Социальные и политические трансформации в Приморских провинциях Канады во второй половине XIX века

М.Б. Башкиров

Башкиров Михаил Борисович — аспирант. Институт всеобщей истории РАН.

Вторая половина XIX в. стала периодом серьезных политических и социальных трансформаций в Приморских провинциях Канады — Нью-Брансуике, Новой Шотландии и Острове Принца Эдуарда. Особенно остро эти изменения коснулись франкоязычных жителей провинций — акадийцев. Франкоязычное население этого региона называют акадийцами (фр. — acadiens), т.е. жителями французской колонии Акадия, перешедшей в 1713 г. под юрисдикцию Великобритании. Главным событием, определившим судьбу, а во многом и мироощущение акадийцев, стала депортация 1755—1763 гг., которую во франкоязычной историографии принято обозначать термином Grand Dérangement. Трагические события, связанные с этим периодом, сформировали самосознание акадийской общины, но и в то же время нанесли колоссальную травму национальному менталитету, что в какой-то мере ощущается даже в наши дни. Акадийцы в одночасье потеряли независимость и были вынуждены жить среди британцев, пытаясь сохранить родной язык, культуру и религию[1]. Парижский мирный договор, подписанный Великобританией и Францией в 1763 г., стал важнейшей вехой в истории Северной Америки. По договору Франция теряла все свои владения на территории нынешних США и Канады (за исключением островов Сен-Пьер и Микелон).

В 1774 г. парламентом Великобритании был принят Квебекский акт, противопоставивший провинцию Квебек “старым” атлантическим колониям в Северной Америке, поднимавшимся на борьбу за независимость. «Этот закон восстановил французское гражданское право, сохранил в неприкосновенности сеньориальную систему землевладения, подтвердил свободу вероисповедания и, признав право католической церкви собирать десятину и иметь обширные земельные владения, тем самым официально предоставил последней привилегированный статус внутри канадской общины»[2]. Война за независимость и создание Соединенных Штатов Америки оказали значительное влияние и на характер канадского Приморья. Одним из итогов Войны за независимость США стало появление в 1784—1786 гг. на территории британской колонии Новая Шотландия 35 тыс. преданных британской короне лоялистов, покинувших восставшие колонии. Беженцы с юга значительно изменили состав населения Новой Шотландии как в языковом, так и демографическом отношении. Резкое увеличение численности населения этой колонии потребовало административных изменений, и в 1784 г. под давлением лоялистов была создана новая колония Нью-Брансуик[3].

Таким образом, в 1769—1784 гг. акадийская община оказалась “поделена” между тремя административными образованиями — колониями Сен-Джон (с 1799 г. Остров Принца Эдуарда), Нью-Брансуик и Новая Шотландия. Во всех трех колониях католики (не только акадийцы, но и ирландцы) должны были принять несколько присяг на верность британской короне. И если присяги, принимавшиеся всем католическим населением, носили более общий характер, то присяги, которые было необходимо принести для государственной службы, являлись довольно дискриминационными по своей сути[4]. При этом до 1783 г. католики были лишены права собственности на землю в Новой Шотландии, в 1789 г. они получили избирательные права, но право быть избранным в Законодательную ассамблею — только в 1830 г.

В 1763–1850 гг. принято называть в канадской франкоязычной историографии “периодом молчания” (période de silence)[5], что во многом связано с социально-политическим статусом акадийской общины, ограниченной в правах и свободах. Важно учитывать и тот аспект, что после трагических событий 1755—1763 гг. акадийцы оказались рассредоточены по разным британским колониям и даже частям света. Территория “старой Акадии” (принадлежавшей Франции и занимавшей в основном территорию Новой Шотландии) оказалась фактически потерянной для акадийцев, так как земли, которыми они когда-то владели, были переданы сначала англоязычным переселенцам из Галифакса, а затем американским лоялистам. Феномен “периода молчания” во многом связан с отсутствием социальной и политической иницитивы среди акадийцев, что в свою очередь обусловлено как экономическими и политическими факторами, так и психологической подавленностью и дезориентацией большей части акадийской общины.

