Американский консерватизм в 1950–1970-е гг.: интеллектуальная традиция и социальные проблемы

В. Р. Золотых

Золотых Владимир Рудольфович — доктор исторических наук, заведующий кафедрой. Удмуртский государственный университет.

После Второй мировой войны либерализм доминировал в американской политике, консерватизм же, по мнению большинства политиков и ученых, маргинализировался. Широкое распространения получила точка зрения, что Америка всегда была либеральной страной, а консерватизм был чужд американской политической традиции[1]. Но, к удивлению многих, в 1950-е гг. происходит возрождение консервативной идеи, и популярность консерватизма начинает расти.

В своей известной книге «Консервативное интеллектуальное движение в Америке с 1945 г.» американский политолог Джордж Нэш выделил три течения, которые способствовали возрождению консерватизма — это либертарианизм, традиционализм и антикоммунизм[2].

Либертарианцы пропагандировали идеи рыночной экономики и критиковали всевозрастающую роль правительства в регулировании социально-экономических процессов, а также и других сфер общества. Интеллектуальными лидерами являлись Милтон Фридман, Фридрих Хайек, Людвиг фон Мизес. У традиционалистов — это были Рассел Кёрк и Питер Вирек, сокрушавшиеся о кончине моральных норм и упадке добродетели. По их мнению, добродетели оказались заменены «сиюминутными удовольствиями». Именно традиционалисты первыми из консерваторов обратились к социальным проблемам, которые, как они считали, были напрямую связаны с моралью, семьей, традиционными ценностями и образованием. Для них было важным определиться с ролью государства, общины и семьи в решении социальных проблем[3]. Представители третьего течения — антикоммунисты, такие как Джеймс Бернхэм и Уиттакер Чамберс, рассматривали поражение коммунизма как первоочередную задачу, она же определяла приоритетность и всех остальных[4].

Между этими течениями имелись заметные различия по принципиальным вопросам. Либертарианцы прославляли свободу личности как высшую цель политики и рассматривали правительство как величайшую угрозу человеческой свободе. Традиционалисты делали акцент на укрепление добродетелей через такие традиционные институты как семья, церковь и ассоциации граждан, которые, по их мнению, оказались подорваны растущей ролью государства. Антикоммунисты сконцентрировались на вопросах внешней политики и «холодной войны». Однако, представители всех трех течений были едины, выступая против угрозы централизации, бюрократизации, патернализма и так называемого утопического государства. В этой ситуации нужны были лидеры, способные объединить и повести за собой представителей всех трех течений.

По словам одного из авторитетных политиков и идеологов консервативного движения Уильяма Рашера, говоря о процессе появления современного американского консерватизма, нельзя не отметить роль Уильяма Бакли-мл. Именно он, по мнению У. Рашера, смог в 1955 г. собрать вместе и привлечь для работы в своем новом консервативном журнале «Нэшнл Ревью» очень разнородную группу ярких и энергичных интеллектуалов. «Там были Джеймс Бернхэм, в прошлом троцкист и автор книг „Менеджериальная революция“ и „Макиавеллисты“. Среди них был Фрэнк Чодоров, наверное, самый авторитетный либертарианец тех дней. Входил в эту группу и Р. Кёрк, автор вызвавшей большой резонанс книги „Консервативное сознание“. Он смог показать связь консерватизма с богатством традиции прошлых веков… Был там и Вилхем Роупке, наставник Людвига Эрхарда, „крестного отца“ послевоенного немецкого экономического чуда». Именно У. Бакли-мл., по мнению У. Рашера, смог создать интеллектуальный сплав, который и составил основу современного консерватизма[5].

Сам У. Бакли-мл. вскоре после окончания Йельского университета опубликовал свою первую книгу «Бог и Человек в Йеле». В книге он обвинил профессоров университета в пренебрежении своей миссией — способствовать продвижению идей христианства и капитализма. Более того, У. Бакли заявил, что «Йельский университет, под предлогом академической свободы, разрешил своим профессорам выражать взгляды, которые разрушают общепринятые американские религиозные, политические и экономические ценности»[6].

