Американские церкви и маккартизм

А.В. Борзов

Борзов Алексей Владимирович – кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории Владимирского государственного университета имени А.Г. и Н.Г. Столетовых.

DOI: 10.32608/1010-5557-2018-2017-157-176

---

Первые полтора десятилетия после окончания Второй мировой войны занимают уникальное место в религиозной истории США. Исторический пик популярности религии в американском обществе как раз пришелся на вторую половину 1940-х – 1950-е гг. Хронологически с данным феноменом совпало начало и обострение «холодной войны», а также усиление в обществе и в правящих кругах США активного неприятия коммунизма в частности и левой идеи в целом. Деятельность сенатора Дж. Маккарти и его сподвижников в 1950–1954 гг. была направлена не только против коммунистических организаций и сочувствующих им, но и против широкого спектра мнений, отражающих стремление к укреплению либеральных ценностей, социально-экономическим реформам, смягчению противостояния с коммунистическим лагерем. Религиозные общины, которые исторически играли значимую роль в общественно-политической жизни США, не могли не быть задеты маккартизмом. Американские церкви оказались вовлечены в дебаты по поводу «антиамериканской» деятельности в трех аспектах. Во-первых, сам Дж. Маккарти активно прибегал к религиозной риторике для обоснования своей кампании. Как отмечает религиовед М. Марти, в течение первых послевоенных десятилетий антикоммунизм, который был направлен «во внутрь Америки», особенно часто принимал квазирелигиозную форму[1]. Во-вторых, борьба с «красной угрозой», прежде всего деятельность Постоянного подкомитета сената Конгресса США по расследованиям в 1953 г., иногда непосредственно была нацелена на протестантских священников и религиозных активистов, придерживавшихся левых или же просто либеральных взглядов. В-третьих, многие церкви формулировали свою официальную позицию по поводу «маккартизма», а различные религиозные организации предпринимали активные действия, которые поддерживали антикоммунистическую кампанию или противостояли ей. К этому аспекту можно отнести и то, что священники и богословы неоднократно высказывали свое религиозно-мотивированное мнение по данной проблеме. В статье уделяется наиболее пристальное внимание именно третьему аспекту участия религии в дебатах по поводу маккартизма.

Особая роль в феномене маккартизма принадлежит Римско-католической церкви (РКЦ). Можно выделить три направления, в которых эта роль реализовывалась: во-первых, религиозный аспект личной биографии Дж. Маккарти; во-вторых, усиление антикоммунизма в католической общине США после Второй мировой войны; в-третьих, моральная и интеллектуальная поддержка кампании Маккарти со стороны видных представителей клира и мирян.

По мнению историка Р. Пауэрса, сенатор Дж. Маккарти был идеальной персоной для руководства борьбой с «левыми» внутри США именно потому, что он являлся католиком ирландского происхождения. Будущий сенатор вырос в социально-культурной среде того сегмента католического рабочего класса, который состоял из ирландских иммигрантов или их потомков[2]. В 1930-е гг. эта среда была главной базой поддержки праворадикального католического священника Ч. Кохлина, известного не только яростным антикоммунизмом, но и не менее яростной критикой президента Ф.Д. Рузвельта, а также симпатиями по отношению к нацистской Германии. В ранние годы Дж. Маккарти постоянно слышал проповеди католического клира против коммунизма, социализма и либерализма. Как отмечает Р. Пауэрс, католики ирландского происхождения, будучи представителями социально угнетенной страты, «ассоциировали слово “либеральный” со всем, что они ненавидели и боялись, — с элитой, желающей», в том числе, «разрушить независимость их церкви, которую они построили с такими жертвами». Уже во время самой кампании, ставшей, по мнению Р. Пауэрса, отчасти «ирландским католическим антикоммунистическим Крестовым походом», целями Маккарти были «WASPs» из высших классов, которых бостонские ирландцы традиционно называли «изуверами»[3].

Кампания по выявлению «красной угрозы», которая не сводится только к деятельности сенатора Маккарти, вполне отвечала настроениям значительной части римско-католической общины. Негативное отношение американских католиков к коммунистам, которое и до этого было массовым и интенсивным, усилилось после Второй мировой войны, когда католические страны Центральной и Восточной Европы попали в сферу влияния Советского Союза. Еще в 1945 г. представители РКЦ открыто выражали свое недовольство действиями американских властей, которые, в частности, обвинялись в том, что «бросили 9 000 000 поляков-католиков к ногам Красных» — здесь имелись в виду договоренности между союзниками по послевоенному устройству в Европе[4].