Однако также в 1763–1850 гг. имел место процесс освоения “второй Акадии”[6] — в основном на территории Нью-Брансуика, куда в этот период переселяется значительная часть акадийцев. Рождение “второй Акадии” было сопряжено с серьезными трудностями. Акадийские колонисты, намеревавшиеся основать поселение, должны были самостоятельно искать участок земли при согласии администрации колонии. В Нью-Брансуике общие условия для получения права собственности на землю предусматривали вырубку леса и окультуривание по меньшей мере 3,5 акров (350 кв. м) в течение трех первых лет. Важно отметить, что в 1785 г. на границе колонии Нью-Брансуика и штата Мэн появилось новое крупное акадийское поселение Мадаваска, куда иммигрировали акадийцы с низовий р. Св. Лаврентия. В течение XIX в. Мадаваска стала одним из наиболее важных культурных и экономических центров в регионе.

“Период молчания” и освоение “второй Акадии” характеризуются активным ростом численности франкоязычного населения. Существовавшие земельные наделы уже не могли удовлетворить потребности всех членов растущей общины. Продвижение на неосвоенные земли и их колонизация стали насущной необходимостью. Таким образом, в 1800–1817 гг. на юго-западе Новой Шотландии возникли новые поселения Сен-Мартин, Метеган, Солньервилль, Сен-Жозеф и Корберри[7].

Важнейшей составляющей экономической жизни акадийской общины стало земледелие, практиковавшееся как в заболоченных низменностях, так и на лесистых возвышенностях Нью-Брансуика, что в значительной мере влияло на характер сельского хозяйства. Именно такую ситуацию мы наблюдаем в долине Мемрамкук (центральная часть Нью-Брансуика), где земледелие развивалось довольно медленными темпами. Иная ситуация наблюдалась на Острове Принца Эдуарда, где в начале XIX в. значительное число акадийцев-фермеров смогло добиться относительной экономической независимости и благополучия[8]. Однако техника и способы ведения акадийцами хозяйства оставались довольно примитивными: лишь единицы фермеров проводили севооборот культур и использовали удобрения.

Одним из самых успешных регионов в отношении сельского хозяйства стал уже упоминавшийся район Мадаваски, где в первой половине XIX в. местные жители продавали излишки сельской продукции на местные рынки. Во многом этот район можно сравнивать с экономически более успешными англоязычными сельскими общинами Нью-Брансуика. При этом не стоит забывать, что фермеры акадийского происхождения нередко были лишены доступа к наиболее плодородным почвам колонии и в отличие от фермеров британского происхождения с большим трудом добивались прав на землю[9].

Феномен иммиграции акадийцев в США (в особенности в активно развивающиеся городские зоны Восточного побережья) значительно выделяется на фоне других социальных тенденций второй половины XIX в. Первоначально этот процесс был связан с сезонными передвижениями трудовых мигрантов из Приморья. Можно говорить, что более всего акадийцев привлекали такие индустриальные сектора, как, например, текстильная и деревообрабатывающая промышленность.

Иммиграция в штаты Новой Англии значительно ускоряется в начале 1870-х гг. Речь идет преимущественно о рыбаках, уезжавших работать на американскую сторону зал. Фанди. В основном к их числу относились выходцы из Кейп-Бретона, Ариша и южного побережья Новой Шотландии. Вскоре уже целые акадийские семьи начинают переезжать в соседний Массачусетс. Достаточно ярко тенденции середины XIX в. могут проиллюстрировать частные случаи, характерные при этом для многих акадийских иммигрантов. Например, интересна судьба Луи А. Сюретта, уроженца Сент-Анн-дю-Руиссо (Новая Шотландия), который попал первый раз в Бостон в 1841 г., где по прибытии нанялся служащим в торговую ассоциацию “Лэдд энд Холл”. Он оставался на службе в этой компании до 1845 г., пока не основал собственную торговую фирму. В 1849 г. Луи А. Сюретт принял протестантизм и в том же году женился на Жанне Шаттук из Конкорда (штат Массачусетс), дочери знатного банкира и политика, Даниэля Шаттука. К концу жизни, по признанию Сюретта, он стал собственником океанского брига, который совершал рейсы между Марселем и другими средиземноморскими портами.