Чуть позднее появился термин «фьюджинизм», предложенный одним из редакторов журнала, талантливым консервативным мыслителем Фрэнком Мейером и хотя, по мнению У. Рашера, сам термин несколько «неэлегантный, но он достаточно точный», он позволил, по его образному выражению, «львам, тиграм и медведям находиться вместе»[7].

Большинство консерваторов восприняло идею «фьюджинизма» или синтеза, который означал, что защита свободы — это политическая цель, а поощрение добродетели и вопросы морали — это задачи, стоящие перед человеком как личностью и относящиеся к его частной жизни. Такой подход позволил всем трем течениям, и в первую очередь либертарианцам и традиционалистам, достичь согласия по главному вопросу — как необходимо оценивать деятельность правительства и роль государства в политической сфере и обыденной жизни.

Главным, по мнению У. Бермана, явилось то, что с одной стороны, «классические либеральные экономисты, „дети Просвещения“, кем они и были, осознали исключительную важность Западного иудейско-христианского наследия. С другой стороны, традиционалисты доросли до понимания огромных практических, духовных и политических преимуществ, которые предоставляет экономическая свобода»[8].

Процесс слияния был долгим и далеко не простым, но нельзя не согласиться с У. Рашером, что «сегодня современное консервативное движение — это продукт фьюджинизма». Со своей стороны, Ф. Мейер и У. Бакли-мл. в журнале «Нэшнл Ревью» всячески способствовали фьюджинизскому подходу, а в 1969 г. вышла книга Ф. Мейера «Консервативный мейнстрим» с подробным интеллектуальным обоснованием этого подхода. Автор использует понятие «консервативный консенсус» в основе которого лежат шесть основополагающих, объединяющих различные отряды консерваторов принципов[9]. В итоге, выражаясь политологическим языком, тремя составными частями консерватизма стали: антикоммунистическая внешняя политика, предполагающая сильную оборону и мировое присутствие, рыночная экономика и оппозиция государственной политике, подрывающей традиционные ценности.

Консервативное движение в 1950-е гг. — это, в первую очередь, небольшое объединение интеллектуалов, бросивших вызов либеральному истеблишменту. Главное, что характеризовало движение, — это, по словам У. Рашера, «чувство осуществления особой миссии». Этот автор вспоминает, что У. Бакли-мл. не уставал повторять: «Основная цель „Нэшнл Ревью“ — это обеспечение общества консервативными идеями для трансформации американской политики, точно также как это делала „Нью Рипаблик“, предоставляя интеллектуальное обоснование для „Нового курса“»[10]. Тираж «Нэшнл Ревью» быстро вырос и достиг к 1960 г. 95 тыс. экз. Популярность У. Бакли-мл. стала такова, что его колонку в журнале стали перепечатывать 300 газет по всей стране, и в результате он стал владельцем компании «Стар Бродкастинг», которая контролировала несколько радиостанций и имела влияние на очень известную программу государственного телевидения «Огневой Рубеж»[11]. По мнению исследователя Р. Муцигросо, «журнал дал консерватизму не только интеллектуальную основу и сторонников, но и респектабельность»[12].

Конечно, консервативное движение 1950-х гг. нельзя свести лишь к публикациям интеллектуалов. На политической арене был сенатор Барри Голдуотер со своими резонансными речами в Конгрессе США, были отдельные представители консерваторов в сенате и палате представителей.

В начале 1960-х гг. начинается политизация консервативного движения. Во главе этого процесса встали не интеллектуалы, пишущие для «Нэшнл Ревью», а другие люди, многие из которых были постоянными читателями этого журнала. Сюда можно отнести группу студентов, создавших в сентябре 1960 г. организацию «Молодые американцы за свободу». Это Керан О’Дохерти и Дж. Даниэль Махони, организовавшие в 1961 г. Консервативную партию штата Нью-Йорк, конгрессмен Джон Эшбрук и один из руководителей предвыборной компании Б. Голдуотера — Клиф Уайт, который вместе со своими соратниками Дэвидом Николосом, Уильямом МакФадзеном, Френком Уетстоуном, Уильямом Рашером и другими с 1961 г. занимались организацией предвыборной компании Б. Голдуотера[13]. Чуть позже они создали авторитетную консервативную организацию «Голдуотерский комитет — национальный проект»[14].

