Сталин и «золото русской Америки»: по материалам наследия А.П. Серебровского

В.Н. Косторниченко

Косторниченко Владимир Николаевич – доктор экономических наук, профессор кафедры гуманитарных и социально-экономических наук Московского государственного лингвистического университета (МГЛУ).

DOI: 10.32608/1010-5557-2018-2017-338-351

---

В конце августа 1927 г. глава советского государства И.В. Сталин вызвал к себе на прием заместителя председателя ВСНХ А.П. Серебровского, отвечавшего за развитие цветной металлургии в стране. В беседе с ним[1] Сталин заявил о важности наведения порядка в золотодобывающей отрасли страны, обосновав необходимость ее коренной модернизации. В основу предполагаемых изменений он предлагал положить организационный опыт и технологии американских компаний, работавших на территории северных регионов США, некогда составлявших Русскую Америку[2].

Сталин поручил А.П. Серебровскому лично возглавить руководство модернизацией золотодобывающей отрасли. Выбор был сделан не случайно — А.П. Серебровский уже имел удачный опыт реализации подобных проектов. Так, придя к управлению нефтяной отраслью в 1920 г., он стал широко применять американский производственный опыт и технологии. Внедряя американские инновации, он добился впечатляющих результатов в восстановлении и модернизации отечественной нефтяной промышленности[3].

Беседа, по словам А.П. Серебровского, больше напоминала лекцию и была в основном посвящена истории золотопромышленности США и процессу колонизации Русской Америки. Рефреном в ходе беседы звучали слова Сталина о том, что золото имело определяющее значение для укрепления государственности США, для решения политических задач, стоящих в повестке дня американской политики. Сталин неоднократно подчеркивал, что добытое в Калифорнии «огромное количество золота дало решающий перевес в войне Северных Штатов против Юга»[4].

Характеризуя политику США в середине XIX в., он отмечал, что в этот период «политика вашингтонского правительства и крупнейших бостонских и нью-йоркских банков была направлена на овладение в Калифорнии месторождениями золота, которое сыграло впоследствии решающую роль в борьбе между северными и южными штатами во время гражданской войны в Северной Америке в 1861–1865 гг.»[5]

По словам Сталина, «за время гражданской войны северные штаты получили на сумму около 200 млн. долларов золота и серебра из Калифорнии, державшей сторону Севера в этой войне. Благодаря этому полностью была обеспечена оплата всех обязательств северных штатов по снабжению военными припасами и орудиями»[6]. В ходе беседы Сталин не указал источник, на основании которого он сделал подобные выводы. По нашему мнению, он опирался на работы авторитетного американского инженера Т.А. Рикарда, являющегося в 1920–1930-х гг. консультантом Горного бюро США и одновременно издателем лондонского и нью-йоркского журналов по горному делу. Сталин знал его труды и даже рекомендовал их среди прочих работ А.П. Серебровскому. В первой главе книги «История американского горного дела», посвященной открытию золота в США, Т.А. Рикард отмечал, что добытое в Калифорнии в огромных количествах золото существенным образом повлияло на историю США, была оказана бесценная помощь Северу в ходе Гражданской войны. «Если бы серебро и золото, добытое штатами Тихоокеанского побережья в 1861–63 г.г., попало бы в казну Конфедерации, результат войны мог бы быть другим. Верность Калифорнии идее союза обеспечила использование этого драгоценного металла для обеспечения жизнеспособности нации»[7]. В дальнейшем Т.А. Рикард уточнил, основываясь на имевшейся у него статистике: «Цена золота и серебра, перевезенного западными штатами в 1861–1865 гг. (включительно), составила 186,012,460 долл. Эта огромная сумма денег была передана Северу в годы конфликта и позволила ему гарантированно исполнять обязательства. Можно было бы только предположить, что было бы, если бы золото попало южным штатами, а не северным. Так же как серебро Лаврионских рудников, уплаченное за строительство кораблей, помогло грекам победить персов в битве при Саламине, так и золото Калифорнии, заплаченное за военное снаряжение и поставки, помогло США остаться единой страной»[8].