Во время войны в силу союзнических отношений между США и СССР существовало нечто вроде негласного запрета на выискивание «красной угрозы» внутри страны, но после войны этот запрет было снято, чем воспользовались, прежде всего, католические круги. Как отмечает Р. Пауэрс, американским католикам не удалось убедить остальную Америку разделить их негодование по поводу судьбы католической церкви под коммунистическими режимами, и это подтолкнуло многих из них к конспирологическим теориям о влиянии коммунистов на правительство США изнутри, что, в свою очередь, благоприятствовало кампании Маккарти[5]. Еще в конце 1945 г. священник Ф. Кронин из г. Балтимор, специализировавшийся на борьбе с коммунизмом в рабочей среде и имевший связи в ФБР, намеренно обнародовал секретную информацию ФБР о коммунистической шпионской сети с целью привлечь общественное внимание к «красной угрозе». Ф. Кронин видел опасность коммунистических организаций США, прежде всего, в том, что они могли оказывать негативное, с его точки зрения, влияние на политику властей США в отношении «порабощенной католической Восточной Европы». В 1946 г. монсиньор Ф. Шин в своих проповедях, транслировавшихся по общенациональным радиостанциям, предупреждал аудиторию о том, что в самих США есть те, кто «сочувствует Красному фашизму»[6].

Из крупных американских религиозных деятелей (если не считать двух-трех лидеров радикальных протестантских фундаменталистов) только представители католического клира и католических интеллектуальных кругов входили в число ближайших сторонников Дж. Маккарти. Когда он был избран сенатором в 1946 г., то сразу стал получать консультации от иезуитов Джорджтаунского университета, которые считались оплотом католического антикоммунизма[7]. В этих кругах наиболее выдающейся фигурой был Э. Уолш — священник, участник благотворительной миссии Ватикана в Советской России в 1922–1924 гг., основатель Джорджтаунского колледжа для подготовки дипломатов, советник администрации Г. Трумэна[8]. Биографы Дж. Маккарти выдвигали версию, что именно Э. Уолш посоветовал сенатору использовать охоту на коммунистов в качестве средства продвижения по политической карьерной лестнице[9]. Весомую интеллектуальную поддержку кампании Маккарти оказало движение «новых консерваторов» 1950-х гг. во главе с П. Виреком, Р. Кирком и У. Бакли мл. Это движение ознаменовало выход консервативных, подчеркнуто религиозных мирян-католиков, преданных своей церкви и лояльных стране, на респектабельную общественно-политическую площадку. В 1954 г. истово верующий сын Римско-католической церкви У. Бакли-мл. написал книгу, которая стала единственным более или менее убедительным оправданием деятельности сенатора Дж. Маккарти. В данной книге утверждалось, что, несмотря на все «перегибы» Маккарти в сфере личных и гражданских прав, он не ошибался относительно «глобальной проблемы коммунистической угрозы»[10]. Среди клира самым преданным сторонником Маккарти и вообще борьбы с «красной угрозой» был кардинал Ф. Спеллман, архиепископ Нью-Йорка. В частности, в июне 1953 г. он поддержал обвинительный приговор в отношении супругов Розенберг[11]. В августе 1953 г. кардинал Спеллман одобрительно заявил, что сенатор из Висконсина «борется с коммунизмом реальными поступками»[12].

Тем не менее, среди представителей клира и религиозно-активных мирян РКЦ было немало тех, кто осуждал деятельность Дж. Маккарти. Из иерархов одним из первых кампанию Маккарти осудил член Национальной католической конференции по социальным вопросам, епископ М. Риди. Он отметил, что «в последнее время» некоторые политики «истерично преподносят самих себя в качестве единственных защитников нации». В 1951 г. осуждение в адрес маккартизма было высказано на совещании католических иерархов, которые заявили о недопустимости для политиков прибегать ко «лжи, клевете, поношению»[13]. Епископ Чикаго Б.Дж. Шейл выразил мнение, что «антикоммунизм — это серьезное дело, а не игра для озабоченных своей публичностью политиков»[14].

Необходимо учитывать, что католические клерикальные круги в США традиционно выступали защитниками социально-экономических прав рабочего класса, поэтому идеалы социальной справедливости были близки им не в меньшей степени, чем последовательный антикоммунизм или антилиберализм. Кампания Маккарти, очевидно, стала представлять угрозу для всех сторонников реформирования капитализма, а не только для коммунистов. Протестантский богослов и экуменический деятель Дж. Беннет был уверен, что деятельность сенатора и его соратников была связана со стремлением «консерваторов-экстремистов» дискредитировать прогрессивное социальное учение, наклеив на него ярлыка коммунизма[15]. Если борьба с «красной угрозой» могла разрушить наследие протестантского «Социального Евангелия», то почему от этой участи должно быть застраховано социальное учение РКЦ в США? Очевидно, именно поэтому немало противников Дж. Маккарти было среди так называемых «рабочих» священников, которые вели просветительскую деятельность в католических рабочих организациях. В 1940-х гг. священник Ч.О. Райс в своих выступлениях перед трудовыми коллективами Питтсбурга осуждал и коммунистов, и их крайне правых оппонентов, а в период маккартизма уже сожалел о своей предыдущей антикоммунистической активности. Американских коммунистов клирик стал считать не «подрывными элементами», а «идеалистами, направленными по ложному пути». В начале 1950-х гг. католические консерваторы, близкие У. Бакли-мл., пытались подтолкнуть Райса к взаимодействию с сенатором из Висконсина, но священник решительно этому воспротивился, будучи убежденным, что Дж. Маккарти представляет собой большую угрозу демократии, чем И.В. Сталин. За свою последовательную антимаккартистскую позицию, в том числе и за критику в адрес кардинала Ф. Спеллмана, которого он называл «защитником штрейкбрехеров», Райс подвергся опале со стороны местного епархиального руководства. Ему сначала запретили печататься в епархиальной газете Питтсбурга, а затем «сослали» в другой город штата[16].

