Иммиграционное законодательство 1965 года — новый вектор развития американской национальной идентичности

З. С. Чертина

Чертина Зоя Сергеевна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра североамериканских исследований. Институт всеобщей истории РАН.

В 1960-е гг. в условиях ослабления международной напряженности и усиления позиций демократических сил в США наступила эпоха либерализма, поставившая на повестку дня вопрос о проведении иммиграционной реформы. Принятие нового иммиграционного законодательства было обусловлено как внутренней обстановкой в стране — массовые движения за гражданские права, против расовой и этнической дискриминации, так и внешнеполитическими соображениями. Президент Джон Кеннеди новую иммиграционную политику рассматривал в качестве «психологического оружия» против коммунизма, желая продемонстрировать миру, что «американские идеалы свободы, демократии и капитализма были выше всего того, что предлагали коммунистические государства…»1. Подчеркивался отход Соединенных Штатов от расистских принципов и это не могло не импонировать мировому общественному мнению.

Выступая в Конгрессе в июне 1963 г. по вопросу итальянской иммиграции, Джон Кеннеди назвал существующую систему национальных квот «абсолютно недопустимой»2. Его администрация и позже администрация Линдона Джонсона видели в национальных квотах «архаическую форму шовинизма»3.

Были и личные мотивы среди конгрессменов относительно принятия нового иммиграционного закона. Некоторые из них имели родственников за границей, ожидавших очереди на получение квоты. Италия, например, имела ежегодную квоту в 5666 человек, Греция — 308, Польша — 6488, Югославия — 942 человека4. Председатель национального комитета по иммиграции «Сыны Италии» Дж. Эрриго был недоволен объемом квот, выдаваемых Италии, и настаивал на ликвидации Конгрессом системы, ставшую непопулярной и неоперативной5. В 1965 г. 249 583 итальянца хотели получить визу для въезда в США на постоянное жительство6.

Третьего октября 1965 г. у подножия статуи Свободы на церемонии подписания нового Закона об иммиграции и натурализации, принятым Конгрессом, президент Л. Джонсон, подвергнув резкой критике положение в иммиграционной законодательной сфере, продолжил: «Закон, который мы сегодня принимаем, не является революционным. Он не повлияет на повседневную жизнь и не добавит ничего важного в наше богатство и силу»7. При этом президент подчеркнул: «Мы больше никогда не должны спрашивать: в какой стране вы родились?»8

Принятие закона ознаменовало собой радикальный разрыв с прежней иммиграционной политикой. Это был существенный пересмотр иммиграционного законодательства, начиная с 1920-х гг. Он отменял систему национальных квот, направленную на сохранение этнического баланса США. До 1965 г. число въездных виз для какой-либо страны основывалось на представительстве выходцев из нее в американском населении в 1920 г. Поэтому автоматически преимущества эмигрировать в США имели европейцы, особенно из стран Северо-Восточной Европы9.

После 1965 г. иммиграция изменилась не только в количественном отношении, но и в качественном — незапланированное следствие иммиграционной реформы. В данной связи американские исследователи отмечали, что «несмотря на высокопарные слова, архитекторы Закона 1965 года не рассматривали его в качестве средства привлечения большого потока иммигрантов, а как символический акт, который бы распространил за пределами границы США факт существования здесь гражданских прав»10. А один из выдающихся американских историков Отис Грехэм, противник нового иммиграционного законодательства, выразил согласие с мнением Т. Уайта, что «закон был благородным, революционным и возможно самым бездумным из многих законов Великого общества (президента Линдона Джонсона)»11. «Он в наибольшей степени, чем другие законы современности изменил нацию», — констатировал ученый12.

Закон 1965 года вводил новые количественные ограничения иммигрантов, установив лимит допускаемых в страну переселенцев — впервые в иммиграционной истории США для стран Западного полушария он составил 120 тыс. человек и для Восточного — 170 тыс. человек. Некоторые сенаторы в этом усмотрели дискриминацию граждан Западной Европы и Британских островов, включая Ирландию, в пользу латиноамериканцев и азиатов, поскольку Закон отдавал предпочтение «родственному непотизму»13.

