Американская партия в борьбе за власть в США, 1854–1856

В.В. Прилуцкий

Прилуцкий Виталий Викторович — кандидат исторических наук, доцент, кафедра всеобщей истории, докторант (очная докторантура). Брянский государственный университет им. акад. И.Г. Петровского.

Обострение социально-экономических и политических противоречий в американском обществе, связанное с нерешенностью вопроса о рабстве, привело к распаду старой двухпартийной системы виги — демократы в начале 50-х гг. XIX в. Это обстоятельство способствовало активизации различных движений и партий, рост влияния которых ранее сдерживался. Одной из подобных организаций был тайный “Орден усеянного звездами знамени” (“Order of the Star Spangled Banner” – OSSB), на базе которого впоследствии сформировалась Американская политическая партия.

Орден, объединявший исключительно протестантов, возник в штате Нью-Йорк в 1849—1850 гг. и первоначально возглавлялся Чарльзом Б. Алленом. У тайного братства имелось и неофициальное название — “незнайки”, “ничегонезнайки” или “ничего не знающие” (“the Know-Nothings”). Его дал известный журналист из газеты “New York Tribune” Хорас Грили в ноябре 1853 г. Дело в том, что члены ордена, подобно масонам, окутывали свою деятельность атмосферой тайны и на вопрос о делах организации отвечали: “Ничего не знаю” (“I know nothing”)[1]. В истории американских националистов — нативистов можно выделить три периода: 1) возникновение и организационное оформление (1849–1853); 2) стадия наивысшего подъема движения (1854–1856); 3) кризис и распад (1857–1859).

По мнению современных американских социологов, до 1830 г. въезд иностранцев не имел серьезных последствий для американского социума. Но примерно около 1830 г. начинается уже ощутимая, крупномасштабная иммиграция. В страну переселились около двух миллионов ирландцев и немалое число католиков из Южной Германии[2]. Таким образом, численность католиков в США в начале 1850-х гг. можно определить не менее чем в 2—2,5 млн чел., а возможно, что она достигала и 3 млн человек. Это составляло 10—12,5% (до 15%) белых американцев, насчитывавших в то время 20 млн человек. Иммиграция меняла религиозный облик страны и вызывала серьезные опасения англосаксов-протестантов.

Ядро объединения “ничего не знающих” составили члены действовавших с середины 1840-х гг. патриотических организаций “Американские республиканцы”, “Орден объединенных американцев”, “Сыны Америки” и “Объединенные механики Соединенных Штатов”. Официально нативистский орден назывался “Национальным Советом Соединенных Штатов Северной Америки” (“National Council of the United States of North America”). Среди посвященных его неформально именовали “Верховным орденом звездно-полосатого знамени” (“Supreme Order of the Star Spangled Banner”) или просто “Сэмом” (“Sam”). “Сэм” было также прозвищем члена секретной организации (по аналогии с “дядей Сэмом”).

Изначально орден составили несколько друзей Ч.Б. Аллена, а встречи происходили в их частных домах. Первым официальным президентом был избран Уильям Л. Брэдбери, квалифицированный типографщик, умерший, однако, спустя несколько месяцев. До 1852 г., когда произошло присоединение активных “объединенных американцев”, “ничего не знающие” были локальной малочисленной группой, насчитывавшей всего лишь сорок три человека. Но в апреле 1852 г. совершилась своеобразная революция — орден весьма быстро преобразовался в массовое движение. Детали этих событий остаются неясными, поскольку документы не сохранились. Новым лидером стал энергичный нативист Джеймс У. Баркер, в прошлом методистский проповедник. Вице-президентом впоследствии оказался вирджинец У.У. Уильямсон из г. Александрия. Основатель общества был отстранен от власти и вместе с недовольным меньшинством учредил собственное тайное общество с тремя степенями посвящения. Но широкой публике в то время не были известны процессы, происходившие в секретной организации. Только осенью 1853 г. “ничего не знающие” открыто и громко заявили о себе, выступив как серьезная сила на политической арене страны.

Опубликованный ритуал (статья II) объявлял, что организация ставит целью “защищать каждого американского гражданина в законном осуществлении им всех его гражданских и религиозных прав и привилегий; сопротивляться всеми легальными способами коварной политике Римской церкви и противодействовать иному иностранному влиянию на наши республиканские институты; установить во всех государственных учреждениях принципы чести, доверия; заботиться о благе народа и не назначать в офисы никого, кроме исконных американских граждан — протестантов”. Статья III провозглашала, что “член ордена должен быть урожденным гражданином, протестантом, родившимся от родителей-протестантов или воспитанным в протестантском духе, не состоящим в браке с романо-католиком… Не может быть членом организации имеющий жену-католичку…”[3].

