Встреча двух цивилизаций: китайская иммиграция в США

З.С. Чертина

Чертина Зоя Сергеевна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра североамериканских исследований. Институт всеобщей истории РАН.

Составной частью всемирно-исторического процесса являются миграции, которые происходили во все времена. Современные миграции, имеющие масштабный и интенсивный характер, порожденные глобализацией, стали ее значимым компонентом. В докладе Комиссии ООН по международным миграциям, опубликованном в 2005 г., отмечалось, что за период 1980—2005 гг. число мигрантов увеличилось вдвое. Сегодня каждый 35-й человек проживает за пределами своей страны, что составляет около 3% населения земного шара[1].

В миграционные процессы вовлечены этносы различных цивилизаций и культур, говорящие на разных языках и исповедующие разные религии. В результате происходит смешение людей, что влечет решение сложнейших проблем, о чем в свое время предупреждал премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль: “Смешение населения явится в будущем причиной нескончаемых проблем”[2].

В результате миграций цивилизационное пространство становится гетерогенным, происходит его преобразование в направлении “диаспоризации”, все заметнее обостряются межэтнические, межрасовые, межрелигиозные отношения, растут антииммигрантские, националистические настроения. Поэтому страны Запада, куда направляются основные потоки мигрантов, постоянно меняют иммиграционные законы, все более связывая с интеграционными требованиями, ибо от этого в большей степени зависит их стабильность[3]. В зарубежной историографии уже сложилась традиция рассматривать миграцию как фактор, угрожающий нациям и их демократиям[4].

Одним из существенных обстоятельств, влияющих на адаптацию людей к иной культуре, являются различия между культурой стран выхода и культурой стран, принимающих мигрантов. Как писал известный американский политолог С. Хантингтон в работе “Столкновение цивилизаций”, «естественно, люди не доверяют тем, кто отличается от них, имеет возможность причинить им вред, видит в них угрозу… Тенденция “мы” против “них” — почти повсеместна на политической арене. Общая культура стимулирует сотрудничество между государствами и группами, которые к этой культуре принадлежат»[5]. Но даже успешная адаптация и интеграция в инонациональное окружение не всегда приводит к безоговорочному принятию чужих норм и ценностей, ибо большую роль при этом играет объем критической массы мигрантов, так как увеличение численности диаспор автоматически ведет к ослаблению ориентации мигрантов на адаптацию и интеграцию[6].

Сейчас затруднительно сказать, до какой степени трансформируются цивилизации, сохранится ли их прежний состав, произойдет “распад” или “конвергенция”, или возникнут новые цивилизации, например, исламско-христианская и иные типы цивилизаций[7]. Совершенно очевидно, что миграции, наряду с другими факторами, могут сыграть свою роль в переструктуризации мирового пространства, бросив вызов современным цивилизационным и национальным идентичностям[8]. Примечательно, что в конце 2011 г. авторитетный американский журнал “Форин афферс” опубликовал статью с симптоматичным названием “Конец ли Америке?”[9].

Иммиграция в Соединенные Штаты всегда привносила новые цивилизационно-культурные веяния, влиявшие на многие сферы общественной жизни. Представляется весьма важным показать, как американская цивилизация воспринимала и принимала представителей других цивилизаций, в частности, этнических китайцев.

Присутствие китайцев в Северной Америке отмечено в XVII в., однако их значительное число стало прибывать только со второй половины XIX в. в связи с открытием золота в Калифорнии в 1848 г. В 1860–1880 гг. китайцы составили 9% населения этого штата (322 тыс. человек)[10]. В подавляющем большинстве (95%) это были молодые, работоспособные мужчины[11]. Среди иммигрантов встречались купцы и ремесленники, но главным образом в США приезжали законтрактованные рабочие и крестьяне сельских районов Юга Китая. Разместившись в Калифорнии, они затем распространялись по всему тихоокеанскому побережью, где особенно ощущался дефицит малоквалифицированной дешевой рабочей силы. Китайские переселенцы работали на золотых приисках в Неваде, юго-западном Орегоне, Монтане, Южной Дакоте и Колорадо. “Золотая лихорадка” была недолгой и после ее окончания они стали работать на строительстве железных дорог, начавшем интенсивно развиваться в США в те годы. Известна большая роль китайских рабочих, которую они играли при прокладке первой трансконтинентальной магистрали, пересекающей страну от Атлантического до Тихого океанов. За период строительства (1863–1868) из 5000 рабочих 2/3 составляли этнические китайцы, на чью долю выпала самая тяжелая и опасная работа, за которую платили весьма малые деньги. Благодаря их труду строительство дороги продолжалось всего 5 лет[12]. Активное участие выходцы из Китая принимали в строительстве других железных дорог.

