Артисты России на оперной сцене США (первая половина XX века)

Н. В. Курков

Курков Николай Васильевич — доктор исторических наук, профессор. Московский государственный областной университет (МГОУ) (Историко-филологический институт).

Великий русский бас Ф. И. Шаляпин находился в США в гастрольной поездке с ноября 1907 г. по февраль 1908 г. Он выступил в 22-х оперных спектаклях, главным образом в Метрополитен-опера, Нью-Йорк, а также в Филадельфии. Ф. И. Шаляпин исполнял партии Мефистофеля в одноименной опере А. Бойто и опере Ш. Гуно «Фауст», Дона Базилио («Севильский цирюльник» Дж. Россини), Лепорелло («Дон Жуан» В. А. Моцарта). Аудитория восприняла его выступления с энтузиазмом; реакция прессы не была однозначной — негативная и весьма субъективная на страницах «Нью-Йорк трибюн», «Нью-Йорк сан», «Мюзикл Америка» и благожелательная в отзывах «Мюзикл курьер», «Пилгрим», «Ивнинг уорлд», «Ивнинг сан»[1].

В 1920-х гг. Ф. И. Шаляпин выступал на театральной сцене США в операх Мусоргского («Борис Годунов»)[2], Бойто («Мефистофель»), Гуно («Фауст»), Россини («Севильский цирюльник»), Верди («Дон Карлос», в роли Филиппа II), Массне («Дон Кихот»). С его участием было поставлено свыше 100 спектаклей, главным образом на сцене Метрополитен-опера и в гастрольных поездках этой оперной труппы, а также в Чикаго (постановки городской «Сивик-опера») и других городах[3].

Оперные выступления Ф. И. Шаляпина получили высокую оценку американской музыкальной критики и музыкального сообщества[4]. В своих мемуарах знаменитый тенор артист Метрополитен-опера Б. Джильи пишет:

«Нарушив старую клятву не приезжать никогда в Нью-Йорк, великий русский певец все-таки выступил в партии Мефистофеля[5], той самой, в которой он дебютировал пятнадцать лет назад — 20 ноября 1907 года. Те, то слушал его тогда и теперь, утверждают, что Шаляпин очень углубил и расширил свое толкование партии. Я же слушал его впервые и подумал, что ничего более совершенного достичь, вероятно, уже нельзя… Его манера играть Мефистофеля во многом отличалась от традиционного исполнения этой роли и казалась мне несомненно более верной и в художественном отношении более яркой… Пение Шаляпина было столь же великолепно, как и его произношение и речитатив. Его прекрасный, отлично поставленный голос был необычайно красив, особенно когда звучал во всю силу. К тому же он поражал своей мощью и широтой диапазона. Шаляпин великолепно подавал его… Шаляпин был великим Мефистофелем и великим Борисом Годуновым…»[6].

В связи с постановкой оперы «Дон Кихот» в Метрополитен-опера обозреватель В. Шимкин писал в русской эмигрантской газете:

«С музыкальной точки зрения „Дон Кихот“ не представляет ничего выдающегося. Однотонный, несколько вялый мотив, с незначительными вариациями, не производит глубокого впечатления на слушателя. Музыка не захватывает, но зато игра Шаляпина очаровывает зрителя. Высокий, тонкий, изящный, с талией семнадцатилетней девицы, с длинными пальцами и вытянувшейся сухой шеей, с большим пушком светлых волос на голове и с длинной крючковатой козлиной бородкой, с копьем в руке, подвижной и легкий, а в то же время сохранивший внешнюю важность, почтенность и достоинство, он произвел впечатление благородного рыцаря, готового в любой момент выступить в защиту униженных и оскорбленных… Достаточно было взглянуть на его фигуру, чтобы перед вашими глазами ярко предстал живой образ Д. Кихота, которого мы все знаем с детства. На протяжении пяти актов Шаляпин приковывает внимание всей аудитории. С момента его появления на белом коне и его встречи с Дульцинеей, когда, воодушевленный, полный сил, энергии и желаний, он увлекает зрителей своей комичностью, так и в последнем акте, когда он, разочарованный, усталый, разбитый от неудач, падает мертвым и заставляет зрителей пережить в ним всю глубину его несчастья. Ф. И. Шаляпин в Дон Кихоте так же велик, как и в Борисе Годунове. Никто с ним сравниться не может»[7].

Выдающаяся итальянская певица Тоти Даль Монте, выступавшая с Ф. И. Шаляпиным на оперной сцене, позднее вспоминала: «Это был гениальный артист, непревзойденный по дарованию художник оперной сцены! Во всех своих ролях он был неповторим, оригинален и грандиозен! <...> Шаляпин обладал не только превосходным голосом и гениальным сценическим талантом… Он был мыслитель в искусстве, и это поднимало его даже над уровнем всего самого лучшего, что было в его время на оперной сцене»[8].

Триумфальным успехом русского искусства в Америке стало выступление в 1909–1912 гг. в Бостоне, Нью-Йорке, Чикаго артистов оперы А. Д. Мейчик, Е. А. Бронской, Л. Я. Липковской, Д. А. Смирнова, Г. А. Бакланова.

Мейчик Анна (Александра) Давыдовна (1875, Минск — 1934, Нью-Йорк), контральто и меццо-сопрано, окончила Петербургскую консерваторию (класс К. Ферни-Джиральдони), совершенствовалась в Италии. Пела в операх Москвы, Киева, Одессы, миланском театре «Ла Скала», королевской опере в Лиссабоне. Обладательница ровного, гибкого, мощного голоса густого тембра и широкого диапазона, драматического темперамента[9]. Певица выступала на сцене Метрополитен-опера в Нью-Йорке и в гастрольных поездках этого театра по США в 1909–1910 гг. Она участвовала в 27 оперных спектаклях, исполняя партии Графини («Пиковая дама» П. И. Чайковского, на немецком языке), Чеки («Джоконда» А. Понкьелли), Азучены и Маддалены («Трубадур» и «Риголетто» Дж. Верди), Эрды («Золото Рейна» Р. Вагнера), Колдуньи («Гензель и Гретель» Э. Гумпердинка). С 1922 г. находилась в Нью-Йорке, возглавляя вокальную студию[10].

Бронская (Макарова) Евгения Адольфовна (1882, С.-Петербург – 1953, Ленинград) — лирико-колоратурное сопрано. Пению обучалась в Петербургской музыкальной школе, с 1900 г. совершенствовалась в Милане. На оперной сцене дебютировала в С.-Петербурге (1900 г.), пела в оперных театрах Тифлиса, Киева, Одессы, Харькова, гастролировала в Париже, Риме, Милане и других городах Италии, в 1909–1910 гг. — в Нью-Йорке (в составе «Итальянской гранд-оперы», концертный зал «Академи оф мюзик»), Бостоне, Чикаго и других городах США.

