Оперная труппа “Музыкальная Россия” в США: 1930-е гг.

Н.В. Курков

Курков Николай Васильевич — доктор исторических наук, профессор. Московский государственный областной университет (МГОУ) (Историко-филологический институт).

В 1940 г. артист и литератор А.А. Волошин, говоря о судьбах российской постреволюционной эмиграции, писал на страницах нью-йоркской газеты “Новое русское слово”: “Единственная валюта, которую мы увезли с собою, было наше Русское Искусство”[1]. В начале 1920-х гг. Америка впервые открыла для себя оперную классику далекой России на языке оригинала благодаря выступлениям странствующей артистической труппы Л.Ф. Федорова и М.М. Фивейского “Русская национальная опера” (РНО), прибывшей в США с Дальнего Востока[2]. После продолжительных успешных гастролей в Америке в силу ряда обстоятельств она распалась. В последующий период эстафету РНО подхватила “Русская Гранд-опера” М.П. Пантелеева[3].

М.П. Пантелеев и его труппа стояли у истоков ренессанса русской оперы в США в середине 1930-х гг. В январе 1934 г. на базе Гранд-оперы создается новый оперный ансамбль “Музыкальная Россия” во главе с И.В. Иванцовым. Ведущая русская эмигрантская газета писала, что его создание “несомненно является большим художественным событием для всех русских людей, лишенных возможности видеть и слышать русские оперы полностью в каком-либо другом месте — как известно, Метрополитен Опера почти не ставит русских опер”[4].

В течение трех лет “Музыкальная Россия” поставила оперы “Борис Годунов”, “Хованщина”, “Иоланта”, “Евгений Онегин”, “Пиковая дама”, “Мазепа”, “Князь Игорь”, “Золотой петушок”, “Царская невеста”, “Сказание о невидимом граде Китеже”, “Леди Макбет Мценского уезда” (две последние шли в Метрополитен Опера). Ведущими солистами “Музыкальной России” являлись известные оперные певцы И.В. Иванцов, Г.А. Бакланов, М.М. Куренко, Т.И. Сабанеева, американские артисты Г. Гринвелл, Дж. Пальмер-Судейкина, Э. Юстис. М.П. Пантелеев, формально не входивший в состав труппы, принял участие в десяти оперных спектаклях. Были привлечены ветераны оперной сцены бывшие артисты РНО Г.М. Ардатов, И.И. Бурская, Л.А. Горленко, Н.К. Карлаш, В.М. Мамонов, Е.Е. Фюрст, Е.О. Шастан, М.Ф. Швец.

Руководитель труппы Иван Владимирович Иванцов, сын священника и пианистки, родился в 1884 г. (скончался в 1967 г., США). Его первым учителем пения был Н. Спасский (С.-Петербург), определивший его голос как бас. С 1912 г. И.В. Иванцов в качестве лирического баритона выступал в петербургском Театре музыкальной драмы, а затем в Мариинском театре. В 1919 г. он эмигрировал, гастролировал в Париже (театр Гранд-опера), Берлине, Мадриде, Барселоне, городах Италии, а затем в США, где пел в Вашингтонской и Филадельфийской операх (с начала 1930 г. уже как тенор). Был одним из ведущих вокалистов Гранд-оперы М.П. Пантелеева.

И.В. Иванцов, артист яркого сценического дарования, обладал лирическим голосом сочного насыщенного тембра и широкого диапазона; исполнение отличалось простотой и изяществом. Оперные и концертные выступления проходили с неизменным успехом. Его пение было подлинным бельканто. В числе лучших партий И.В. Иванцова в США — Борис Годунов и Самозванец (“Борис Годунов”), Роберт (“Иоланта”), Елецкий (“Пиковая дама”), Манрико (“Трубадур” Дж. Верди), Канио (“Паяцы” Р. Леонкавалло), Воццек (одноименная опера А. Берга).

В состав “Музыкальной России”, насчитывавшей 196 человек, входили симфонический оркестр — 52 музыканта, 24 артиста балета из Метрополитен Опера, хор под управлением В.Ф. Кибальчича — 60 человек[5]. В качестве ведущих дирижеров выступали Е.Е. Плотников и А. Смолленс (Смоленский). Е.Е. Плотников (1877, Одесса – 1951, США) окончил Московскую консерваторию, был дирижером Большого театра, а затем Оперы С.И. Зимина в Москве. В начале 1920-х гг. эмигрировал, дирижировал в парижской Гранд-опера; с 1926 г. — в США, где укрепилось его творческое содружество с Ф.И. Шаляпиным. Е.Е. Плотников являлся ведущим дирижером Гранд-оперы М.П. Пантелеева и Нью-Йоркского симфонического оркестра[6]. А. Смолленс (1889, Петербург — 1972, США) — всемирно известный американский дирижер. Родился в С.-Петербурге и вместе с семьей еще ребенком эмигрировал в США. Там он окончил Нью-Йоркский колледж, а музыкальное образование получил в Нью-Йоркской и Парижской консерваториях. Дирижировал Бостонской, Чикагской, Филадельфийской, Берлинской, Мадридской, Аргентинской (Буэнос-Айрес) оперой, в качестве дирижера оркестра сопровождал Анну Павлову в гастрольных выступлениях ее балетной труппы в США. Кроме того, А. Смолленс выступал с ведущими симфоническими оркестрами практически во всех крупных городах Соединенных Штатов[7].

