Война во Вьетнаме (1964–1973 гг.) и общественное мнение в США

Д. В. Кузнецов

Кузнецов Дмитрий Владиславович — кандидат исторических наук, доцент. Благовещенский государственный педагогический университет.

Вьетнамская война 1964–1973 гг. — крупнейший региональный конфликт эпохи «холодной войны», который вышел за рамки своего центрального очага — Юго-Восточной Азии и во многих своих составляющих приобрел черты глобального конфликта. В него (прямо или косвенно) были вовлечены не только страны, расположенные в Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Лаос и Камбоджа), но и «сверхдержавы» — США и СССР, а также КНР. Колоссальное воздействие война во Вьетнаме оказала на общественное мнение США, конфигурация которого в течение 1964–1973 гг. подверглась существенным трансформациям.

Начало войны во Вьетнаме было встречено одобрением довольно значительного числа американцев. В первые месяцы после начала военных действий американцы оказывали серьезную поддержку руководству страны, полагая, что оно поступило правильно, когда вмешалось в события, происходившие в Юго-Восточной Азии. Среди американцев усилились интервенционистские настроения. Немало этому способствовала обстановка «холодной войны», когда СССР был представлен как держава, стремящаяся к мировому господству и распространению коммунизма в мировом масштабе и ущемлению интересов США. Вследствие этого антикоммунистическая война во Вьетнаме приветствовалась и рассматривалась в качестве меры, препятствующей «планам Москвы». Одновременно с этим, первоначальная поддержка большинством американцев войны во Вьетнаме была довольно типичной для общественного мнения США реакцией на кризисную ситуацию. Здесь проявилось явление, которое в США получило название «сплочение вокруг флага» и обычно оно выражается в поддержке военно-силовых действий, осуществляемых США по указанию главы государства сразу же после возникновения какой-либо кризисной ситуации в мире. Однако, если кризис не разрешался быстро и успешно поражением противника, и война приобретала затяжной характер, ее одобрение сменялось сомнениями и даже осуждением предпринятых военных действий, подтверждением чего и явилось радикальное изменение отношение американцев к войне во Вьетнаме.

В результате, вера в то, что это будет быстрый успех, скоро улетучилась и начала усиливаться критика в адрес руководства страны. Однако, необходимо отметить, что на фоне довольно стабильной тенденции существовавшей в американском общественном мнении, к прекращению войны во Вьетнаме проявились ситуационные колебания, когда несмотря на общее стремление к окончанию военных действий, большинство американцев под влиянием успешных операций против противника высказывалось за ее продолжение[1].

Мы не будем подробно останавливаться на рассмотрении состояния общественного мнения США во время войны во Вьетнаме, учитывая то обстоятельство, что эта проблема уже изучена достаточно подробно, в первую очередь, в США[2]. Обозначим некоторые важные тенденции, которые имели место в конфигурации общественного мнения США в условиях войны во Вьетнаме (1964–1973).

Так, по мере того, как менялась ситуация во Вьетнаме, изменялось отношение американцев к руководству США. В результате, воздействие Вьетнамской войны на рейтинг Президентов США Л. Джонсона и Р. Никсона оказалось довольно значительным[3]. Практически аналогичными оказались и факторы, которые оказывали воздействие на изменение динамики общественного мнения США. Важнейшим из них является изменение обстановки в ходе военных действий, но в первую очередь — потери среди американских военнослужащих[4].

Военные действия, которые США вели во Вьетнаме, оказали решающее воздействие на ход предвыборной кампании 1968 г. и, более того, в значительной степени, именно они повлияли на исход выборов президента США[5]. Вопросы, связанные с необходимостью прекращения военных действий во Вьетнаме фактически находились в центре внимания кандидатов на президентский пост. Тогда проблемы внешней политики приобрели особую остроту и неудачи в Юго-Восточной Азии не только имели своим следствием серьезное падение популярности действующего президента США, но и стали важнейшим фактором, повлиявшим на позиции находившейся тогда у власти Демократической партии и ее кандидата, который в 1968 г. потерпел поражение.

Вряд ли можно полностью согласиться с мнением американского историка Г. Зинна о том, что антивоенное движение, возникшее в США во время войны во Вьетнаме сыграло «решающую роль в прекращении войны»[6], однако, представляется, что фактор общественного мнения сыграл очень важную роль в том, что США были вынуждены прекратить свое участие в событиях во Вьетнаме и, в конечном счете, вывести свои войска. Среда, которую создавало общественное мнение, оказалась крайне неблагоприятной для представителей руководства страны и их действий, связанных с эскалацией участия США в войне во Вьетнаме. В результате, общественное мнение выступало в качестве сдерживающего по своему характеру фактора, вынуждавшего руководство США отказаться от «вьетнамской авантюры».