С участием Е. А. Бронской состоялось 34 оперных спектакля. Ее репертуар включал 7 партий — Виолетты и Джильды («Травиата», «Риголетто» Дж. Верди), Микаэлы («Кармен» Ж. Бизе), Мюзетты («Богема» Дж. Пуччини), Маргариты Валуа («Гугеноты» Дж. Мейербера), Лючии («Лючия ди Ламмермур» Г. Доницетти), Розины («Севильский цирюльник» Дж. Россини). В отзывах музыкальной критики на выступления Бронской отмечалось гармоничное сочетание редкого по красоте голоса «серебристого» тембра, блестящей вокальной техники, естественности и артистизма исполнения, сценического дарования. Ее называли «русской Тетраццини». Гастроли Бронской прошли вполне успешно. Компания «Columbia» записывала её на грампластинки[11].

Липковская Лидия Яковлевна (1884, Бессарабская губ. – 1958, Бейрут), с 1903 г. обучалась пению в С.-Петербургской консерватории. Окончив ее, певица совершенствовала свое вокальное мастерство в Милане в театре «Ла Скала». Солистка петербургского Мариинского театра, пела на сцене московского Большого театра. С 1909 г. она успешно гастролировала за границей, выступая в оперных театрах Европы и Америки. Обладая необычайным по красоте голосом широкого диапазона, феноменальной техникой, драматическим талантом, обаятельной внешностью, она блистала в ведущих ролях отечественного, итальянского и французского репертуара и обрела репутацию одного из лучших колоратурных сопрано русской и мировой сцены[12].

В течение двух театральных сезонов (1909–1911 гг.) Липковская выступала на сцене Метрополитен и «Нового театра» (Нью-Йорк), Бостонской, Чикагской оперы и в гастрольных поездках по США. С участием русской певицы было поставлено свыше 60 оперных спектаклей. Ее репертуар — «Травиата» и «Риголетто» Дж. Верди (Виолетта, Джильда), «Лакме» Л. Делиба (Лакме), «Лючия ди Ламмермур» Г. Доницетти (Лючия), «Манон» Ж. Массне (Манон), «Кармен» Ж. Бизе (Микаэла), «Богема» Дж. Пуччини (Мими), «Севильский цирюльник» Дж. Россини (Розина). Партнерами Липковской были такие знаменитости, как Г. Бакланов, Д. Смирнов, Э. Карузо, А. Бончи, П. Амато[13]. Всюду ее сопровождали восторженная реакция театральной аудитории и блестящие отзывы музыкальной критики. Имя Л. Я. Липковской ставили в одном ряду с великими певицами Патти, Малибран, Ван-Зандт, Тетраццини, Мелба. Голос певицы был записан граммофонной компанией «Columbia»[14].

Один из крупнейших виртуозов вокала Смирнов Дмитрий Алексеевич (1882, Москва — 1944, Рига), лирико-драматический тенор, обучался пению в Московском музыкально-драматическом училище, с 1904 г. — солист московского Большого театра. Совершенствовался в вокальном искусстве в Париже и Милане, пел на сцене петербургского Мариинского театра, гастролировал в городах России, Париже и Берлине. Был ангажирован иностранными импресарио на ряд гастролей в Метрополитен-опера, где выступал в течение двух сезонов 1910–1912 гг. в партиях Альфреда, Герцога («Травиата», «Риголетто» Дж. Верди), Джеральда («Лакме» Л. Делиба), Ромео («Ромео и Джульетта» Ш. Гуно), Рудольфа («Богема» Дж. Пуччини). Д. А. Смирнов принял участие в постановке 18 оперных спектаклей. Его партнерами были Л. Липковская, Дж. Фаррар, Е. Тетраццини, П. Амато, Б. Джильи. Исполнительская манера русского певца — изящество, артистизм, актерский темперамент, обладавшего голосом широчайшего диапазона с замечательно красивыми высокими нотами покорила американских слушателей[15].

Выдающийся оперный певец Бакланов Георгий Андреевич (1880, С.-Петербург – 1938, Базель) баритон с мировым именем, певший на 7 языках, свои выступления за рубежом начал в 1909 г. поездкой в США. «Обладал голосом феноменальной красоты, необыкновенной силы и широкого диапазона (две с половиной октавы), природной музыкальностью, драматическим талантом, имел яркую сценическую внешность, — отмечают исследователи его творчества. — В совершенстве владел мимикой и пластикой»[16]. Блистательные гастроли Бакланова с участием Липковской, Мейчик, Бронской, Смирнова в 1909–1911 гг. проходили в Бостонском оперном театре, с труппой которого он выезжал также в Чикаго, Питтсбург, Цинциннати, Сент-Луис. Вместе с Липковской выступал в Метрополитен-опера, Нью-Йорк, где пел партию Риголетто в одноименной опере Верди. В 1915–1917 гг. он снова солист Бостонской оперы.

С участием Бакланова в США было поставлено 73 оперных спектакля, где он исполнял следующие партии: Амонасро («Аида» Дж. Верди), Барнабы («Джоконда» А. Понкьелли), Барона («Скупой рыцарь» С. Рахманинова), Валентина и Мефистофеля («Фауст» Ш. Гуно), Шарля Жерара («Андре Шенье» Дж. Умберто), Манфредо («Любовь трех королей» И. Монтемецци), Ниликанты («Лакме» Л. Делиба), Риголетто (одноименная опера Дж. Верди), Скарпья («Тоска» Дж. Пуччини), Тельрамунда («Лоэнгрин» Р. Вагнера), Тонио («Паяцы» Р. Леонкавалло), Эскамильо («Кармен» Ж. Бизе), Яго («Отелло» Дж. Верди). В Америке Бакланов записывал пластинки для компаний «Columbia» и «Victor»[17].

В 1910 г. в течение одного сезона на сцене Бостонской оперы выступал солист Петербургского Мариинского театра Сибиряков Лев Михайлович [1869 (1870?), Волынская губ. – 1938 (1942?)]. Обладал мощным голосом мягкого тембра (бас), который сравнивали со звуком виолончели. В Бостоне он пел в 8 спектаклях, исполняя на русском языке партии Мефистофеля (одноименная опера А. Бойто и «Фауст» Ш. Гуно) и Дона Базилио («Севильский цирюльник» Дж. Россини). Его партнерами были Л. Липковская, Г. Бакланов[18].

В 1911–1913 гг. в Бостонском театре в различных ролях опер Дж. Верди, Ш. Гуно, Дж. Пуччини, Ф. Флотова, Э. Вольф-Феррари, Л. Обера, Р. Лапарра, Э. Мацкерони выступал Бернард Ольшанский (ок. 1887–1933, шт. Нью-Джерси, США). Приехав в США из России юношей, обладатель голоса прекрасного тембра (баритон), он продолжил начатое на родине музыкальное образование и получил признание американского музыкального сообщества[19].