Было несколько степеней посвящения. Существовали штатные, окружные и территориальные советы (“вигвамы”), подчинявшиеся Национальному Совету. Организация “незнаек” обладала набором секретных знаков, тайных жестов, паролей и т.п. Руководимая крайне правыми кругами северных штатов, партия пользовалась заметным влиянием не только в среде буржуазии, стремившейся ограничить права работавших по найму иммигрантов. Она имела успех и в массах фермеров, рабочих, мелких собственников, представителей среднего класса, недовольных притоком “чужеземцев”, создававших конкуренцию на рынке труда, в сфере производства и торговли. “Чужаки” и “нищие католики”, по их мнению, отнимали рабочие места у коренных американцев. Поддерживал нативистов и клир протестантских церквей, опасавшийся усиления влияния католицизма в стране.

В 1852–1853 гг. “ничего не знающие” организовались на национальном уровне. Они объединили 50 тыс. человек. В течение трех лет первичные организации были учреждены в тридцати пяти штатах и территориях. Сторонники ордена заявляли, что якобы уже на президентских выборах в 1852 г. он контролировал 1,5 млн избирателей, или почти половину всего электората. Националисты заявляли о стремлении “сохранять и защищать фундаментальные американские ценности”, традиции, образ жизни и культуру. Организация завоевала сильные позиции в таких городах, как Бостон, Салем, Филадельфия, Нью-Йорк, Чикаго, Вашингтон, Сан-Франциско[4]. Главной базой движения стал Северо-Восток.

Вначале орден ограничивался поддержкой кандидатов, одобренных на секретных собраниях. В 1854 г. организация начала непосредственно выдвигать кандидатов на выборные должности. “Ничего не знающие” имели успех на муниципальных выборах в Филадельфии, Балтиморе, Сан-Франциско, Новом Орлеане и Нью-Йорк-Сити. Большой резонанс получила победа на выборах мэра Вашингтона (округ Колумбия) националиста Джона Т. Тауэрса. Она заставила враждовавших ранее вигов, демократов и фрисойлеров объединиться в столице в единую Антинативистскую партию (Anti-Know-Nothing Party). В 1854 г. “ничего не знающие” послали первых представителей в Конгресс США. Они провели своего кандидата Гарднера в губернаторы Массачусетса и завоевали большинство депутатских мест в законодательной ассамблее данного штата. В штате Нью-Йорк в 1854 г. нативисты набрали 122 тыс. голосов, а в следующем году — 146 тысяч. В 1855 г. губернаторы — “ничего не знающие” появились в Нью-Гэмпшире, Коннектикуте и Род-Айленде, а орден получил сильную поддержку в девяти штатах[5].

Консолидация противников католицизма и иммиграции произошла на учредительном конвенте 17 июня 1854 г. в Нью-Йорке. Из патриотических соображений съезд и принятие конституции организации проводились в День Банкер-Хилла. На основе движения “ничего не знающих” был создан “Американский орден”. Спустя год в июне 1855 г. на Филадельфийском конвенте он был переименован и преобразован в Американскую партию (the Know-Nothing or the American Party). Организация претендовала на статус общенациональной и стремилась занять место развалившейся партии вигов. Она могла стать таковой только благодаря терпимому, лояльному отношению к Югу. Однако рабство впоследствии оказалось яблоком раздора[6].

После поражения У. Скотта на президентских выборах 1852 г. последовал распад вигской организации, не сумевшей определиться по вопросу о рабстве[7]. Многие ее консервативные члены влились в ряды новой Американской партии. Некоторые также примкнули к давним оппонентам — демократам либо объединились с северянами-юнионистами и антирабовладельческими силами — противниками Акта “Канзас–Небраска” и республиканцами[8]. Постепенно оформилась нативистская политическая пресса. Ее составили преимущественно бывшие газеты вигов. Но имелись и собственные печатные издания Американской партии. Как правило, они выходили нерегулярно, в форме своеобразных альманахов. Примером могут служить “Know Nothing Almanac and True Americans’ Manual” (N.Y., 1855–1856), “The True American’s Almanac and Politician’s Manual for 1857” (N.Y., 1857) и другие. Главным партийным органом считался “American Organ”, выпускавшийся в Вашингтоне в 1856 г. Национальным исполнительным комитетом в лице фракции Американской партии в Конгрессе. В нем публиковались заявления и письма нативистских лидеров, критические статьи, замечания в отношении католической церкви, выступления конгрессменов. Предполагалось, что центральное издание стабильно будет выходить в свет в течение ближайших лет в форме ежедневника и еженедельника, но его судьба оказалась недолговечной.