На леворадикальном фланге католического спектра наиболее известным критиком маккартизма в частности и антикоммунистической кампании в целом была лидер организации «Католический рабочий» Д. Дэй, причем ее суждения, очень смелые для преданной дочери РКЦ того времени, разделялись даже не всеми ее соратниками — левыми католиками[17]. Еще в 1949 г. Д. Дэй в открытом письме выступила с протестом по поводу отказа суда отпустить под залог группу членов Коммунистической партии США. У нее нашлось немало теплых слов о коммунистах, с которыми она вела совместную деятельность, и которых называла «братьями». Д. Дэй говорила о наличии общих для коммунистов и леворадикальных католиков идеях, например, о реальности классового антагонизма и о необходимости «борьбы <…> за улучшение положения рабочих, и, в конечном итоге, за передачу рабочим собственности на средства производства». Д. Дэй ссылалась на раннехристианскую и средневековую эпохи как на время, когда были воплощены многие левые идеалы. В этой связи она упоминала, например, общность имущества первых христиан и средневековых католических орденов. Она была убеждена в том, что левое католическое движение должно вести диалог с коммунистами, но при этом не должны игнорироваться фундаментальные разногласия между ними. Здесь имелся в виду, прежде всего, категорический отказ левых католиков от насилия[18].

Лидер католических левых остро переживала казнь супругов Юлиуса и Этель Розенберг в июне 1953 г. В одной из своих публикаций Д. Дэй так описывала свои чувства в день их казни: «В 8 часов, <…> 19 июня супруги Розенберг начали идти навстречу своей смерти. <…> Я уложила Ники [внук Д. Дэй] в ванну. <…> На сердце было тяжело, потому что в тот момент, когда я намыливала маленькие <…> ножки Ники, я знала, что Этель Розенберг <…> думала и тосковала всем сердцем о своих детях, которые скоро станут сиротами»[19]. Д. Дэй открыто выражала уверенность в невиновности приговоренных. По ее мнению, даже если допустить, что Розенберги были действительно виновны в шпионаже в пользу Советского Союза, их деяния ничуть не более преступны, чем определенные поступки самих США в других странах: Розенберги «делали то же, что делаем мы, <…> играя свою партию в международной политике и дипломатии». Д. Дэй подчеркивала, что Юлиус и Этель «любили Бога и ближнего» и служили делу справедливости[20]. Активистка не могла не обличить позицию своего правящего иерарха Ф. Спеллмана в этом деле. Размышляя о последних минутах Розенбергов, она писала, как бы намекая на косвенную причастность нью-йоркского архиепископа к их казни: «Раввин <…> проводил их в камеру для казней, читая псалмы — двадцать третий, пятнадцатый, тридцать первый. Эти же самые псалмы Кардинал Спеллман читает каждую неделю в своем требнике»[21].

В клерикально-интеллектуальных кругах «старых» протестантских церквей, прежде всего Методистской церкви и деноминаций наследниц истеблишмента Новой Англии, были популярны либеральные богословские и левые социально-политические идеи, а также преобладало примирительное отношение к СССР и мировому коммунизму. По этой причине протестантские священники и активисты стали целью послевоенных антикоммунистических кампаний еще до начала деятельности сенатора Дж. Маккарти. Одним из многочисленных примеров является случай с А. Кауфманом, пастором Конгрегационалистской церкви в штате Мичиган. В декабре 1949 г. он направил письмо в издание посольства СССР в Вашингтоне «Soviet Russia Today». В письме пастор рассказал о «дурашливых патриотических организациях» и «легионерах», а также заявил, что «Ватикан и его наймиты-священники, которыми кишат США, — крупнейшие пропагандисты войны с Россией». Это вызвало негодование со стороны местной ячейки «Американского легиона», по жалобе которой А. Кауфман был уволен с поста инспектора местных школ. В итоге он был снова восстановлен в должности, но некоторое время над ним висела угроза смещения с должности пастора своего прихода[22].

Сопротивление деятельности Маккарти и его сподвижников стало важной частью повестки мейнстримного протестантизма. В сентябре 1951 г. была образована общественно-религиозная организация «Христианское действие». Ее создание стало, в том числе, консолидированным ответом лидеров ведущих протестантских деноминаций на события во внутриполитической жизни США. В состав организации вошли такие интеллектуалы и представители высшей церковной бюрократии, как Дж. Беннет, Ф.Э. Джонсон, Р. Нибур, Л. Поуп и многие другие. В программном заявлении отмечалась необходимость отстаивания «традиционных гражданских свобод перед лицом атак на них со стороны тех», кто занимается «безответственной эксплуатацией антикоммунизма»[23].