В январе 1916 г. на сцене Чикагской оперы с блеском выступила оперная певица Кузнецова Мария Николаевна (1880, Одесса – 1966, Париж). Солистка Мариинского театра (лирическое сопрано), она пела на 5 языках, которыми владела в равной степени свободно. На представлениях в театре «Одиториум» Кузнецова исполняла партии Джульетты («Ромео и Джульетта» Ш. Гуно), Маргариты («Фауст» Ш. Гуно), Клеопарты и Таис (одноименные оперы Ж. Массне).

Успех русской артистки превзошел все ожидания. Публика буквально неистовствовала, выражая свое восхищение бурей аплодисментов и неоднократно требуя ее выхода на сцену[20]. Музыкальная критика дала выступлениям М. Н. Кузнецовой самую высокую оценку[21]. Она полностью соответствует характеристике, которую мы находим в публикациях исследователей творчества этой замечательной певицы:

«Гибкий ровный сильный голос широкого диапазона, незаурядное актерское дарование, яркая сценическая внешность позволяли артистке одинаково успешно воплощать… разнохарактерные образы… Главное же — пение Кузнецовой всегда было наполнено внутренним содержанием; любой пассаж был оправдан логикой музыкальной речи, вытекал из смысла и становился неотъемлемой частью фразы, что являлось одним из наиболее верных признаков русского исполнительского стиля»[22].

В 1917–1926 гг. солистом Чикагской оперы был Г. А. Бакланов. Как и Метрополитен, оперный театр в Чикаго собирал в то время лучшие исполнительские силы мировой оперы — Ф. Шаляпин[23], Г. Бакланов, Г. Галли-Курчи, Т. Скипа, Р. Страччари и другие. Репертуар Бакланова в этом театре составил 24 партии, многие из которых в Америке исполнялись им впервые — Борис Годунов (одноименная опера М. П. Мусоргского), Мизгирь («Снегурочка» Н. А. Римского-Корсакова), Вотан («Валькирия» Р. Вагнера), Отец («Луиза» Г. Шарпантье), Марк Антоний («Клеопатра» Ж. Массне), Атанаэль («Таис» Ж. Массне), Голо («Пелеас и Мелизанда» К. Дебюсси), Шарплес («Мадам Баттерфляй» Дж. Пуччини), Франсуа («Бродяга» К. Леруа), Гвидо («Монна Ванна» А. Феврье), Король Раймондо («Изабо» П. Масканьи), Симонсон («Воскресение» Ф. Альфоно)[24].

В конце 1920-х гг. Бакланов был солистом «Сивик-опера» в Филадельфии, где он исполнял партии Эскамильо («Кармен» Ж. Бизе), Вотана («Валькирия» Р. Вагнера), Франсуа («Бродяга» К. Леруа). Здесь же в ноябре 1929 г. дирижер Л. Стоковский осуществил в концертной форме постановку оперы «Борис Годунов» в оригинальной версии композитора (ранее «Борис» ставился на оперной сцене в музыкальной редакции Н. А. Римского-Корсакова). В заглавной партии выступил Г. Бакланов.

В 1935 г. великий русский артист снова приезжает в Филадельфию, где на сцене театра «Академи оф мюзик» с участием прославленного Филадельфийского оркестра исполнял партию Агамемнона в опере К. В. Глюка «Ифигения в Авлиде»[25].

В 1920–1930-х гг. в оперных спектаклях в театрах Чикаго, Филадельфии, Сан-Франциско, Вашингтона, а также популярнейшей гастролирующей артистической труппы «Сан-Карло» Ф. Галло принимали участие талантливые певцы русского музыкального зарубежья в США — Н. П. Кошиц[26], М. М. Куренко, А. Н. Лесская (Лисецкая), Л. Монти-Горси, И. В. Иванцов, И. Н. Стешенко, А. Н. Черкасский, С. Козакевич (Казакевич).

Выдающаяся русская певица Куренко (Куренкова) Мария Михайловна, лирико-колоратурное сопрано (1890, Томск – 1980, Нью-Йорк)[27] известна в Европе и США своими блестящими концертными выступлениями. Она выступала на концертной эстраде почти во всех крупных городах Америки и получила всеобщее признание[28]. Не менее успешным было ее участие в оперных спектаклях в театрах Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Чикаго, Филадельфии в ведущих партиях итальянского, французского и русского репертуара.

Дебют состоялся в 1926 г. в Лос-Анджелесе, где она пела партию Джильды в опере Верди «Риголетто». Он приносит артистке ошеломляющий успех. «Выступление совершенно неизвестной нашей публике певицы Марии Куренко прошло с триумфом», — писала газета «Дейли таймс»[29].

По поводу исполнения ею партии Маргариты («Фауст» Гуно) критик «Чикаго трибюн» констатировал: «Её интерпретация характера Маргариты была очень убедительной и грациозной в своей безыскусной простоте. Пение г-жи Куренко было полно редкого очарования и волшебства. Её вокальное мастерство настолько совершенно в каждой детали, что трудно сказать, что было лучше в этом выступлении»[30]. После выступления М. М. Куренко в Чикаго на сцене «Сивик-опера» в партии Розины («Севильский цирюльник» Россини) другая чикагская газета писала: «Певица знает все возможности человеческого голоса и владеет им, как виртуоз своим инструментом. В мире найдется всего несколько певиц, которые могут исполнять Каватину Розины с такой ослепительной виртуозностью и с таким совершенным пониманием вокальных возможностей этого произведения»[31].

Ее быстро окрестили «русским соловьём» и ставили в один ряд с легендарными певицами Патти, Зембрих и Тетраццини. В 1929 г. в Нью-Йорке в «Манхэттен опера» и в 1936 г. повторно на сцене Люисон-стадиума М. М. Куренко пела сложнейшую партию Марфы («Царская невеста» Н. А. Римского-Корсакова) — одна из вершин сценических достижений певицы. М. М. Куренко была первой исполнительницей партии Параши в американской премьере оперы И. Стравинского «Мавра» в декабре 1934 г. в Филадельфии[32]. Одна из образованнейших художников-вокалистов своего времени, она говорила на 6 языках, пела на 16[33]. После интервью с М. М. Куренко комментатор Николай Алл писал в газете «Новое русское слово»: «Несомненно, эту изящную женщину и тонкую артистическую натуру смело можно принять за француженку-аристократку с тем лишь дополнением, что душа этой француженки так глубока, как только может быть глубока русская душа… Сибирячка с изысканной европейской внешностью, певица с юридическим образованием, путешественница по всему миру, но всегда чувствующая себя в глубине души русской…»[34]. «Только Россия может дать нам таких артистов как Шаляпин, Павлова и Куренко», — заключает чикагская эмигрантская газета «Рассвет»[35].