Как видно из представленного выше графика, к моменту окончания военных действий в Юго-Восточной Азии уже подавляющее большинство американцев (почти 2/3 из числа принимавших участие в опросах общественного мнения) подчеркивало ошибочность вступления США в войну во Вьетнаме (рис. 1), что, на наш взгляд, свидетельствовало об окончательном разрушении консенсуса по этому вопросу, оформившегося в начальный период конфликта.

В случае с войной, которую США в течение 1964–1973 гг. вели во Вьетнаме, следует говорить о разрушении того общенационального консенсуса, который сформировался в стране по проблемам внешней политики после 1945 г.

А. Джордж, один из ведущих специалистов США по внешнеполитическому процессу, указывал, что главе государства для успешного осуществления своего курса на международной арене необходимо обеспечить надежную поддержку внутри страны. Он должен убедить в правильности своей внешней политики не только Конгресс США, но и американскую общественность, а также средства массовой информации и «заинтересованные группы», т. е. различные лоббистские организации. Президент был призван таким способом сформировать «фундаментальный и стабильный национальный консенсус» в поддержку своего внешнеполитического курса[7]. В противном случае, каждый из этих компонентов внешнеполитического процесса, действуя ради каких-то своих интересов, мог оказать серьезное негативное воздействие на внешнюю политику главы государства или вообще поставить ее под угрозу срыва.

Первоначально, после 1945 г., даже несмотря на то, что Вторая мировая война 1939–1945 гг., безусловно, повысила вовлеченность американцев в дела внешней политики, в течение 1940–1950-х гг. сам внешнеполитический процесс представлял собой «закрытую» для американской общественности систему. В условиях относительно прочного консенсуса по вопросам внешней политики в среде внешнеполитического истеблишмента любое проявление несогласия не встречало сколько-нибудь существенной реакции со стороны общественного мнения. В результате в США внешнеполитическая деятельность происходила фактически в изоляции от американской общественности. Характерными элементами общенационального консенсуса по проблемам внешней политики были поддержка большинством американцев идеи активного участия США в мировых делах и взгляд на международные отношения как на арену глобального противоборства с Советским государством, одобрение политики «сдерживания» коммунизма, представление о главенствующей роли США в мире, готовность к использованию военной силы за пределами страны, поддержка высокого уровня военных расходов и т. д.[8]

«Консенсус, сформировавшийся в конце 1940-х гг., не испытывал серьезных потрясений до конца 1960-х или начала 1970-х гг., — отмечает М. Лейх. — В условиях, когда ничто не опровергало устоявшиеся убеждения, а внешняя политика не казалась непосильным бременем и не вторгалась в повседневную жизнь американцев, возможности вмешательства общественности в процесс принятия решений были незначительными»[9].

К тому же, как подчеркивает Г. Л. Кертман, «ориентация среднего американца на моралистическую интерпретацию событий международной жизни и связанная с ней склонность абстрагироваться даже от общедоступных фактических сведений, касающихся этих событий, нередко оборачивалась на практике готовностью значительной части населения США делегировать внешнеполитического истеблишменту всю полноту ответственности за принятие конкретных решений, поддерживать едва ли не любую акцию на международной арене». И далее: «Такой конформизм играл существенную роль в формировании и функционирования „консенсуса холодной войны“»[10].

Так, согласно подсчетам известного в США специалиста в области изучения общественного мнения Д. Янкеловича, «автоматическую поддержку» решениям, принятых руководством страны в сфере внешней политики, почти независимо от их конкретного содержания, вплоть до завершающей стадии войны во Вьетнаме оказывало около 2/3 респондентов, которые принимали участие в опросах общественного мнения[11].

В этом смысле переломным моментом в подходе американцев к внешнеполитической проблематике явилась именно война во Вьетнаме, в ходе которой процесс нараставшего недовольства сопровождался эрозией традиционного безразличия «человека с улицы» к внешнеполитическим вопросам[12], а также разрушением ранее существовавшего в сфере внешней политики консенсуса[13]. Уже в 1966 г. авторы одной из работ, посвященной внешней политике США, подчеркнули: «Проблемы внешней политики превратились в предмет интенсивного обсуждения со стороны такого большого числа людей, какого не наблюдалось в Америке со времени ее вступления во Вторую мировую войну»[14], имея в виду прежде всего то, что война во Вьетнаме затронула интересы буквально каждого американца.

Что же конкретно свидетельствовало о том, что во время войны во Вьетнаме произошло разрушение того общенационального консенсуса, который сформировался по проблемам внешней политики после 1945 г.?

Прежде всего, это постепенно усиливавшееся критическое отношение американцев к войне во Вьетнаме. Как свидетельствуют опросы общественного мнения, отношение американцев к войне во Вьетнаме являлось критическим уже с 1968 г., начиная с так называемого «Тетского наступления» (январь-март 1968 г.) — первого широкомасштабного наступления коммунистических сил, по мнению Дэвида Ф. Шмица, «решающего момента в ходе войны»[15].