Десятого февраля 1965 г. во время слушаний Конгресса США по новому законодательству разгорелись горячие дебаты относительно принятия поправок об увеличении количества иммигрантов из Западной Европы. Однако предложенные поправки были отклонены как администрацией Л. Джонсона, так и сторонниками нового закона14.

В соответствии с законодательством определялись страновые ежегодные квоты — 20 тыс. человек и отдельно для беженцев — 17,4 тыс. человек15. Новый Закон, упразднив систему национальных квот, вводил систему преференций, основной на воссоединении семей, а так же профессии, квалификации, уровне образования.

Либеральный Закон 1965 года вошел в историю США как закон Харта—Селлера, в честь его создателей — конгрессмена Эммануила Селлера и сенатора Филиппа Харта. Закон содержал 7 преференций и определял количество квот, которые предоставлялись следующим категориям лиц:

• І преференция — 20% квот детям американских граждан, не состоявшим в браке;
• II преференция — 20% квот женам и мужьям и не состоявшим в браке детям иностранцев, постоянно проживавшим в США;
• III преференция — 10% квот людям с исключительными способностями в области науки и искусства;
• IV преференция — 10% квот состоявшим в браке детям граждан США;
• Ѵ преференция — 24% квот братьям и сестрам граждан США;
• VI преференция — 10% квот квалифицированным и неквалифицированным рабочим, которые необходимы для тех отраслей экономики, где ощущается их недостаток;
• VII преференция — 6% квот условным иммигрантам, к этой категории относятся беженцы и другие16.

Кроме того, предпочтение отдавалось тем иностранцам, которые могут инвестировать более 40 тыс. долл. в экономику США.

Очевидно, приоритет в новом иммиграционном документе был отдан принципу воссоединению семей. Однако, первоначально Дж. Кеннеди главный акцент в реформе делал на привлечении в США высококвалифицированных специалистов, ученых, ибо этого требовала научно-техническая революция. Президента поддержал государственный секретарь США Дин Раск, о чем свидетельствует его выступление перед юридической подкомиссией палаты представителей. «Для США, — говорил он, — значение иммиграции определяется не столько числом иммигрантов, сколько их качеством… США располагают редкой возможностью привлекать иммигрантов, отличающихся высоким интеллектуальным уровнем; иммиграция при правильной ее организации может стать одним из важнейших источников обогащения нашей нации»17.

Как утверждает О. Грехэм, сильное лобби в лице церкви, ряда этнических организаций, чьи родственники проживали в странах их происхождения, а также боязнь конкуренции со стороны высококвалифицированных иммигрантов, заставили президента изменить свое решение в пользу воссоединения семей18.

Принятию Закона предшествовало его широкое обсуждение в Конгрессе. Один эксперт за другим уверяли Конгресс, что новое иммиграционное законодательство не внесет никаких существенных изменений в стране. А один из уже упоминавшихся авторов Закона Э. Селлер говорил своим коллегам: «Относительно небольшое число иммигрантов прибудет из Азии и Африки, поскольку представители этих стран почти не имеют семейных уз в США»19. Министр юстиции США Роберт Кеннеди, выступая перед членами одного из подкомитетов Конгресса США, пытался уточнить, что иммиграция из региона азиатско-тихоокеанского треугольника через год после начала действия Закона будет составлять приблизительно около 5 тыс. человек, а затем постепенно исчезнет20. Аналогичным было и выступление председателя иммиграционного подкомитета сената Эдварда Кеннеди, заверявшего конгрессменов и нацию: «Закон не наводнит города иммигрантами. Он не нарушит процесс этнического смешения в обществе и не станет причиной потери работы среди американских граждан»21.

Сторонником принятия Закона был и государственный секретарь Дин Раск, по мнению которого, объем иммигрантов не будет стремительно расти. «Что действительно поставлено на карту, — говорил он, — это принцип более открытой иммиграционной политики»22. И когда ему задали вопрос: «Какое число иммигрантов прибудет в США?», Дин Раск ответил: «По настоящим подсчетам, а они основаны на точной информации, в следующие 5 лет мы ожидаем приезда из Индии, например, 8000 человек»23. Однако через 5 лет после принятого Закона в США поселились 27 859 индийских иммигрантов, а в период 1965–1993 гг. их число составило 558 980 человек[24].

