О роли президента Гарри С. Трумэна в развязывании холодной войны 

Золов Александр Владимирович

The author revisits the well-researched problem of Harry Truman’s role in the Cold War. He thinks that his overt anti-Soviet position fostered developing the strict rules of the game of quite a stable bipolar world.

---

Проблема начала холодной войны, ее начала и виновников является достаточно традиционной для отечественной историографии. Следует отметить, что в последние десятилетия возможность более объективного и глубокого ее изучения заметно возросла. Открытие советских архивов, активная работа российских специалистов в архивах и библиотеках США, перевод и издание ряда мемуарных работ американских политиков принесли свои плоды. Вышел целый ряд серьезных коллективных и индивидуальных монографий, в которых раскрываются различные аспекты внешней политики США и отношений этой страны с СССР/Россией. И все же некоторые вопросы требуют дальнейшей разработки и уточнений.

Одним из них, на мой взгляд, является вопрос о роли и месте Гарри Трумэна в определении американского внешнеполитического курса в первые послевоенные годы. Нельзя сказать, что фигура этого президента обойдена у нас вниманием. Ни один исследователь, изучавший историю холодной войны не мог пройти мимо его вклада в процесс развертывания новой конфронтации. С течением времени отношение к Трумэну менялось: от однозначно негативного в конце 1940-х гг. и далее, когда ему постоянно ставили в вину знаменитое заявление 1941 г. о советско-германской войне[1], до обозначения его этаким миролюбивым и богобоязненным защитником демократии, просто вынужденным реагировать на злобные происки тоталитарного руководства СССР.

Широко распространена была мысль о том, что Трумэн служил скорее орудием реакционных кругов США, чем активным разработчиком внешнеполитического курса страны, что объясняется его провинциализмом и отсутствием опыта в делах государственного управления и в вопросах внешней политики[2].

Думается, что такой взгляд не совсем верен. Да, Трумэн вплоть до принятия президентской присяги напрямую международными делами не занимался. Но, во-первых, ко времени вступления на высший пост в стране ему исполнилось 60 лет, он накопил достаточный жизненный опыт, причем все эти годы активно занимался самообразованием, много читал, особенно увлекаясь историей[3] и имел четко сложившийся комплекс взглядов на мир и место Америки в нем. Он был убежденным патриотом с откровенно великодержавными наклонностями и глубокой верой в мессианское предназначение США. Его деятельность на посту президента показывает, что каких-либо существенных колебаний насчет права Америки на мировое лидерство у него не было. Он был сторонником идей Вудро Вильсона и Франклина Делано Рузвельта об активной роли США в мире[4] и всячески отрицал возможность возврата к самоизоляции Америки[5].

Во-вторых, в течение 10 лет Трумэн был сенатором США и не мог оставаться в стороне от тех дебатов, которые разворачивались в конгрессе по проблемам внешней политики. В течение ряда лет он был членом сенатского комитета по военным делам и военного подкомитета комитета по ассигнованиям, а в 1941 г. возглавил Специальный сенатский комитет по обследованию состояния национальной обороны («комитет Трумэна»)[6], что сделало его фигурой национального значения и помогло наладить связи в военных и промышленных кругах, имевшие важное значение в годы его президентства.

В-третьих, имея ко времени вступления на пост президента самые общие представления о сложностях мировой политики, он много работал, быстро учился[7], обладал здравым смыслом, был прагматиком в лучшем смысле этого слова, что позволило ему действовать, исходя из возникавшей обстановки.

В-четвертых, Трумэн был борцом по натуре, прошел суровую школу в американских политических джунглях, где получил хорошую закалку, что впоследствии помогало ему отстаивать свою позицию в борьбе как с внутренними оппонентами, так и противниками на мировой арене.

В-пятых, он был искренним и убежденным противником коммунизма, что подпитывало его стремление противостоять Советскому Союзу, лежало в основе его недоверия и подозрительности по отношению к действиям Москвы и определяло его готовность к жесткому противостоянию с ней[8]. В этом отношении он заметно отличался от своего предшественника, более склонного к гибкой дипломатии и обходным маневрам.

В-шестых, он имел в своем распоряжении невиданную в истории США военную мощь, и прежде всего атомную бомбу, а также мог опереться на достаточно сильных и верных союзников. Это существенно подкрепляло его уверенность в себе и своих действиях.

Все это, вместе взятое, помогло Трумэну быстро вжиться в роль президента, почувствовать себя хозяином Белого дома, творцом послевоенной внешней политики страны. Именно Трумэн сделал все, что мог, для придания политике США откровенно имперского характера. При нем сложились основные структуры, обеспечивавшие осуществление разработанных планов и программ (Пентагон, СНБ, ЦРУ и т.д.). При нем были взяты на вооружение основные внешнеполитические концепции, определявшие внешнюю политику США вплоть до последнего времени («доктрина сдерживания», «программа 4-го пункта»), созданы основные опорные структуры международного уровня (НАТО, АНЗЮС, «пакт Рио-де-Жанейро», Организация американских государств). При нем была развязана гонка вооружений, не раз ставившая мир на грань катастрофы. В то же время Трумэн, будучи реалистом, видел границы возможного в реализации имперского курса, не переступив роковую черту, отделявшую политику от смертельно опасного авантюризма. Яркий пример тому – история с отставкой генерала Макартура в 1951 г.

В какой-то мере, мне кажется, мы должны быть благодарны этому человеку. Став президентом, он очень ясно расставил акценты, откровенно провозгласил свои планы и претензии, открыто объявил войну коммунизму, что в кратчайшие сроки выветрило у советских лидеров имевшиеся к концу войны иллюзии насчет сохранения сотрудничества с бывшими союзниками. А это привело, в конечном счете, к формированию, как оказалось, весьма устойчивого биполярного мира с довольно четкими правилами «большой игры».