Представленные ниже данные, относящиеся к серии опросов общественного мнения, проведенных в США и выявивших отношение американцев к Вьетнамской войне, свидетельствуют о том, что именно начиная с 1968 г. это отношение являлось исключительно критическим (табл. 1).

Таблица 1. Отношение американцев к Вьетнамской войне

Период	«Одобряю»	«Не одобряю»	«Затрудняюсь ответить»
Май 1965 г.	51	27	22
Август 1965 г.	60	25	15
Ноябрь 1965 г.	64	21	15
Март 1966 г.	58	26	16
Май 1966 г.	49	37	14
Сентябрь 1966 г.	48	35	17
Ноябрь 1966 г.	51	31	18
Май 1967 г.	49	38	13
Июль 1967 г.	46	43	11
Октябрь 1967 г.	43	48	9
Февраль 1968 г.	41	47	12
Март 1968 г.	41	50	9
Апрель 1968 г.	40	44	12
Август 1968 г.	35	54	11
Октябрь 1968 г.	38	54	8
Февраль 1969 г.	38	53	9
Сентябрь 1969 г.	32	59	9
Январь 1970 г.	33	58	9
Апрель 1970 г.	35	52	13
Май 1970 г.	36	56	8
Январь 1971 г.	31	60	9
Май 1971 г.	29	61	10

Источник: Mueller J. E. Op. cit.

Примечание. Вопрос, который был задан американцам, звучал так: «Вы одобряете или не одобряете участие американских войск в военных действиях во Вьетнаме?».

«Тетское наступление» принято считать переломным моментом в ходе войны во Вьетнаме. И хотя в военном плане оно оказалось неудачным скорее для сил Вьетконга, достигнутый им пропагандистский эффект был огромным. Дело в том, что фактически уже к концу 1967 г. в американском обществе начали преобладать антивоенные настроения на фоне усталости от войны, в которой, несмотря на многочисленные тактические победы, не прослеживалось явного прогресса[16]. Однако, руководство США, а также командование вооруженных сил во Вьетнаме во главе с генералом У. Уэстморлендом постоянно делали заявления о том, что противник находится на грани истощения, а решающий перелом в войне уже близок. На фоне таких заявлений, абсолютно неожиданное «Тетское наступление» стало для американской общественности шоком. Прямые телерепортажи с полей сражений в первые дни «Тетского наступления» показывали, что правительственная армия Южного Вьетнама и вооруженные силы США не контролируют ситуацию даже в центре Сайгона, не говоря уже о сельских районах. Свою роль сыграли и большие потери в боях. К примеру, уже 31 января 1968 г., в первый день «Тетского наступления», погибло около 250 американских военнослужащих и это оказалось наибольшим количеством однодневных потерь за всю войну. После этого значительная часть американского общества пришла к выводу, что эту войну нельзя выиграть, а, следовательно, необходимо начать сворачивать участие США в ней.

После «Тетского наступления» общественное мнение страны, судя по выступлению профессора Университета штата Нью-Йорк Г. Колко на Чрезвычайной конференции по Вьетнаму (Стокгольм, 16–18 мая 1969 г.), «в целом враждебно настроенное по отношению к администрации Л. Джонсона»[17], утратило веру в возможность победы в войне во Вьетнаме. Однако, Президент США Л. Джонсон, как подчеркивают американские исследователи, не придавал сколько-нибудь серьезного значения результатам опросов общественного мнения, что дало бы ему возможности критически оценить свою деятельность на посту главы государства. Проводимые в США опросы общественного мнения, как правило, использовались лишь для того, чтобы, сославшись на конкретные данные, подтвердить «правильность» избранного курса на международной арене, чем «провести исследования глубинных настроений среди общественности» и тем самым определить реально существующие рамки своих действий[18].

Причем, весьма примечательно, что следующий президент США Р. Никсон признавал роль опросов общественного мнения еще в меньшей степени. В своих мемуарах он весьма вольно, на наш взгляд, обращается с результатами опросов общественного мнения, проведенных в США в связи с войной во Вьетнаме, обращая внимание только на те, которые выявляли положительное отношение к его политике[19].

Последовавшие за «Тетским наступлением» тяжелейшие сражения с участием вооруженных сил США, к примеру, осада Кхе-Сани и битва за Хюэ в начале 1968 г., «Мини-Тет» (май 1968 г.), в результате чего месяц, в течение которого оно продолжалось, стал временем самых крупных людских потерь американцев за всю войну, «Второе Тетское наступление» (1969 г.), сражение за высоту 937 («Гамбургер») в долине А-Шау (10–20 мая 1969 г.), получившее неожиданно большой резонанс в политических кругах Соединенных Штатов и превратившееся в символ бессмысленности Вьетнамской войны, наконец, военные операции, осуществленные при участии или при помощи вооруженных сил США на территории Камбоджи (1970 г.) и Лаоса (1971 г.), — все это только усиливало критический настрой американцев в отношении войны во Вьетнаме, стало одной из важнейших причин ее так называемой «вьетнамизации»[20].