Создателями Закона 1965 года не был предвиден и стремительный рост иммиграции из Латинской Америки. По словам О. Грехэма, министр юстиции Н. Катценбах проигнорировал показания экспертов на слушаниях Конгресса в 1963 г. относительно уже происходящего процесса увеличения мексиканского населения в США в 2 раза, с 1940 по 1960 г., и только в последнее десятилетие 400 тыс. мексиканцев эмигрировали в США, не считая 3 млн «брасерос» ежегодно пересекающих нашу границу[25].

Со своей стороны Н. Катценбах успокаивал: «Нет особых оснований людям в этих странах (Латинской Америки. — З. Ч.) эмигрировать в Соединенные Штаты»26. Вместо них ожидалось большое количество иммигрантов из Западной Европы. Но европейские поселенцы прибыли в США задолго до азиатских и латиноамериканских народов. И вопрос воссоединения семей для них не существовал, так как после Второй мировой войны Европа перестала быть экспортером населения в связи с экономическим бумом и сама нуждалась в притоке иммигрантов, новых трудовых ресурсах[27].

Наряду с активными защитниками принятия нового иммиграционного законодательства среди сенаторов были и его противники, прогнозировавшие бурный «взрыв» населения США за счет иммигрантов из стран «третьего мира». В их число входил конгрессмен из Нью-Джерси, вице-президент комитета по иммиграции и натурализации М. Хакер. На одном из слушаний Конгресса он выступил со следующей речью: «Как в условиях будущего роста численности населения математики закона ясно объяснят общественности и конгрессменам каким образом они собираются обеспечить работой, школой, жильем <...> непредсказуемо огромное число чужаков из бедных стран?»28. Он хотел привлечь внимание коллег к тому, что «люди, привыкшие к маргинальному существованию в своих странах, захотят жить в США полной жизнью, получать минимальную зарплату, гуманитарные пособия, пользоваться благотворительностью и в результате снизят доходы, жизненный уровень коренных американцев и разрушат культурные стандарты»29.

Но это были единичные голоса и их не услышали в Конгрессе. Еще до подписания президентом Л. Джонсоном законодательного акта в палате представителей прошло голосование в результате 336 голосов было «за», и 69 — «против»30. Итог голосования в сенате таков: 76 — «за», 18 — «против»31. Новый иммиграционный Закон был принят большинством голосов и вступил в силу 1 июля 1968 г.32

Последствия проведенной иммиграционной реформы для американской национальной идентичности оказались огромными. Появился новый вектор ее развития в сторону мультикультурализма. «Плавильному котлу» был брошен вызов33.

После принятия Закона Соединенные Штаты захлестнула мощная по объему со времени Первой мировой войны массовая иммиграция. Из Греции количество иммигрантов выросло до 162%, Португалии — 382%, Индии — 3000%, Кореи — 1328%, Пакистана — 1600%, Филиппин — около 1200%, Таиланда — 1700%, Вьетнама — более 1900%. В целом из Азии — 663%. В то же время иммиграция из европейских стран упала до 38%. В частности — из Австрии до 76%, Голландии — 77%, Норвегии — 85% и Соединенного Королевства — 120%34.

За период 1971–1980 гг. в США прибыло 4 493 000 иммигрантов, 1981–1990 гг. — 7 338 000 и 1991–1997 гг. — 6 943 000, не включая нелегальных иммигрантов35. Естественным следствием было увеличение доли прироста населения за счет иммиграции: если в 1960 и 1970 гг. иммигранты составляли 11% прироста населения, то в 1970–1988 гг. — 33%, а в последующее десятилетие — 39 %36. В иммиграционном потоке доминировали уроженцы Азии и Латинской Америки. Беспрецедентные масштабы иммиграции стали новым феноменом для США. В данной связи известный американский социолог С. Клайнберг писал: «Конгресс уверял, что нам нужно открыть дверь для большого количества британских врачей, немецких инженеров. Но никому не приходило в голову в буквальном смысле слова, что это будут африканские врачи, индийские инженеры и китайские компьютерные программисты, которые впервые в истории ХХ в. эмигрируют в Америку»37, воспользовавшись преференцией (III, разрешающей въезд профессионалам). В США прибыло много медицинских работников из Азии, особенно из Кореи и Филиппин. Так, к концу 1970-х гг. их число составило более 70 тыс. человек, а к 1980 г. филиппинских врачей, например, было больше, чем среди афроамериканцев38.

