У истоков Дартмутских встреч: развитие советско-американского сотрудничества в годы «холодной войны»

Н.И. Егорова

Егорова Наталия Ивановна — доктор исторических наук, главный научный сотрудник, заведующая Отделом «История XX века». Институт всеобщей истории РАН.

Важность исследования истории Дартмутских встреч связана с необходимостью изучения не только негативного, но и позитивного опыта взаимоотношений США и СССР в годы «холодной войны». Как отмечается в работе В.А. Кременюка «Уроки холодной войны»1, последняя представляла собой «контролируемый конфликт» между США и СССР, в котором сочетались элементы соперничества и сотрудничества. С интерпретацией «холодной войны» в категориях теории «конфликта» можно дискутировать, но важно констатировать, что в годы глобальной конфронтации наблюдалось немало эпизодов сотрудничества между США и СССР, которые среди прочих причин проложили путь к окончанию «холодной войны» на рубеже 1990-х гг. Дартмутские встречи представляют собой пример такого сотрудничества.

С точки зрения развития современной историографии «холодной войны» тематика Дартмутских встреч отвечает новым тенденциям в изучении истории послевоенной конфронтации между США и СССР. Имеются в виду не такие методологические новации, как исследование «холодной войны» в контексте глобальной истории, а более узкий сегмент новизны: перенос акцента с традиционной дипломатической истории на усиление внимания исследователей к факторам «мягкой силы», в частности, к месту и роли общественного мнения, общественных связей.

Те современные зарубежные исследователи, которые обращаются к изучению антивоенных движений в ядерный век, уделяют особое внимание вкладу различных общественных сил в протестные кампании и процесс разоружения. Что касается использования общественного мнения во внешней политике СССР, то эти авторы во многом разделяют тезис о том, что после окончания Второй мировой войны советским лидерам потребовалось переориентироваться с доктрины мировой революции на мобилизацию общественного мнения (с помощью пропаганды и других средств) на борьбу за мир с целью снизить опасность войны в период максимальной уязвимости СССР по сравнению с ядерным превосходством США в 1950-е — начале 1960-х гг.

В продолжающихся после публикаций Дж. Ная2 дискуссиях специалистов-международников о содержании понятия «мягкая сила» в настоящее время фокус все больше сдвигается с первоначально выделенных Наем таких ее средств, как культура, политические ценности, внешняя политика, на рассмотрение достижения долгосрочных стратегических целей субъекта с помощью косвенного, неявного воздействия на объект. В качестве главного объекта воздействия «мягкой силы» рассматриваются «широкие слои населения, отдельные группы и неправительственные организации внутри него, либо структура международных организаций в целом»3.

Изучение истории Дартмутских встреч как новой формы «народной», т.е. идущей не «сверху», а «снизу» дипломатии отвечает развитию современной историографии. Как правило, в мемуарах и материалах российских исследователей внимание уделяется Дартмутским встречам 1970–1980-х гг., когда с советской стороны ответственным лицом за их организацию являлся Георгий Арбатов, а со стороны США — Дэвид Рокфеллер. Упоминается и роль Нормана Казинса в 1960-е гг. Однако, как показывают документы российских архивов, истоки этих неформальных и важных встреч советской и американской общественности лежали в договоренностях о сотрудничестве между Советским комитетом защиты мира (СКЗМ) и представителями миролюбивых сил США. Оздоровление международной напряженности в результате поездки Н.С. Хрущева в США в сентябре-октябре 1959 г. и ожидание ответного визита президента Д. Эйзенхауэра в СССР открыло новые возможности для расширения связей миролюбивой общественности двух стран. До этого СКЗМ несколько раз пытался установить контакты с различными организациями США, выступающими за мир, в частности, с одной из наиболее влиятельных — Комитетом «за разумную ядерную политику». В его состав входили Элеонора Рузвельт, председатель Социалистической партии США Норман Томас, редактор журнала «Сэтердей ревью» (Saturday Review of Literature) Норман Казинс и другие известные общественные деятели. Комитет выступал за запрещение испытаний ядерного оружия и ядерное разоружение, имел многочисленные отделения в различных штатах и городах США.