Росту этой критики способствовали также отдельные трагические по своему характеру «эпизоды» Вьетнамской войны, к примеру, массовое убийство около 500 мирных жителей в Сонгми, совершенное американскими военнослужащими 16 марта 1968 г. в деревенской общине Майлай в округе Сонтинь провинции Куангнгай[21].

У истоков антивоенного движения, возникшего в США во время войны во Вьетнаме, стояли левые общественные деятели, которые традиционно были пацифистами, а также квакеры, изначально выступавшие против военного вмешательства США в Индокитае[22]. Другой влиятельной группой пацифистов на начальном этапе движения стала «Лига противников войны», которая организовала 16 мая 1964 г. демонстрацию в г. Нью-Йорке, во время которой 12 человек сожгли свои призывные повестки, а уже в декабре 1964 г. по ее инициативе прошла первая общенациональная антивоенная демонстрация. В октябре 1965 г. состоялась еще одна общенациональная (в нескольких десятках американских городов) по своему характеру акция протеста, в которой приняло участие около 100 тыс. человек.

По мере активизации боевых действий и, в первую очередь, роста числа погибших, против эскалации конфликта начали выступать представители разных политических спектров, многие действующие политики, крупные общественные деятели, например, такие известные в США лица, как Б. Рассел, Б. Спок, Б. Дилан, Дж. Хендрикс, Дж. Фонда, А. Дэвис и многие другие[23]. Также это Н. Хомский, автор книг «Американская власть и новые мандарины» (1969)[24] и «В состоянии войны с Азией» (1970)[25], М. Паренти, автор книги «Тенденции и трагедии в американской внешней политике» (1971)[26]. В феврале 1967 г. Н. Хомский опубликовал в «The New York Review of Books» эссе «Ответственность интеллектуалов», в котором заявил, что значительная доля ответственности за начало войны во Вьетнаме лежит на либеральной интеллигенции, обеспечившей псевдонаучное, по его мнению, оправдание политики США в Юго-Восточной Азии[27]. В числе наиболее последовательных критиков находились Г. Зинн[28], а также Л. Гарднер[29], Д. Горовиц[30], Г. Колко[31] — представители радикально-демократического направления в американской исторической науке, а также крупнейший в США историк-марксист Г. Аптекер, который критикуя руководство США, ездил с лекциями по стране, выступая в колледжах и университетах в поддержку вьетнамцев[32].

Серьезную активность проявляли представители политико-академического сообщества США, «реалисты» Дж. Кеннан и Ганс Й. Моргентау, который, хотя и заявил, что вмешательство США в ситуацию в Юго-Восточной Азии было вызвано стремлением остановить распространение международного коммунизма, подчеркнул, что это вовсе не отвечало национальным интересам США[33]. Критический взгляд на войну во Вьетнаме сквозь призму международного права был представлен в многочисленных работах Ричарда А. Фолка, указывавшего на абсолютную незаконность действий США, их несовместимость с нормами международного права[34].

Уже спустя два года после того, как США оказались вовлечены в военные действия в Юго-Восточной Азии, участие США в войне во Вьетнаме оказалось в центре ожесточенных дискуссий, развернувшихся в рамках Конгресса США, в Комитете по международным делам палаты представителей и комитете по международным отношениям сената. Дебаты продолжались в Конгрессе США вплоть до завершения военных действий и с каждым разом приобретали все более ожесточенный характер[35].

Из членов Конгресса США, которые во время войны во Вьетнаме занимали антивоенную позицию, следует отметить таких политических деятелей, как У. Морзе, Э. Грюнинг, Дж. Макговерн, М. Мэнсфилд, Ю. Маккарти, Ф. Чёрч, Дж. Купер, братья Роберт и Эдвард Кеннеди и др. Всемирную известность своей активной антивоенной деятельностью приобрел Дж. Уильям Фулбрайт, хотя, как известно, именно он являлся одним из инициаторов принятия так называемой «Тонкинской резолюции», которая способствовала втягиванию США в войну во Вьетнаме.

В 1966–1967 гг. по инициативе Дж. Уильяма Фулбрайта, занимавшего пост председателя комитета по международным делам в сенате Конгресса США, состоялись публичные слушания, посвященные Вьетнаму и транслировавшиеся по телевидению. Они привлекли внимание американской общественности, способствовали своеобразному просвещению в сфере вьетнамской проблемы. Важным открытием в ходе этих слушаний стал факт о том, что инцидент, произошедший в Тонкинском заливе, ставший основанием для вооруженного вмешательства США в события во Вьетнаме, был представлен неверно. «Эта война, — пишет Дж. Уильям Фулбрайт, — подобно вирусу, попавшему в здоровое тело, истощила наше общество, лишив его веры в себя и надежды»[36].