Операми “Музыкальной России” дирижировали также М. Стейман, А. Стейнарт, Е.Е. Фюрст, П.И. Углицкий, Е. Цимбалист. Режиссерами были назначены Е.О. Шастан, В.А. Андога, В. фон Виметаль (Метрополитен Опера). Изготовление декораций находилось в ведении В. Иванова, Д.Н. Анчутина, Е.Б. Дункеля, С.П. Федоровой[8].

“Музыкальная Россия” не имела постоянного оперного театра, спектакли проходили в нью-йоркских театрах Казино, Мекка Темпл, Ипподром Б.Ф. Кейса и на летнем стадионе (стадиуме) Люисона. Самым вместительным был сооруженный в 1918 г. Люисон-стадиум – “музыкальная Мекка Нью-Йорка”[9], вмещавший 8 тыс. зрителей. Здесь проходили публичные концерты и оперные спектакли (по доступным ценам), субсидируемые местными меценатами. Наибольшей популярностью у американцев пользовался Ипподром, рассчитанный на несколько тысяч посетителей и являвшийся крупнейшим театром в мире[10].

Первым спектаклем “Музыкальной России” стала постановка оперы “Борис Годунов” М.П. Мусоргского в театре Казино 1 февраля 1934 г. Партию Бориса пел М.П. Пантелеев, стяжавший к тому времени славу лучшего исполнителя этой роли в Америке после Шаляпина на языке оригинала.

Силами труппы опера ставилась в 1934–1935 гг. 12 раз, из них с участием Пантелеева – 6.

Превосходными исполнителями роли Годунова были также выдающиеся певцы русского зарубежья Г.М. Юренев, Г.А. Бакланов, Г.П. Дубровский. В 1934—1935 гг. они приезжали в США для участия в оперных спектаклях[11].

Г.М. Юренев — баритон, в 1918 г. окончил Московскую консерваторию, некоторое время выступал в Большом театре и Одесской опере. В эмиграции он пел во всех европейских столицах, кроме Берлина, не прекращая в то же время совершенствовать вокальное мастерство под руководством профессора В. Бернарди в Париже. В репертуаре певца были главным образом партии из итальянских и русских опер. Он скончался в 1963 г. в США[12].

Баритон Г.П. Дубровский (1885–1974, США) с большим успехом выступал в оперных театрах Петрограда, Москвы, Одессы, Киева; уехал в Италию, где 2 года обучался в лучших вокальных студиях Рима и Милана и готовил свой оперный репертуар. Получив признание в артистических кругах, Г.П. Дубровский пел в оперных театрах Рима, Неаполя, Вены, Мадрида, Барселоны, Парижа, совершил гастрольную поездку в Южную Америку[13].

Один из ведущих оперных артистов мира, баритон Г.А. Бакланов (1880, С.-Петербург — 1938, Базель) дебютировал 1 марта 1935 г. на сцене театра Мекка Темпл, где исполнением партии Годунова (а затем и ведущих партий в других русских операх) продемонстрировал высокий класс настоящего мастера и подтвердил безупречность своей художественной репутации[14].

Блестящий успех спектаклей с участием Пантелеева, Бакланова, Юренева, Дубровского создавался усилиями всего оперного ансамбля[15]. Благодаря высокому профессионализму Плотникова и Смолленса всегда был, как отмечалось в прессе, “на высоте своей задачи” оркестр, который “звучал превосходно, воспроизводя исключительно трудную партитуру бессмертного творения Мусоргского”[16].

Живым и трепетным Лжедмитрием был И.В. Иванцов, которого музыкальная критика не раз ставила высоко как лучшего исполнителя этой роли[17]. Прекрасное вокальное и сценическое воплощение образа Шуйского дали И.И. Великанов и В.М. Мамонов[18].

В обычной для него роли Варлаама блестяще выступал М. Швец, ранее артист Петроградского Народного Дома, а затем — РНО Л.Ф. Федорова, Гранд-оперы М.П. Пантелеева[19]. “Он бесподобен в этой роли”, — отмечала музыкальная критика[20].

По образному замечанию рецензента Н. Алла, “на своих местах” были исполнители остальных ролей — все они вполне справились с порученными им партиями[21]: В. Ромаков (Пимен), И. Каллини (Мисаил)[22], Н. Федора (Няня)[23], Е. Шведова (царевич Федор), А. Черкасский (Щелкалов), Л. Троицкий, Б. Белостоцкий (Юродивый)[24], Л. Корецкая (Хозяйка корчмы)[25].

В спектаклях с успехом выступали американские артистки Э. Юстис, Дж. Пальмер-Судейкина (Марина Мнишек)[26] и М. Хоукинс (Ксения). “Так велика сила нашего влияния на американских актеров, что они готовы преодолевать трудности русского произношения”, — отмечал рецензент Л. Камышников. Главной исполнительницей роли Марины являлась Юстис, обладавшая сильным и красивым меццо-сопрано. Музыкальная критика находила вокальную интерпретацию образа Мнишек весьма удачной. “Роль свою г-жа Юстис выучила по-русски, — писал рецензент. — Признательность русской публики к такому подвигу не позволяет нам отнестись чрезмерно критически к ее исполнению”[27].

Двадцать седьмого июля 1934 г. в Люисон-стадиуме Марину пела примадонна Метрополитен Опера И.И. Бурская. “Кто мог усомниться в том, что она не даст прекрасную Марину Мнишек?” — вопрошал рецензент[28].