Закон 1965 года породил «цепную» иммиграцию, когда молодой специалист из Азии или политический беженец, получивший разрешение Департамента труда на работу, становился гражданином США, затем привозил жену, детей, а также братьев и сестер, последние в свою очередь соответственно свои семьи и родственников. «Не удивительно, — замечает американский историк Д. Раймерс, много сделавший в исследовании иммиграции, — что Закон 1965 года можно назвать законом братьев и сестер»39. Он означал «переход от политики контроля к желанию индивидуумов привозить своих родственников в США, — отметил сенатор Э. Маккарти, добавив, — практически все решения иммигрантов сегодня принимаются ими самими»40.

Вследствие «цепной» иммиграции в США с 1966 по 2000 г. прибыло 22,8 млн человек[41]. О. Грехэм считает, что проведение подобной политики было величайшей ошибкой42. Несколько лет спустя после принятия Закона 1965 года многие специалисты напишут, что ни один закон, принятый в США в ХХ в., не принес такого урона, как Закон 1965 года. Он нанес колоссальное разрушение культуре белой Америки, явился началом ее смерти как «единой нации» и, что весь тот беспорядок с массовой иммиграцией, который есть сегодня в стране, является его непосредственным результатом43.

До 1960-х гг. общественное мнение считало, что иммигрантская Америка образовалась во время промышленной революции и состояла в основном из европейских иммигрантов и их потомков, которым было предназначено «слиться» в «плавильном котле». Расовые отношения представляли взаимодействие между черными и белыми, азиаты и латинос присутствовали в обществе как маргиналы44.

На протяжении значительно долгого периода истории до середины ХХ в. ассимиляция в Соединенных Штатах Америки происходила успешно. Было очевидно, что единство преобладало над множеством. «Плавильный котел» оказался эффективным с точки зрения поглощения большого количества переселенцев из разных стран, говорящих на многих языках, придерживающихся различных обычаев и традиций, исповедующих различные религии. Его результаты особенно проявились в духовной жизни отдельных этнических сообществ и страны в целом. В частности, уменьшилось количество этнических организаций, но и в оставшихся были существенные изменения, менялся их характер. Они также подвергались ассимиляции, утрачивали многие этнические черты, включая язык. Этнические общества, охраняя культурную автономию иммигрантов, в то же время содействовали их сближению с окружающим обществом. Национальные языки вытеснялись английским, их использование уменьшалось, хотя разными темпами в разных группах. Все реже иммигранты пользовались родным языком и в таком важном для них институте как церковь. Переходу к английскому монолингвизму способствовал рост массовых средств коммуникаций и ряд других факторов. Все это в определенной степени консолидировало население США. Миллионы иммигрантов ассимилировались в американское общество, достигли успехов, благосостояния и признания.

Из множества европейских этнических сообществ возникло евроамериканское большинство. «Плавильный котел» стал реальностью для белых американцев. По словам авторитетного американского исследователя ассимиляционных процессов Р. Альбы, появилась новая этническая группа «европейские американцы»45. Среди белых европейских коммьюнитиз в процессе ассимиляции происходило ослабление зависимости между этническим происхождением и экономическим положением, уменьшались культурные различия, все более тесными становились межэтнические социальные контакты, что в конечном результате вело к росту смешанных браков и интеграции общества.

Наряду с интеграционными процессами в американском обществе в 1960-х гг. происходил рост этнического и культурного самоопределения расово-этнических групп. Черные, индейцы и другие, оставаясь вне «плавильного котла», требовали включения их в американское общество на основе равноправия во всех областях социально-экономической и политической жизни при одновременном признании прав на культурную самобытность. Участие в массовом движении принимали и американцы азиатского происхождения — китайцы, японцы, филиппинцы, вьетнамцы, корейцы и представители многих других народов Азии и района Тихого океана, чье социально-экономическое, политическое положение также находилось на низком уровне.