В первой половине 1959 г. СКЗМ направил новое открытое письмо руководству этого Комитета о возможных совместных действиях, на которое, как и ранее, не получил ответа. Однако 25 июня 1959 г. в СКЗМ состоялась встреча и беседа с Н. Казинсом, как одним из руководителей Комитета «за разумную ядерную политику», прибывшим в СССР по приглашению Союза советских обществ дружбы (и культурных связей с зарубежными странами). Поскольку эта поездка была организована в рамках реализации подписанного в 1958 г. первого советско-американского соглашения об обменах в области науки, техники, культуры и образования, Казинс должен был прочесть ряд лекций по американской литературе, международным проблемам, а также встретиться с представителями советской общественности. Такая первая встреча и состоялась в СКЗМ. В ходе обсуждения вопроса о сотрудничестве миролюбивых сил именно Н. Казинс предложил организовать встречу представителей общественности США и СССР для обсуждения насущных проблем обеспечения мира4. Это предложение встретило горячую поддержку участников встречи.

Возникает закономерный вопрос, насколько подготовленным было столь далеко идущее предложение Казинса, учитывая сложность международной обстановки в тот период в связи с начавшимся в 1958 г. Берлинским кризисом и еще не окончательно прояснившимся вопросом о визите Хрущева в США. По мнению Дж. Вурхиса, автора исследования о Дартмутских встречах, Казинс, с 1951 г. поддерживавший дружеские отношения с Эйзенхауэром, мог обсуждать этот вопрос в личных беседах с президентом перед своим отъездом в Москву. Они также встречались 6 августа 1959 г. после возвращения Казинса из поездки, где этот вопрос стал предметом обсуждения с президентом5. Во время своего выступления в СКЗМ Казинс, заявляя о том, что его считают критиком политики США в отношении СССР, не преминул одновременно отметить искреннее стремление президента Эйзенхауэра к миру. По другим высказываниям Казинса, ему также импонировала идея Эйзенхауэра о возможности частных граждан, доверяющих своему правительству, служить в качестве авангарда дипломатии. То есть без участия правительств прощупывать и подготавливать почву для определенных внешнеполитических начинаний, передавая затем в руки дипломатов работу по заключению официальных соглашений. По мере формирования Дартмутских конференций как постоянного общественного форума идея обеспечения информационно-аналитической поддержки дипломатии становилась одним из важных направлений в их работе. Однако изначально, предлагая идею двустороннего диалога общественности США и СССР, Казинс исходил, прежде всего, из своего убеждения о необходимости искать пути для предотвращения ядерной катастрофы, которая могла произойти из-за конфронтации двух сверхдержав. Учитывая вышесказанное об отношениях Казинса и Эйзенхауэра, можно предположить, что, выступая в СКЗМ с предложением о проведении американо-советских неофициальных встреч, он опирался на предварительное позитивное мнение президента. И хотя именно Казинс являлся вдохновителем идеи диалога советской и американской общественности, он сам приписал инициативу Эйзенхауэру, поддержавшему проведение первой Дартмутской конференции.

Учитывая, как проходил процесс принятия решений руководством Советского комитета защиты мира, который не мог не согласовывать с Международным отделом ЦК КПСС все свои мероприятия, вполне очевидно, что, обсуждая в последующей переписке с Казинсом вопрос о встрече представителей советской и американской общественности, СКЗМ имел на это согласие Политбюро и ЦК. В дальнейшем в прессе прозвучало одобрение Дартмутских встреч Н.С. Хрущевым.

В конце 1959 г. в переписке руководства СКЗМ с Казинсом было достигнуто «обоюдное соглашение об организации в 1960 г. встречи представителей общественности США и СССР для обсуждения проблем обеспечения мира»6.