Последняя постановка “Бориса Годунова” прошла в Люисон-стадиуме 12 июля 1935 г. В мае 1936 г. Общерусским Пушкинским Объединением, в рамках музыкальной программы Дня русской культуры, были поставлены в “Манхэттен-Лайсеум” (Нью-Йорк) в концертной форме две сцены из оперы — “Келья Чудова монастыря” и “Корчма на литовской границе”. Дирижировал профессор К. Шведов. Вокальные партии исполнялись В. Ромаковым (Пимен), И. Великановым (Григорий Отрепьев, Варлаам), Е. Шведовой (Хозяйка корчмы), И. Каллини (Мисаил)[29].

В 1942 г. в сокращенном варианте (шесть сцен из девяти) опера в концертной форме в постановке М.М. Фивейского шла в Таун-холле и Бруклинской академии музыки (Нью-Йорк). Исполнителями главных партий были Г. Дубровский (Борис Годунов), В. Мамонов (Шуйский), А. Босин (Пимен), В. Валентинова (Марина), А. Тарпов (Дмитрий), Ф. Дестал, Д. Тульчинов (Варлаам), Л. Тамарина (Ксения). В спектаклях также участвовали Б. Белостоцкий, М. Непп, Н. Украинская, А. Аникина и С. Энгельберг. Пресса отмечала, что “труппа в целом хорошо справилась со своей задачей”[30].

Были “превосходны”, по оценкам прессы, постановки “Хованщины” М.П. Мусоргского в феврале и октябре 1934 г. с прекрасными декорациями Д. Анчутина, балетом С. Серовой и А.Е. Яковлева, “замечательно спевшимся хором и талантливой игрой солистов”. Лучшим исполнителем роли старца Досифея был признан М. Пантелеев, голос которого звучал “необыкновенно сильно и чисто”[31]. А. Черкасский (Шакловитый) и М. Швец (князь Иван Хованский) “жили на сцене и создали четкие и характерные типы”[32].

Марфу пела Э. Юстис. Отдавая должное ее “трогательной преданности русскому искусству”, музыковед Л. Камышников писал: “Разумеется, это не была Марфа в нашем обычном представлении об этой сильной женщине, но артистка создала своеобразную и убедительную фигуру”[33]. Хороши были И.В. Иванцов и И.И. Великанов (князь Голицын), Д.А. Криона (Андрей Хованский), М. Милорадович (Эмма), Л.А. Горленко (Варсонофий), Г.М. Ардатов (Стрелец), бас В.А. Дылов (Кузька), “только ростом не вышедший в Шаляпины”[34].

Во время спектаклей зал был переполнен, аудитория энергично аплодировала в конце каждого действия, заставляя артистов неоднократно выходить на сцену[35].

В опере Н.А. Римского-Корсакова “Золотой петушок” в заглавной партии царя Додона выступил М. Пантелеев, в прошлом блестящий исполнитель этой роли в спектаклях Русской Гранд-оперы[36]. В обзоре премьеры оперы, состоявшейся в театре Казино 2 февраля 1934 г., Л. Камышников писал: “Обаятельно прекрасна г-жа Сабанеева в роли Шемаханской царицы; необычайно трудная по терситуре партия царицы была исполнена артисткой с той легкостью, которая доступна только большим художникам сцены; голос артистки, свежий и одинаково свободный во всех регистрах, звучал в этот вечер с исключительной чистотой…”[37]

В постановках “Золотого петушка”, имевших большой успех у многочисленной аудитории, удачно выступили Д. Криона (Гвидон), С. Слепушкин (Афрон)[38], В. Дылов, М. Швец (Полкан). Прекрасной Амелфой оказалась Н. Федора, завоевавшая симпатии слушателей превосходным музыкальным исполнением и корректной игрой. Золотого петушка пела (за сценой) Э. Розова. Балетом руководила С. Серова[39]. Впечатляющими были массовые сцены, напомнившие, по словам рецензента, “о лучших достижениях театральности в наших больших [российских] оперных театрах”[40].

В последнем, пятом по счету спектакле (март 1935 г.), партию Шемаханской царицы исполнила американская певица Дж. Давенпорт. Отличного царя Додона представил А. Черкасский, в чем ему помог удачный грим и свойственная артисту легкость в движениях[41]. А.Н. Черкасский (ок. 1904–1980, США) — баритон, сын, наследник таланта прославленной оперной певицы М.Б. Черкасской. Он пел уже с самого раннего детства, с пятилетнего возраста был постоянным посетителем Мариинского театра. А.Н. Черкасский получил музыкальное образование во Франции, блестяще выступал в сольных концертах и вместе с матерью в Париже, Ницце, Монте-Карло, Риге, а затем — в США. Критика дала высокую оценку его выступлениям. Рецензент писал: “Голос его звучал прекрасно, мягки и красивы были низы его глубокого баритона; великолепны были его пианиссимо и некоторые фальцеты”[42]. А.Н. Черкасский пел в артистической труппе “Летучая мышь” А.Ф. Балиева, в партии Риголетто дебютировал в Филадельфийской опере, где партнершей его была знаменитая примадонна Л. Понс. Певец участвовал также в концертных программах дирижера Л. Стоковского по приглашению маэстро. С начала 1930-х гг. А.Н. Черкасский выступал в Нью-Йорке, где быстро завоевал симпатии русской и американской аудитории. “Его знают не только как обладателя отличного голоса, но как и певца большой культуры и истинной музыкальности”, — писала газета “Новое русское слово”[43].