Яркими и впечатляющими были выступления на американской оперной сцене А. Н. Лесской. Лесская Анна Н., урожденная Аш (1895, Киевская губ. – 1983, Нью-Йорк) драматическое сопрано, окончила Киевскую консерваторию, была артисткой Музыкальной студии Московского художественного театра В. И. Немировича-Данченко; в США впервые выступала в 1926 г. в составе оперной труппы Ф. И. Шаляпина «Шаляпин Юниверсал артистс инкорпорейшн», где исполняла партию Берты в опере Россини «Севильский цирюльник»[36].

В 1930-х гг. А. Лесская пела на сцене оперного театра в Чикаго, в гастрольных поездках «Чикаго опера компани», и неоднократно выступала в Нью-Йорке в составе русской артистической труппы «Музыкальная Россия». Она неизменно исполняла заглавные партии — Донна Анна («Дон Жуан» В. А. Моцарта), Леонора («Трубадур» Дж. Верди), Норма («Норма» В. Беллини), Амелия («Бал-маскарад» Дж. Верди), Изабо («Изабо» П. Масканьи), Джоконда («Джоконда» А. Понкьелли), Тоска («Тоска» Дж. Пуччини), Аида («Аида» Дж. Верди), Кармен («Кармен» Ж. Бизе), Татьяна («Евгений Онегин»), Ярославна («Князь Игорь»). Она пела в операх Р. Вагнера («Валькирия») и Д. Мийо («Бедный матрос»)[37].

В феврале 1934 г. А. Лесская в Метрополитен в роли Катерины Измайловой участвует в премьере оперы Д. Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», в июне 1936 г. — в опере П. Масканьи «Сельская честь» (партия Сантуццы). Выступления русской певицы получили высокую оценку критики[38]. Она пела на сцене крупнейших оперных театров Европы[39].

Лола Монти-Горси (род. 1903, Одесса), драматическое сопрано, с медалью окончила Одесскую консерваторию, с 17 лет выступала на сцене оперного театра Одессы, с 1928 г. пела в Чикагской опере, гастролировала в Канаде, Мексике и Южной Америке. В спектаклях артистической труппы «Музыкальная Россия» (Нью-Йорк) зарекомендовала себя одной из лучших исполнительниц партий Иоланты и Татьяны («Иоланта» и «Евгений Онегин» П. И. Чайковского). Л. Монти-Горси пела на 7-ми языках. Ее удивительное по красоте сопрано, сочетавшее драматическую энергетику с подвижностью и легкостью, звучало во всех главных партиях оперного репертуара — Виолетта («Травиата» Дж. Верди), Аида («Аида» Дж. Верди), Чио-Чио-сан («Мадам Баттерфляй» Дж. Пуччини), Леонора («Трубадур» Дж. Верди), Маргарита («Фауст» Ш. Гуно), Амелия («Бал-маскарад» Дж. Верди), Мадлен («Андре Шенье» Дж. Умберто), Прециозилла («Сила судьбы» Дж. Верди)[40].

Иванцов Иван Владимирович (1880, С.-Петербург – 1967, шт. Нью-Йорк, США)[41] свою творческую деятельность в Америке начал в 1925 г., выступая на сцене театра «Нью-Вашингтон одиториум» в концертных программах и спектаклях Вашингтонской оперы. Он пел заглавные партии в «Борисе Годунове» (Борис) и «Севильском цирюльнике» (Фигаро), в «Фаусте» выступил в роли Валентина, «Пиковой даме» — князя Елецкого, в опере «Паяцы» — Тонио («Фауст» и «Севильский цирюльник» шли с участием Ф. И. Шаляпина)[42]. Выступления И. Иванцова неизменно вызывали положительные и самые лестные отзывы музыкальной критики. «Наслаждение слушать сочный, бархатный баритон певца, которым он владеет в совершенстве, как и редким среди русских вокалистов истинным бельканто», — отмечала «Новое русское слово»[43]. «Любимец вашингтонских меломанов», писали о нем газеты; его называли «русским Баттистини»[44].

И. В. Иванцов принял участие в спектакле филадельфийской «Сивик-опера», поставившей «Князя Игоря». Яркий и незабываемый образ гордого и исполненного достоинства Игоря дан Иванцовым[45]. «И. В. Иванцов принадлежит к тем немногим счастливцам, которых у нас принято называть любимцами публики, и вполне справедливо, — писал музыковед С. Животовский. — Заслуженный оперный артист, обладатель большого и красивого голоса, которым мастерски владеет, он и поет красиво… И манера держаться на сцене, и красивый уверенный жест обличают в нем тонкого артиста, Артиста Божьей милостью… Его любят и слушают с наслаждением и представители музыкального мира, и широкая публика»[46].

В марте 1931 г. в Филадельфии, в ноябре – в Метрополитен-опера в Нью-Йорке состоялась американская премьера оперы А. Берга «Воццек». Спектакль был поставлен силами филадельфийской «Гранд-опера», симфоническим оркестром дирижировал Л. Стоковский. В сложнейшей партии Воццека выступил Иванцов, исполнивший ее «и в вокальном, и в драматическом смысле превосходно»[47]. После «Воццека» И. Иванцов сменил амплуа баритонового певца и выступал только в теноровых партиях.

В начале 1932 г. он пел в Вашингтоне и Балтиморе в операх «Трубадур» и «Паяцы». «Блестящее», «великолепное» по оценке прессы исполнение партий Манрико и Канио было встречено громом аплодисментов аудитории. Его сравнивали с Э. Карузо[48]. Столь же успешно в роли Ирода И. Иванцов выступил в музыкальной драме Р. Штрауса «Саломея». «Мюзикл Америка» писала, что это «лучшая музыкальная интерпретация образа Ирода Антипы, которую мы когда-либо слышали»[49]. Он пел во многих операх, поставленных русской артистической труппой «Музыкальная Россия», которую возглавлял. Вершиной исполнительского мастерства называли его выступление в роли Сергея в опере Д. Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» (шла в Метрополитен в 1934 г. под патронатом Американской лиги композиторов)[50]. И. Иванцов был первым исполнителем в американской премьере партии Гусара («Мавра» И. Стравинского, Филадельфия)[51].