Опуская подробности подготовки этой встречи и преодоления возникавших трудностей, следует отметить, что в оценках руководством СКЗМ перспективы советско-американской встречи цели пропаганды, воздействия на американское общественное мнение занимали приоритетное место. Первая встреча советской и американской общественности состоялась в Дартмутском колледже г. Ганновер (штат Нью-Гэмпшир), 29 октября — 4 ноября 1960 г. Этот колледж, находившийся в 300 милях от Нью-Йорка и имевший кафедру по изучению русской цивилизации, был выбран под предлогом создания более спокойной обстановки ввиду проходившей кампании по выборам президента. Причем первоначально Госдепартамент не хотел давать разрешение на приезд советской делегации (в основном состоявшей из представителей Советского комитета защиты мира). Мотивировалось это тем, что она будет использовать данную поездку в целях пропаганды. Кроме того, приезду советской делегации предшествовал наделавший много шума в политических кругах длительный визит Н.С. Хрущева в США с 19 сентября по 13 октября 1960 г. для участия в заседаниях XV Генеральной Ассамблее ООН. Во время этого визита Хрущев не только выступил с докладом «Свободу и независимость всем народам. Решить проблему всеобщего разоружения», но принял самое активное участие в дискуссиях с весьма резкими высказываниями, включая до сих пор не проясненный «эпизод с ботинком».

О том, какой опыт приобрели советские участники первой Дартмутской конференции, свидетельствует стенограмма заседания Президиума СКЗМ, состоявшегося 24 декабря 1960 г. Из выступлений главы советской делегации А.Е. Корнейчука, члена Всемирного Совета Мира профессора В.М. Чхиквадзе и других можно узнать о директивах ЦК КПСС советской делегации. Принимая во внимание обострение советско-американских отношений после инцидента с самолетом-разведчиком У-2, сбитым под Свердловском 1 мая 1960 г., и последующего срыва Парижского саммита, делегации предписывалось «поехать и нащупать обстановку по линии общественности». При этом отсутствовали привычные конкретные указания, «а было задание действовать в соответствии со своим революционным сознанием, как подскажет совесть»7.

Эта идеологическая установка на практике привела к обострению ведения дискуссий советской стороной по основным пунктам повестки дня, которые сводились к вопросам разоружения, другим аспектам проблемы мира, а также помощи СССР и США слаборазвитым странам. Поскольку участники советской делегации не были подготовлены к ведению дискуссий с хорошо подготовленной делегацией США, куда входили известные политики и общественные деятели, включая Дж. Кеннана, то, как откровенно признал Корнейчук, «мы, конечно, немедленно пошли в атаку на них», заявляя о наличии в США «вранья» относительно СССР и праве каждой стороны иметь собственную точку зрения8.

Подобные инциденты спонтанных идеологических баталий во время первой Дартмутской встречи и высокий уровень американских участников заставили руководство СКЗМ внести ряд важных предложений, которые следовало учесть при подготовке второй конференции. Она состоялась 22–28 мая 1961 г. в Крыму в помещении санатория «Нижняя Ореанда» г. Ялты.

Повестка второй Дартмутской конференции была заметно расширена. Началась встреча с обсуждения непосредственно относящегося к ней вопроса о роли общественности в международной жизни: в первую очередь, деятелей просвещения, искусства, писателей. Значительное внимание было уделено перспективам мирного сосуществования и улучшения советско-американских отношений. Эти пункты повестки дня вызвали наиболее острые дискуссии. Интересно отметить, что Н. Казинс в частных беседах с членами советской делегации рекомендовал уделить особое внимание «поискам правильного тона советской пропаганды на США, тщательной выработке аргументации, имеющей наибольшую эффективность в среде американской общественности, особенно по вопросам о мирном сосуществовании и сотрудничестве»9. Таким образом, если пропаганда в подрывных целях порицалась участниками встречи, то ее направленность на разъяснение позиции СССР по кардинальным вопросам современности не вызывала возражений со стороны отдельных представителей американской делегации. Казинс передал советской делегации составленный им текст, который мог быть использован советскими общественными деятелями в качестве образца для подготовки их выступлений перед американской аудиторией10. Судя по содержанию этого неординарного документа, имелось в виду его использование, прежде всего, Н.С. Хрущевым, с которым Казинс впоследствии неоднократно встречался.

В целом же, по сравнению с первой Дартмутской конференцией, вторая встреча явилась заметным шагом вперед в плане организационного оформления этих контактов, как и в плане более конструктивного обсуждения поставленных вопросов. Дискуссии в Крыму способствовали продвижению сторон к взаимопониманию, убеждению американских делегатов в отсутствии у СССР планов нападения на США, укреплению их желания содействовать более активным выступлениям общественности в пользу улучшения американо-советских отношений. Высказываясь за продолжение подобных двусторонних встреч, руководство советской делегации, однако, не исключало, что у некоторых представителей американской стороны могли быть цели всестороннего изучения «нашей позиции и мотивировки нашей пропаганды для использования в официальных ведомствах»11. Это действительно имело под собой основание. Как показали последующие двусторонние встречи по общественной линии, они иногда использовались американским и советским руководством для передачи важной информации от и для официальных источников, а также в целях некоего зондажа нюансов официальных позиций через высказывания представленных на этих встречах делегатов. Все это давало возможность внести коррективы в деятельность официальных внешнеполитических и пропагандистских ведомств.