Организаторы предвыборной компании учли демографические и политические сдвиги на юге и западе США, о чем подробно написано в книге Кевина Филипса «Пробуждающееся республиканское большинство», опубликованной в 1968 г.[15] Как вспоминал в мае 1996 г. в своей речи в Принстонском университете У. Рашер, «у нас было намерение обратиться в первую очередь к молодым людям, представителям среднего класса, которые наводнили новые пригороды крупных городов „солнечного пояса“. По преимуществу пожилым из аграрной глубинки расистам-демократам юга нам было просто нечего сказать»[16].

Другой важный фактор, повлиявший на развитие консервативного движения в 1960-е гг. — это активность и определенные успехи «Новой левой». Именно реакция на деятельность «Новой левой», которая в это время доминировала в общественной жизни США и практически полностью монополизировала телевизионные каналы и первые страницы основных общенациональных газет и журналов, привела под знамена консерваторов тысячи и тысячи новых сторонников. Немалую роль в этом сыграл Б. Голдуотер и его окружение.

Поскольку все основные средства массовой информации находились в руках либералов или, в лучшем случае, «умеренных» республиканцев, было очень сложно привлечь общенациональное внимание к потенциальным консервативным лидерам. Консерваторы могли предложить небольшие по тиражу журналы «Нэшнл Ревью» и «Хьюман Ивентс» или региональные газеты, такие как «Юнион Лидер», издаваемой в то время в г. Манчестере, штат Нью-Гемпшир[17]. Либеральные издания игнорировали перспективных молодых консервативных политиков, в то время как либеральная «звезда» могла рассчитывать на отдельный сюжет в новостях ведущих телевизионных программ и даже на отдельную статью в «Тайм» или «Ньюсуик».

Поэтому особое значение приобретали выступления и речи Б. Голдуотера, которые, учитывая его статус сенатора, привлекали общенациональное внимание. Конечно, важную роль в пропаганде консерватизма сыграла и его книга «Сознание консерватора», опубликованная в 1960 г. издательством «Виктор». О росте популярности консервативных идей говорит тот факт, что книга разошлась громадным тиражом в 3,5 млн экземпляров[18].

Еще одним важным следствием избирательной компании Б. Голдуотера и политической активности консерваторов в 1960-е гг. было привлечение значительных средств избирателей и формирование списков потенциальных доноров консервативного движения. Известно, что Б. Голдуотер смог собрать в 1964 г. больше средств, чем кто-либо из предшествующих претендентов на пост президента США[19]. Преобладали небольшие пожертвования. Во многом с помощью Ричарда Вигери, клерка, работавшего в палате представителей, ставшего впоследствии знаменитым и получившим прозвище «Почтовый король правых», была создана обширная база данных потенциальных доноров консервативного движения. Она стала общедоступной, и, в итоге, для консерваторов открылись совершенно новые возможности для привлечения спонсорских средств.

Наверное, можно согласиться с У. Рашером, не раз подчеркивавшим, что «1960-е гг. были исключительно важными годами в трансформации консервативного движения в ведущую силу американской политики, и процесс был бы более долгим и трудным без сознательного объединения в борьбе против „Новой левой“»[20].

В результате поражения Б. Голдуотера на президентских выборах 1964 г. консерватизм, с подачи либеральных средств массовой информации, стал многими рассматриваться как идеология, отвергнутая американцами. Однако это было лишь очень поверхностное восприятие. Предвыборная кампания объединила и привлекла в консервативное движение большое количество активистов и способствовала началу превращения республиканцев по преимуществу в консервативную партию. Само консервативное движение стало более современным и гибким.

Именно в этот период среди консерваторов начинается активная дискуссия по социальным вопросам, формулируются позиции представителей различных течений в отношении «государства всеобщего благосостояния». В целом, все более жесткой критике подвергается усиливающаяся роль государства в решении социальных проблем. Спектр мнений и предложений был очень широк.

Наиболее непримиримую позицию по данному вопросу занимали представители австрийской экономической школы, сторонники Фридриха фон Хайека и Людвига фон Мизеса — радикальные либертарианцы. Ярким представителем этого течения в США был Мюррей Розбард, предлагавший создание независимых от правительства полицейских управлений. Не исключал он и возможности передачи в частные руки и систему обороны страны[21]. Сторонники данной школы выступали против любого вмешательства государства и его бюрократических институтов в жизнь общества.