Филадельфийский конвент ориентировал на невмешательство в вопрос о рабстве. После четырех дней горячих дискуссий победили сторонники компромиссной линии. Северяне во главе с Генри Уилсоном, требовавшие восстановления Миссурийского компромисса 1820 г., оказались в меньшинстве. Вслед за прорабовладельческим решением Филадельфийского конвента состоялись заседания местных советов организации в свободных штатах, большинство из которых приняли резолюции против рабства. Одним из первых высказался 7 августа 1855 г. в г. Спрингфилде совет Массачусетса. Была принята новая конституция (устав), ориентировавшая Американскую партию Массачусетса на сопротивление рабовладению (“Спрингфилдская платформа”)[9]. “Ничего не знающие” Мэна и Мичигана объявили рабовладение “незаконным”, хотя и “терпимым” институтом на территории Соединенных Штатов. Они приняли резолюции, в которых содержались следующие требования: 1) упразднение рабства в округе Колумбия, 2) отмена Закона о беглых невольниках 1850 г., 3) запрещение распространения рабовладения на западные территории[10].

Партия “Ничего не знаю” выдвинула кандидатов на выборах всех уровней и уже в 1855 г. добилась впечатляющих результатов. В палату представителей 34-го Конгресса США (1855–1857) она провела 51 сторонника — 22% состава (79 конгрессменов были демократами, 100–103 представляли “оппозиционную коалицию”). В верхней палате к Американской партии принадлежали 5 сенаторов. В сенате безраздельно господствовали демократы, фракция которых насчитывала 40 человек. Оппозиция включала двадцать членов сената — противников рабства — республиканцев (преимущественно бывших вигов, к которым присоединились 4 фрисойлера). Данные о составах Конгресса в начале и в конце работы, а также на разных этапах деятельности различаются, поскольку депутаты могли переходить из одной партийной группы в другую, проводились довыборы, перевыборы и т.п. Так, по некоторым подсчетам в 35-м Конгрессе по состоянию на декабрь 1855 г. было уже 75 нативистов. В 1856 г. Хорас Грили писал: «большинство “людей Бэнкса” (кандидата в спикеры и будущего руководителя палаты представителей) — “ничего не знающие”<...> Половина делегации Массачусетса, две трети представителей от Огайо и почти все депутаты от Пенсильвании — “ничего не знающие”». Демократы полагали, что в 35-м Конгрессе нативисты обладали большинством голосов. По их оценкам не менее 120 членов нижней палаты принадлежали к националистической партии, “чистых” демократов было только 79 человек, а остальные относились к разным группам распавшихся вигов (около двадцати конгрессменов)[11]. Но в действительности эта статистика не учитывала партийную принадлежность значительной части “ничего не знающих” к находившимся в стадии образования республиканцам. В сенате 35-го Конгресса (1857–1859) соотношение политических сил не изменилось. Но в нижней палате произошли существенные изменения: Американская партия сохранила только 15 мандатов (6,3%). Демократов было 117 человек (49,4%), республиканцев — 105 человек (44,3%)[12].

Натаниэль Прентис Бэнкс (1816–1894) прославился как боевой генерал Севера во время Гражданской войны, командовал корпусами и “Армией (Мексиканского) залива”, участвовал во многих сражениях. Избрание его коалицией фрисойлеров и нативистов руководителем нижней палаты Конгресса происходило в ожесточенной борьбе с демократами. Два месяца (декабрь 1855 г. — февраль 1856 г.) продолжалось беспрецедентное голосование в 133 тура[13]. Но эти выборы ознаменовали не торжество “ничего не знающих”, а первую в истории крупную победу Республиканской партии, ибо интерес бывшего северного демократа Бэнкса к нативизму оказался минимальным.

Обострение вопроса о рабстве и начавшаяся гражданская война в Канзасе не дали возможности “ничего не знающим” инициировать значимые меры, направленные против иммиграции и католицизма. Однако по их предложению палатами Конгресса выносились решения о направлении депутатских запросов президенту по “делу Бедини” и другим значимым инцидентам, принимались резолюции о расследовании деятельности Римской церкви и некоторых ее представителей. Дебаты велись также вокруг религиозных прав американцев, путешествующих за границей, по проблеме предоставления земельных участков иммигрантам на землях Запада, по вопросу об участии в голосовании ненатурализованных американцев на территориях Канзас и Небраска[14].

“Ничего не знающие” использовали парламентскую трибуну для пропаганды своих националистических взглядов, требования ужесточения законов о натурализации, выступлений против демократов и радикальных аболиционистов[15]. Но подобно антимасонам, растворившимся в парламентской коалиции национальных республиканцев и противников Джексона, нативисты, обладавшие почти четвертью мест в 34-м Конгрессе США, оказались не в состоянии играть серьезную и самостоятельную роль. Они в итоге разделились на северную и южную группы. Многие были вынуждены сотрудничать с Оппозиционной партией, существовавшей с 1854 по 1860 г. (в 1858—1860 гг. действовала как локальная третья политическая сила на Юге). Последняя стала в 1855–1857 гг. в Конгрессе партией большинства, противостоявшей администрациям демократов Пирса и Бьюкенена. Парламентская фракция “оппозиционеров” включила в свой состав независимых конгрессменов, антинативистов, отколовшихся демократов, вигов, республиканцев, противников Акта “Канзас–Небраска”, фрисойлеров, юнионистов. На ее основе происходило образование антирабовладельческой Республиканской партии.