Напряженность росла, конфликтность принимала угрожающие размеры. Наступило время резких перемен. Правительство принимает законодательство о гражданских правах и другие антидискриминационные меры, в результате которых черные и другие меньшинства обрели статус полноправных членов великого множества, составляющего американский народ. Однако едва успев обозначиться, это единство во множестве стало дезинтегрироваться. Революция гражданских прав, целью которой было создание общества, где бы цвет кожи не имел определяющего значения, обернулся эволюцией в сторону общества, организованного по этнорасовым признакам46. Национальная идентичность «ослабевала», уступая место расовым, этническим и другим идентичностям. Подобное парадоксальное развитие было обусловлено рядом факторов, в том числе вынужденным принятием американским государством широкой системы мер, основанных на групповых льготах и официальном учете расового происхождения при распределении общественных благ.

В 1960–1970-е гг. правительство разработало программы «позитивных действий», в рамках которых предоставлялись преимущества расово-этническим группам при приеме на работу, получении федеральных контрактов, поступлении в колледжи и высшие учебные заведения. Учреждались радио- и телепрограммы на языках выходцев из других стран, увеличивалось количество программ по изучению этнического и культурного наследия, назначение представителей расово-этнических групп на высшие государственные должности, поддерживалось проведение различных этнических праздников, музыкальных концертов и т. д. В 1968–1970 гг. министерство труда выпустило ряд распоряжений, требовавших от государственных подрядчиков набирать штаты с учетом «расовых пропорций». Перед бизнесменами стояла задача разработать ориентированные на результат процедуры по удовлетворению социальных нужд этнических групп и меньшинств.

Все это призвано было демонстрировать «многообразие» населения США на всех уровнях государственного управления. Культурный плюрализм получал официальное поощрение. Америка становилась другой — мультикультурной, мультиэтнической. Началась ее новая история47. Постепенно происходила смена «цветов» населения. Палитра красок становилась богаче, мозаичность росла. Либерализация иммиграционной политики изменила американское общество не только в этническом плане. Оно стало более демократичным, толерантным, досягаемым.

Программы «позитивных действий», о которых говорилось выше, с момента их появления вызывали критику и споры относительно их полезности и «цены» для американского общества. Так, по мнению ряда ведущих историков, политика ориентированная на группу, вступает в противоречие с индивидуализмом американского кредо, а эти «аффирмативные действия» и другие подобные меры идут в разрез с принципами сформулированными отцами-основателями48. По словам американского исследователя М. Бароне, «квоты дают нам пагубный урок: все, что вы получаете, зависит о того, кем вы являетесь, а не от того, что вы делаете»49. А профессор М. Линд убежден, что программы «позитивных действий» послужили разделению нации, а не сплочению и выступает за их отмену50. Дискуссии относительно необходимости подобных инициатив приняли общенациональный характер и в XXI в.51 Сейчас ряд специалистов и фондов различного спектра предлагают переориентировать программы «позитивных действий» от расы и гендерного фактора к афроамериканским и испаноязычным семьям с низким доходом и для оказания помощи их детям52. Американский еженедельник «Экономист» писал в апреле 2013 г., что университетам, которые хотят улучшить отбор студентов, следует учитывать положение: «раса не является справедливым и эффективным основанием для поступления… Аффирмативное действие заменило старую несправедливость на новую, оно разделяет общество, нежели объединяет его»53.

Все проводимые правительством мероприятия способствовали улучшению социально-экономического, политического положения различных этнических, расовых групп и сообществ и вхождению их в американский социум при сохранении своей культурной самобытности. Официальная политика ориентировалась на мультикультурализм, сторонники которого отвергали ассимиляцию и пытались утвердить этническую гордость, солидарность, а также право на отдельную идентичность в рамках плюралистической нации. История нации заменялась историей субнациональных групп. По словам А. Шлезингера-мл. создается своего рода «этнический культ», который может угрожать единству нации и привести к ее фрагментации, распаду54.

Итак, государственная стратегия в сфере межэтнического взаимодействия существенно менялась — англосаксонское, ассимиляционное видение общества, которое рассматривало американскую культуру, ценности, как нечто статичное, раз и навсегда данные, уступило место плюралистическому, включавшего в себя также культуры и ценности неевропейских народов. На смену «плавильному котлу» пришел «мультикультурализм», в его понятие мультикультуралисты вкладывали отсутствие единой национальной общности55. Заметно усиливался перевес «pluribus» над «unum», что волновало общество и становилось предметом многочисленных споров вокруг концепции американской национальной идентичности.