Однако, несмотря на миграционные процессы в 1850–1880-х гг., сельское хозяйство все еще играло существенную роль в экономике Приморских провинций и определяло образ жизни большинства акадийских общин, но при этом было связано с некоторой региональной спецификой. Так, например, в прибрежных зонах Кейп-Бретона и на северо-востоке Нью-Брансуика акадийцы традиционно сочетали ведение сельского хозяйства с рыбной ловлей и сезонными лесозаготовками. В большей мере на сельское хозяйство ориентировались акадийцы Мадаваски и Острова Принца Эдуарда, успешно сбывая свою продукцию на локальных и региональных рынках. При этом Остров Принца Эдуарда становится наиболее важным сельскохозяйственным центром в обозначенный период. Заметную роль в этом процессе сыграла кредитная деятельность банка “Рустико”, который давал ссуды на покупку и аренду земель акадийцами. Можно также говорить и об успехах сельского хозяйства и в Нью-Брансуике. В 1871–1881 гг. в трех франкоязычных графствах Глукесте, Кенте и Виктории-Мадаваске число фермеров возросло с 9,5 тыс. до 13 тыс. человек. Любопытно, что именно в этот период картофель становится важнейшей статьей экспорта из Нью-Брансуика.

На протяжении второй половины XIX в. во всех Приморских провинциях наблюдался рост числа земледельческих обществ среди акадийцев. В 1863 г. в Нью-Брансуике их насчитывалось уже более тридцати. В каждом католическом приходе эти земледельческие общества приобщали фермеров к новейшим сельскохозяйственным достижениям в таких областях, как использование удобрений, распашка, улучшение системы дренажей. В 1865 г. в поселении Караке местное общество учредило премию для членов, улучшивших систему охраны хлевов и проявивших изобретательность в умении повторного использования всевозможных форм удобрений. Примечательно, что на акадийских территориях такие общества возглавляли, как правило, местные католические священники. Земледельческий прогресс был наиболее заметен в Мадаваске, качество продукции которой было хорошо известно и за пределами округа, а техника и методы ведения сельского хозяйства совершенствовались благодаря близости более развитого в отношении сельского хозяйства штата Мэн.

Начиная со второй половины XIX в., акадийцы все больше интегрируются в политическую жизнь Приморских провинций, занимая как государственные посты, так и выборные должности. Важно отметить, что политические перемены и начало осознания своих политических и национальных приоритетов франкоязычным населением Приморья проходило на фоне вышеописанных социальных трансформаций.

В политической жизни Приморских провинций акадийцы начали проявлять себя еще в конце 1820-х гг. Составляя меньшинство внутри палат законодательных собраний, где в основном заседали лишь представители англоязычных округов, они не “осмеливались свободно говорить о реальных проблемах акадийской общины”[10]. Нередко в местных парламентах акадийцев представляли англо-канадцы. В 1827 г. законодательное собрание Новой Шотландии решило упразднить третью присягу, что позволило в 1830 г. акадийцу Ансельму Дусэ из Анс-де-Белливо впервые выставить свою кандидатуру на выборах. В 1836 г. Симон д’Антремонт стал первым акадийцем, победившим на местных выборах. Представляя округ Аргиль в Новой Шотландии, он примыкал к партии “реформистов”, боровшихся за формирование ответственного правительства в колонии (в будущем на основе партии “реформистов” было создана Либеральная партия Новой Шотландии). Ближайшим политическим союзником Симона д’Антремонта стал другой акадиец — Фредерик Робишо, избранный от г. Аннаполиса.