В июне 1953 г. Дж. Маккарти стал сотрудничать с бывшим пастором Методистской церкви и бывшим левым активистом Дж.Б. Мэттьюсом. За несколько лет до этого Дж.Б. Мэттьюс был, по словам М. Марти, убежденным сталинистом, а теперь стал страстно обличать коммунизм, пытаясь, в том числе, «свести старые счеты»[24]. В июле 1953 г. в журнале «The American Mercury» была опубликована его статья «Красные и наши церкви». В ней утверждалось, что «крупнейшая группа, поддерживающая коммунистические организации в Соединенных Штатах сегодня, состоит из протестантских священнослужителей»[25]. По словам Дж.Б. Мэттьюса, со второй половины 1930-х гг. «Коммунистическая партия заручилась поддержкой 7000 протестантских священнослужителей в качестве членов партии, сочувствующих, шпионов, <…> и наивных жертв обмана». В качестве одного из доказательств приводились цитаты из учебного пособия, опубликованного Народным институтом прикладной религии, который якобы являлся коммунистическим учреждением и поддерживался протестантским духовенством. В данном пособии, если судить по приведенным цитатам, жестко критиковалась капиталистическая система и была попытка соединить протестантскую теологию с учением о классовой борьбе[26]. Дж.Б. Мэттьюс причислил к прокоммунистическим, например, такую организацию, как «Методистская федерация социального действия», которая заняла очень «некритическую» позицию по отношению к СССР и коммунизму[27]. Прокоммунистические симпатии протестантских священнослужителей выросли, по мнению автора публикации, из их приверженности богословию «Социального Евангелия». Движение «Социального Евангелия» действительно было очень популярным среди клерикально-богословских элит ведущих протестантских деноминаций США в первой трети XX в. Дж.Б. Мэттьюс утверждал, что выпускники либеральных семинарий того времени «вообразили себя современными версиями» ветхозаветных пророков, забыв, что «эти пороки были <…> озабочены не только социальной справедливостью, но и индивидуальной человеческой свободой»[28]. Соратник Маккарти отнес к коммунистам, в частности, 471 священника, которые в докладе Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности назывались пацифистами. Эти протестантские священнослужители поддерживали пацифистские движения, инициируемые, в том числе, и коммунистами, что Мэттьюс счел одним из доказательств вторжения последних в церкви[29]. В итоге он пришел к заключению, что американские власти должны спрашивать со священников за сотрудничество с «красными» так же строго, как и с преподавателей университетов и правительственных служащих, так как «Коммунистическая партия <…> рассчитывает на неприкосновенность, даруемую служителям Евангелия малодушными политиками»[30].

Сразу после публикации Дж.Б. Мэттьюса католический священник Дж. О’Брайен, раввин М. Эйзендрат, а также протестантский пастор и богослов Дж. Сазерлэнд направили президенту Д. Эйзенхауэру совместную телеграмму, в которой заявили, что обвинения, подобные тем, что высказал в своей статье Мэттьюс, приведут к «разрушению доверия» по отношению к религиозным лидерам и «ослаблению бастиона против атеистического материализма и коммунизма». Католический журнал «Ave Maria», напротив, высказал мнение, что информация о связи 7 тыс. протестантских священников с коммунистами выглядит правдоподобно и выразил пожелание, чтобы статья Дж.Б. Мэттьюса была «тщательно и спокойно» изучена[31]. Схожего мнения придерживались и представители консервативной Лютеранской церкви Синода Миссури. Один из пасторов этой деноминации Э. Тимэн поддержал идею провести расследование в отношении религиозных учреждений США. По его мнению, «может выясниться, что некоторые руководители определенных модернистских церквей розовее, чем мы думаем». Тимэн выразил уверенность в том, что лютеранам Синода Миссури не стоит бояться расследования, так как они не проповедуют «Социальное Евангелие»[32].

Протестантский богослов и экуменический деятель Дж. Беннет (Пресвитерианская церковь в США) был безусловным противником нагнетания ситуации вокруг «красной угрозы». Беннет сочувствовал тем христианам, которые разделяли прогрессивные социальные идеи, он и сам был активным сторонником преобразований в духе социально-экономической и расовой справедливости. Тем не менее, он с сожалением признал, что в 1930-х – начале 1950-х гг. среди протестантских священников действительно имелась группа тех, кто ассоциировал себя с коммунизмом и использовал свое положение в церкви, чтобы служить его делу. В 1930–1940-х гг. прокоммунистически настроенные священники занимали влиятельные позиции как минимум в трех протестантских деноминациях[33]. Богослов Р. Нибур тоже утверждал, что «несколько искренних сталинистов контролировали две неофициальные группы внутри одной из протестантских деноминаций»[34].