“Царская невеста” Н.А. Римского-Корсакова ставилась труппой И.В. Иванцова на сцене Люисон-стадиума 23 и 24 июля 1936 г.; оркестром Нью-Йоркской филармонии дирижировал А. Смолленс. Роль героини оперы Марфы была блестяще исполнена М.М. Куренко.

М.М. Куренко (1890—1980, Нью-Йорк) – оперная и камерная певица (лирико-колоратурное сопрано). В 1913 г. она окончила Московскую консерваторию, где прошла великолепную школу у знаменитого профессора пения У.А. Мазетти; была приглашена в московскую Оперу С.И. Зимина, где вскоре стала ведущей солисткой. Сложнейшая партия Марфы в “Царской невесте” явилась одной из вершин ее сценических достижений. В 1920-х гг. певица выступала в концертных залах и на оперной сцене Германии, Франции, Чехословакии и других стран Европы. Когда в 1926 г. М.М. Куренко приехала в США, она уже была всемирно известной исполнительницей. Артистка выступала в концертных программах и оперных театрах почти всех крупных городов Америки. В 1929 г. пела партию Марфы на сцене театра “Манхэттен Опера” в Нью-Йорке, где “Царская невеста” шла на русском языке в постановке А. Хорошанского.

На премьере оперы И.Ф. Стравинского “Мавра” в Филадельфии в декабре 1934 г. М.М. Куренко блистательно исполнила партию Параши[44]. Г.Ф. Сарматов писал: “Сколько силы! Сколько страсти! / Сколько в голосе оттенка / Господа! Большое счастье / Слушать в опере Куренко!”[45]. В музыкальной рецензии отмечалось: «Она сумела дать столь нежный, тонкий образ “царской невесты”, столь чисто и волнующе звучало сопрано “русского соловья”, что если опера имела большой успех, то преимущественно благодаря ей»[46].

С большим успехом выступили исполнители других ролей — Е. Юстис (Любаша), Дж. Пальмер-Судейкина (Домна Сабурова), И. Иванцов (Иван Лыков), М. Швец (Собакин). Прекрасно исполнил партию Грязного Г. Дубровский, виртуозно сочетавший великолепное вокальное исполнение с проникновенной игрой. И на первом и на втором спектакле Стадиум был переполнен; огромная человеческая лавина, заполнившая амфитеатр, застывала в напряженной тишине, вся во власти музыки Римского-Корсакова и исполнителей оперы. “В конце каждого акта, — заключает рецензент, — увлечение оперой и исполнителями порывалось бурей восторженных аплодисментов”[47]. Нью-йоркская эмигрантская газета писала: «Ансамбль “Музыкальная Россия” еще раз продемонстрировал американцам глубину и силу русского оперного искусства»[48].

Давно известная и популярная в Европе опера Н.А. Римского-Корсакова “Сказание о невидимом граде Китеже” в США впервые исполнялась в 1932 г. в концертной форме на музыкальном фестивале в Анн-Арборе (Мичиган). В феврале 1936 г. опера была поставлена в театре “Академи оф мюзик” (Филадельфия) силами труппы “Музыкальная Россия” при участии Филадельфийского симфонического оркестра[49]. Третьего марта того же года ее премьера успешно прошла в Нью-Йорке на сцене Метрополитен Опера. Интерес к “Граду Китежу” был огромен. Зал был переполнен – партер (билет стоил 7 долл. за кресло), ложи, ярусы до самой галерки включительно; распроданы все входные билеты. В прессе отмечалось, что “если в спектакле были недочеты, то не такого характера, чтобы портить общий успех”[50]. Великолепно играл оркестр под управлением А. Смолленса; не уступало ему и вокальное исполнение. Дж. Пальмер-Судейкина прекрасно справилась с трудной партией девы Февронии; удачно провели свои партии И. Иванцов (Гришка Кутерьма), Г. Дубровский (Федор Поярок), И. Великанов (Князь Всеволод), М. Швец (Бедяй), В. Ромаков (Бурундай), Е. Шведова (Алконост), И. Каллини, А. Фрикин.

Выразительны были в своих ролях американские артисты Г. Гринвелл (Князь Юрий), М. Хоукинс (Сирин), П. Пийрс, Дж. Бейкон, Г. Вурцель, П. Онклей. Прекрасное впечатление оставили декорации В. Дункеля, особенно роспись на занавесе с изображением нашествия и битвы. В качестве режиссера выступил Е.Е. Фюрст[51].

Одноактная опера П.И. Чайковского “Иоланта” в США была впервые поставлена в сентябре 1933 г. Фондом Айрон с участием русских артистов Л. Монти-Горси[52], И. Иванцова, В. Ромакова, С. Казакевича, М. Пантелеева, Н. Федоры. Дирижировал Е. Плотников, режиссером был Е. Шастан. Спектакли проходили на русском языке в Скарборо (штат Нью-Йорк) в Гарден-театре и в Гринвиче (штат Коннектикут). Многочисленная аудитория состояла в основном из американцев, известных музыкантов и меломанов. Реакция прессы в целом была благоприятной[53].