Отдавая должное их труду, конгрессмен от Калифорнии в Конгрессе США Дж. Дулитл сказал: “Без усилий китайских рабочих в создании железных дорог Америки развитие и прогресс нашей нации задержались бы на годы. Их тяжелый труд в суровую пору, в жестких условиях и за скудную заработную плату нельзя не оценить”[13]. Мечта американцев иметь железные дороги сбылась в большой мере именно благодаря китайцам. Какое значение этот вид транспорта имел для Америки, впоследствии отметил президент Джон Ф. Кеннеди: “Нам не нужно глубоко вчитываться в историю Соединенных Штатов, чтобы осознать огромную и жизненно необходимую роль, которую железные дороги сыграли в раскрытии и развитии этой великой нации. С продвижением фронтира на Запад железные дороги создали великое направление Америки к новым возможностям и новым надеждам”[14].

Строительство трансконтинентальной железной дороги дало мощный импульс разработке богатых природных ресурсов Западного побережья, особенно Калифорнии, и экономическому развитию всего государства. Поток китайцев в США постоянно стал увеличиваться, ежегодно достигая более 105 тыс.; значительная доля приходилась на Калифорнию[15]. Китайские рабочие были заняты также в различных отраслях хозяйства, особенно на ткацких фабриках, в обувной, швейной и табачной промышленности. К примеру, в начале 1870-х гг. в Сан-Франциско 70–80% рабочих-ткачей и 90% рабочих фабрик по производству сигарет представляли китайцы[16]. Помимо этого, китайские иммигранты стали пионерами в развитии рыболовного промысла в Калифорнии. Тысячи выходцев из Китая работали в прачечных и в качестве домашних слуг.

Китайская община имела определенные достижения в сельском хозяйстве этого штата. Осушая болотистые места, она превращала их в фермерские хозяйства, поля, на которых выращивались цветы, земляника и культуры, традиционные у себя на родине, но новые для этой страны. Получаемые богатые урожаи свидетельствовали об ее огромном трудолюбии и выносливости[17]. Есть у китайцев важная особенность — это врожденное чувство предпринимательства, они обладают большими коммерческими способностями. Будучи вне своей страны, эти люди быстро находят им применение[18]. В какой бы сфере выходцы из Китая ни работали, их везде отличала способность упорно трудиться, а также минимальные требования к оплате труда и условиям жизни. Они были непритязательны и неприхотливы во всем, и американские предприниматели быстро воспользовались этими качествами китайцев. Их труд стал пользоваться огромным спросом. Профессор истории Колорадского университета У. Вей в работе “Китайско-американский опыт” писал: “Китайцы, обеспечив большую долю рабочей силы, заложили экономическую основу американского Запада”[19].

Отношение коренных американцев к вновь прибывшим было резко негативным, даже враждебным, ибо китайцы представляли другую расу, другую цивилизацию, и их менталитет, образ жизни, поведение не соответствовали белой Америке. Они представляли собой “чужеродное тело”, и общество сознательно его отторгало, никак не расположенное воспринимать их как часть американского социума. Китайцев не понимали и боялись. Презрение к ним и к другим азиатским народам возникло у правящей англосаксонской Америки. По словам Теодора Рузвельта, китайцам нужно выйти из состояния дикости, а говоря о прибывших новых иммигрантах и необходимости их американизации и ассимиляции, он “молчаливо опускал азиатов и африканцев”[20]. В 1876 г. Х. Клемент, известный американский юрист, выступая на слушаниях сенатской Комиссии в штате Калифорния, выразил тревогу по поводу прибытия большого числа китайцев и задался вопросом: “Как мы можем их остановить?”[21] И далее он продолжил: “Право каждой нации — это ее самосохранение, и решение китайского вопроса есть не что иное, как борьба за сохранение будущего Америки”[22]. Уберечь американскую цивилизацию, американскую нацию от “желтого зла” и стало одной из стратегических задач Соединенных Штатов.