Большой резонанс в американском обществе получили слушания, проходившие в комитете по иностранным делам в сенате Конгресса США в течение 20 апреля — 27 мая 1971 г., инициатором которых вновь стал Дж. Уильям Фулбрайт. Всего состоялось 22 заседания, в ходе которых были заслушаны мнения представителей администрации, сенаторов, сторон выступавших за и против войны во Вьетнаме, членов анти- и провоенных общественных организаций и в итоге высказаны некоторые предложения[37]. На третий день слушаний, 22 апреля 1971 г. перед сенаторами выступил Дж. Керри — участник войны во Вьетнаме, будущий сенатор и кандидат в президенты США во время выборов 2004 г.[38].

Одновременно с этим антивоенное движение перекинулось на студенческие городки[39], поскольку, как отмечает Х. Шуман, «именно студенты оказались более настойчивыми, чем широкая американская общественность, в том, чтобы обвинить Соединенные Штаты в наличии империалистических целей во Вьетнаме, критикуя Вьетнамскую войну как „безнравственную“»[40].

Особенно активно в среде студенчества действовала организация «Студенты за демократическое общество». Семнадцатого апреля 1965 г. ее активисты организовали и провели первый в США «Марш против Вьетнамской войны» в Вашингтоне с участием 25 тыс. человек. Пятнадцатого апреля 1967 г. состоялся антивоенный марш студентов на Вашингтон, в котором приняли участие свыше 20 тыс. человек. Ранее, 24 марта 1965 г. в Мичиганском университете состоялся первый так называемый «тич-ин» (Teach-in) — своеобразная (в форме дискуссии) акция протеста против войны во Вьетнаме. Участие в ней приняло около 2,5 тыс. человек[41]. Аналогичные мероприятия состоялись в десятках американских университетах, в результате чего движение приняло общенациональный характер и 15 мая 1965 г. его волна докатилась до Вашингтона, где состоялся первый Национальный «тич-ин»[42].

Во второй половине 1960-х гг. к антивоенным протестам присоединились многие лидеры движения за гражданские права, в том числе Мартин Лютер Кинг и другие афроамериканцы, подчеркивавшие, что потраченные на войну во Вьетнаме деньги могли быть направлены на финансирование социальных программ, связанных с ликвидацией в США бедности и дискриминации[43].

Отдельную группу протестовавших составляли ветераны — участники боевых действий в Юго-Восточной Азии. Уже в феврале 1966 г. группа приблизительно из 100 человек высказала свой протест перед зданием Белого дома. В дальнейшем, в июне 1967 г. в Нью-Йорке была создана организация «Ветераны Вьетнама против войны», превратившаяся в итоге в мощный фактор антивоенного движения в США[44]. Ее члены неоднократно становились инициаторами самых разнообразных акций протеста против войны во Вьетнаме[45].

Другой специфической формой антивоенного движения стало умышленное уклонение от призыва в вооруженные силы США[46]. В 1966 г. широкую известность получил отказ боксера Мохаммеда Али от службы в вооруженных силах США из-за нежелания ехать во Вьетнам, после чего он был приговорен к 5 годам тюремного заключения, но по решению суда освобожден от приговора, однако в течение 3 лет был отлучен от спорта[47]. Массовыми стали действия по сожжению призывных повесток (первая такая массовая акция состоялась 15 апреля 1967 г. в Центральном парке в Нью-Йорке), а также выезд за пределы США, главным образом в Канаду. В результате, Канада превратилась в своего рода «пристанище» для молодых американцев, уклонявшихся от призыва на воинскую службу в США (draft-dodgers)[48]. В 1965–1973 гг. на постоянное место проживания в Канаду из США в качестве иммигрантов прибыло 191 522 человека[49] и значительная часть среди них — это американцы, не желавшие идти воевать во Вьетнам. Общее количество draft-dodgers, оказавшихся в Канаде составило 20 тыс. человек и практически все они получили статус иммигрантов[50]. Кроме того, там же оказалось около 10 тыс. дезертиров, бежавших после того, как они были призваны на службу. Половина из этих американцев так и осталась в Канаде навсегда, тогда как другая половина вернулась в США после того, как в 1977 г. было принято решение об амнистии в отношении лиц, уклонявшихся от призыва на военную службу во время войны во Вьетнаме[51].