Седьмого февраля 1934 г. премьера оперы, поставленной “Музыкальной Россией”, прошла в театре Казино (Нью-Йорк). Она не была блестящей во всех отношениях, но участие Л. Монти-Горси в роли Иоланты, Великанова — превосходного Водемона, Казакевича (Роберт) внесло в оперу тот аромат свежести и музыкальной насыщенности, какой столь обильно украшено поэтичнейшее произведение Чайковского. «Из целебного источника гениального композитора зачерпнуты были и прекрасные хоровые ансамбли, в исполнении одного из самых даровитых участников оперы — русского хора, — писал Л. Камышников. – Ему и еще оркестру, под вдохновенным увлекательным дирижерством Е. Плотникова, мы обязаны теми минутами высокого художественного наслаждения, какие даны нам постановкой “Иоланты” на сцене театра Казино»[54].

Несомненно, успешной оказалась постановка “Иоланты” в марте 1934 г. в зале нью-йоркского русского Клуб-хауза с участием Т. Сабанеевой (Иоланта), А. Черкасского (Роберт), И. Великанова (Водемон), В. Ромакова (король Ренэ), М. Пантелеева (Ибн-Хакия), В. Дылова, Л. Троицкого, Н. Федоры, Е. Шведовой, М. Хоукинс, дирижера Е. Плотникова и режиссера Е. Шастана. Спектакль проходил в концертной форме в сопровождении двух роялей. Успеху оперы способствовала “интимность зала, в котором артисты слились с публикой”[55].

Опера П.И. Чайковского “Евгений Онегин” была поставлена “Музыкальной Россией” 24 февраля 1935 г. в театре Мекка Темпл. На роль Татьяны была приглашена артистка Государственных театров Берлина и Вены Б. Малкина[56]. В других партиях выступали А. Черкасский (Онегин), И. Великанов (Ленский), С. Слепушкин (Гремин), Е. Шведова, Н. Федора, В. Ардатов, В. Ромаков, Н. Карлаш, американские артисты Э. Юстис (Ольга) и М. Тейлор (Трике)[57].

Февральская премьера оперы не была первой в США после спектаклей РНО Л. Федорова в начале 1920-х гг. В 1929 г. “Евгений Онегин” был поставлен оперной труппой А. Хорошанского на сцене театра Манхэттен Опера в Нью-Йорке, где прошел с большим успехом. К постановке были привлечены едва ли не лучшие артистические силы русского Нью-Йорка: Г.М. Ардатов, В.В. Белостоцкий, В. Валентинова, А. Викинский, Л. Горленко, Е. Иванова, А. Лисецкая, Савина, М. Сперанский, И.Н. Стешенко[58], М. Швец. Партию Татьяны исполняла примадонна Филадельфийской оперы М. Гонич (лирико-драматическое сопрано). Опера шла с костюмами и декорациями, оркестром (50 музыкантов), хором (45 человек) и балетом (16 артистов); режиссировал Е. Шастан[59].

Другая оперная труппа под антрепризой Д.А. Чутро, состоявшая из русских и американских артистов, осуществила постановку оперы на английском языке в театре “Академии оф мюзик” в Филадельфии. В главных ролях выступили И. Иванцов (Ленский), А. Черкасский (Онегин), князь А. Оболенский (Гремин), Р. Кунст (Татьяна), Е. Бусингер (Ольга). Музыкальная часть оперы была превосходно исполнена Филадельфийским симфоническим оркестром под управлением М.М. Фивейского.

Талантливые вокалисты приложили максимум усилий и добились успеха, получив признание американской аудитории и прессы. В то же время русская музыкальная критика отмечала: “Чарующий язык Пушкина под музыку Чайковского очень трудно передается на английском языке, — значительная часть их прелести была потеряна именно из-за того, что это давалось в переводе”[60].

В 1930-х гг. опера “Евгений Онегин” нередко ставилась с купюрами, когда выпускались хоровые номера, массовые и балетные сцены, невыполнимые на небольшой эстраде и требующие крупных материальных затрат. Спектакли шли частью в костюмах и декорациях, частью в концертном исполнении, т.е. без костюмов и декораций. Концертное исполнение — “опера во фраках” – было весьма популярным. Именно таковыми являлись концерты-спектакли на русском языке в зале отеля “Аламак” (Нью-Йорк, 1932 г.); в Голливуде (1936 г.); в Карнеги-холле, Нью-Йорк, в марте 1939 г., когда оркестром из 75 музыкантов и хором из 50 певцов дирижировала американка А. Брико. На этом концерте, где партии исполнялись русскими и американскими вокалистами, И. Великанов (Ленский) и М. Пантелеев (Гремин) выделялись и умением владеть голосом, и тонкой артистической передачей. «Они, — писал рецензент, — напомнили русской аудитории того “Онегина”, которого так любили в России»[61].

В 1930-х гг. на концертной и оперной сцене партия Онегина исполнялась С. Казакевичем, В.А. Радеевым, В.А. Дубинским, А.Н. Черкасским — последний выступал с блеском и наибольшим успехом[62].

В роли Татьяны лучшими были Б. Малкина и А. Лесская (Лисецкая). “Чудесная Татьяна г-жа Лисецкая, — писал музыкальный рецензент после одного из ее выступлений. — Голос звучит обаятельно, перевоплощение в пушкинскую героиню полное, несмотря на отсутствие обстановки, грима, костюма; роль Лисецкая ведет уверенно, сливаясь в музыкальном воплощении с дорогим нашему сердцу образом”[63]. А.Н. Лисецкая — сопрано, ранее артистка Музыкальной студи МХТ, пела в Метрополитен Опера, Чикагской, Филадельфийской опере. С.Ф. Сарматов написал о ней: “Что сказать мне о Лисецкой / С аккуратностью немецкой / Выпевающей слова? / Вне малейшего сомненья / Это — сцены украшенье, / Опера без ней — мертва!”[64].