Посылая в ЦК КПСС подробный отчет о второй Дартмутской конференции, участники советской делегации выдвинули ряд конструктивных предложений по дальнейшему проведению этих конференций. Не все они получили одобрение ЦК. В то же время Международным отделом была одобрена инициатива, которая учитывала предложение американской стороны, о создании в СССР общества советско-американской дружбы, по форме отличающегося от обычных советских обществ дружбы с зарубежными странами. Скорее всего, при этом во внимание принималась деятельность в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе Американо-русских институтов. Поэтому речь шла о создании Института советско-американских отношений на общественных началах, с которым могли бы устанавливать отношения различные общественные группы США, а не только крайне левые круги. Это предложение было внесено Президиумом ССОД в ЦК, и официально Институт советско-американских отношений был создан в августе 1961 г., а его президентом избран академик Н.Н. Блохин.

Третья Дартмутская конференция, состоявшаяся 21–27 октября 1962 г. в г. Андовер (штат Массачусетс), проходила в условиях Карибского кризиса. Руководителем советской делегации был академик Е.К. Федоров, А.Е. Корнейчук в этот раз не входил в делегацию, состоявшую из 13 человек. К американской делегации на одном из заседаний присоединился глава «Чейз Манхэттен Бэнк» Дэвид Рокфеллер. Повестка дня открывалась пунктом о роли ООН в укреплении мира и международного сотрудничества. Значительное внимание было уделено вопросам мирного сосуществования различных политических систем и улучшения советско-американских отношений в области экономических, научных и культурных связей. Карибский кризис повлиял на обсуждение этих вопросов.

Острота дискуссий привела к тому, что советской стороной был поставлен вопрос о целесообразности продолжения конференции, но в результате голосования было принято единодушное решение о продолжении встречи.

Оценка советской делегацией результатов третьей Дартмутской встречи показывает не только сохранение в тот период в рамках этого форума достаточно сильных проявлений идеологического противоборства, но и проясняет некоторые практические цели, которыми руководствовались советские участники. В их отчете отмечалась незначительная польза от состоявшегося на встрече обсуждения для решения спорных вопросов в двусторонних отношениях. Однако подчеркивалось, что «оно было крайне откровенным, острым, и несомненно помогло нам, как все другие связи и встречи, выявить те вопросы, которые требуют дальнейшей разработки в целях борьбы с антикоммунизмом»12. По аналогии выдвигалось предположение, что основное ядро американских участников встречи также занималось изучением аргументации советских делегатов в защиту их позиций, которое могло бы помочь в антикоммунистической пропаганде. В то же время в отчете говорилось об искреннем стремлении другой части американской делегации понять различия во взглядах, найти возможные компромиссы. В этом плане отмечалась особая роль Н. Казинса, который, несмотря на свои опасения прослыть «красным», выступал на конференции с «левыми» взглядами и стремился играть роль «неофициального посредника между руководящими кругами США и СССР»13.

Как показали все три Дартмутские конференции, их важной составной частью являлись поездки делегаций по стране и встречи с различными кругами американской и советской общественности.

Четвертая Дартмутская конференция состоялась не в 1963, а в 1964 г. Она проходила в Ленинграде с 26 июля по 1 августа. Стремясь с самого начала придать предстоявшей встрече конструктивный характер, Казинс в беседе с советскими участниками заявил о намерении американской делегации «воздерживаться от полемики по идеологическим вопросам, не концентрировать внимание на отрицательных моментах в советско-американских отношениях», сосредоточить усилия на поисках путей расширения сотрудничества между США и СССР в международных делах, в области экономики, науки и культуры14.