Более умеренную позицию среди либертарианцев, или как их еще иногда называют — экономических консерваторов, занимали представители чикагской экономической школы — Милтон Фридман и Джордж Гилдер. Они и их сторонники не выступали за полное прекращение государственного вмешательства в экономику и социальную сферу. Скорее они критиковали конкретные программы и конкретную политику правительства. Хотя они и были против большинства правительственных программ, Фридман и Гилдер не были против правительственных программ в принципе[22].

Консерваторы, типа Д. Бернхэма, автора книг «Борьба за мировое пространство» (1954), «Будущее поражение коммунизма» (1950) «Сдерживание или освобождение» (1953) и У. Чамберса «Свидетель» (1952), поставившие во главу угла своей деятельности антикоммунизм, не уделяли специального внимания социальным вопросам. Но, находясь в жесткой оппозиции коммунизму, они отрицали и все формы проявления социалистической политики[23].

В 1960-е гг. начинает формироваться новое течение в консервативном движении — неоконсерватизм. С самого начала своего появления его представители выступали яркими и содержательными критиками многих аспектов экономической, но особенно политической, интеллектуальной и социальной политики правительства. Среди наиболее известных имен можно назвать Д. Мойнихена, Д. Белла, Н. Глейзера, Д. Уилсона и Э. Бэнфилда. Но наиболее яркой и авторитетной фигурой стал Ирвинг Кристол, который вместе с Даниэлом Беллом начал издавать неоконсервативный журнал «Паблик Интрест».

В отношении «государства всеобщего благосостояния» и социальных реформ администрации Линдона Джонсона неоконсерваторы разделяли многие идеи экономических консерваторов. Ирвинг Кристол в своей книге «Два преимущества капитализма» восхвалял идеи классического либерального или так называемого «лейзер-фэер» капитализма и частной собственности, считая их главными условиями для развития свободного общества[24]. Тем ни менее были и отличия. Неоконсерваторы не были столь радикальны в своих подходах к роли государства как либертарианцы и экономические консерваторы. Они выступали против чрезмерно разросшихся социальных программ «Великого общества» Л. Джонсона, но считали необходимым сохранить социальные гарантии, заложенные «Новым курсом» Ф. Д. Рузвельта, при этом предлагая их существенно модернизировать с учетом изменившихся условий.

В начальный период развития современного консерватизма по вопросам социальной политики более активно высказывались представители консерваторов-традиционалистов. Они, в отличие от либертарианцев, более позитивно относились к государственной поддержке малообеспеченных слоев населения и к более активной роли государства, если она была направлена на защиту семьи, общины и традиционных ценностей. Наиболее влиятельными и авторитетными среди них были Р. Кёрк и П. Вирек. Нужно отметить, что и внутри лагеря консерваторов-традиционалистов не было единства.

Р. Кёрк выступал против политической централизации и усиления регулирующих функций государства, был сторонником частной собственности и с недоверием относился к реформам и изменениям. Центральное место в жизни человека, по его мнению, должна играть семья и община, а активность государства должна быть направлена на защиту именно этих институтов[25]. Другой известный консерватор-традиционалист П. Вирек, автор книги «Пересмотренный консерватизм», не во всем был согласен с Р. Кёрком. Разделяя взгляды последнего по вопросам образования и значимости традиционных ценностей с целью «ограничения поведения на основе инстинктов», он, в отличие от Р. Кёрка, считал возможным сотрудничество с либералами[26].

П. Вирек был близок к либеральной позиции по вопросу о действиях правительства в социальной сфере и резок в своих оценках в отношении сторонников нерегулируемой рыночной экономики. П. Вирек утверждал, что человеческое сострадание — это более важная цель, чем получение прибыли. По его мнению, проблемы возникают только тогда, когда реформы переходят определенные границы, а законы в сфере социального обеспечения способствуют созданию велфэровского супергосударства[27]. Такое позитивное восприятие некоторых аспектов «государства всеобщего благосостояния» вызывало раздражение и критику со стороны многих влиятельных консерваторов традиционалистов, но его идеи в этой области оказали очень важное влияние на развитие послевоенного консерватизма. В итоге, сегодня у такого подхода намного больше сторонников. Например, известный консервативный писатель Джордж Уилл полностью разделяет идеи Питера Вирека о «государстве всеобщего благосостояния» и считает, что определенное количество велфэра необходимо для создания и поддержания социальной гармонии и социальной стабильности[28].