Русская музыкальная критика отмечала также талантливое исполнение Л. Монти-Горси на концерте в Нью-Йорке в театре “Ваза Темпл” в феврале 1940 г. по случаю 100-летнего юбилея П.И. Чайковского. На концерте, организованном русским музыкальным сообществом Нью-Йорка при активном участии композитора и дирижера М.М. Фивейского, были поставлены отдельные сцены из “Евгения Онегина” и “Пиковой дамы” с привлечением русских артистов. Исполнителями главных ролей были Л. Монти-Горси (Татьяна), В. Радеев (Онегин), Д. Криона (Ленский). “Наибольший заслуженный успех, — писала ведущая русская эмигрантская газета, — выпал на долю г-жи Монти-Горси, давшей прекрасный образ Татьяны, как пением, так и отменной игрой!”[65].

Последним аккордом русской музыкальной пушкинианы в США стали спектакли оперной труппы М.Э. Кашука в Нью-Йорке в 1942–1943 гг.[66] На сценах Таун-холла и Карнеги-холла на русском языке в концертной форме были поставлены “Евгений Онегин”, “Руслан и Людмила”, “Русалка” и “Хованщина”. Опера “Евгений Онегин” ставилась дважды, в феврале и октябре 1943 г.; главные роли распределялись следующим образом: В. Бриннер — Татьяна, З. Алверс – Ольга, А. Балабан — Онегин, И. Тамарин — Ленский[67]. В постановке, получившей благожелательные отзывы музыкальной критики, участвовали также артисты А. Жаров, Б. Вороновский, Е. Витис (бывший артист РНО Л.Ф. Федорова). В качестве дирижера выступил Е.Е. Плотников, режиссера — В.А. Андога[68].

Первая постановка оперы П.И. Чайковского “Пиковая дама” в США состоялась в Метрополитен Опера в 1910 г. на немецком языке. На языке оригинала она впервые была поставлена труппой Л.Ф. Федорова в конце 1921 г. в Сиэтле. Шестого декабря 1926 г. ее премьера на родном языке блестяще прошла в Вашингтонской национальной опере с участием русских и американских артистов. Ведущие партии исполнялись лучшими вокалистами русского музыкального зарубежья — в США примадоннами Метрополитен Опера Е. Раковской (Лиза) и И.И. Бурской (Графиня); приехавшим в США по специальному приглашению Д.А. Смирновым (Герман); И. Стешенко (Томский), И. Иванцовым (Елецкий), Е. Фонаревой (Полина). Дирижировал Я.А. Самосуд[69].

На премьере присутствовал весь цвет официального и театрально-музыкального Вашингтона. Овациям и аплодисментам, отмечала пресса, “не было конца”[70]. Постановка “Пиковой дамы” получила высокую оценку американской музыкальной критики[71]. «Было радостно убедиться, — писала эмигрантская газета, — что один из лучших и нежных цветников русской культуры — “Пиковая дама” — стал украшением культуры общечеловеческой»[72].

Высоко оценивалось критиками исполнительское мастерство артистов “Музыкальной России”, поставившей “Пиковую даму” на сцене Мекка Темпл в марте 1935 г. Они находили исполнение роли Лизы (Б. Малкина) прекрасным, Германа (И. Иванцов) — великолепным, Графини (Э. Юстис) — впечатляющим, Полины (Н. Федора) — блестящим, Елецкого (А. Черкасский) — отличным, Томского (Г. Бакланов) — превосходным. В других ролях выступали И. Великанов, С. Слепушкин, Е. Шведова, М. Хоукинс. Спектакль шел с декорациями Б. Дункеля; дирижировал ветеран русской оперной сцены в Америке Е.Е. Фюрст[73]. Успехом пользовались концертные выступления Д. Крионы (Герман), Л. Монти-Горси, Дж. Пальмер-Судейкиной (Лиза), А.Д. Мейчик (Графиня)[74].

Опера П.И. Чайковского “Мазепа” ставилась в 1933 г. труппой Д. Чутро “Украинский художественный театр” на украинском языке в Нью-Йорке, Филадельфии, Вашингтоне, Чикаго, Детройте, Кливленде. Главные роли исполняли А. Черкасский (Мазепа), Т. Сабанеева (Мария), М. Швец (Кочубей), И. Великанов (Андрей). Спектакли шли с декорациями Я. Анчутина, дирижировал П. Углицкий, режиссером был Е. Шастан. Пресса дала положительные отзывы на выступления труппы; в то же время высказывалась критика в адрес ее руководителя в связи с произвольной редакцией партитуры оперы[75].

В феврале 1934 г. и декабре 1936 г. опера была поставлена “Музыкальной Россией” совместно с труппой Д. Чутро в нью-йоркских театрах Казино и Карнеги-холл. Заглавную роль превосходно исполнил А.Н. Черкасский. В отношении вокального исполнения пресса единодушно отдавала предпочтение М.П. Пантелееву, певшему Мазепу в Карнеги-холле и впервые выступившему в этой роли еще в 1922 г. в Бостоне в спектакле РНО Л.Ф. Федорова. Партию Марии исполняли Л. Монти-Горси и Е. Бусингер, Кочубея — Н. Карлаш, игра которого получила высокую оценку музыкальной критики. Спектакли шли под дирижерством П. Углицкого и М.М. Фивейского[76].