Однако, по словам Дж. Беннета, к 1953 г. влияние священников-«коммунистов», снизилось до ничтожного уровня, поэтому обвинения Дж.Б. Мэттьюса были необоснованны. Он также отмечал, что многие христиане, обеспокоенные международной напряженностью и являющиеся «искренними социальными идеалистами», но не разделяющие коммунистических воззрений, неизбежно оказывались связанными с коммунистическими организациями[35]. В частности, многие пацифисты, весьма далекие от коммунизма, подписывали пацифистские воззвания, инициированные прокоммунистическими организациями, и их не волновал тот факт, что они ставят свою фамилию под заявлениями, авторы которых — коммунисты. По мнению Дж. Беннета, такая «неосмотрительность» не очень похвальна, но она не указывала на то, что эти христиане представляют собой «красную угрозу». Как утверждал богослов, даже те священники, которые сознательно сочувствовали коммунизму, не были его «циничными агентами» — они просто еще не осознали новых реалий коммунистических режимов, чтобы успеть разочароваться в данной идеологии[36].

Дж. Беннет предлагал также оценивать коммунистические симпатии в зависимости от того, в какое время они имели место. По мнению богослова, в 1920–1930-х гг. (до начала массовых репрессий в СССР и заключения советско-германского пакта 1939 г.) и в годы Второй мировой войны «исторические обстоятельства» делали вполне естественными и оправданными симпатии протестантских интеллектуалов Америки по отношению к коммунизму и Советскому Союзу[37]. Однако, по убеждению Дж. Беннета, после 1948 г.[38] связи протестантов с прокоммунистическими организациями закономерно вызывали вопросы. Богослов недвусмысленно заявил, что прогрессивным священнослужителям следует крайне осторожно участвовать в различных общественно-политических акциях, чтобы не «запятнать» себя связями с коммунистами. Беннет, будучи сторонником разрядки международной напряженности, рассуждал о том, следует ли священникам, например, подписывать пацифистские воззвания, к которым приложили руку коммунисты:

«Я полностью соглашаюсь с тезисами воззвания, и большинство имен [авторов] вызывают у меня доверие, [но я не знаю], стоит ли за этим заявлением какая-либо коммунистическая организация, <…> я научился быть осторожным, поэтому не подписываю данное воззвание; <…> Это мудрая осторожность или трусость? <…> [Являюсь ли я] жертвой маккартизма? <…> Я не критикую тех, кто подписал, но существует вероятность того, что в будущем в какой-либо статье их имена появятся как доказательства коммунистического влияния в церкви»[39].

Публикация в «The American Mercury» вызвала волну протеста в церквях и политических кругах, в том числе среди членов Постоянного подкомитета сената Конгресса США по расследованиям, в состав которого был введен Дж.Б. Мэттьюс. В результате уже 10 июля 1953 г. он был вынужден уйти в отставку[40]. По мнению пресвитерианского богослова, видного экуменического деятеля и либерального активиста Г. Ван Дьюзена, развитие данной ситуации показало, что «церкви и их служители <…> не могут быть атакованы безнаказанно». Как считал Ван Дьюзен, это обязывало церкви активнее бороться против политической реакции в США, «взяв на себя <…> роль хранителя совести нации и защитника правды и справедливости»[41]. Скандальная фигура соратника Дж. Маккарти и после его отставки давала церквям дополнительные аргументы в критике маккартизма. В октябре 1953 г. Генеральная ассамблея Пресвитерианской церкви в США в письме к пастве по поводу антикоммунистической кампании, очевидно имея в виду Дж.Б. Мэттьюса, упомянула бывших коммунистов, к сомнительным свидетельским показаниям которых прибегали комитеты Конгресса США. Лидеры пресвитериан заявили, что эти персонажи сохранили свои тоталитарные замашки, перейдя из одного тоталитаризма в другой, и что они лгали и тогда, и сейчас, веря, что ложь ради благого дела оправдана[42]. Уже после отставки Мэттьюса сторонники Маккарти в Конгрессе высказывали мнение, что к «церквям можно обратиться за помощью в расследовании лояльности некоторых священников». Однако с крупнейшими протестантскими деноминациями это вряд ли было возможным. Как отмечал Г. Ван Дьюзен, церкви «верны, прежде всего, Богу, а не государству, поэтому они не станут чьими-либо орудиями в деле ограничения свободы слова для священника». Осенью 1953 г. Национальный совет церквей (НСЦ) создал «Комитет по поддержанию американской свободы» с целью противодействия кампании по выявлению «антиамериканской» деятельности[43].

Духовенство Методистской церкви стало одной из главных «мишеней» борцов с «красной угрозой». Многие представители либеральной клерикально-интеллектуальной элиты методизма высказывали социалистические симпатии и считались попавшими под влияние коммунизма[44]. В 1948 г. в докладе Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности Методистская федерация социального действия называлась «орудием Коммунистической партии»[45]. В 1953 г. Дж. Беннет, которого трудно заподозрить в фанатичном антикоммунизме, заявил, что данная организация была на самом деле прокоммунистической, хотя он отметил, что в начале 1950-х гг. ее влияние в своей деноминации было уже незначительным[46].