В результате, еще до начала 1970-х гг., при всем многообразии течений внутри консервативного движения и неприятии многими консерваторами идей «государства благосостояния», в целом сложился консервативный консенсус. В него вошли реформистки настроенные консерваторы, согласные с некоторыми преимуществами «государства благосостояния», а также консерваторы, признававшие необходимость консолидации всех политических сил в период «холодной войны».

В 1970-е гг. движение значительно расширилось и укрепилось вхождением в него трех новых групп консерваторов. Это неоконсерваторы, окончательно оформившиеся как течение — «Новая правая» и «Христианской правая». Чуть позднее, в начале 1980-х гг., к движению присоединились палеоконсерваторы.

По воспоминанию У. Рашера, в консервативном движении, по сравнению с 1960-х гг., за очень короткое время появилось множество политических деятелей, новых отрядов активистов и разнообразных политических инструментариев, которые просто не существовали десятилетие назад. В дополнении к этому некоторые ранее индифферентные или даже враждебные средства массовой информации начали идентифицировать себя с консервативным курсом. Окончательно сформировалась небольшая, но очень влиятельная группа интеллектуалов, получивших название неоконсерваторов, которые, по словам У. Рашера, встав в оппозицию к нигилистическим проявлениям «Новой левой», начали свой долгий путь от традиционных левых к консерватизму[29].

Ирвинг Кристол — «крестный отец» неоконсерватизма, описывал своих соратников как «либералов, схваченных за горло существующей действительностью»[30]. Среди них росло скептическое отношение к способностям правительства решать острые социальные проблемы с помощью бюрократических методов. По словам П. Ю. Рахшмира, критика неоконсерваторов была направлена против всего политико-стратегического комплекса, сопряженная с моделью «государства благосостояния». Далее приводится высказывание И. Кристола: «Государство благосостояния подавляет индивидуальную инициативу; за рост социальных расходов приходится расплачиваться инфляцией, обостряется борьба различных групп интересов, стремящихся извлечь односторонние выгоды за счет государства. Вместо большей социальной и политической стабильности „социал-демократизация“ порождает недовольство, цинизм и отчужденность»[31].

С такой оценкой была согласна и часть консерваторов-традиционалистов. По их мнению, современное государство, перейдя определенные границы, превратилось в распределительную систему, что привело к усилению зависимости человека от бюрократических институтов, ослабило его стремление к активной деятельности и максимальной реализации своих способностей. При этом большинство консерваторов-традиционалистов не отрицали необходимости социальной поддержки малообеспеченных, многодетных семей, стариков и инвалидов.

По мнению П. Ю. Рахшмира, «и неоконсерваторы, и традиционалисты были настроены против технократических, менеджериальных тенденций, которые в их глазах ассоциировались с „государством благосостояния“, с его потребительским духом, концентрацией на чисто функциональных аспектах социально-экономической жизни»[32].

По-видимому, к середине 1970-х гг. уже можно говорить о достаточно четких контурах неоконсервативной программы, в том числе и в социальной сфере. Сюда можно отнести единство политических и моральных ценностей. Политика, считали неоконсерваторы, должна быть моральной; свободные рыночные отношения должны быть несколько модифицированы и учитывать новые реальности — наличие и необходимость сохранения основных правительственных социальных программ, например, таких как образование; необходимо возродить роль общины; восстановить реальный политический плюрализм; укрепить обороноспособность страны; твердо отстаивать американские интересы в международных делах.

Еще одной консервативной группой, успешно влившейся в движение в 1970-е гг., стала «Новая правая». Название было предложено К. Филипсом. Небольшая группа объединившихся консервативных активистов стремилась использовать новую ситуацию в политической жизни страны для привлечения под свои знамена представителей традиционного электората Демократической партии.