На местах “ничего не знающие” выступили против двух главных партий. На региональных выборах нативисты, как правило, набирали по 25–40% голосов. Многие вновь избранные губернаторы и мэры являлись членами праворадикальной организации[16]. Американская партия установила контроль над законодательными ассамблеями в штатах Новой Англии. Она была ведущей партией, оппозиционной демократам, еще в девяти среднеатлантических и южных штатах (в Нью-Йорке, Пенсильвании, Мэриленде, Вирджинии, Теннесси, Джорджии, Алабаме, Миссисипи и Луизиане)[17]. Радикальные националисты-протестанты получили около тысячи мандатов на выборах в легислатуры штатов[18]. Всего за время деятельности партии “ничего не знающих” к ней относились восемь губернаторов, примерно сто конгрессменов и несколько тысяч муниципальных чиновников на местах. В период наивысшего подъема нативисты объединили более 10 тыс. лож и миллиона членов[19].

Одновременно в США активизировались экстремисты. Наивысшего подъема уличное насилие достигло в 1854—1856 гг. По стране прокатилась волна погромов. Толпы нападали на католические соборы, прихожан и священников[20]. Самые кровавые события происходили, как правило, 4 июля и в дни выборов. Так, выборы 5 августа 1855 г. в Луисвилле (Кентукки) вошли в историю как “кровавый понедельник”. Беспорядки в десятом в то время по численности населения городе (в нем проживали около 36 тыс. белых) носили не только ярко выраженный антикатолический, антиирландский, но и антинемецкий характер. Преследованиям подверглись иммигранты из Германии (в том числе протестанты и немецкие евреи, которых не отделяли от немцев), количество которых достигало 40% жителей Луисвилла. Толпы протестантов англо-шотландского происхождения разгромили католические кварталы. Бунт, по масштабам мало уступавший филадельфийским событиям 1844 г., привел к ранению и гибели более ста человек и сожжению десятков домов[21]. Волны насилия (но в гораздо меньшем масштабе) в 1855 г. пронеслись также по Чикаго, Сент-Луису, Колумбусу, Цинциннати и Новому Орлеану.

Не дремали и лидеры нативистов, заседавшие в госучреждениях и разрабатывавшие антикатолическое законодательство. В 1854 г. был принят ряд биллей и ордонансов против Римской церкви и ее приверженцев в Массачусетсе, Нью-Йорке и других штатах. Вводились ограничения для католиков на занятие государственных должностей, приобретение земли, службу в добровольческой милиции[22]. Но законы, устанавливавшие длительные сроки проживания в США для натурализации (вместо 5 – 14, 21 или даже 25 лет), так никогда и не были приняты.

Современники событий оставили свидетельства политической борьбы на местах. Так, в г. Нью-Йорк нативисты первоначально предпочитали работать тайно через своих сторонников в обеих ведущих партиях, а также в движении за трезвость. В июле 1854 г. они создали городской комитет для координации действий активистов в избирательных округах. Главным претендентом на пост мэра стал лидер “ничего не знающих” Баркер. Его шансы были высоки, ибо демократы раскололись на три фракции: радикалов, умеренных и центристов[23]. Осенью 1854 г. нативисты получили 13 250 голосов, а спустя год — примерно 18 770[24]. “Ничего не знающие” опередили три фракции Демократической партии, вигов, республиканцев, городских реформаторов, трезвенников и добавившиеся к ним мелкие политические группы “немецких демократов” и сторонников выдачи лицензий (для пивных) по высоким расценкам. Осенью 1856 г. за “ничего не знающих” проголосовали 23 470 избирателей, но победа досталась объединившимся демократам, набравшим 32 480 голосов. Поражению Американской партии способствовали раскол в нативизме, проведение конвентов против выдвижения кандидатом в президенты Филлмора и вхождение части “ничего не знающих” в антирабовладельческую организацию республиканцев, получившую около 13 400 голосов[25].

Сильная партийная организация “ничего не знающих” сформировалась в Огайо. Здесь она пользовалась успехом среди местных немцев-лютеран и шотландских пресвитериан. В начале 1850-х гг. нативисты в Огайо вступили в коалицию с Союзнической партией (The Fusionist Party), предшественницей республиканцев. Именно при поддержке Американской партии на губернаторских выборах в 1855 г. победил известный аболиционист Салмон Чейз. В Кентукки после распада Вигской партии многие ее представители вошли в состав движения “ничего не знающих”, а демократы встали в оппозицию к ним. Но во время последовавшей за этим острой борьбы многие переходили из одной партии в другую[26].