В условиях массового исхода в Канаду американцев, не желающих отправляться в Юго-Восточную Азию, канадское руководство под воздействием США предприняло попытку ужесточить режим на границе с США и, тем самым, остановить поток дезертиров в страну. Однако, в мае 1969 г. под влиянием возникшего в связи с этим среди канадской общественности движения протеста оно было вынуждено прекратить подобную политику. В результате, наличие в Канаде многочисленного слоя молодых американцев, критически настроенных по отношению к войне во Вьетнаме, а также постоянный, по мере того, как военные действия в Юго-Восточной Азии приобретали драматический оборот, рост критики со стороны самих канадцев, — все это составило серьезную основу для складывания в Канаде мощного антивоенного движения.

Антивоенные настроения не миновали вооруженные силы США, включая части Экспедиционного корпуса США в Южном Вьетнаме, где возникали антивоенные организации, действовавшие полулегально, например, «Союз американских военнослужащих», насчитывавший около 5 тыс. членов в 100 отделениях на американских военных базах по всему миру. Широко известны факты, свидетельствующие о том, что в подразделениях, в местах военных действий отмечались многочисленные случаи падения воинской дисциплины, выражавшиеся в употреблении наркотических средств, неповиновении солдат приказам офицеров, вплоть до фрэггинга (fragging) — покушения на жизнь неугодного офицера находящимися под его командованием военнослужащими[52], неявок из отпусков, самовольных отлучек, наконец, дезертирства.

Между тем, антивоенное движение в США достигло своего пика в 1966–1967 гг., охватив самые широкие слои населения страны — прежде всего, молодежь, но также многочисленные группы афроамериканцев, рабочих и предпринимателей, религиозные круги, женщин. В течение этих лет во многих американских городах неоднократно проходили многотысячные демонстрации. Организованный «Национальным координационным комитетом за прекращение войны во Вьетнаме» стотысячный «Марш на Пентагон» (21 октября 1967 г.) — настоящая кульминация антивоеннмого движения, когда в Вашингтон съехалось до 100 тыс. молодых людей, протестующих против войны. С 1968 г. акции протеста проходили каждый месяц и только с конца 1969 г. антивоенное движение пошло на спад. Этому спаду предшествовал состоявшийся 15 октября 1969 г. «Мораторий за прекращение войны во Вьетнаме», когда миллионы американцев специально взяли выходной день, чтобы принять участие в демонстрациях протеста[53]. Спустя месяц, 15 ноября 1969 г. в Вашингтоне состоялась, пожалуй, крупнейшая из таких демонстраций протеста (с участием до 500 тыс. человек).

Характерно, что аналогичные (тому, что имело место в конфигурации общественного мнения США) метаморфозы прослеживались и в материалах американских СМИ, которые первоначально высказывались в поддержку руководства США[54], но затем, так же как и американцы в целом стали подвергать войну во Вьетнаме ожесточенной критике, все чаще призывая «вернуть наших парней домой к Рождеству»[55]. Более того, следует подчеркнуть, что критика в адрес руководства США зазвучала со стороны американских СМИ еще до того момента, как Соединенные Штаты осуществили крупномасштабное вмешательство в события в Юго-Восточной Азии. Речь, в частности, идет о том, что в 1962–1964 гг. в периодической печати, в том числе в ведущих изданиях, появлялись отдельные критические статьи, в которых уже тогда высказывалось мнение по поводу того «тупика», в который может привести дальнейшее вовлечение США во вьетнамские события. Нередко проводились параллели с Францией, которая в 1946–1954 гг. вела крайне неудачную для себя войну в Индокитае.

В дальнейшем же, особенно начиная с 1964 г., по мере эскалации конфликта в Юго-Восточной Азии, к которой оказалась склонна администрация Л. Джонсона и, особенно, роста потерь среди американских военнослужащих во Вьетнаме, эта критика постепенно усиливалась. Сильнейшей она стала в 1967 г., когда резко (в сравнении с предшествующим периодом времени) выросли потери среди американцев во Вьетнаме, а окончательный поворот произошел в начале 1968 г. после «Тетского наступления»[56].

Еще во время Второй мировой войны 1939–1945 гг. генерал Д. Эйзенхауэр сформулировал следующую формулу, которая проявилась во время войны во Вьетнаме: «Войну выигрывает общественное мнение». И если ранее, благодаря широкой PR-кампании, проводником которой выступали военные корреспонденты, в целом удавалось направить общественное мнение в нужное для властей русло[57], то в случае с Вьетнамом было иначе. Представляется, что американские СМИ сыграли важнейшую роль в оформлении на уровне массового сознания американцев критического отношения к участию США в военных действиях в Юго-Восточной Азии и, в первую очередь, это относится к телевидению, поскольку Вьетнамская война была первой войной, которую транслировали по телевидению. «Война в гостиной» (A Living-Room War) — так называли ее, так как каждый вечер люди семьями собирались перед экранами телевизоров и смотрели репортажи[58].