Сталинская интерпретация событий Гражданской войны в США весьма показательна. Она свидетельствует о том, что он рассматривал золото в качестве важного ресурса государственной политики. Исходя из американского опыта, Сталин полагал, что развитие золотодобычи могло бы сыграть ключевую роль и в разрешении текущих проблем, стоящих перед советской страной.

Так, к 1927 г. в СССР образовался значительный внешний долг, ощущалась нехватка золотовалютных резервов, государство оказалось на грани финансового банкротства. Запасы золота и валюты равнялись всего 200 млн зол. руб., что в сравнении с довоенным 1913 г. означало сокращение примерно в 9,3 раза[9]. Кроме того, в стране ощущалась острая потребность в увеличении добычи золота, что было связано с провозглашенным партией генеральным курсом на индустриализацию. Приобрести необходимое для индустриализации новейшие оборудование и технологии было возможно только за счет золота и валютных средств. Увеличение золотодобычи содействовало бы решению этой задачи, а также способствовало бы улучшению финансового положения страны.

В ходе беседы с А.П. Серебровским Сталин обратил особенное внимание на то, что «открытие золота в Калифорнии имело значение не только для усиления валютной мощи США. Оно дало толчок развитию сельского хозяйства северной Калифорнии, а также развитию промышленности всего Запада США»[10].

Не вдаваясь в технические детали, он говорил, что «новые районы США поднимались с самого начала именно с золота, затем уже вслед за золотом шло развитие других отраслей промышленности — цинковой, свинцовой, медной и вообще металлической. Наряду с этим оживал район, потому что нужно доставать хлеб и другие продовольственные продукты, одежду, промтовары»[11]. Так, за 10–15 лет Сан-Франциско из маленькой бухточки, в которой до того много лет ютилась маленькая испанская миссия, превратился в большой портовый город[12].

Тот же процесс, по его мнению, который имел место в Калифорнии, и те же этапы развития должны пройти Сибирь и Дальний Восток[13], которые в тот период стали интенсивно осваиваться советским государством. Алгоритм действий правительства СССР, построенный на базе американского опыта, должен был выглядеть следующим образом: сначала в отдаленных советских регионах следует развивать золотодобычу, затем необходимо переходить к добыче и обработке полиметаллических руд, с которыми золото ассоциировано, переходя параллельно с этим к добыче угля, нефти, железа, к укреплению сельского хозяйства и к развитию других потребительских отраслей.

Таким образом, Сталин отводил золотопромышленности особое место. Этой отрасли была предназначена роль своего рода инструмента, при помощи которого была бы осуществлена индустриальная колонизация отдаленных сибирских и дальневосточных районов. Кроме того, реализация проекта обеспечила бы значительный приток населения на Дальний Восток и в Сибирь, позволила бы снизить уровень военной напряженности в регионе, возникшей во второй половине 1920-х гг. из-за нарастания агрессивности во внешней политике Японии.

Интересно, что идею «плановой золотой лихорадки» Сталин почерпнул во многом из художественной литературы, из произведений популярного в России американского писателя Ф. Брет-Гарта[14], которого он сравнивал с Маминым-Сибиряком. «Брет Гарт имел мало представления об исторической функции капитала, — говорил Сталин А.П. Серебровскому, — но показал ясно, как вокруг золотодобычи, золотой промышленности, вырастали мастерские, фабрики, заводы, прокладывались дороги, создавался транспорт, предприятия, конторы, банки, застраивались целые города»[15].