Китайцы, находясь во враждебном иноэтническом окружении, нашли часть жизненного пространства, не занятого коренными жителями, образовав чайнатауны, где создали свою малую родину, сохраняли национальную культуру, самобытный уклад жизни, поддерживали традиции и обычаи. Существовала здесь своя инфраструктура, ориентированная исключительно на внутреннее потребление. Население в чайнатаунах было в основном мужским, и поэтому установленные там институты и порядки отвечали требованиям холостяцкой жизни. Самые большие чайнатауны возникли в Сан-Франциско и Нью-Йорке, а позже и в других городах — Лос-Анджелесе, Филадельфии, Сент-Луисе, Портленде, Сиэтле, Питтсбурге, причем в самых худших районах, “в тени американского общества”[23].

Большинство ранних поселенцев не планировали постоянного проживания в США. Они жили ожиданиями заработать деньги и вернуться домой, где их ждали семьи, и поэтому были готовы выполнять любую работу. Неженатые китайцы не стремились создать семью в США из-за низкой заработной платы, высокой стоимости жизни, часто временной, сезонной работы, а также из-за дефицита невест, хотя небольшое количество женщин все же приезжало в США, часть из них занималась проституцией. Но в 1874–1882 гг. женщинам был запрещен въезд в страну[24]. К 1890 г. китаянки составили только 8% от численности всей диаспоры[25].

Китайцы подвергались всем формам дискриминации и жестокой эксплуатации. Им запрещалось вступать в брак с белыми женщинами, свободно передвигаться по территории США, покупать землю и т.д. Дешевый китайский труд создавал серьезную и опасную конкуренцию белой американской рабочей силе, и в этом кроется одна из причин существовавших в обществе антикитайских настроений. Как заметила исследовательница из США Диана Франк, “быть рабочим означало зарабатывать деньги, но при этом быть обязательно белым”[26].

В Калифорнии с наибольшим числом китайского населения движение против этнических китайцев порой достигало такой степени жестокости и насилия, которые не были известны в истории американской иммиграции. Массовые демонстрации под лозунгом “китайцы должны уйти домой”, облавы, физические расправы, заключения в тюрьмы стали почти повседневной жизнью китайцев. Об этом американский исследователь китайского происхождения Шин-Шан Цай писал: “Американцы и раньше были против иммигрантов, но это нельзя сравнить с той ненавистью, которая существовала в их сердцах по отношению к китайцам в 1860–1870-е гг. Массовые погромы, линчевание, увольнение всех китайских рабочих и многие другие акции протеста изматывали выходцев из Китая, заставляя их страдать”[27].

В антикитайском движении ведущая роль принадлежала рабочим европейского происхождения, которые были уверены в том, что китайские кули (рабочие) представляют низший класс людей и угрожают свободному труду и высоким зарплатам[28]. Активно распространялись призывы добиваться полного запрета на въезд в страну “полуцивилизованных” народов, не способных ассимилироваться, но способных ее подорвать[29]. Чувства культурных, цивилизационных различий соединялись с расистскими чувствами и это стало определяющим в отношении американцев к выходцам из Китая. Гомогенность нации, которая так долго питала американскую веру в ассимиляцию, оказалась под угрозой. В данной связи член Отделения истории и азиатско-американских исследований Эрика Ли с иронией заметила: “Раса была основным фактором, определившим вызов наивной парадигме Америки как нации иммигрантов”[30].

Под давлением общественности и сформировавшихся националистических организаций, например, Партии трудящихся под руководством Д. Кирни, имевшей большую популярность с 1850-х гг., в штате Калифорния был принят ряд рестрикционных законов, которые существовали недолго, что не принесло каких-либо результатов, так как китайская иммиграция в США продолжалась.