Миряне в Методистской церкви, как и в других деноминациях, часто придерживались более консервативных взглядов, чем руководство деноминации. И, например, в Техасе это привело к тому, что верующие инициировали кампанию против «красной угрозы» в своей же Церкви. В конце 1940-х – начале 1950-х гг. в Хьюстоне сформировалось движение богатых консервативных мирян, боровшихся с малейшими проявлениями «левого уклона» среди методистских священников. В 1950–1951 гг. был создан, в частности, Комитет за Сохранение Методизма и сообщество женщин-активисток, по сравнению с которым «даже Маккарти выглядел умеренным». Данные организации заявляли о присутствии «розовых фанатиков» в Методистской церкви, требовали «усилить бдительность в отношении <…> преподавателей и церковных лидеров». Издавались листовки, которые информировали о «подрывной деятельности» внутри Церкви, о «безжалостных коммунистах в священнических одеждах», ведущих «атаку на религию». Правые радикалы пытались сместить местных пасторов даже умеренно консервативных взглядов, которые, например, занимались добрачным консультированием, — эта обычная практика почему-то стала считаться связанной с коммунизмом[47].

В общенациональном масштабе символом атак антикоммунистов на левое и либеральное духовенство стала ситуация вокруг епископа Методистской церкви Г.Б. Окснэма. Этот известный и уважаемый религиозный деятель в 1944–1946 гг. занимал пост председателя Федерального совета церквей, в 1948–1954 гг. — председателя Всемирного совета церквей (ВСЦ.) Будучи активным сторонником идей социального реформизма[48], и лидером экуменического движения (протестантский фундаменталист и соратник Дж. Маккарти К. Макинтайр называл ВСЦ «мощным средством просоветской пропаганды и разрушения Запада[49]»), Окснэм попал в поле зрения маккартистов. Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности (КРАД) неоднократно выпускала доклады, в которых без документального подтверждения высказывались гипотезы о том, что Окснэм симпатизировал Коммунистической партии или позволял американским коммунистам использовать его имя в своей пропаганде. Епископа так и не вызвали на допрос в Конгресс, но он сам потребовал, чтобы его выслушали. В своей речи перед КРАД 21 июля 1953 г. Окснэм в первую очередь протестовал против обвинений в симпатиях к коммунистической идее. Важнейшим аргументом здесь выступала его христианская религиозность в противоположность безбожию коммунизма: «Я отвергаю коммунизм, во-первых, из-за его атеизма»[50]. Окснэм также утверждал, что он сам поддерживал «меры, направленные на то, чтобы свободное общество было неуязвимым для коммунистической атаки». По словам епископа, КРАД, публикуя неподтвержденную информацию, отвлекала «внимание от коммунистического заговорщика, который проделывает свои мерзкие делишки в тени, в то время как патриотичный гражданин подвергается публичному позору». С одной стороны, нельзя не заметить ярко выраженную антикоммунистическую и патриотическую риторику Г.Б. Окснэма, его стремление предстать лояльным гражданином, никак не связанным с «антиамериканской деятельностью». Епископ, кажется, больше критиковал не саму борьбу с коммунизмом, а то, что она ведется «некомпетентно» и «предвзято». С другой стороны, Окснэм заявил, что выступает «против любых форм тоталитаризма, левого или правого, в этой стране или за рубежом»[51].

В итоге к Г.Б. Окснэму так и не удалось «приклеить» ярлык «красного». Но он был не единственным клириком Методистской церкви, которым заинтересовалась КРАД. Некий бывший член Компартии, а также два бывших сотрудника ФБР, работавших в партии под прикрытием, дали показания против пастора Дж. Макмайкла из Калифорнии, который, по их словам, был членом Коммунистической партии или, по крайней мере, сочувствовал ей. Священник отверг эти обвинения. Тем не менее, в августе 1953 г. в КРАД были устроены специальные слушания, к которым были привлечены многочисленные церковные деятели[52].

Особое место в истории взаимоотношений маккартизма и религии занимает американское пресвитерианство. Именно в деноминациях пресвитерианской традиции в 1940–1950-х гг. доминировало богословие неоортодоксии, которое заявляло себя альтернативой и либерализму, и фундаментализму[53], формулируя христианский ответ, в том числе, и на социально-политические вопросы жизни в Соединенных Штатов. В послевоенные годы в политической позиции пресвитерианских кругов ментальность «национальной безопасности»[54] сочеталась с верностью прогрессивным ценностям. С одной стороны, почти все пресвитериане США считали свою страну ответственной за свободу, мораль и христианство во всем мире, были убеждены в необходимости противостоять коммунизму как злу. С другой стороны, они были убеждены в том, что Америке необходимо у себя и за рубежом бороться за реализацию идеалов социальной справедливости, равенства, самоопределения и свободы «для всех»[55].

В «Письме Генеральной Ассамблеи пресвитерианам», обнародованном в октябре 1953 г., была выражена официальная позиция Пресвитерианской церкви США — крупнейшей деноминации данного толка в Северной Америке — по поводу антикоммунистической кампании. С одной стороны, в письме коммунисты назывались «врагом»[56], и высказывалось мнение о необходимости учитывать опасность коммунизма, проявлять «постоянную бдительность», использовать «меры предосторожности, чтобы предотвратить коварное вмешательство иностранной державы в дела нашей страны». Пресвитерианские лидеры даже отмечали, что «в этой связи, комитеты Конгресса <…> оказали нации определенные ценные услуги»[57].