Стешенко Иван Никифорович (1894, Харьковская губ. – 1937, Харьков), считавшийся одним из лучших оперных басов не только в Америке, но в Европе, в 1920-х — начале 1930-х гг. выступал в концертах и на театральной сцене в Чикаго, Вашингтоне, Филадельфии, Нью-Йорке, а также Париже и Лондоне[52]. В его оперный репертуар входили партии Бориса Годунова, Гремина («Евгений Онегин»), Томского («Пиковая дама»), Галицкого («Князь Игорь»), Базилио («Севильский цирюльник»), Мефистофеля («Фауст»), Рамфиса («Аида»), Риголетто («Риголетто»). Он пел в «Парсифале» и «Валькирии» Р. Вагнера[53]. В 1931 г. И. Стешенко в составе филадельфийской «Гранд-опера» участвовал в премьере оперы А. Берга «Воццек» в одной из ведущих партий (Доктор) — она ставилась в Филадельфии и Нью-Йорке (Метрополитен)[54]. Выступления И. Стешенко получили высокую оценку музыкальной общественности[55].

Заметный след в музыкальной жизни Нью-Йорка и Филадельфии оставила концертная и театральная деятельность Алексея Н. Черкасского (1904, С.-Петербург – 1980, шт. Мэриленд, США)[56]. Особенно часто он выступал в Нью-Йорке в составе гастролирующей артистической труппы «Сан-Карло» и филадельфийской «Гранд-опера». В его оперный репертуар входили партии Валентина («Фауст»), Сильвио («Паяцы»), Альфио («Сельская честь»), Вольфрама («Тангейзер»)[57]. «Молодой певец за короткое время завоевал симпатии не только русской, но и американской публики, — писала „Новое русское слово“. — Все его концерты в провинции, оперные выступления и в симфонических концертах в Нью-Йорке и Филадельфии прошли с огромным успехом и сразу выдвинули его на первый план»[58]. Баритон А. Черкасский пел в «Кармен», «Риголетто», «Леди Макбет Мценского уезда», исполнял главные роли в операх, поставленных театром «Музыкальная Россия» — Царь Додон, Онегин, Князь Игорь, Мазепа[59].

Самым решительным образом заявил о себе на оперной сцене баритон Стефан Козакевич, который в 1930-е гг. был солистом «Сан-Карло», а в начале 1940-х гг. — Чикагской Оперы. Его обширный репертуар включал партии Сильвио («Паяцы»), Альфио («Сельская честь»), Родриго («Отелло»), Вагнера («Фауст»), Моралеса («Кармен»), Тельрамунда («Лоэнгрин»), Шонара («Богема»), Тристана («Марта»), Анджелотти («Тоска»), Де Бретиньи («Манон»). Их исполнение получило положительную оценку критики, равно как и его участие в постановке опер Дж. Верди «Трубадур», «Травиата», «Аида», а также «Иоланты» и «Евгения Онегина» П. И. Чайковского[60].

Особой темой является участие русских артистов в спектаклях Метрополитен-опера. Подлинным открытием для музыкальной Америки стал феноменальный оперный талант Инны Иосифовны Бурской (1888, Киев — 1954, Чикаго) как певицы и как драматической актрисы. Она обучалась пению в Киевском музыкальном колледже и в Италии. Выступала на театральной сцене в Киеве, Одессе, С.-Петербурге, Москве, Екатеринбурге. В 1921 г. И. Бурская приехала в США в составе творческой группы «Российская национальная опера»[61]. Ее сценический успех был поистине триумфальным — элегантная златокудрая и голубоглазая красавица обладала великолепным меццо-сопрано с контральтовым оттенком.

После блестящего выступления певицы в «Кармен» в Лос-Анджелесе импресарио С. Юрок предложил ей ангажемент в Метрополитен и Чикагской опере, что само по себе являлось сенсационным успехом для ранее неизвестной в США вокалистки. Примадонна И. Бурская оставалась ведущей солисткой Метрополитен-опера до конца 1937 г., когда она ушла из театра.

Всего в Метрополитен состоялось 423 ее выступления. В репертуаре И. Бурской насчитывалось 37 партий, в их числе — Кармен, Амнерис, Азучена, Марина Мнишек, Любава («Садко»), Хивря («Сорочинская ярмарка»), Маддалена («Риголетто»), Сузуки («Мадам Баттерфляй» Дж. Пуччини) Лола («Сельская честь» П. Масканьи), Прециозилла («Сила судьбы» Дж. Верди), Марта («Мефистофель» А. Бойто), Женевьева («Пелеас и Мелизанда» К. Дебюсси), Тереза («Сомнамбула» В. Беллини), Россвейса («Валькирия» Р. Вагнера), Графиня де Куаньи («Андре Шенье» Дж. Умберто). Она пела в операх Л. Яначека, Ж. Оффенбаха, П. Корнелиуса, И. Стравинского, Ф. Флотова, Э. Вольф-Феррари, Б. Сметаны, Р. Штрауса, Д. Обера, Л. Делиба, Г. Шарпантье, Д. Тэйлора. В гастрольных поездках и концертных программах Метрополитен выступала в партиях Марты («Фауст» Ш. Гуно), Далилы («Самсон и Далила» К. Сен-Санса), Жанны Д’Арк («Орлеанская дева» П. И. Чайковского), Графини и Полины («Пиковая дама»), Леля («Снегурочка»), Рогнеды («Рогнеда» А. Н. Серова). Ее партнерами были М. Тэллей, Г. Бакланов, Дж. Мартинелли, Б. Джильи, А. Токатян, Э. Джонсон[62].

Ведущие музыкальные авторитеты ставили Бурскую рядом с великими оперными певицами Э. Кальве и Дж. Фаррар[63]. В музыкальных рецензиях и публикациях отмечались блестящая вокальная техника, артистизм и естественность исполнения, редкий по красоте голос, сценическое дарование певицы[64]. Л. Камышников писал: «Всесторонне образованная И. Бурская прекрасно владеет не только всеми европейскими языками, но и тайной влияния на душу слушателя, чем объясняется ее феерический успех на сценах и Европы и Америки… Изумительная певица, она не только чудесно поет, но и играет как большая актриса, давая образы законченные сценически и цельные по вложенному в них драматическому темпераменту»[65].

Центральным в ее артистическом амплуа был образ Кармен, открывавший огромные возможности в плане актерской игры и психологического решения. Дебют И. Бурской в этой роли в Чикагской опере состоялся в декабре 1922 г., в марте 1923 г. — на сцене Метрополитен, где «Кармен» с ее участием ставилась 15 раз[66]. В этой партии она выступала в многочисленных турне в США и Канаде, на сцене оперных театров Берлина и Парижа. «Бурская, — заключает Камышников, — лучшая Кармен… Каждая меццо-сопрано на каждой оперной сцене считает себя от природы предназначенной к этой роли… но Кармен-Бурская не похожа на каждую, не похожа на всех, она сама по себе…»[67].