Шестого марта 1882 г. Конгресс одобрил “Китайский исключительный акт”, запрещавший въезд китайцев в Соединенные Штаты на 10 лет, а проживавшим гражданам китайского происхождения отказывалось в праве получения гражданства США. По поводу принятия этого закона американский исследователь М. Уонг писал: «После нескольких десятилетий антикитайской агитации, воодушевленной реальной или мнимой конкуренцией с белыми рабочими, и расистской пропаганды Конгресс принял “Китайский исключительный акт”, впервые направленный против определенной этно-расовой группы»[31]. Запрет продлили в 1892 г., и он действовал с 1902 до 1943 г. В результате в начале ХХ в. китайское население США сократилось более чем на 40%[32]. По словам авторитетного американского историка Дж. Хайема, “временное прекращение превратилось в постоянное исключение”[33]. Со своей стороны автор статьи “Иммиграционный закон и проблемы коммьюнити” П. Шак добавил, что “хотя расовые предрассудки способствовали интенсификации тренда проведения более строгой рестрикционной политики, это — не единственная причина. Существовали также и другие обстоятельства: в начале 1880-х гг. превращение Америки в основную мировую державу и подъем агрессивной идеологии национального господства”[34].

На государственную иммиграционную политику по отношению к китайским иммигрантам большое влияние оказал внешнеполитический фактор. В годы Второй мировой войны США и Китай стали союзниками. Тринадцатого декабря 1943 г. президент Франклин Д. Рузвельт подписал Магнусон Акт (Magnuson Act) об отмене прежних запретительных законов применительно к китайской иммиграции. Теперь разрешался въезд в страну китайцам, им гарантировалась квота в 105 человек. Но главное — новое законодательство давало право на натурализацию выходцам из Китая, им разрешалось привозить членов своих семей вне зависимости от квоты[35]. Всем другим азиатским народам запрещался въезд в США[36]. Закон 1943 г. завершил период жесткой, открытой эксплуатации и дискриминации американцев китайского происхождения, они почувствовали, что враждебность по отношению к ним заметно поубавилась, но продолжала оставаться реальностью. Открыли свои двери в “большой мир” чайнатауны, и китайцы стали постепенно расселяться по всем крупным городам Соединенных Штатов.

Вторая мировая война явилась поворотным событием в жизни китайских иммигрантов. Нехватка рабочих рук давала им возможность работать на судостроительных верфях и промышленных предприятиях, связанных с поставками различной военной техники на фронт. Около 10 тыс. американцев китайского происхождения служили в Вооруженных Силах США, и после окончания войны им была предоставлена возможность получить образование. Шанс работать на военных заводах получили также женщины, и они воспользовались им. Но особенно важным для китайцев было осознание того, что они являются частью американского общества. Общественный климат в целом менялся для них в позитивную сторону[37]. Происходил пересмотр иммиграционного законодательства. В соответствии с законом о военных невестах, принятым в 1945 г., увеличился приток китаянок, и по численности они стали доминировать по сравнению с мужской частью иммигрантов. Так, в 1945–1948 гг. в Соединенные Штаты было допущено 4126 женщин[38]. Ежегодно до 1970 г. женская иммиграция превосходила мужскую.

Верховный Суд США признал недействительными дискриминационные законы, существовавшие в Калифорнии и других штатах. Был отменен запрет на межэтнические и межрасовые браки. Уходили в прошлое “холостяцкие общества”, что существенно изменило создавшуюся критическую демографическую ситуацию в китайской общине. Улучшались экономические условия. Американцы китайского происхождения стали организовывать свой бизнес, владеть недвижимостью. Уже к 1949 г. им принадлежали 10 232 прачечных, 4304 ресторанов, 204 бакалейных магазина и другие малые предприятия[39].