С другой стороны, в письме Генеральной Ассамблеи отмечалось, что деятельность Конгресса в данной сфере нарушала права человека, демократические традиции и протестантскую религиозную традицию Америки. Лидеры деноминации призывали своих прихожан не переносить ненависть к коммунистической системе на народы, которыми правят коммунисты. Осуждались такие явления в текущей политической ситуации, как приравнивание инакомыслия к предательству, «ложь в интересах пропаганды», «вторжение» государства в «святилище совести <…>, куда имеет право входить только Бог». Подчеркивалось также, что борьба с «антиамериканской деятельностью» сама приобрела «антиамериканский» и «антипротестантский» характер[58].

По мнению руководства Пресвитерианской церкви, следовало понять причины, делающие коммунистические идеи популярными. Церковные лидеры убеждали верующих, что уместно бороться не с самим коммунизмом, а с теми явлениями в реальной жизни людей, которые делают его привлекательным для людей. Пресвитериане называли леворадикальные движения «проявлением Божьего суда в отношении человеческого эгоизма и самодовольства», и убеждали Церкви и политиков «уделять больше внимания обычным людей», чтобы избежать «жестоких бунтов». В письме содержался призыв противопоставить коммунизму конструктивную идеологию и программу, которая бы решала насущные проблемы. В качестве такой альтернативы пресвитериане предлагали реформирование общества «в соответствии с вечными принципами Божьего морального руководства». Подразумевалось, что эти христианские принципы имели очень мало общего с современным западным капиталистическим миром, в том числе, с США. В частности, в письме утверждалось, что «у американцев тоже есть в чем покаяться и за что просить прощения»[59].

На Юге пресвитерианская деноминация — Пресвитерианская церковь в Соединенных Штатах — исторически была более консервативной с точки зрения теологии и социально-политической позиции. Тем не менее, южные пресвитериане тоже критически относились к кампании по борьбе с «красной угрозой». Различные аспекты маккартизма регулярно критиковались в докладах «Национальная безопасность и христианское послание», которые готовились официально от лица деноминации. В начале 1950-х гг. авторами этих документов были богословы Ф. Кэлдуэлл и Э. Томпсон, которые находились под влиянием неоортодоксии[60]. Поэтому точка зрения, содержащаяся в докладах, была схожа с позицией «северных» пресвитериан и таких богословов, как, например Р. Нибур и Дж. Беннет. В докладе 1951 г. осуждалось национальное самодовольство США, «кампания по нагнетанию страха и истерии за рубежом и внутри страны». Отмечалось, что потенциальная популярность коммунизма в США в первую очередь будет вызвана справедливым недовольством тех жителей страны, которые «не получили выгод от “американского образа жизни”»[61]. В докладе 1954 г. высказывалась схожая мысль о необходимости Западу решать проблемы «неравенства, несправедливости, голода» с целью выбить почву из-под ног у коммунистов, а также говорилось о недопустимости отождествления «Царства Божия с какой-либо конкретной экономической или политической системой». Южные пресвитериане считали необоснованными страхи по поводу «подрывной» деятельности американских коммунистов и осуждали нарушение конституционных прав[62].

Далеко не все протестанты осуждали издержки антикоммунистической кампании. Сам Дж. Маккарти и поддерживающие его католики нашли себе ситуационных союзников в лице фундаменталистов, которые до этого всегда занимали непримиримую позицию по отношению к «папству». Лидер маргинальной крайне правой евангелистской организации «Американский совет христианских церквей», фанатичный антикоммунист и антиэкуменист, яростно критиковавший все, что было религиозно и политически «слева» от него, К. Макинтайр стал тесно сотрудничать с Дж. Маккарти и Дж.Б. Мэттьюсом, наладив с ними «обмен информацией» по поводу «красной угрозы» в религиозных организациях[63]. Объектом резкого осуждения со стороны К. Макинтайра был НСЦ. В его отношении к данной организации антикоммунизм тесно переплетался, например, с исключительно богословским вопросом интерпретации Библии. В 1952 г. К. Макинтайр инициировал кампанию против проекта НСЦ по изданию нового перевода Священного Писания, который немного отличался от Библии короля Иакова. Макинтайра не устраивал перевод некоторых мест, и он назвал новую версию перевода Священного Писания «Библией Сталина» и «работой Сатаны». Лидер фундаменталистов оказал пассивную поддержку малочисленным радикалам, которые устраивали демонстративное сожжение только что отпечатанных томов[64]. Такой случай произошел, например, в июле 1953 г. в Северной Каролине, когда член одной из баптистских деноминаций Л. Хакс устроил показательное сожжение Библий нового издания в присутствии «горстки» сочувствующих[65].