Сабанеева Талия Ивановна (1895, Афины – 1963, Нью-Йорк), обладала «серебристым» голосом (лирико-колоратурное сопрано), драматическим дарованием и обаятельной сценической внешностью. Пела на русском, итальянском, немецком, французском, английском, греческом языках. Родилась в Греции, но прожила долгое время в России в Керчи (Крым). Пению обучалась в Императорской Петербургской консерватории у С. Н. Цехановской[68]. Выступала на оперных сценах Петербурга, Тифлиса, Харькова, Москвы, Лиссабона, Барселоны.

В миланском театре «Ла Скала» её пением восхищался директор театра Дж. Гатти-Казацца, и когда Т. И. Сабанеева в начале 1920-х гг. приехала в США, он уже в качестве руководителя Метрополитен-опера предложил ей ведущие роли классического оперного репертуара. Т. Сабанеева являлась солисткой Метрополитен с 1923 по 1934 г. Она выступала также в концертных программах Метрополитен и «Музыкальной России», на сцене оперных театров Чикаго, Вашингтона, Сан-Франциско, Лос-Анджелеса и имела громадный успех, создавая необыкновенно теплые и нежные образы, поражая магией пения, завораживающего интимностью манеры и тонкостью нюансов[69].

Ее оперный репертуар был чрезвычайно разнообразен — Манон («Манон» Ж. Массне), Чио-Чио-сан («Мадам Баттерфляй» Дж. Пуччини), Шемаханская царица («Золотой петушок» Н. А. Римского-Корсакова), Федор Годунов («Борис Годунов» М. П. Мусоргского), Иоланта («Иоланта» П. И. Чайковского), Ярославна («Князь Игорь» А. П. Бородина), Снегурочка («Снегурочка» Н. А. Римского-Корсакова), Марфа («Царская невеста» Н. А. Римского-Корсакова), Лиза («Пиковая дама» П. И. Чайковского), Татьяна («Евгений Онегин» П. И. Чайковского), Джульетта («Ромео и Джульетта» Ш. Гуно), Джильда («Риголетто» Дж. Верди), Виолетта («Травиата» Дж. Верди), Маргарита («Фауст» Ш. Гуно), Лючия («Лючия ди Ламмермур» Г. Доницетти), Мими («Богема» Дж. Пуччини), Филина («Миньон» А. Тома), Олимпия («Сказки Гофмана» Ж. Оффенбаха), Сюзель («Друг Фриц» П. Масканьи), Беатриче (оперетта Ф. Зуппе «Боккаччо»). Т. И. Сабанеева пела в операх Вагнера («Зигфрид»), К. Дебюсси («Пелеас и Мелизанда»), Г. Шарпантье («Луиза»). Ее партнеры — Ф. И. Шаляпин, Б. Джильи, Дж. Мартинелли, Э. Пинца[70].

Елена Раковская (1889, Одесса — 1964, Рим), драматическое сопрано, пению обучалась в Одесской консерватории, совершенствовалась в Италии. Выступала в оперных театрах Милана («Ла Скала»), Барселоны, Парижа, Буэнос-Айреса, Вашингтона (пела партию Лизы в «Пиковой даме» и получила высокую оценку американской критики)[71]. В 1927–1930 гг. певица была солисткой Метрополитен-опера (8 спектаклей) в партиях Рахили («Дочь кардинала» Ф. Галеви), Сантуццы («Сельская честь» П. Масканьи), Брунгильды («Зигфрид» Р. Вагнера)[72].

В 1930–1933 гг. на сцене Метрополитен выступала приехавшая из СССР Петрова Фаина Сергеевна (1896, Нижний Новгород – 1975, Москва), контральто и меццо-сопрано, солистка Московского Большого театра с 1918 по 1949 г. Ее оперный репертуар включал партии Азучены, Амнерис («Трубадур» и «Аида» Дж. Верди), Чеки («Джоконда» А. Понкьелли), Гедвиги («Вильгельм Телль» Дж. Россини), Клитемнестры («Электра» Р. Штрауса), Швертлейты («Валькирия» Р. Вагнера), Нежаты («Садко» Н. А. Римского-Корсакова). В концертных и гастрольных программах Ф. С. Петрова исполняла партии Любавы («Садко»), Марфы («Хованщина» М. П. Мусоргского), Леля («Снегурочка» Н. А. Римского-Корсакова), Сузуки («Мадам Баттерфляй» Дж. Пуччини), Ортруды («Лоэнгрин» Р. Вагнера), Мадлен («Андре Шенье» Дж. Умберто), Кармен (ее партнерами были Дж. Мартинелли и Э. Пинца)[73].

Музыкальная критика в США отмечала высокий уровень вокального исполнения и драматический талант певицы (обладала сильным сочным голосом грудного тембра). В репертуаре Ф. С. Петровой пресса выделяла роль Клитемнестры, где она поднималась до высокого трагического пафоса[74].

Петина Ирина Степановна (1908, С.-Петербург – 2000, шт. Техас, США), родилась в семье блестящего гвардейского офицера и военного историка С. И. Петина, генерал-майора Собственного Его Императорского Величества Конвоя. В начале русской революции 1917 г. семья Петиных оставила Россию и уехала в Китай, в Харбин, где И. Петина окончила Харбинскую музыкальную школу имени А. К. Глазунова. Она обучалась пению у А. К. Соловьевой-Мацулевич, ученицы профессора Гальвани и знаменитой Виардо[75].

В начале 1930-х гг. И. Петина уезжает в США, где продолжила свое образование на правах стипендиата в Институте музыки Кертиса в Филадельфии. Здесь она постигала искусство пения у Г. Ван Эмден и сценическое — у В. фон Виметаля, становится солисткой (контральто, меццо-сопрано) Филадельфийской «Гранд-опера». «Ирра Петина, — сообщалось в рекламном плакате ее концертного турне по Америке, — поет на пяти языках… Гибкость и многогранность ее таланта позволяют ей с одинаковым успехом изображать комические и трагические персонажи, и она блестяще справляется с партиями Кармен, Берты в „Севильском цирюльнике“, Фидальмы в „Замужестве Кландестины“, царевича Федора в „Борисе Годунове“, Керубино в „Фигаро“, Октавиана в „Кавалере роз“ и многими другими»[76].

Яркий талант И. Петиной был настолько очевиден, что вскоре она становится солисткой знаменитой Метрополитен-опера. Дебют состоялся в январе 1934 г., когда она выступила в роли Швертлейты («Валькирия» Р. Вагнера), за которой последовали другие персонажи вагнеровских опер — Вельгунда («Золото Рейна»), Гримгерда («Валькирия»), и Швертлейта в опере «Гибель богов»[77].