Появлению нативистских настроений на Юге способствовала массовая иммиграция из Старого Света в северные штаты. При этом примерно 3,5 из 5 млн европейцев осели на Северо-Западе (в Мичигане, Висконсине, Миннесоте, Айове, Огайо, Индиане, Иллинойсе)[27]. Здесь они приобрели землю, превратились преимущественно в мелких фермеров и начали вливаться в ряды фрисойлеров — будущих республиканцев, аболиционистов и настроенных против рабовладельцев северных демократов. Южные “ничего не знающие” опасались усиления позиций иммигрантов на Севере, угрожавших их интересам. Например, был известен факт открытого выступления против Акта “Канзас–Небраска” 80 из 89 германоязычных газет в северо-западных штатах, поскольку они полагали его уступкой рабовладельцам[28].

На Юге нативизм распространился все же позднее и медленнее. Так, в Вирджинии первые советы ордена “ничего не знающих” появились только в июле 1854 г. в городке Шарлотсвилл, где располагался Вирджинский университет, основанный Джефферсоном, и в столице штата Ричмонде. Ячейки были учреждены Великим Национальным Советом Тринадцати[29] Нью-Йорк-Сити по ритуалу нативистов. В конце октября нью-йоркцы делегировали некоего Эванса для учреждения в Ричмонде Совета штата. Он получил полномочия на выдачу “великих хартий”, т.е. разрешений на создание местных организаций в различных районах Вирджинии. В течение года в штате возник 201 совет, в работе которых участвовали 25 тыс. человек. Впоследствии с “ничего не знающими” объединились виги, что значительно усилило Американскую партию[30]. Но в мае 1855 г. в тяжелой борьбе нативисты проиграли демократам, чей представитель Генри Александр Уайз с перевесом чуть более чем в 10 тыс. голосов (83 424 против 73 244) был избран губернатором. Демократическая партия Вирджинии оценила это событие как “триумф”, “защиту веры от происков Антихриста”, выдающуюся победу над сторонниками “аграрного закона, федерализма, фрисойлизма и аболиционизма”. Южные идеи защиты прав штатов, по мнению вирджинских демократов, одержали верх над чуждыми принципами, исходящими с Севера, из нерабовладельческих регионов[31].

В штате Калифорния, где были сильны межнациональные и межрасовые противоречия, националисты победили на губернаторских выборах. Они спекулировали на “желтой опасности”, возникшей из-за наплыва китайских рабочих-кули в связи с начавшейся в 1848 г. “золотой лихорадкой”. Количество выходцев из Поднебесной в Калифорнии вскоре достигло 9% населения, и федеральное правительство вынуждено было ввести ограничения на их въезд[32]. В Алабаме “ничего не знающие” объединили бывших вигов, отколовшихся демократов и различных “политических аутсайдеров”. Главную цель деятельности они видели в получении штатом финансовой помощи для строительства железных дорог.

В Техасе нативистское движение было направлено против господствовавшей в штате Демократической партии, в которой сильные позиции занимало сецессионистское крыло. Техасцы, опасавшиеся распада страны и отделения Юга, видели в “ничего не знающих” “спасителей республики”. Жители штата считали их силой, способной сохранить единство федерального Союза. Стремительный рост влияния нативистов начался с побед на муниципальных выборах в декабре 1854 г. — марте 1855 г. Летом 1855 г. лидеры “ничего не знающих” разработали план установления политического контроля над Техасом. К ним примкнули председатель демократического комитета штата Джон С. Форд и вице-губернатор Дэвид Диксон. Последний претендовал на пост главы региона на новых губернаторских выборах. Но победу на них одержал действующий губернатор демократ Элиша М. Пеас, получивший почти на 10 тыс. голосов больше (26 336 против 17 968). Не помогла и критика Диксоном непопулярного решения демократов о поддержке финансирования строительства техасских железных дорог за счет средств штата. Но влияние “ничего не знающих” в штате носило кратковременный характер. Уже в 1857 г. Американская партия в Техасе распалась и исчезла. Многие националисты-рабовладельцы в условиях надвигавшейся Гражданской войны присоединились к демократам[33].

В Массачусетсе советы и ложи “Верхового Ордена звездно-полосатого знамени” выступили против старых, “коррумпированных”, партий[34]. Произошла “тихая революция”, отстранившая от власти консервативных вигов, длительное время занимавших господствующее положение в штате. Первый “сюрприз” преподнесли выборы губернатора в 1854 г. Неожиданно с подавляющим большинством голосов (63%) победил представитель секретного общества. Выборы в законодательную ассамблею в 1855 г. принесли победу “ничего не знающим”[35]. Они завоевали абсолютное большинство мест в основном при поддержке населения городов. Сенат состоял только из “ничего не знающих”, а в нижней палате их было 379 из 418. Похожая ситуация наблюдалась только в Мичигане. В оппозиции оказались виги, демократы и антирабовладельческая группировка фрисойлеров-республиканцев[36].