Разительные сдвиги в сторону мультикультурализма происходили на фоне социально-демографических изменений и увеличения иммиграции из развивающихся стран. После 1960-х гг. к одной десятой части черных американцев присоединились черные из Вест-Индии, Гаити, с островов Зеленого Мыса и африканцы. Испанское население США, представленное в основном мексиканским и пуэрториканским, становилось наиболее разнообразным: в него входили иммигранты и их дети из Карибских стран, Центральной и Южной Америки. Азиаты, преимущественно китайцы и японцы, пополнялись переселенцами из Южной Азии – Индии, Пакистана и Бангладеш. Наряду с ними в США прибывали филиппинцы, вьетнамцы, камбоджийцы, лаосцы и другие народы56. Вместе с легальными иммигрантами приезжали и нелегалы57. Проблема несанкционированной иммиграции продолжает оставаться острой и сейчас, несмотря на огромные материальные затраты, использование новейших технических средств, депортации. Только в 2013 г. из страны было депортировано 369 тыс. нелегалов, это в 9 раз больше, чем 20 лет назад58. Увеличивалось число беженцев из Вьетнама, Лаоса, Камбоджи и других стран. Если в 1980 г. в США приехало 50 тыс. беженцев, то в начале 1990-х гг. — 900 тыс. человек59.

Так, за счет стран «третьего мира» менялся этнический состав американского общества. «Цветными» становились штаты и крупные города. К примеру, если в 1960 г. в Майами белые американцы составляли 80 %, то к 1990 г. они стали меньшинством60. «Цветное» население составило большинство в городах: Детройт, Эль Пасо, Вашингтон, Нью-Йорк, Атланта, Сан-Франциско и другие. В данной связи американские исследователи писали, что после 1965 г. в Соединенных Штатах происходил процесс формирования «третьего мира» (third worldization), что у простых американцев вызывало страх, боязнь потерять собственную страну и ухудшение их благосостояния61.

Новые иммигранты, поселившиеся в Америке, имели иные культурные ценности и психологию. Они не были готовы к социально-экономической адаптации из-за низкого профессионального, общеобразовательного уровня, незнания или плохого знания английского языка и образовывали этнические анклавы, воссоздав свой «собственный мир». Они менее склонны, чем старые, полностью влиться в американское общество. Вместо этого большинство из них предпочитает сохранять и поддерживать свои культурные наследия и ценности, обособленность и не ориентируются на интеграцию62. Как отмечают авторы статьи «Конфликты американских иммигрантов: ассимиляция или сохранение этнической идентичности», новым иммигрантам были чужды и непонятны американские ценности — индивидуализм и конкуренция. Главное для них — коллективизм, семейные связи, религия, традиции и сохранение этнической общности63.

Революция в сфере гражданских прав положила конец игнорированию и дискриминации афроамериканцев, индейцев и других этнических и расовых меньшинств, в то время как иммиграция, об этом говорилось выше, перестала быть преимущественно европейским явлением.

Согласно оценкам Бюро переписи в 2011 г. население США составило 311 591 917 человек, из них белые — 78,1%, афроамериканцы — 13,1%, индейцы, алеуты и эскимосы — 1,2%, азиаты — 5%, латиноамериканцы — 16,7%.

Как видим, латиноамериканцы по числу превзошли афроамериканцев. Они составляют половину всех иммигрантов, приехавших в США. В 2000 г. латиноамериканцы составляли 12% всего населения страны. В том же году только в Нью-Йорке проживало 2,9 млн иммигрантов, большую часть из них составляли именно испаноязычные64. Эта этническая группа характеризуется высоким уровнем рождаемости. Сравним: в 2002 г. рождаемость среди белых составила 1,8%, черных — 2,1%, а испаноязычных — 3%65, что свидетельствует о большом потенциале роста. Подсчитано, что к 2050 г. доля испаноязычных в США возрастет на 23%66. Тенденцию к росту имеют и народы Азии.