Однако в целом китайцы, как и другие азиатские народы, продолжали быть “невидимыми”, политически бесправными в американском обществе. Не желая мириться с подобным положением, китайцы, японцы, корейцы и другие расовые меньшинства в 1960-х гг. поддержали широко развернувшееся в США движение чернокожего населения, ряд этнических и расовых групп, выступавших за гражданские права и против расизма[40]. Наряду с требованиями социально-экономического характера они добивались предоставления реальных возможностей сохранения и развития своей культуры, языка, самобытности, а также боролись за то, чтобы их “слышали и видели” в обществе. Росло расовое и этническое самосознание, стремление каждой этнической группы и расового меньшинства определить для себя принадлежащее им место и роль в общественной структуре. Американской системе был брошен вызов. Выдающийся американский историк японского происхождения Р. Такаки, много сделавший для “открытия” Азиатской Америки, писал, что эти события заставили признать тот факт, “что мы многорасовое общество и что раса не может быть определена в рамках (бинарных терминов) белых и черных. Мы должны включать испаноговорящих и азиатов”[41].

Социальный мир был достигнут благодаря принятию многих мер, основанных на льготах представителям этнорасовых групп и официального признания принципа многокультурности. Существенные изменения претерпевает этнический состав американской национальной идентичности в результате массового наплыва иммигрантов после принятия закона 1965 г., создатели которого, включая президента США Линдона Джонсона и большинство членов Конгресса, не предвидели и были шокированы масштабами иммиграции из Латинской Америки и Азии[42]. Если до середины 1960-х гг. 68% приезжих составляли выходцы из Европы и Канады, то среди въехавших в 1970–1980-е гг. европейцы и канадцы составляли только 12%, а иммигранты из Азии и с островов бассейна Тихого океана — 35%[43]. Азиатские иммигранты, например, в 1980-е гг. составляли 3,5 млн человек. Наиболее многочисленными были китайцы – 894 тыс. чел., корейцы – 377 тыс., вьетнамцы — 215 тыс.[44] Только за один 1989 г. в США прибыло 27 394 китайцев[45]. Отметим, что по распоряжению президента Джона Ф. Кеннеди еще в 1960 г. на территорию страны было допущено 14 тыс. китайцев из Гонконга[46].

Среди прибывших было много специалистов высокой квалификации и членов их семей, студентов, стремившихся овладеть английским языком, получить образование и найти престижную работу в США. Стали открываться китайские предприятия по производству миникомпьютеров и процессорного оборудования, создаваться венчурные предприятия и строиться большое количество фабрик по производству верхней одежды в чайнатаунах Сан-Франциско, Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Бостона и Чикаго. Постепенно появлялись китайско-американские банки и финансовые ассоциации, росло число китайских школ. По мнению американских историков, «это была совершенно другая иммиграция, менявшая профиль китайской диаспоры и ее исторический имидж — “кули”»[47]. Существовала и эмиграция ученых непосредственно из Китая, для которого характерным явлением становилась “утечка мозгов”. В 1969 г., например, в США уже работали 2450 китайских ученых, занятых в самых различных областях знания[48]. Их талант и способности были поставлены на службу экономическому развитию Соединенных Штатов.

В 1980-е гг. выходцы из Китая достигают определенного уровня материального достатка, о чем свидетельствует статистика тех лет. Средний доход американской семьи составлял 24,5 тыс. долл. в год, включая черных американцев. У китайцев, а также у индийцев — доход находился на среднем уровне, у них был выше удельный вес лиц с высшим образованием[49].

В 1990-е гг. в США прибыл новый поток иммигрантов из Китая, который продолжается и по сей день. В нем можно выделить несколько категорий иммигрантов — неквалифицированные рабочие, высококвалифицированные специалисты, прежде всего, в области информатики, ученые и студенты. Отдача этой иммиграции для Соединенных Штатов весьма значима, ибо приток малоквалифицированной и низкооплачиваемой рабочей силы обеспечивает заполнение не привлекательных для американцев рабочих мест и позволяет снизить производственные издержки и цены, особенно в строительстве, сельском хозяйстве и сфере услуг, а приток высококвалифицированных специалистов и ученых ослабляет нагрузку на образовательную систему США и снижает затраты на их подготовку[50]. Перепись 2000 г. показала, что численность китайцев в США достигла рекордной отметки — 2,9 млн чел., не включая нелегалов[51]. Говоря о последних, следует отметить, что если в 1990 г. их насчитывалось 70 тыс. чел., то в 2000 г. — 190 тыс., в 2010 — 220 тысяч[52]. Феномен подпольной рабочей силы всегда вызывал и вызывает большую тревогу и озабоченность у властей и простых американцев[53].