«Новая правая» обратилась к той части демократов, которые были недовольны действиями «Новой левой» и все больше осуждали ее политику. В связи с продолжающейся сексуальной революцией росло количество граждан, серьезно озабоченных вопросами семьи, морали и религии, и они также откликнулись на призывы «Новой правой». Та, в свою очередь, внесла в консерватизм элементы популизма, обратившись к электорату с такими острыми социальными проблемами как рост преступности, расширение количества абортов, попытки запретить ношение и использование оружия.

Лидеры «Новой правой» — Р. Вигери, П. Вайрих — руководитель „Фонда свободного конгресса“, К. Филипс — лидер «Консервативного кокуса» и Т. Долэн — председатель «Национального консервативного комитета политических действий». В основе их успешной стратегии — финансовая поддержка, получаемая от спонсоров напрямую по почте; опора на действующие на местах так называемые «Независимые комитеты политического действия»; использование более совершенных организационных методов, нередко уже отработанных в предвыборных кампаниях.

К 1980 г. количество «консервативных спонсоров» значительно расширились и появились списки людей, которые были озабочены решением одной или нескольких конкретных проблем, таких, например как аборты или право на ношение оружия. Это позволило «Новой правой» действовать более эффективно и привлечь под свои знамена значительно большее количество сторонников. Произошел отказ от обсуждения широкого спектра проблем и был сделан акцент лишь на некоторых, наиболее значимых. Как правило, это были вопросы из социальной сферы. Другим успешным направлением деятельности «Новой правой» стала мобилизация электората среди христиан-фундаменталистов.

Последний фактор привел к созданию еще одной группы — «Христианской правой». Ядром этого течения стали христиане-фундаменталисты. Среди них наибольшую активность проявили христиане-евангелисты, верящие в то, что «родятся вновь» и предстанут перед Богом. Обычно они были политически неактивны, но ряд новых веяний и проблем привели их в политику — это увеличение количества абортов, потеря налоговых льгот для религиозных школ, поправка о «Равных правах», позволившая рассматривать гомосексуализм как допустимый, приемлемый образ жизни, запрещение добровольной школьной молитвы, феминизм и порнография.

По мнению У. Рашера, их политическая индифферентность к правительственной социальной политике закончилась в 1978 г., когда администрация Дж. Картера предложила лишить частные школы, спонсируемые религиозными организациями, налоговых льгот. Встретив мощную оппозицию, от данной идеи отказались, «но это событие убедило „Христианскую правую“, что сегодня нет альтернативы вовлеченности в общественную жизнь страны и участию в общенациональной политике»[33].

Как известно, Дж. Картер стал президентом во многом благодаря поддержке христиан-фундаменталистов из южных штатов, так как, во-первых, он сам был баптистом из Джорджии, т. е. был из их среды, а, во-вторых, американцы возмущались моральным разложением в вашингтонском истеблишменте, связанным с делом Уотергейт и прощением, которое получил Р. Никсон от президента Дж. Форда. Однако довольно быстро, по мнению Мартина, «произошло отчуждение со стороны религиозных групп, так как Дж. Картер стал поддерживать аборты, выступил против ущемления прав сексуальных меньшинств и в поддержку конституционной поправки за „Равные права“, запрещающей дискриминацию на основе пола»[34].

Религиозные консерваторы, значительную часть которых составляли белые южане, все чаще стали ассоциироваться с Республиканской партией еще и потому, что именно в этот период произошел заметный сдвиг в политических предпочтениях. В 1970-е гг. республиканские лидеры и авторитетные консерваторы сделали все, чтобы уменьшить влияние Демократической партии на «белых» американцев в южных штатах.

После того как в 1960-е гг. Верховный суд США принял решение о запрете в школе молитвы и чтении Библии многие христиане-евангелисты заявили, что система государственного образования является врагом христианства, и начали посылать своих детей во вновь открывшиеся частные христианские академии. Страх расовой интеграции и безбожных уроков привел к резкому росту количества частных христианских школ. Стали расширяться такие явления, как обучение на дому и «неполное» посещение школ детьми.