И. С. Петина оставалась ведущей солисткой Метрополитен в течение 17 лет; с ее участием состоялось 444 спектакля, оперный репертуар составил 38 партий, в их числе — Кармен, Малика («Лакме» Л. Делиба), Маддалена («Риголетто» Дж. Верди), Прециозилла («Сила судьбы» Дж. Верди), Сузуки («Мадам Баттерфляй» Дж. Пуччини), Розетта («Манон» Ж. Массне), Зибель («Фауст» Ш. Гуно), Маркиза ди Биркенфельд («Дочь полка» Г. Доницетти), Аннина («Кавалер розы» Р. Штрауса), Фидальма («Тайный брак» Д. Чимарозы), Гертруда («Луиза» Г. Шарпантье), Марфа («Хованщина» М. П. Мусоргского).

И. Петина пела в операх «Тоска» Дж. Пуччини, «Сказки Гофмана» Ж. Оффенбаха, «Фальстаф» Дж. Верди, «Миньон» А. Тома, «Электра» Р. Штрауса, «Питер Иббетсон» Д. Тэйлора, «Мерримаунт» Г. Хансона[78]. Наибольшую известность и в высшей степени комплиментарные отзывы музыкальной критики ей принесли роли Марцелины («Свадьба Фигаро» В. А. Моцарта — 27 спектаклей с 4 радиотрансляциями), Берты («Севильский цирюльник» Дж. Россини — 35 спектаклей) и Розалинды (оперетта И. Штрауса «Летучая мышь» — гастрольное турне по США, 1944 г.)[79].

Коронной ролью И. Петиной стала Кармен, в которой она отличалась еще в Филадельфии, участвуя в спектаклях «Гранд-опера». В одной из рецензий издаваемого в Филадельфии журнала отмечалось, что эту роль Петина играет «с таким огнем и так живо, что образ Кармен начинает жить на сцене». В другой рецензии говорилось: «Голос мисс Петиной, будучи превосходного качества и большого диапазона, очень музыкален. Как артистка мисс Петина не уступает певице. Нисколько не переигрывая, она вносит в роль Кармен кокетство и дикость, соответствующие этому образу…»[80].

В этой роли И. Петина выступала в Метрополитен (12 спектаклей), в гастрольных турне в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Кливленде и на сцене оперного театра «Сити-центр», Нью-Йорк, в 1942–1950 гг.[81] Ее встречали овацией и аплодисментами. Высказывая отдельные критические замечания, музыкальные рецензенты вместе с тем отмечали яркий сценический талант певицы, ее артистизм, редкий по красоте голос мягкого насыщенного тембра и широкого диапазона. «Изумительная», «незабываемая», «пленительная Кармен» — так писала американская пресса о блестящем сценическом воплощении этого образа русской певицей. Отмечалось, что это вторая «русская Кармен» на сцене Метрополитен-опера после И. И. Бурской[82].

После ухода из Метрополитен в 1950 г. И. С. Петина успешно выступала как комедийная актриса в бродвейских театрах Нью-Йорка; участвовала в постановке оперетты Леонарда Бернстайна «Кандид», за роль Старой Леди была удостоена престижной премии[83].

Цехановский Георгий Емельянович (1892, С.-Петербург – 1986, шт. Нью-Йорк, США), родился в дворянской семье, окончил Николаевскую морскую академию, во время Первой мировой войны служил офицером в российском императорском флоте, участвовал в боевых операциях и был ранен. Пению обучался после войны у своей приемной матери С. Н. Цехановской, известной певицы, преподававшей в Петроградской (С.-Петербургской) консерватории. В 1922 г. Г. Цехановский вместе с ней уезжает в США, где в течение 3-х лет выступает в составе гастролирующей оперной труппы «Сан-Карло» американского режиссера и продюсера Ф. Галло. С 1926 г. — артист Метрополитен-опера: подтянутая спортивная фигура (он был отличным теннисистом), открытое мужественное лицо, вполне приличный голос (баритон) — после короткого прослушивания Г. Цехановский получил место баритона-компримарио, т. е. исполнителя второстепенных партий.

Дебют состоялся 13 ноября 1926 г. в роли пекаря Котнера в вагнеровских «Нюрнбергских мейстерзингерах» — в тот вечер он разделял сцену с примадонной оперы знаменитым немецким сопрано Элизабет Ретберг (через 30 лет она станет его женой). Иногда исполняя ведущие роли, «Джордж» Цехановский обычно выступал в небольших и средних ролях; чаще всего пел в «Богеме» и «Кармен». Его репертуар был весьма обширным — Данкайро и Моралес («Кармен» Ж. Бизе), Фиорелло («Севильский цирюльник» Дж. Россини), в операх Дж. Верди — Марулло («Риголетто»), Монтано («Отелло»), Барон Дуфоль («Травиата»), Сильвано («Бал-маскарад»); Битерольф («Тангейзер» Р. Вагнера), в операх Дж. Пуччини — Шонар («Богема»), Шарплес («Мадам Баттерфляй»), Анджелотти («Тоска»); Валентин («Фауст» Ш. Гуно), Меркуцио («Ромео и Джульетта» Ш. Гуно), Сильвио («Паяцы» Р. Леонкавалло), Щелкалов, Черниковский, Ловицкий («Борис Годунов» М. П. Мусоргского) и т. д.[84]

В концертных программах Метрополитен Г. Цехановский исполнял партии Князя Игоря, Елецкого, Онегина, пел куплеты Тореадора (Эскамильо)[85]. Он принимал участие в ряде мировых премьер, в их числе — оперы американских композиторов Д. Тэйлора («Паж короля», 1927 г. и «Питер Иббетсон», 1931 г.), Г. Хансона («Мерримаунт», 1934 г.), В. Дамроша («Человек без родины», 1937 г.), С. Барбера («Ванесса», 1958 г.). Г. Цехановский участвовал в американской премьере «Турандот» в 1926 г. (партия Мандарина), «Садко» (Старчище) и «Сорочинской ярмарки» (Цыган) в 1930 г., «Хованщины» (Кузька) в 1950 г.[86] Критика отмечала высокий профессионализм, музыкальную одаренность и драматический талант артиста[87].

Русский баритон выступал в Метрополитен на протяжении 40 лет и к моменту своей кончины в 1986 г. удерживал рекорд по количеству выступлений на сцене театра — 2394 (включая гастрольные турне). Этот рекорд долго оставался непревзойденным. Г. Цехановский пел на 6-ти языках, им было исполнено 97 ролей[88].

После ухода Г. Е. Цехановского на пенсию в 1966 г. его творческая деятельность в Метрополитен не прекратилась. В качестве учителя русского языка он ставил произношение исполнителям русского репертуара, начиная с «Бориса Годунова» (1976 г.). Он работал над «русской» постановкой «Князя Игоря», «Хованщины», «Евгения Онегина», нескольких опер Н. А. Римского-Корсакова[89].