Наиболее популярен нативизм был среди рабочих, механиков, служащих, врачей. “Ничего не знающие”, как и другие радикалы, относились с недоверием к юристам и адвокатам. Число последних в легислатуре сократилось с 46 в 1854 г. до 11 в 1855 г. На 10% местный парламент состоял из новых людей, которые никогда ранее не избирались депутатами. Сопоставление итогов губернаторских выборов в Массачусетсе 1853 и 1854 гг. свидетельствует о том, что большинство избирателей радикально изменило свои взгляды. Свои старые партии покинули и примкнули к нативистам 55% вигов и 62% демократов. Американскую партию поддержали 77% сторонников запрещения рабства на Западе — фрисойлеров[37]. Временная коалиция с Партией свободной земли (“Фри сойл”) способствовала победе нативистов.

В Род-Айленде нативисты набрали на местных выборах в апреле 1855 г. рекордные от 71,5% до 82% голосов. Кандидат “ничего не знающих” победил на выборах губернатора, нативисты получили абсолютное большинство мест в обеих палатах ассамблеи. В оппозиции “ничего не знающим” находились демократы и возникшая в нескольких округах Антинативистская партия. Ближайшими союзниками были остатки вигов. “Ничего не знающие” Род-Айленда иногда именовали себя “республиканцами”, возродив понятие после долгого забвения[38].

Придя к власти в отдельных регионах, партия “Ничего не знаю” не сумела реализовать намеченную программу. Ее местные лидеры и активисты были малоизвестными деятелями с небольшим политическим опытом. Неразумные действия “ничего не знающих” вызывали волнения и даже восстания. Примером неудачной политики нативистов являются события весны 1855 г. в Чикаго. К власти в городе пришло объединение “ничего не знающих” и поборников моральных устоев общества, в основном из числа баптистов и других консервативных протестантов. С точки зрения жителей Чикаго городской совет начал проведение экстремистского курса. Втрое была увеличена численность служащих органов правопорядка, иммигрантам запретили наниматься в полицию. Предпринимались меры по введению в ограниченном масштабе “сухого закона”[39]. Незамедлительно последовал “пивной бунт”, сопровождавшийся человеческими жертвами. В итоге через год на городских выборах победила оппозиция, немедленно отменившая все нормативные акты нативистов.

В Массачусетсе “ничего не знающих” поддержали немцы и ирландские протестанты-оранжисты. Легислатурой были приняты поправки в конституцию штата. Вводились ограничения для натурализованных американцев, включавшие запрет на занятие государственных должностей. Было принято решение о “сухом” законе — запрете продажи ликера, вина, пива и сидра. Внедрялись “ежедневные чтения Библии” и другие меры по “американизации” общественных школ. Результатом подобной политики стало переизбрание в январе 1856 г. только одной шестой части старых депутатов. Проповедники, учителя, врачи, владельцы магазинчиков не попали в новый состав ассамблеи. Их места заняли крупные купцы и правоведы, профессионально разбиравшиеся в законотворческом процессе. Номинально легислатура оставалась “американской”, но в реальности большинство составляли “коалиционные” кандидаты. В итоге Массачусетс оказался в “более компетентных” руках и все нативистские реформы были отменены[40]. Вообще же попытки введения антиалкогольного законодательства, поддерживаемые нативистами, только раскололи общество. Категорически против мер по запрету спиртного выступила Демократическая партия, делая акцент не столько на неправомерности, сколько на невозможности реализации их на практике[41].

В 1855–1856 гг. изменилась расстановка сил в руководстве “ничего не знающих”. Оттеснив прежних руководителей ордена, на первые роли выдвинулась когорта новых лидеров. Многие известные южные и северные политики, преимущественно из рядов распавшейся Вигской партии, перешли в лагерь сторонников ограничения иммиграции[42]. Ими были, в частности, Миллард Филлмор (1800—1874), Джон Белл (1797–1869), будущий кандидат в президенты от Конституционной партии Союза в 1860 г., Эдвард Эверетт (1794—1865), государственный секретарь в 1852 г. Значимые позиции в руководстве “ничего не знающих” занял спикер палаты представителей Натаниэль П. Бэнкс. К Американской партии примкнули также видный аболиционист и фрисойлер сенатор от Массачусетса Генри Уилсон (1812–1875) и бывший виг, член палаты представителей от Индианы Шайлер Колфакс (1823–1885). К нативистам присоединился и один из партийных руководителей вигов, известный юрист и политик из Миссури Эдвард Бейтс (1793—1869). Впоследствии они занимали важные посты в администрациях республиканцев Линкольна и Гранта.