И католики, и евангелисты считали, что несправедливо платить налоги в поддержку государственных школ в то время, когда они платят за учебу частным религиозным школам. Представители религиозных организаций потребовали от правительства поддержать частные школы с помощью налоговых льгот. Было инициировано движение за «школьный выбор». Представители его заявляли, что государство и федеральное правительство должно обеспечить финансовую помощь родителям, с тем, чтобы те могли сделать выбор для своих детей между государственными и частными, в том числе религиозными школами[35].

Один из лидеров «Христианской правой», руководитель «Христианской коалиции» Ральф Рид, вспоминая то время, заявил в 1996 г.: «Евангелисты окончательно отвергли Демократическую партию в конце 1970-х гг., когда руководитель „Внутренней налоговой службы“ в период администрации Дж. Картера потребовал от религиозных школ доказательства, что целью их создания не является сохранение сегрегации». В 1970-е гг. было много заявлений о том, что христианские академии на Юге созданы как убежище для белых школьников, желающих избежать расовой интеграции. По словам Р. Рида, «действия налоговой службы против религиозных школ вызвали взрыв негодования, вследствие чего появилось движение под названием „Христианская правая“»[36].

В результате произошедших изменений, или того, что было названо «саусинизацией» Республиканской партии, произошел еще более заметный раскол между теми консервативно настроенными республиканцами, которых в первую очередь интересовали вопросы морали, культуры, образования, борьба с абортами и теми, которые, прежде всего, были озабочены экономическими вопросами. Для Республиканской партии и консервативного движения, как никогда остро, встал вопрос о консолидации и нахождении общего знаменателя.

Новые явления в обществе не только способствовали политизации религиозных групп и их более активному участию в общественно-политической жизни страны, но и заставили лидеров Республиканской партии впервые посмотреть на многие социальные и культурные проблемы глазами социальных консерваторов. Теперь при формировании своей позиции они не могли игнорировать такие понятия, как традиционные ценности или свобода школьного выбора.

Стратеги из «Новой правой» способствовали созданию ряда организаций, которые стали напрямую обращаться к христианам-фундаменталистам. Это такие организации, как «Моральное большинство» во главе с Джефри Фолуэлом, «Христианский Голос», «Национальная коалиция христианских действий» и «Религиозный круглый стол». Многие популярные проповедники из числа христиан-фундаменталистов, используя радио и телевидение, стали в перерывах между религиозными проповедями выступать с политическими обращениями. Консервативные проповедники — Джефри Фолуэл со своей передачей «Час стародавнего евангелия», Пат Робертсон и его «Сеть христианского радиовещания», теле-проповедники Джеймс Робинсон и Тамми Бэккер — все они призвали своих сторонников принять участие в выборах 1980 г. В результате миллионы избирателей, многие из которых были христиане-фундаменталисты, после таких призывов впервые пришли в политику и, несомненно, способствовали победе на президентских выборах консерватора Рональда Рейгана.

Как известно, состоялись встречи между лидерами «Христианской правой» и тогда еще кандидатом на пост президента Р. Рейганом. Газеты в то время писали, что на одной из таких встреч Д. Фолуэл смог передать Р. Рейгану информацию о том, что волнует «Христианскую правую»[37]. Естественно, что Р. Рейган не мог не считаться с позицией религиозных консерваторов. Например, телевизионную программу Д. Фолуэла «Час стародавнего евангелия» смотрели в Соединенных Штатах более 12 млн семей.

В 1979 г., еще до встречи с Р. Рейганом, Д. Фолуэл был на обеде, устроенным «Фондом Наследия». Пол Вайрих, в то время руководитель «Фонда» сказал ему, что существует «моральное большинство», которое ожидает лишь призыва к политическим действиям. Д. Фолуэл воспользовался этой фразой и назвал свою организацию «Моральное большинство»[38]. Сам Д. Фолуэл охарактеризовал ее как движение «против абортов, в поддержку семьи, морали, Америки, Израиля, против разводов и светского гуманизма»[39]. Одной из главных целей организации стала борьба против абортов. Параллельно преследовалась и задача переманить голоса католиков, традиционно голосовавших за Демократическую партию[40].

