинград), куда выезжали с ознакомительными поездками представители союзников (Гарри Гопкинс, Уэнделл Уилки и др.). Некоторые представители дипкорпуса (американский консул во Владивостоке Уорд) совершали поездки через всю страну и оставили путевые заметки с впечатлениями о жизни советских людей.

В начале войны влиятельные политические силы в США выступали против союза с СССР. Как докладывал в записке В.М. Молотову от 4 июля 1944 г. посол СССР в США А.А. Громыко, в официальных кругах и среди общественности США в то время господствовало мнение, что Советский Союз потерпит поражение через несколько месяцев после начала советского германской войны[5]. Президенту Рузвельту приходилось вести длительную работу по «перевоспитанию» Конгресса, общественного мнения и своего собственного народа.

В процессе «перевоспитания» своих народов Сталин и Рузвельт ссылались на то, Россия и Америка имели глубокие исторические традиции дружбы, основанные на том, что у русского и американского народов было много общих черт. Рузвельт подчеркивал, что оба народа являются реалистами, и противоречия между ними возникают из-за больших расстояний, их разделяющих, и недостатка средств связи[6]. Представители США отмечали, что симпатии американского народа к русскому имели глубокие исторические корни, уходящие в историю войны США за независимость. Сталин риторически повторял, что общность двух стран заключалась в их «демократичности», в противовес «аристократической» Англии.

В беседе с председателем Управления по делам военного производства Д. Нельсоном 15 октября 1943 г. Сталин сделал вывод: «В течение 20 лет строительства в нашей стране русские предпочитали иметь дело с американцами, нежели с другими иностранцами»[7]. Общность национального характера виделась в простоте и демократичности.

В ходе войны укрепилось стремление «практичных» американцев к экономическому сотрудничеству с СССР. В беседах с представителями деловых кругов США в 1943–1945 гг. Сталин постоянно подчеркивал, что СССР крайне заинтересован в продолжении сотрудничества, в частности, в американских кредитах.

Параллельно с деловыми контактами между вождями, военными, промышленными, дипломатами складывались неформальные личные отношения: они регулярно обменивались подарками (вино, коньяк, табак, курительные трубки, фотографии, книги, кинофильмы).

Личное общение между «рядовыми» американцами, англичанами и советскими людьми имело место, например, в местах стоянки северных конвоев (Мурманск, Архангельск). Согласно архивным документам, большинство «иноморяков» питало симпатии к советскому народу и Красной Армии. Они мало знали о Советском Союзе, но интересовались жизнью в СССР. В созданных для союзников «Интерклубах» сообщения об успехах Красной Армии на фронтах встречались бурными аплодисментами. Они выражали свои симпатии различными способами: собирали подарки для раненых солдат Красной Армии, сдавали кровь для советских госпиталей на станциях по переливанию крови и т.д.

Местное население в целом также относилось к американским и английским морякам с симпатией как к союзникам. Однако не обходилось без эксцессов в виде хулиганства и более тяжелых преступлений со стороны моряков; спекуляции мелкими предметами иностранного производства, в которой были задействованы как иностранные, так и советские граждане; мелких преступлений со стороны местного населения (чаще всего «иноморяков» обворовывали подростки).

Пребывание в СССР приводило зачастую к изменению привычных для иностранцев представлений. Так, по рассказам американских моряков, в США бытовало мнение, что Красная Армия успешно наступает благодаря помощи американцев вооружениями и материалами. Посетив СССР, многие моряки признавались, что привозимые ими на Север грузы составляли только небольшую часть того, что требовалось для войны СССР с Германией[8].

Взаимное недоверие проявлялось в отношениях между советскими военными властями и американскими летчиками на Дальнем Востоке. С одной стороны, из ежедневных донесений советских дипагентов следует, что американцы пытались скрыть свои истинные намерения, вели себя двусмысленно. С другой стороны, экипажи самолетов сразу после посадки «отделялись» от самолетов, и им не давали более доступа к их машинам. Летчики интернировались и отправлялись с советский тыл, в Ташкент, откуда совершали попытки к бегству, о чем имеются подробные свидетельства в американских документах.

В целом советские и американские документы показывают, что «лед недоверия» между союзниками не растаял до конца. Однако по мере развития личных контактов привычные стереотипы слабели, отношения становились более человечными и дружескими. Война сформировала своеобразную модель неформальных отношений «лидер к лидеру», «народ к народу», «человек к человеку» между СССР и странами Запада, и способствовала обогащению представлений советских граждан, американцев, британцев в отношении друг друга.