Бывший президентом США в 1850–1853 гг. М. Филлмор официально присоединился к Американской партии в 1855 г. В прессе было опубликовано письмо от 3 января 1855 г. к другу Исааку Ньютону из Филадельфии. В послании Филлмор полностью поддержал принципы нативизма: “Я признаю в качестве общего правила, что нашей страной должны управлять урожденные американцы”[43]. В феврале 1856 г. Национальный Американский конвент в Филадельфии выдвинул нью-йоркца Филлмора кандидатом на высший государственный пост, а южанина Э.Дж. Донелсона (Теннесси) — в вице-президенты. Однако в то время Американская партия превращалась в откровенно консервативную организацию. Руководство “ничего не знающих” заняло позицию нейтралитета в вопросе о рабстве, вышедшем на передний план во внутриполитической борьбе в США. В итоге партия утрачивала в глазах избирателей ту притягательную силу, которую некогда имела. “Ничего не знающие” начали отталкивать от себя массы фермеров, рабочих, мелкой буржуазии, стремившихся положить конец распространению рабовладения на западные территории[44].

Попытка перехода на прорабовладельческие позиции вызвала раскол в партии. Обострились разногласия между северными и южными нативистами. Разделение произошло уже на Филадельфийском конвенте в феврале 1856 г. Принятая программа Американской партии в качестве приоритета провозглашала развитие “братских связей между гражданами разных штатов” и сотрудничество региональных правительств. Было заявлено о недопустимости вмешательства Конгресса США и других федеральных органов власти в вопросы, находившиеся в исключительной компетенции отдельных штатов. Рабство – “особый институт” Юга также относилось к подобным вопросам. Фактически программа 1856 г. утверждала компромисс в отношении рабовладения во имя сохранения единства Союза. Сторонники территориального ограничения рабства покинули лагерь “ничего не знающих” и взяли курс на сближение с Республиканской партией.

Во время президентской избирательной кампании 1856 г. “ничего не знающие” выступали под лозунгом “За национальный Союз!”. Они сообщали о “засилье ненатурализованных иностранцев”, особенно в г. Нью-Йорке, об их влиянии на ход выборов. В прессе писали о характерных злоупотреблениях на местах — внесении имен неграждан в списки для голосования. В то же время во многих официальных предвыборных публикациях нативисты старались избегать резких высказываний против “системы папизма” и католицизма. Филлмора сравнивали с Вашингтоном. Представляли его как “морально чистого” политика с незапятнанной репутацией, “патриота и консерватора”[45].

На выборах 1856 г. Филлмор получил голоса северных американских националистов и южных вигов. Выдвиженец “ничего не знающих” набрал более чем 21% голосов избирателей (около 900 тыс. из 4 млн). Он завоевал поддержку восьми выборщиков Мэриленда[46]. Итоги выборов свидетельствовали, что националисты пользовались наибольшим влиянием в некоторых штатах Северо-Востока (Массачусетс, Нью-Йорк, Пенсильвания, Нью-Джерси), Северо-Запада (Иллинойс, Индиана, Огайо), на Юге (Алабама, Арканзас, Флорида, Джорджия, Луизиана, Миссисипи, Северная Каролина, Теннесси, Техас, Вирджиния). Значительную поддержку “ничего не знающие” получили в Калифорнии, а также в “пограничных” штатах (Делавэр, Мэриленд, Кентукки, Миссури). На Юге во многих регионах Американская партия оставалась на короткое время единственной оппозиционной демократам силой. Но в большинстве свободных от рабства регионов нативистов потеснила зарождавшаяся Республиканская партия[47]. В столичном округе Колумбия даже сложилась прочная антинативистская коалиция из демократов, республиканцев и фрисойлеров.

Влияние нативистов, достигнув пика в 1856 г., после выборов резко пошло на спад. Вопрос об иммиграции полностью потерял актуальность, уступив место главной проблеме — рабовладению. В это время страна неотвратимо двигалась по направлению к Гражданской войне[48]. В Канзасе происходили вооруженные столкновения между сторонниками и противниками рабства. Федеральное правительство шло на уступки плантаторам. К 1857 г. большая часть северного крыла националистической партии поддержала антирабовладельческую Спрингфилдскую программу. Произошло объединение нативистов Севера с республиканцами. В свою очередь южные расисты сблизились с демократами. В итоге во многих регионах из-за борьбы по вопросу о рабстве местные организации партии “Ничего не знаю” полностью развалились. К 1858 г. Американская партия стала настолько слабой, что уже не было возможности для ее дальнейшего существования. Так, в нью-йоркском графстве Эри часть ее членов объединилась с демократами, другие слились с республиканцами, а некоторые предпочли остаться в стороне от “постоянных распрей”[49]. В Огайо нативисты вместе с независимыми демократами – фрисойлерами создали единую антирабовладельческую организацию республиканцев.