По всей стране прошли собрания, встречи, митинги, на которых звучали призывы принять законы в поддержку школьной молитвы, школьного выбора и, в первую очередь, закон о запрете абортов. Через два года после создания, «Моральное большинство» уже имело 2 млн членов и собирало на свою деятельность от добровольных спонсоров до 10 млн долл. в год[41].

Д. Фолуэл так сформулировал цели своей организации — «осуществить заметное влияние на моральное и духовное развитие нации с помощью объединения сторонников морального подхода в единую и эффективную силу; информировать „моральное большинство“ о том, что происходит за их спинами в Вашингтоне и в законодательных органах штатов; активно лоббировать в Конгрессе свои интересы; способствовать сохранению сильной и стабильной Америки; содействовать „Моральному большинству“ в местных общинах в борьбе с порнографией, гомосексуализмом, сторонниками аморальных школьных учебников…»[42]. По мнению Б. Фармера, «„Моральное большинство“ Д. Фолуэла быстро мобилизовало „Христианскую правую“ в поддержку Республиканской партии и консервативного движения, сделав организацию важным фактором в американской политике»[43].

О причинах роста социального консерватизма и влияния христиан-евангелистов во второй половине 1970-х гг. пишет В. В. Согрин. По его мнению, «речь должна идти именно о нарастании с 70-х годов XX в. консервативно-религиозных (в ущерб либеральным) тенденций. Но их рост оказался настолько впечатляющим, что аналитики стали говорить о новом религиозном „пробуждении“»[44]. Льюис Харрис, известный исследователь общественного мнения, пришел к выводу, что Р. Рейган одержал «оглушительную победу, потому что консерваторы, и особенно „Моральное большинство“, оказали ему такую массивную поддержку»[45].

К концу 1970-х наблюдается стремительный рост количества консервативных организаций, уделяющих внимание практически всем существующим проблемам. Появляются новые консервативные интеллектуальные центры, амбициозные, жаждущие власти консервативные политики, опытные менеджеры по проведению избирательных компаний, юридические фонды, отстаивающие интересы консерваторов в суде, школы по подготовке консервативных кандидатов и журналистов, публицисты, теле- и радио-ведущие и даже новые фонды, предлагающие консерваторам финансовую поддержку, чего практически не было до 1970 г. «Теперь же консерваторы не приспосабливались, не тормозили, не пытались дать задний ход. Впервые они не только попали в ногу с ключевыми тенденциями хода истории, они оказались носителями исторической инициативы»[46]. В процессе бурного развития консервативного движения в середине и второй половине 1970-х гг. и участия в выборах 1980 г. впервые стали проявляться пока еще слабые контуры единой социально-политической стратегии консерваторов.

***

Послевоенное консервативное движение прошло за несколько десятилетий бурный и драматический путь от небольшой группы интеллектуалов в середине 1950-х гг. до широкой коалиции, включающей сотни организаций и миллионы рядовых участников к концу XX в. Сегодня без активного консервативного участия просто невозможно представить современную политическую жизнь США.

Такой успех консервативного движения объясняется многим причинам объективного и субъективного характера, но, бесспорно, одним из главных факторов успеха является то, что лидеры движения и Республиканской партии своевременно обратились к социальным вопросам. Сначала консерваторы проигрывали конкуренцию либералам, считавшим, что социальная политика — это исключительно их сфера интересов, но довольно скоро смогли успешно конкурировать, а затем и перехватить «пальму первенства» в решении ряда социальных проблем.

Без обращения к таким важным для простого американца вопросам, как борьба с преступностью, бедностью, велфэровской зависимостью, наркоманией, внебрачной рождаемостью, порнографией и сценами насилия в кино и на телевидении, нелегальной иммиграцией, реформирование образования, поддержка семьи и традиционных ценностей и многим другим социальным проблемам, просто невозможно представить, чтобы консервативное движение за относительно короткий период времени достигло такого масштаба и получило самую широкую поддержку со стороны представителей всех социальных слоев Америки.

И в восприятии, и в решении этих вопросов не было полного согласия и единства в консервативном движении США, но было понимание, что позиции близки по принципиальным моментам, и необходимо пытаться находить компромиссы, идти навстречу друг другу и работать совместно для достижения консенсуса.