Одним из ключевых, по мнению многих исследователей из США, моментов в процессе изменения позиции американских СМИ, а вслед за этим и общественного мнения США в отношении войны во Вьетнаме, стала телепередача от 27 февраля 1968 г., главным участником которой являлся известнейший в стране ведущий вечерней программы новостей У. Кронкайт[59].

Он оказался в числе участников многочисленного десанта американских журналистов, прибывших во Вьетнам в течение первой недели после начала «Тетского наступления». Оказавшись в Сайгоне 11 февраля 1968 г. и желая на месте разобраться в происходящем, У. Кронкайт посетил несколько гарнизонов, видел бои в дельте р. Меконг, брал интервью у участников сражений. Находясь в штабе командующего вооруженными силами во Вьетнаме генерала У. Уэстморленда, он, не сдержавшись, воскликнул: «Да что у вас здесь происходит, черт побери?! Вы уверяли американскую общественность в том, что вот-вот будет одержана полная победа!»[60]. Вернувшись в США, 27 февраля 1968 г. У. Кронкайт в прямом эфире телепередачи, которую он вел на канале CBS, по ходу того, как демонстрировал снятые его группой материалы, совершил беспрецедентный в истории журналистики поступок, высказав собственную «редакционную точку зрения»[61].

Парадоксальность ситуации заключалась в том, что «Тетское наступление» завершилось победой США и их союзников. Наступление противника захлебнулось, причем он понес огромные потери. Однако расставленные американскими СМИ акценты в ходе репортажей о ранах, смертях американских военнослужащих, сражающихся с жестоким врагом в далеком Вьетнаме, их страданиях настолько потрясли американцев, что произошли необратимые перемены в их психологическом настрое. Впоследствии Д. Калберт, исследователь войны в Индокитае, заявил: «Журналисты изобразили постигшую северных вьетнамцев военную и политическую катастрофу как их сокрушительную победу, чем очень помогли противнику одержать психологическую победу»[62].

Исследователь П. Брэструп в свою очередь заявил: «Редко современной кризисной журналистике случалось так крупно промахнуться в отражении реальных событий. Фактически все, что говорилось, показывалось и писалось в США о событиях (начала 1968 г.) во Вьетнаме, представлялось публике как серьезное поражение союзников. Историки же, напротив, пришли к заключению, что Новогоднее наступление стало крупнейшим военно-политическим промахом Ханоя на Юге. Нельзя счесть триумфом американской журналистики то, что она разрисовала провал одной стороны как поражение другой»[63].

Журналист Говард К. Смит так высказался об освещении телевизионщиками того периода войны: «Потери Вьетконга были в сто раз больше наших, но мы не говорили об этом народу. Мы только показывали примеры того, как что ни день из американцев вышибают дерьмо во Вьетнаме. Чего еще было надо, чтобы отвратить Америку от войны?»[64]. В результате в числе критиков оказались известные в США и за их пределами журналисты: С. Херш, Дж. Хэлберстэм, Ф. Фитцджеральд, Л. Гелб, а также Дж. Крафт и У. Липпманн. Все они, в той или иной степени, выступали против войны во Вьетнаме и высказывали свое отношение к этому конфликту не только благодаря публикации многочисленных статей на страницах периодических изданий США, но и путем издания своих публицистических трудов[65].

«Молниеносное наступление коммунистов — фактически война в войне — создало возможность проигрыша Соединенных Штатов их первой крупной войны в истории… Поражение американцев <...> не является неизбежным, хотя это давно утверждают коммунисты, и вряд ли оно угрожает в ближайшем будущем. Но, по некоторым предварительным оценкам, <...> такое поражение не является больше невозможным, как когда-то утверждали американские официальные лица», — подчеркнула вскоре после начала «Тетского наступления» «The Christian Science Monitor»[66]. И далее: «Молниеносная война коммунистов изменила — быстро, хотя, может быть, и не навсегда — благоприятное соотношение политико-военных сил на Юге в пользу коммунистического лагеря. Соединенные Штаты, самая могущественная в военном отношении страна в истории, на этот раз превратилась в проигрывающую сторону в этой многогранной войне… Самое худшее еще впереди. И американцы… согласны с этим»[67].

Одновременно с этим в американских СМИ стали появляться материалы, в которых их авторы заявляли об уже фактически оформившемся в связи с развитием событий в Юго-Восточной Азии расколе американского общества. Вот что, к примеру, в 1968 г. писал в «The New York Times» Дж. Рестон: «США разделены сегодня <...> по фундаментальным моральным вопросам. Президент не слышит всех мятежных криков под палубой, так как он ведет корабль, но поэтому многие люди считают, что он ведет его в неправильном направлении — не к „новым и более надежным берегам“, а на скалы»[68].