В Массачусетсе нативисты раскололись на три группировки: 1) убежденные сторонники “американских” принципов; 2) фрисойлеры, часть из которых разделяла “американские” взгляды, а другие относились к ним индифферентно; 3) небольшая группа примкнувших к движению беспринципных политиканов, использовавших национализм для достижения личных целей. Только четверть старых членов сохранили связь с Американским орденом. Новый ликерный закон, отменивший некоторые прежние ограничения и запреты, принятый при поддержке губернатора, “разрезал партию надвое”[50].

К осени 1859 г. прекратили существование последние организации Американской партии в штатах и она исчезла из политической жизни США. Однако в это время ей на смену пришли местные “оппозиционные партии”. Они возникли в Кентукки, Теннеси, Северной Каролине, Миссисипи, Арканзасе на основе остатков групп “ничего не знающих”[51]. Поскольку в воздухе запахло Гражданской войной, по проблеме рабства демократы раскололись на умеренную северную фракцию С. Дугласа и экстремистов-южан во главе с Дж. Брекенриджем. Это обстоятельство предопределило их поражение и победу республиканца А. Линкольна на президентских выборах в 1860 г.

В избирательной кампании 1860 г. участвовала и четвертая политическая сила — Партия конституционного Союза (Constitutional Union Party). Ее сформировали виги-консерваторы из пограничных штатов — сторонники Джона Белла (Теннесси) и Эдварда Эверетта (Массачусетс). Данная структура являлась преемницей Американской партии. Претендент на пост президента (в паре с Эвереттом) от вновь созданной организации 63-летний сенатор Дж. Белл был юристом по образованию, опытным политиком, с 1827 г. неоднократно избиравшимся в Конгресс США. Он являлся одним из лидеров южных вигов, поддерживал компромисс по рабству 1850 г.

Конституционная юнионистская партия главную задачу видела в том, чтобы путем соглашений сохранить целостность Союза. Организация фактически игнорировала проблему рабства, отстаивала “принципы Конституции, Союза и законности”. На выборах она стремилась набрать как можно больше голосов и заблокировать прохождение кандидатов от северных и южных радикалов. Конституционная партия Союза надеялась на то, что президентские выборы будут перенесены в Конгресс. Предвыборными лозунгами ее стали: “Свобода и нерушимый Союз!” и “Союз должен быть сохранен!”. Она одержала победу в “срединных” штатах — Вирджинии, Кентукки и Теннесси. Во многом это было связано с расколом демократов на две конкурирующих партии. Большую поддержку новой партии оказали в Пенсильвании, Техасе, Северной Каролине, Миссисипи, Луизиане, Джорджии, Флориде, Арканзасе, Алабаме, Миссури, Мэриленде, Делавэре, Калифорнии, Огайо, Индиане, Иллинойсе, Массачусетсе. В рабовладельческих штатах, где кандидатура Линкольна не была включена в бюллетени (так поступили десять южных штатов), доля поданных за Белла голосов составила 39%. В итоге последнего поддержали 13% избирателей (около 590 тыс. человек), что дало ему 39 голосов в коллегии выборщиков-электоров. Если на Севере соперничали Линкольн и Дуглас, то на Юге происходила борьба между Брекенриджем и Беллом. За Партию конституционного Союза голосовали бывшие виги и нативисты.

Нативизм и антикатолицизм прочно вошли в американскую политику XIX в. Важной чертой параноидного сознания в Америке являлись апокалиптические настроения, тревожные ожидания неминуемой социальной катастрофы, связанной с действиями заговорщиков. Нативисты и в послевоенный период рисовали, используя часто заведомую ложь, отталкивающий образ “внутреннего врага”. Так, еще в 1893 г. Американская протестантская ассоциация распространяла в стране поддельную энциклику папы римского Льва XIII, призывавшую католиков США уничтожить, “искоренить” всех еретиков. Многие американцы-протестанты в тот год всерьез ожидали широкомасштабного восстания католиков. Эти ложные антикатолические мифы оказались живучими и в XX в.

Рассматриваемая эпоха в истории США была неустойчивым временем. Иммиграция способствовала разрушению прежних моральных идеалов и общественных привычек. Имели место также экономические, социальные, политические, культурные противоречия между коренными и некоренными гражданами. В 1850-е гг. страна находилась в состоянии переходного политического периода. Условия нестабильности и распада старой партийной системы оказались благоприятными для активности различных маргинальных и экстремистских течений. “Ничего не знающие” выступили в качестве политической контрэлиты, претендуя на роль ведущей силы в новой двухпартийной системе. Во многом они являлись традиционалистским, консервативным движением охранительной направленности. Праворадикальная организация сумела приобрести влияние, используя демагогию и популизм. Но обострение вопроса о рабстве сделало неактуальной борьбу с “кознями” католиков и привело к краху Американской партии.