Перемены в США не просто отражают огромное разнообразие иммигрантских групп. Сейчас число иммигрантов и их детей составляет более 20% от всего американского населения67. По данным официальной статистики численность населения США к 2050 г. увеличится до 400 млн человек, при этом весомую долю прироста обеспечит иммиграция68. «Иммиграция, — пишет О. Грехэм в статье „Переосмысливая цели иммиграционной политики“, — и высокая рождаемость иммигрантов могут увеличить население до полумиллиарда к 2080 году. Демографическая трансформация общества происходит без консультации или согласия американского электората»69. И добавляет, что одной из целей Закона 1965 года было изменение нашего демографического будущего и сдерживание стабильности населения70.

Америка становится «микрокосмосом мира», в котором большую значимость приобрели не англосаксонские этнические группы[71]. Возникает вопрос, может ли какая-нибудь расовая или этническая группа занять в стране господствующее положение, учитывая рост ее политической активности? У ряда политиков, общественных деятелей, ученых вызывают беспокойство латиноамериканцы, и в частности, мексиканцы, «представляющие особый вызов», которые в прошлом не ассимилировались в основную американскую культуру и сейчас с трудом ассимилируются, образуя анклавы от Лос-Анджелеса до Майями. Они не хотят изучать английский язык, имеют собственные теле- и радиовещание, газеты, журналы и свои политические притязания. С 1965 г. в США прибыло 40 млн латиноамериканцев72.

Такие перемены не легко воспринимаются американцами. У них возникает реальный страх перед центробежной тенденцией и настойчивое требование строго контролировать иммиграцию. О. Грехэм в своей книге «Неохраняемые ворота: история иммиграционного кризиса в США», оценивая прошлую, настоящую и будущую иммиграцию, пишет о том, что неспособность контролировать приток иностранцев ведет Америку к будущим рискам безопасности, непредсказуемому росту населения, импортированию рабочей силы и, в конце концов, к социальной фрагментации73.

Мультикультурализм разрушает американскую культуру, — считает Ф. Вулдридж и задается вопросом: когда американцы откажутся от своей «политической корректности» и остановят смерть Америки?74

Опросы общественного мнения показали, что большинство населения США предпочитает ассимиляционный путь развития нации, нежели мультикультурный. На вопрос «является ли мультикультурализм лучшей социальной моделью, чем ассимиляция?» — 55% респондентов ответили «нет» и 45 % — «да»75.

Мультиэтническая, мультикультурная Америка — это реальность быстро меняющегося мира, требующая поиска новых путей и стратегий в решении иммиграционных вызовов, реформирования иммиграционной политики. Сейчас перед президентом и федеральным правительством стоит задача, как интегрировать иммигрантов в структуру американского общества76. Эта задача, наряду с борьбой с нелегальной иммиграцией, усилением пограничной безопасности и др., и легла в основу проекта будущей всеобъемлющей иммиграционной реформы, которую планировали провести в 2014 г. Барак Обама в своей ежегодной речи в Конгрессе США пообещал ее осуществить, сказав, что «этот год будет годом действий»77.

Работа по подготовке реформы ведется под руководством спикера палаты представителей Джона Бонера. Однако, уже сейчас некоторые члены Республиканской партии высказали сомнение относительно ее проведения и выразили недоверие администрации Б. Обамы в принятии каких-либо законодательных актов78. Сенатор Чук Шумер из Нью-Йорка полагает, что если Конгресс и одобрит иммиграционную реформу, то она вступит в действие только в 2017 г. после окончания президентского срока Б. Обамы79. По поводу всеобъемлющей иммиграционной реформы высказался один из исследователей Гуверовского института Т. Кейн: «У сторонников иммиграции само слово „всеобъемлющая“ вызывает подозрение, сомнения»80. Отметим, что Б. Обама и Дж. Буш-мл. уже пытались провести в стране иммиграционную реформу, но им этого не удалось. Б. Обама делает вторую попытку, каков будет результат, время покажет.

Принятый в 1965 г. Закон явился механизмом регулирования иммиграции до 1990 г. Его главные положения, а именно, практика воссоединения семей, привлечение квалифицированных специалистов, менеджеров, ученых и представителей других профессий, в которых нуждалась американская экономика, легли в основу Закона об иммиграции и гражданстве от 1990 г., определяющего и ныне иммиграционную политику Соединенных Штатов. Американская общественность, недовольная текущим состоянием дел в иммиграционной сфере, требует от властей принятия решительных мер в наведении порядка. Ее тревожит будущее страны и свое благополучие.