Постановки оперы А.П. Бородина “Князь Игорь” были эффектными и впечатляющими по своей масштабности, артистизму исполнителей, красочности и музыкальному совершенству балетных и хоровых сцен. Двадцать четвертого октября 1929 г. филадельфийская Сивик-опера открыла свой сезон постановкой “Князя Игоря” на сцене театра “Академи оф мюзик”. Спектакль шел на русском языке, были привлечены лучшие оперные силы нью-йоркской русской диаспоры. «Все артисты были в ударе, — писала газета “Новое русское слово”, — пели с редким на сцене увлечением и вызывали аплодисменты не только у экспансивных русских, но даже у сдержанных американцев»[77].

Прекрасно исполняли партии А. Лисецкая (Ярославна), А. Саблукова (Кончаковна)[78], В. Дубинский (Князь Галицкий), певец с красивым сочным баритоном. Яркий и незабываемый образ гордого и исполненного достоинства Князя Игоря был дан И.В. Иванцовым. Аплодировали зрители Сивик-оперы и А.Г. Кузнецову, который впервые выступил в оперном репертуаре, спев партию Кончака[79]. Высокий, стройный, прекрасно загримированный, он был бесподобен в этой роли. Хорошо провели свои партии Д.А. Криона (Владимир Игоревич) и американские артисты Л. Пурди и Р. Джушко (Ерошка и Скула), певшие по-русски. Вполне соответствовал оперному ансамблю балет, поставленный А. Гавриловым с прима-балериной В. Стрельской. “Г-жа Стрельская была превосходна”, — отмечалось в прессе[80].

Музыкальная критика подчеркивала, что своим успехом спектакль был обязан главным образом дирижеру А. Смолленсу, который не только сформировал блестящий кастинг ведущих вокалистов, но и сумел создать первоклассный хор в 60 человек (преимущественно американцев), поющий на русском языке. С хором в течение полугода он провел не менее сорока репетиций, и когда во втором акте на сцене появился весь хор с балетом и артистами, когда были исполнены знаменитые половецкие пляски под аккомпанемент превосходно сыгранного оркестра в 50 человек и всего хора, — по признанию музыкального критика, “это была сцена, которой Метрополитен Опера могла позавидовать”[81]. Аудитория устроила дирижеру и всем артистам бурную овацию. Об успехе оперы писали все газеты Филадельфии.

Неизменным успехом пользовались блестяще поставленные в 1935–1936 гг. оперные спектакли “Музыкальной России” в Нью-Йорке и Чикаго. В заглавной роли Игоря выступили Г.А. Бакланов и Г.П. Дубровский, в роли Ярославны – А. Лисецкая и Дж. Пальмер-Судейкина, Владимира – И.И. Великанов и И.В. Иванцов, Галицкого — С.С. Слепушкин и В. Ромаков, Кончака – М. Швец и Дж. Горни, Кончаковны — Э. Юстис и Н. Федора, Овлура – Д.А. Криона и И.И. Великанов, Половецкой девушки — М. Хоукинс. Скулу и Ерошку играли М.Ф. Швец и И. Каллини. Половецкие пляски были поставлены балетным ансамблем А. Яковлева с Л. Фокиным, О. Швенкер и М. Матлин. Дирижировали А. Смолленс и Е. Фюрст[82].

Подлинным триумфом русского оперного искусства в Америке явилась постановка “Князя Игоря” 29 августа 1939 г. на сцене амфитеатра “Голливуд-боул” (Лос-Анджелес). Это было грандиозное мероприятие — театр “Голливуд-боул” вмещает 30 тыс. зрителей. Русская эмигрантская газета за подписью “Зритель” напечатала пространный отчет своего корреспондента об этом спектакле. Автор находил спектакль “событием чрезвычайно важным для русского искусства”[83]. Он писал: «Администрация, дирекция Симфонического оркестра, местные менеджеры, музыкальные критики, публика, присутствовавшая на спектакле, — все в один голос заговорили о красоте Русской оперы… По-видимому, публика устала насыщаться существующим [итальяно-немецким. — Н.К.] репертуаром и требует нечто новое, доселе неслышанное. Спектакль, который был дан в “Голливуд-боул”, более чем удовлетворил это желание»[84].

Огромный интерес музыкального сообщества к этому спектаклю, поставленному дирижером В.Р. Бакалейниковым[85], рецензент объясняет следующим образом:

Музыка “Князя Игоря” обладает необычайным мелодичным богатством, красочной гармонией и невероятно затейливым ритмом. Декорации были восхитительны. Н.В. Ремизов — художник огромного размаха[86]. Массовые сцены были полны жизни и движения. Вся постановка спектакля свидетельствовала о большом вкусе и профессионализме режиссера К.С. Шеина. Мастерство А. Больма сказалось в полной мере, и его балетная группа заслуживает восторженной похвалы[87]. Все партии были в достойных руках. Ярославна — Лесская, жизненно трогательная, показала вокальное и музыкальное совершенство. Игорь — Черкасский — очаровал всех слушателей своей благородной интерпретацией. Галицкий — Пантелеев — дал чудный образ и продемонстрировал вокальное мастерство. Владимир – Великанов — пленил аудиторию красотой тембра голоса. У Кончака – Давыдова — могучий голос и огромный темперамент. Партию Кончаковны превосходно исполнила Марова. Ерошка и Скула — Леонов[88] и Дубинский — были замечательны, как в музыкальном, так и драматическом отношении. Ансамбли, хор и оркестр под управлением Владимира Бакалейникова превзошли все ожидания[89].