Выдающийся русский режиссер Санин Александр Акимович (1869, Москва – 1956, Рим) с 1922 г. находился в эмиграции, почти целиком посвятив себя опере. Его эрудиция и культура высоко ценились антрепренерами и артистами. В 1931 г. А. Санин был приглашен для постановки опер в Метрополитен. В Нью-Йорке его дебют в качестве режиссера состоялся 2 декабря 1931 г. (опера И. Монтемецци «Ночь Цораймы»); затем в течение двух сезонов последовали «Симон Бокканегра» Дж. Верди, «Лоэнгрин» Р. Вагнера, «Лакме» Л. Делиба, «Сомнамбула» В. Беллини, «Электра» Р. Штрауса, «Император Джонс» Л. Грюнберга[90].

Основным достоинством санинских постановок, по мнению музыкальной критики, был характер режиссуры — «действенной, творческой» («Действенная режиссура» — так называлась статья газеты «Brooklyn Daily Eagle» о «Лоэнгрине»)[91]. Такую оценку разделяет и рецензент «New York Times»: «Во многих отношениях, главным образом благодаря режиссуре г. Санина, это было наиболее интересное и наиболее действенное представление, виденное автором этих строк в данном сезоне»[92]. Отмечая главную особенность спектаклей Санина, уделявшего особое внимание массовым сценам, «Brooklyn Daily Eagle» утверждала: «Концентрируя внимание на хорах, группируя и перегруппировывая их, то придавая им движение, то статуарность <...> Санин ввел толпу, по временам с высшей степенью интенсивности, в развитие самой драмы, благодаря чему весь спектакль отличался изумительной живостью и бьющей красочностью»[93]. «Действие толпы, — пишет рецензент „New York Times“, — изменялось в своих темпах в соответствии с духом текста, партитуры, и согласно режиссерской воле»[94]; «Каждый человек в толпе был живым, красочным, реальным образом», — подчеркивала «New York Evening Post»[95].

«Новое русское слово» писала: «Санин слышит на сцене музыку земной жизни… перед зрителем живой народ в массе слитный, но индивидуально чувствующий… Ритм реальных движений, отвечающих музыкальному содержанию, — это новая эра, которую Метрополитен до сих пор не знал»[96]. «Санин, — заключает газета, — оказался все тем же блестящим выдумщиком, истинным лицедеем и волшебником сцены, которому пока нет равных»[97].

Триумфом русского режиссера стала постановка «Лоэнгрина», вызвавшая восторженные отзывы критики: «„Лоэнгрин“ <...> может гордиться необычайной свежестью и яркостью» («New York Telegram»); «„Лоэнгрин“ в новой постановке Александра Санина прошел с потрясающим успехом» («Morning Telegraph»); «Это был настоящий спектакль, и он вызвал бурные аплодисменты» («New York Evening Post»); «Публика <...> восторженно и горячо аплодировала всем участникам этого замечательного спектакля, который явился живым уроком и для сцены, и для дирекции Метрополитен» («New York Times»)[98].

Нельзя не согласиться с отечественным музыковедом Н. М. Кинкулькиной: «По существу, анализируя санинскую постановку „Лоэнгрина“, нью-йоркская критика раскрывала само понятие профессиональной режиссуры, ее задач и функций в музыкальном театре, реализованных Саниным в его спектаклях»[99].

Купер Эмиль Альбертович (1877, Херсон – 1960, Нью-Йорк), всемирно известный русский дирижер, находясь в эмиграции, в 1929 г. приехал в США, где дирижировал в оперном театре Чикаго (1929–1931), нью-йоркской «Новой опере» (1942) и Метрополитен-опера (1944–1950)[100]. В Чикаго под его управлением состоялись спектакли: «Дочь кардинала» Ф. Галеви, «Джоконда», «Кармен», «Лоренцаччо» Э. Море, «Сила судьбы», «Манон», «Норма», «Бал-маскарад», «Миньон», «Пелеас и Мелизанда»[101]. В «Новой опере» Э. А. Купер осуществил постановку «Пиковой дамы» и совместно с М. Чеховым «Сорочинской ярмарки»[102].

Венцом оперной карьеры Э. А. Купера явилась его дирижерская деятельность в прославленном Метрополитен-опера, где под его управлением исполняются оперы «Пелеас и Мелизанда» К. Дебюсси, «Парсифаль» Р. Вагнера, «Аида», «Трубадур» Дж. Верди, «Похищение из сераля» В. А. Моцарта, «Ромео и Джульетта» Ш. Гуно, «Джоконда» А. Понкьелли, «Самсон и Далила» К. Сен-Санса, «Луиза» Г. Шарпантье, «Борис Годунов»[103] и «Золотой петушок», американские премьеры опер «Питер Граймс» Б. Бриттена и «Хованщина»[104]. «За 6 сезонов Купер исполнил 12 опер, провел 100 спектаклей, с равным успехом проявив себя в операх разных стилей, — отмечает В. Руденко. — В его спектаклях были заняты ведущие артисты труппы»[105].

Блестящие отзывы о творческих достижениях одного из лучших оперных дирижеров своего времени мы находим у его современников. Музыкальный критик газеты «Нью-Йорк Геральд Трибюн» В. Томсон писал:

«Эмиль Купер — единственный дирижер „Метрополитен-опера“, у которого оркестр играет в едином ансамбле; а так как его интерпретация отличается теплотой и проникновенностью, его работа редко терпит неудачу и неизменно доставляет удовольствие… Никогда я не встречал такой умной, такой тщательно разработанной и уравновешенной, такой выразительной инструментальной структуры… Ритмическое равновесие — в этом секрет успеха. Инструменты у Купера „говорят“ так же хорошо, как и „поют“, а вся вокально-музыкальная ткань у него так же прелестна, как и инструментальная, несмотря на их сложность, проистекающую из искренности и эмоциональной выразительности, обнаженней которых трудно себе вообразить…»[106].

Знаменитый бас американский певец А. Кипнис вспоминает: «Купер был маленького роста в жизни, но настоящим великаном в музыке! Его знание музыки было колоссальным… Купер смотрел на нас из-за пульта своими темными глазами, но как ярки были его знания в музыке, как светлы были его чувства в искусстве!…» «Купер, — заключает А. Кипнис, — был настоящий русский патриот… Везде, где бы мы с ним ни выступали, — а я пел с ним в Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Кливленде, Филадельфии, во многих других городах — везде он пропагандировал русскую музыку»[107].

Творческая биография артистов России, выступавших на оперной сцене США — уникальный феномен взаимопознания, взаимовосприятия Русского музыкального мира и культурно-цивилизационного ареала Америки.