Заинтересованность американской стороны в продолжении Дартмутских встреч подкреплялась также высоким уровнем ее делегации. В связи с этим особо подчеркивался факт приезда в СССР в составе делегации Д. Рокфеллера.

В отличие от трех предыдущих встреч в ходе четвертой Дартмутской конференции участники с обеих сторон действительно пытались воздерживаться от бесплодной идеологической полемики и обвинений в духе «холодной войны», что способствовало созданию деловой и спокойной обстановки на заседаниях и в частных беседах. Не обошлось без полемики по вопросам поддержки СССР национально-освободительных движений, о влиянии научно-технической революции на развитие советского и американского общества и некоторых других.

Наиболее конструктивным характером отличалось обсуждение практических шагов по улучшению советско-американских отношений. Почти все члены американской делегации, признавая наличие идеологических и политических разногласий между американским и советским обществами, призывали совместно с советскими общественными деятелями находить возможности для улучшения культурного и научного обмена, устранения бюрократических помех. Воздерживаясь от традиционных обвинений советской стороны в препятствовании свободному обмену идеями и информацией, члены американской делегации все же поднимали вопросы о распространении в СССР таких американских газет, как «умеренная» «Нью-Йорк таймс». Представители финансовых и деловых кругов (Д. Рокфеллер, промышленник Н. Саймон) заявили о намерении способствовать расширению объема торговых и других связей, не дожидаясь дальнейшего улучшения отношений между СССР и США в политической области.

Важными событиями в рамках этой встречи был прием американской делегации председателем Совета национальностей Верховного Совета СССР Я.В. Пейве и прием Н.С. Хрущевым Д. Рокфеллера. После беседы с советским руководителем Рокфеллер высказал Казинсу свое мнение, что существует возможность принятия правительством США решения об отказе от всех или большей части претензий к СССР в связи с расчетами по ленд-лизу. При передаче этой информации советской стороне Казинс подчеркнул, что «Д. Рокфеллер, по-видимому, имеет веские основания для такого предложения», и посоветовал учесть в ходе возможных советско-американских переговоров по экономическим вопросам это вероятное предложение США «в обмен на соответствующие уступки со стороны Советского Союза»15. Данный факт наглядно продемонстрировал укрепление в практике Дартмутских встреч, на которых присутствовали не только общественные деятели, но и представители, близкие к правительственным кругам, функции информирования другой стороны о намерениях своих правительств и выявления на уровне общественности ответной реакции. Об этом свидетельствует и следующий вывод в отчете советской делегации, подписанном Е.К. Федоровым: «Основным направлением “дартмутских» встреч и контактов следует считать обсуждение и выработку предложений по улучшению советско-американских отношений во всех областях и содействие их осуществлению через соответствующие официальные каналы». При этом предлагалось активнее направлять связи по линии Дартмутских встреч (прежде всего, научно-культурных обменов) в «русло деятельности Института советско-американских отношений»16, а Советскому фонду мира поручить практическое их осуществление в контакте с фондами Форда, Карнеги и Джонсона.

Таким образом, расширение повестки дня Дартмутских встреч и появление новой общественной организации в лице Института советско-американских отношений все больше отдаляло Советский комитет защиты мира от этого двустороннего международного форума, первоначально возникшего на основе контактов представителей советского и американского движения в защиту мира. Тем не менее, и в 1964, и в 1965 гг. СКЗМ продолжал считать эти встречи важной частью своих мероприятий17. Однако запланированное проведение в 1965 г. очередной Дартмутской конференции так и не состоялось. Начавшаяся война США во Вьетнаме не только повлияла на основную направленность антивоенной деятельности Движения сторонников мира (сосредоточившегося на протестах против агрессии США), но привела к длительному перерыву в Дартмутских встречах. Они возобновились в январе 1969 г. с созыва пятой конференции в г. Рай (Rye), штат Нью-Йорк.

Что касается воздействия Дартмутских встреч на развитие в первой половине 1960-х гг. самого Движения сторонников мира, то как и в случае с возрастанием роли Пагуошского движения ученых, это определенным образом сказалось на спаде активности ДСМ, поскольку переключало внимание советских директивных органов в лице Международного отдела ЦК КПСС, курировавшего деятельность Советского комитета защиты мира, с неотложных задач преодоления кризиса в Движении на развитие советско-американских неофициальных контактов.