В отношении американских религиозных групп к маккартизму присутствует парадоксальная закономерность. Кампания по борьбе с «красной угрозой» стала крайним выражением национального самодовольства и фанатичной приверженности узко трактуемому «американскому образу жизни». Поэтому, на первый взгляд, антикоммунизм должен был быть свойственен, прежде всего, представителям тех этноконфессиональных сегментов американского общества, которые являлись ядром социально-культурного и экономического истеблишмента, т.е. тем самым WASPs, потомкам первых белых протестантских переселенцев в Новой Англии. Однако все оказалось наоборот. С одной стороны, священники и религиозные интеллектуалы, представители «аристократического», мейнстримного протестантизма условного Северо-Востока в своей массе придерживались либеральных и леволиберальных взглядов. Именно они оказались в числе и жертв, и последовательных критиков маккартизма. И наоборот, если не учитывать протестантских фундаменталистов, то самыми убежденными сторонниками кампании по выявлению антиамериканской деятельности стали представители тех этно-конфессиональных групп, которые пришли на американскую почву недавно, нередко продолжали сопротивляться «американизации» и придерживаться социально-культурного изоляционизма. В частности, С. Липсет отмечал, что в оппозиции по отношению к Дж. Маккарти были все потомки старых протестантских семей, в то время как среди сторонников Маккарти оказалось непропорционально много среди потомков недавних иммигрантов католического вероисповедания[66]. То же самое можно сказать и о консервативных лютеранах немецкого и скандинавского происхождения, населявших преимущественно Средний Запад. Одна из лютеранских деноминаций — Евангелическо-лютеранский Синод Висконсина — в середине XX в. продолжала враждебно относиться к американскому социально-культурному мейнстриму, что выражалось, например, в запрете молодым членам общины участвовать в движении скаутов. Эта же община в конце 1940-х — начале 1950-х гг. не только сочувствовала борьбе с «антиамериканской» деятельностью, но и сама в ней активно участвовала. В частности, организовывались многочисленные выступления священников и мирян, в которых единственной темой было обличение коммунизма[67]. Консервативные лютеране, проживавшие в г. Милуоки (штат Висконсин), организовали кампанию против прогрессивной социально-экономической политики местного мэра Ф. Зейдлера, члена Социалистической партии. В 1950–1951 гг. журнал «Лютеранин Милуоки» и организация «Лютеранские мужчины Америки в Висконсине» вели пропаганду против программы Ф. Зейдлера по строительству муниципального жилья, видя в ней социализм, угрожающий, в том числе, религиозной свободе[68].

Для клерикальных и интеллектуальных элит тех протестантских деноминаций, которые осуждали антикоммунистическую кампанию, тоже была характерна возвышенная «американистская» риторика и апелляция к религиозному наследию. Однако здесь «широко распространенной и зловещей угрозой» назывался не коммунизм, а маккартизм, в условиях которого американская нация «роняет факел свободы»[69].

Было бы неверно считать, что водораздел между сторонниками и противниками Дж. Маккарти совпадал с границами между религиозными общинами. В особенности это касается противопоставления «католики vs. мейнстримные протестанты». Во-первых, в самих протестантских общинах общественно-политические настроения были неоднородны, и внутри одной деноминации миряне часто были более консервативны, чем их пастыри и высшая церковная бюрократия. Неслучайно, для протестантов-сторонников Дж. Маккарти главной мишенью были межрелигиозные организации федерального уровня, например, НСЦ. Во-вторых, позицию Церквей нельзя свести к точкам зрения, которые публично высказывались церковным руководством и отдельными видными представителями общин, будь то священники или миряне. Если обратиться к мнению «народных масс» того или иного вероисповедания, то в начале 1953 г. опросы показывали, что доля католиков, которые поддерживали Дж. Маккарти (таковых было 17,4%), всего на 2% превышала аналогичный показатель среди протестантов[70]. Тем не менее, представители и РКЦ и мейнстримного протестантизма нередко стремились превратить политические дебаты в межрелигиозные. Либеральные протестанты, борясь с издержками антикоммунистической кампании, иногда сами увлекались теориями заговора, но уже направленными в противоположную сторону. Например, в 1953 г. организация «Протестанты и другие американцы, объединенные в поддержку разделения церкви и государства» заявила, что деятельность КРАД по расследованию антиамериканской деятельности — часть секретного плана Ордена иезуитов, цель которого состоит в полном подчинении Соединенных Штатов РКЦ[71].

В заключение можно также отметить, что маккартизм стал поводом для обострения идейного противостояния между различными религиозными группами и внутри них. На одной стороне находились приверженцы модернистского богословия либо неоортодоксии, экуменисты, те, кто придерживался социально-политических позиций «левее центра». С другой стороны, мы видим религиозных консерваторов и, если говорить о протестантах, сторонников фундаменталистского богословия, противников экуменизма и тех, кто занимал правые и крайне правые позиции по социально-экономическим вопросам и внешней политике. Часто данные характеристики выступали неразрывным целым по обеим сторонам дебатов. Подобное разделение играло важную роль в религиозной жизни США в последующие десятилетия и в некоторой степени сохраняется до сих пор.