Очевидно, что изменялись не только количественные параметры иммиграции, но и качество, оцениваемое прежде всего в критериях образовательного уровня. Постоянно подпитываясь новичками, китайская диаспора становится не только динамично растущей, но претерпевает существенные изменения. Почти половина ее представителей хорошо знает английский язык, хотя дома китайцы предпочитают говорить на родном языке. В 2000 г., например, из лиц в возрасте 25 лет и старше — 23% закончили школу, 15,8% — колледж и 48,1% — получили степень бакалавра наук[54].

Большие успехи американцы китайского происхождения демонстрируют в сфере занятости. Приведу следующие данные американских источников. В 2000 г. 52,3% из них были заняты в области менеджмента, 13,9% – в сфере услуг, 20,8% — в торговле, 0,1% — в сельском хозяйстве и рыболовстве, 2,6% – в строительстве, 10,4% — на транспорте[55].

Значительных высот они достигли в научной сфере. В Силиконовой долине в Калифорнии, среди азиатского населения китайцы составляют большую часть. Здесь работает ряд китайских бизнес- и технологических организаций. Растет число миллиардеров китайского происхождения, желающих найти свое место в Силиконовой долине и тем самым помочь упрочению связей Силиконовой долины с Китаем. Китайские инвестиции увеличиваются с каждым годом, и к 2020 г. они могут достичь 60 млрд долларов[56]. Китайские студенты обучаются в престижных университетах США — Стэнфорде и Беркли, становясь специалистами по компьютерным и ай-ти технологиям, экономике, физике, химии, а также юриспруденции, медицине, истории, философии. Так, в конце 2011 г. 21% первокурсников университета в Беркли были китайцами[57]. Студенты, окончившие высшие учебные заведения в КНР, стремятся уехать в США, соблазняясь широкими профессиональными перспективами, самыми благоприятными условиями для труда и интеллектуальной деятельности и более высокими заработками. Так, к примеру, с 1985 г. 80% выпускников Университета Цинхуа и 70% Пекинского университета эмигрировали в Соединенные Штаты[58]. В 2007 г. 89% китайских студентов, обучавшихся в Миннесотском университете, не вернулись на родину, пытаясь трудоустроиться в Америке[59]. Все это идет только на пользу США. Но те студенты, которые все же вернутся домой, являясь носителями новой политической культуры и идеологии, обеспечат расширение американского политического и культурного влияния в своей стране. Вкладу китайских ученых и инженеров в научно-технический прогресс Соединенных Штатов посвятил свою книгу профессор антропологии университета в Сан-Франциско Бернард Уон. Он разделил точку зрения ряда аналитиков в области экономики, что высокотехнологичная промышленность в США была создана китайцами и индусами[60]. Как писала американская исследовательница китайского происхождения Айрис Чанг: “Америка сегодня не была бы той Америкой без достижений этнических китайцев”[61]. Со своей стороны авторитетный американский историк Оскар Хэндлин подчеркнул: “Миграции из Азии принадлежат к великим миграциям, которые создали американский народ”[62].