В сущности, были сделаны выводы, которые в полной мере не соответствовали действительности, но которые, благодаря своей эмоциональности получили широкое распространение среди представителей американской общественности. В стране сформировалось представление о том, что американские войска, хотя и выстояли, но с огромным трудом, причем от окончательного поражения их теперь отделяло уже совсем немного времени. Образно, но весьма красноречиво, ситуация, по мнению американских СМИ, сложившаяся тогда во Вьетнаме, была представлена в многочисленных карикатурах, появлявшихся в периодических изданиях страны. Их общий лейтмотив заключался в том, что США с каждым месяцем все глубже погружаются в «трясину» Вьетнамской войны, выйти из которой становится все труднее и труднее[69].

Представители американских СМИ внесли также вклад в оформление еще большего критического настроя со стороны американцев в адрес руководства страны в связи с войной во Вьетнаме благодаря публикации на страницах «The New York Times» и «The Washington Post» так называемых «документов Пентагона» — секретного исследования предыстории участия США в войне во Вьетнаме общим объемом около 7 тыс. страниц, проведенного по указанию министра обороны Роберта С. Макнамары по поручению президента США Л. Джонсона[70]. В 1971 г. высокопоставленный сотрудник министерства обороны Д. Эллсберг передал 47 томов этих документов «The New York Times» и «The Washington Post»[71].

В результате с учетом всех вышеуказанных обстоятельств война во Вьетнаме стала расцениваться как «катастрофа», как «бесконечный, бессмысленный конфликт», заведший в тупик Америку и ее институты, как «самая внезапная и трагическая ошибка в американской истории»[72]. «Как можно еще продолжать придавать гораздо большее значение ущербу, который может быть причинен нашему престижу в мире, чем тому, что наши бойцы погибают на поле боя», — писала «The New York Times» 13 июля 1971 г.[73]

Позднее, 19 января 1973 г., С. Сульцбергер, выступая на страницах «The New York Times», в статье «Дядя Сэм и Смоляное чучелко» подчеркивал: «В „Сказке о Смоляном чучелке“ Джоэль Чандлер Харрис устами старого дядюшки Римуса рассказывает, как Братец Лис соорудил ловушку для своего врага Братца Кролика, смастерив Чучелко из соломы. Всякий раз, когда разъяренный Братец Кролик бил лапой, бодал или лягал Смоляное чучелко, оно только сильнее прилипало к нему. Именно в такую историю влипли Соединенные Штаты во Вьетнаме и не могут выкарабкаться из нее вот уже более 10 лет <...> Для Соединенных Штатов Вьетнам стал самым настоящим Смоляным чучелком… Ни в одной из своих войн — объявленных и необъявленных (список последних гораздо длиннее, чем представляется большинству американцев) — Соединенные Штаты ни разу не попадали в такой безвыходный тупик… Ничто в прошлом Америки <...> не принесло стране такого разочарования, как Индокитай»[74].

Таким образом, именно во время Вьетнамской войны произошло разрушение того общенационального консенсуса по проблемам внешней политики, который сложился в американском обществе после 1945 г.[75] Раскол, со всей очевидностью обнаружившийся в американском обществе к 1968 г. в связи со становившейся все более непопулярной войной во Вьетнаме, и выразившийся в появлении трех групп (решительно настроенные «ястребы», центр, умеренно настроенные «голуби»), взгляды представителей которых относительно военных действий в Юго-Восточной Азии качественно отличались друг от друга[76], свидетельствовал именно об этом. Важно подчеркнуть, что война во Вьетнаме (1964–1973 гг.) буквально всколыхнула общественное мнение США, приведя к серьезным трансформациям, затронувшим массовое сознание американцев. «Даже если мы не хотим думать о войне во Вьетнаме, — заявил в 1976 г. Э. Лейк, — она изменила нас, и мы обречены исходить в своих действиях из тех „уроков“, которые мы усвоили как осознанно, так и неосознанно»[77].

Сущность этих трансформаций заключалась в том, что в поствьетнамский период уровень конформизма «человека с улицы» в оценке внешнеполитических вопросов существенно снизился. В 1979 г. Д. Янкелович отмечал, что число тех, кто оказывал «автоматическую поддержку» любым решениям руководства страны в области внешней политики, сократилось по сравнению с началом десятилетия более чем в 2 раза[78]. «Вьетнам означает для Америки потерю невинности», — подчеркивалось в 1985 г. в одном из периодических изданий США и в значительной мере это замечание можно отнести и к самой американской общественности, которая совершенно неожиданно для себя «открыла» внешнюю политику[79]. Неудача во время войны во Вьетнаме имела своим следствием ослабление интервенционистской составляющей в общественном мнении США[80].

Глубина процессов, связанных с трансформациями, затронувшим массовое сознание американцев, оказалась настолько значительной, что привела к изменениям в структуре внешнеполитического менталитета американцев, вызвав появление еще одного важного элемента — так называемого «вьетнамского синдрома».