Однако в целом можно констатировать, что до 1850 г. акадийцы были слабо интегрированы в механизмы управления Приморскими колониями Британии. Доступу к правительственной службе мешало не столько франкоязычное происхождение, сколько католическое вероисповедание. Участие акадийцев в политической жизни и работа на государственных должностях было характерно лишь для некоторых особо крупных и густонаселенных регионов.

На Острове Принца Эдуарда первым избранником акадийцев стал Станислав Ф. Пуарье, занявший кресло в законодательной ассамблее колонии от избирательного округа, включавшего в себя католические приходы залива Эгмон, Мон-Кармэль и Мискуш. В 1870 г он был переизбран и получил пост президента палаты депутатов, который и занимал до 1874 г., пока не был избран от Либеральной партии в палату общин парламента Канады. На провинциальной политической арене Станислав Ф. Пуарье вновь появляется в качестве представителя Либеральной партии и переизбирается в состав законодательного собрания в 1879 г. В 1887 г. его вновь избирают в палату общин общенационального парламента.

В 1867 г. жители зал. Эгмон также выбирают Жозефа-Октава Арсено в законодательное собрание провинции Остров Принца Эдуарда, где он заседал до 1895 г. Пуарье не всегда пользовался поддержкой своих соотечественников. К концу карьеры его обвиняли в том, что он не достаточно активно боролся за права акадийцев и часто менял свои позиции по поводу важных политических вопросов. Совсем иная ситуация складывалась вокруг Ж.-О. Арсено, который пользовался неизменным авторитетом среди своих соотечественников на протяжении всей своей политической карьеры, завершившейся избранием в сенат.

Еще одним влиятельным акадийским политиком, представлявшим Кейп-Бретон, стала Айседора Леблан, заседавшая в законодательной ассамблее Новой Шотландии и получившая в дальнейшем место в провинциальном правительстве. В 1867 г. в округе Кент Огюст Рено, француз по происхождению, был избран в законодательную ассамблею Новой Шотландии. В 1878–1883 гг. на этом посту его заменил Жильбер А. Жируар. На выборах 1878 г. он являлся кандидатом от партии консерваторов и стал преданным последователем премьер-министра Канады Джона А. Макдоналда. Среди основных достижений Жируара следует отметить его активное участие в строительстве местной железной дороги.

Наименее известная сторона акадийской истории — это политический фаворитизм, который использовали некоторые общественные и политические деятели. В 1859 г. в поселении Батур (Нью-Брансуик) Илларион Аше был назначен мировым судьей, что, по всей видимости, было связано с его финансовым положением и связями. Именно эти обстоятельства во многом давали возможность представителям политической элиты получить подобное назначение. Как крупный землевладелец и коммерсант, Аше был влиятельной фигурой в деловых и торговых кругах колонии. О масштабе этого явления остается лишь догадываться, поскольку специальные исследования по данному вопросу отсутствуют.

Таким образом, мы видим, что вторая половина XIX в. стала периодом активных политических и социальных изменений, коснувшихся франкоязычного населения Приморских провинций Канады. Именно в этот период в обширном регионе Восточного побережья Северной Америки начинаются активные внутренние миграции, вызванные комплексом экономических причин. Тогда же окончательно формируется аграрный облик Приморских провинций Канады, что остается актуальным и по сей день, так как основы сельскохозяйственных достижений были заложены как раз во второй половине XIX в. Акадийское сообщество региона смогло преодолеть в какой-то мере травму, связанную с трагическими событиями 1755—1763 гг., и начало неуверенно и медленно выходить на политическую арену в регионе, ярким подтверждением чего является деятельность депутатов акадийского происхождения. Однако мы видим, что в этот период речь еще не шла о борьбе за языковые, религиозные или национальные права. Говорить об этих процессах в Приморье можно лишь с первой четверти XX в.