По мнению рецензента, успех в Лос-Анджелесе будет способствовать признанию и продвижению русской оперы, практически не представленной в репертуаре Метрополитен Опера[90], в других центрах музыкальной культуры США. Он завершает свой обзор на оптимистической ноте: “Лед тронулся. В добрый час!”[91]

Премьера оперы Д.Д. Шостаковича “Леди Макбет Мценского уезда” состоялась в Кливленде (шт. Огайо) в январе 1935 г. Пятого февраля она шла в Метрополитен Опера. Поставленный под патронатом Американской лиги композиторов, спектакль имел сенсационный успех. Опера ставилась с участием Кливлендского симфонического оркестра под управлением А. Родзинского и ведущих солистов “Музыкальной России”. Был напечатан текст на английском языке либретто в переводе С. Бендеровой. Перед началом каждого акта артист Р. Хейл знакомил аудиторию с его содержанием.

Пятого апреля Филадельфия увидела “Леди Макбет” под управлением А. Смолленса. В музыкальном языке оперы, которую композитор назвал трагедией-сатирой, гротеск совмещается с вокально-инструментальной интерпретацией в традициях позднего романтизма и веризма[92]. Исполнители и аудитория восприняли музыку Шостаковича с энтузиазмом. В музыкальном сообществе развернулась острая полемика об оценке значимости и художественного уровня этого произведения[93].

Вместе с тем не подвергался сомнению высочайший исполнительский профессионализм музыкантов и вокалистов, отмечалось прежде всего блестящее выступление А. Лесской (Лисецкой) в роли Катерины Измайловой. Другие роли исполнялись И. Иванцовым (Сергей), И. Великановым (Зиновий), Я. Давыдовым (Борис Тимофеевич), Е. Шведовой (Сонечка), Д. Бошоер (Аксинья), Д. Крионой (Полицейский пристав), Н. Карлашем (Старший приказчик), А. Черкасским (Околоточный), И. Каллини (Учитель), М. Милорадович (Арестантка), С. Слепушкиным (Арестант), М. Швецом (Священник)[94].

Естественным продолжением творчества “Музыкальной России” стали оперные спектакли артистических групп М.Э. Кашука, Д.А. Чутро (Нью-Йорк), Е.Е. Плотникова (Сан-Франциско) в 1942–1945 гг. Ставились, частично в концертном исполнении, “Борис Годунов”, “Хованщина”, “Евгений Онегин”, “Князь Игорь”, “Русалка” Даргомыжского, а также некоторые оперы, не входившие в репертуар “Музыкальной России”. Двадцать шестого декабря 1942 г. в постановке М. Кашука в Таун-холле с успехом прошла премьера оперы М. Глинки “Руслан и Людмила”. Она получила положительную оценку музыкальной критики, отметившей прекрасное исполнение партий Людмилы (В.П. Вишневская), Ратмира (З. Алверс), Наины (Л. Броденова)[95].

В Оперном театре Сан-Франциско Е. Плотниковым был поставлен “Демон” А.Г. Рубинштейна с участием Г. Дубровского в заглавной роли, Н. Рей (Тамара), В. Дубинского, С. Артемова, В. Мамонова, А. Стояновского, В. Чехова, М. Пирсон, К. Арнольд[96].

Опера И.И. Дзержинского “Тихий Дон” была поставлена Д. Чутро в Детройте, а затем в Нью-Йорке, где она шла на сцене Карнеги-холла 27–29 мая 1945 г. Главные партии исполняли А. Тиро (Пантелеймон Мелехов), А. Тарпов (Григорий), М. Непп (Дарья), М. Максимович (Аксинья), А. Балабан (Митька Коршунов). М. Балинская, М. Барова, Б. Вороновский, Г. Дубровский выступили в других ролях. Оркестром дирижировал М.М. Фивейский.

Опера имела большой успех у публики и вызвала значительный интерес музыкальной критики. Газета “Новое русское слово” писала:

Перед нами не только жизнь русского человека на русской земле, но и жизнь нынешнего поколения. Слушая “Тихий Дон”, все очевидней становится, что главная ценность искусства в ощущении пульса народного бытия, что высшее призвание художника в служении народу, и через него — всему человечеству… “Русь идет! — хочется воскликнуть в заключительной сцене “Тихого Дона”, когда хор “От края и до края” звучит как гимн победы и братский привет всему миру, зовущий к жизни новой… Голос тихого Дона — разъяренного, измученного, но непобедимого — имеет право на особенное наше внимание[97].

Отзыв ведущего музыкального обозревателя газеты “Нью-Йорк Таймс” О. Доунса был лишен пафоса, но в целом носил благожелательный характер. Он отмечает мелодичность музыкального письма оперы, яркое звучание фольклорных мотивов, динамизм и драматическую насыщенность сценического действия. Вместе с тем, по его мнению, произведение И.И. Дзержинского и в драматическом, и в музыкальном плане лишь в незначительной степени соответствует духу и содержанию гениального романа М.А. Шолохова, по которому написана опера. Рецензент отмечает серьезные режиссерские просчеты, но достаточно высоко оценивает постановочный уровень хоровых сцен и удачное исполнение партий Г. Дубровским, Н. Рей, М. Максимович[98].

Артистическая группа “Музыкальная Россия” оставила заметный след в музыкальной культуре США 1930-х гг. В наше время, в пору крушений многих основополагающих ценностей мировой культуры, обращение к истории и великим традициям русского оперного искусства представляется важным и актуальным.