В XXI в. китайцы-иммигранты прибывают в Соединенные Штаты из различных частей мира — КНР, Гонконга, Тайваня, Юго-Восточной Азии. Наряду с английским, они говорят на нескольких китайских диалектах, некоторые не могут общаться из-за языковых различий, но несмотря на все трудности адаптации к новой жизни в “большом обществе”, китайцы показывают необычайную сплоченность и гостеприимство, способность поддержать и оказать новичкам всевозможную помощь. Последние, прочно обосновавшись в США, в свою очередь, приглашают и спонсируют родственников и друзей из Китая, создавая тем самым “цепную” иммиграцию[63]. Появляется много этнических бизнес-районов — новых чайнатаунов в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Хьюстоне, которые наряду со старыми представляют часть американской культуры, привлекая большое внимание иностранных туристов. Китайские иммигранты “меняют характер американского общества — его расовый и этнический состав, его ландшафт и города, его пристрастие к еде”[64]. Меняется и отношение коренных американцев к китайским переселенцам. Сейчас они воспринимаются ими как хорошо работающие профессионалы, люди, занимающимися малым бизнесом, у которых есть прочные семьи, где существуют почитание и уважение к старшим, средний доход домашнего хозяйства и высокий образовательный уровень.

Пройден долгий и трудный путь, чтобы из “невидимого”, молчаливого “меньшинства этнические китайцы превратились в успешное образцовое меньшинство (model minority)”. Что же касается предрассудков, стереотипов, мифов и предуждений, то они существуют в обществе, ибо глубоко коренятся в сознании американцев, о чем свидетельствуют Р. Такаки и его коллеги[65]. Исследования, проведенные в апреле 2002 г. журналом “Ньюсуик”, показали, что около 1/3 опрошенных подозревают, что американцы китайского происхождения более лояльны к Китаю, чем к Америке, а 23% признались, что им было бы неловко голосовать за кандидата на пост президента США из числа американцев азиатского происхождения[66]. Вот что писала Айрис Чанг: “Американцы менее склонны проголосовать за кандидата на пост президента из представителей азиатских меньшинств, чем за представителей основных этнических групп”[67].

Китайская диаспора, достигнув больших социальных высот, в будущем, возможно, сможет стать политически активной и влиять на внутреннюю политику США и внешнюю в отношении КНР. Пока она более склонна подчеркивать свой американизм как способ преодоления социального недоверия в отношении степени ее ассимиляции[68]. Барак Обама во время своей поездки в Азию в 2011 г. сделал следующее заявление: “Соединенные Штаты — это тихоокеанская нация, и я являюсь ее первым президентом”. «Эти слова, — прокомментировал “Журнал азиатско-американских исследований”, — можно расценивать как призыв обратить внимание на значимую роль Азии, которую она будет играть в XXI в., а также напоминание о культурном и социальном влиянии Азии на американскую историю”[69].

Большая социальная мобильность китайской диаспоры (она является диаспорой среднего класса) и высокий уровень образования способствуют ее интеграции в мейнстрим общества США. Однако представители диаспоры не порывают связи с исторической родиной и стремятся сохранить свою этническую идентичность, культурно-религиозные нормы поведения, язык, этническое самосознание, свою цивилизационную самобытность[70].

В противоположность японцам, корейцам и филиппинцам китайцы редко вступают в смешанные браки — это показатель незначительной биологической ассимиляции. Кстати, самый высокий уровень смешанных браков наблюдается у японцев[71]. В докладе, опубликованном в 2007 г. Институтом Манхаттана, был сделан следующий вывод: иммигранты из Китая имеют относительно низкий уровень ассимиляции в американском обществе[72]. Да и в будущем, уверяет М. Уонг, ассимиляция новых азиатских иммигрантов в целом вряд ли возможна. По всей вероятности, они всегда будут американцами с дуальным сознанием[73]. Действительно, китайцы с трудом втягиваются в другие цивилизации и образуют в них замкнутые диаспоры-анклавы, сосредоточивая всю энергию на самосохранение. Они противятся любой ассимиляции с другими этносами и культурами, всячески пытаются сохранить свою культуру и религию. В большинстве случаев преобладают дуальные типы диаспорального сознания[74].

Опыт “вживания” этнических китайцев в американское цивилизационное пространство весьма важен с точки зрения того, как в современных условиях глобальной миграции народов, представляющих различные типы и уровни цивилизаций, можно добиться их мирного сосуществования в рамках одного государства, не подвергая опасности основы демократической власти. Нельзя при этом не согласиться с мнением уже упоминавшегося Р. Такаки, написавшего в своей книге “Другое зеркало”: “Главное — развивать лучшее понимание друг друга”[75].