Особенное внимание Сталина привлекли страницы произведений Брет-Гарта, посвященные старателям, положившим начало разработке месторождений северной Калифорнии и Аляски. Кроме того, как отмечал А.П. Серебровский, Сталин ссылался на книгу под названием «Саттерс-Гольд», в которой излагается история одного из первых колонистов Северной Калифорнии, начавшего свою предпринимательскую деятельность еще тогда, когда российские поселения наряду с испанскими доминировали на Тихоокеанском побережье Северной Америки. Автор этой книги через биографию старателя Дж. Саттера показал драматическую историю развития золотопромышленности и сельского хозяйства северной Калифорнии. А.П. Серебровский не указал в записях беседы автора этой книги, но, скорее всего, речь идет о знаменитом французском и швейцарском писателе Б. Сандраре, работа которого о Саттере была переведена на английский в 1926 г.[16]

Исходя из прочитанного, Сталин сделал вывод, что старательский труд должен сыграть большую роль и в развитии золотопромышленности отдаленных сибирских и дальневосточных регионов[17]. В последующем, при принятии конкретных управленческих решений его идея об использовании старателей-одиночек на раннем этапе развития отрасли встретила сопротивление. Многие высокопоставленные деятели партии были против привлечения в отрасль предпринимателей-единоличников, которых они рассматривали в качестве «антиобщественных элементов». По сведениям, полученным одним из высокопоставленных специалистов советской золотодобывающей промышленности Дж.Д. Литтлпейджем, в руководстве партии имела место дискуссия по этому поводу, и только после двухмесячных дебатов Сталин и поддержавший его нарком Г.К. Орджоникидзе смогли провести решение в пользу старателей[18].

В завершение первой беседы с Серебровским Сталин предложил ему подготовиться к поездке в Америку, изучить Калифорнию и Аляску по документам, имеющимся там, ознакомиться с их историей и современным состоянием, а затем посетить «наиболее передовые рудники Аляски».

Следующая беседа со Сталиным, состоявшаяся 19 сентября 1927 г.[19], также по форме напоминала лекцию. И хотя главная тема беседы была посвящена развитию советской золотопромышленности, разговор в основном шел о добыче золота на территориях Русской Америки. Вначале Сталин довольно подробно изложил своему собеседнику историю возникновения Калифорнийской Республики, поднявшей во время восстания против испанцев свой особый революционный флаг, на котором были изображены звезда и медведь[20].

Особый интерес Сталина вызвало население Калифорнийской Республики, состоявшее из беженцев со всего света, в том числе русских. Основу русского населения республики составили старообрядцы, были ссыльные из Восточной Сибири и даже поляки после знаменитого Камчатского восстания. Сталин обратил внимание своего собеседника на то, что когда русские владели Аляской и северным Тихоокеанским побережьем, то снабжение русско-американских колоний велось сначала через Сибирь. Так как это было связано с большими трудностями, возникла идея наладить снабжение из Калифорнии. В частности, отмечал Сталин, русские вынуждены были спуститься из Аляски на юг и захватить там земли для организации сельского хозяйства[21]. Здесь было основано большое поселение русских колонистов, куда правительство отправило большое количество крестьян и казаков с обязательством заниматься сельским хозяйством.

Сталин отмечал:

«Русские — они тогда населяли южное побережье Аляски, где у них были мастерские, завод, судоверфи, населенные пункты, город Ситка, порты Петербург и Кронштадт и др. — спустились на своих судах до самой южной Калифорнии и взяли в свои руки почту и все сообщение по Тихоокеанскому побережью… На любых лодках, даже на плоту можно спуститься до самой бухты Сан-Франциско. Это способствовало уходу колонистов из Аляски в Калифорнию. Однако, обратно попасть в Аляску на лодках почти невозможно, потому что течение по побережью довольно сильное и оно не позволяет идти вверх иначе, как на хорошо оснащенном судне»[22].

Сталин обращал внимание, что колонизация укоренялась на данной территории, иногда помимо указаний императора. «Когда по приказу Николая I, искавшего сближения с Испанией, калифорнийские гарнизоны были уведены, русские колонисты не захотели уйти и продолжали занимать правую сторону реки Сакраменто. Границы испанских владений прошли именно по этой линии. На левой стороне были испанцы, а на правой — русские, поляки…»[23]

Как видно из воспоминаний А.П. Серебровского, в этой беседе Сталин говорил об истории русских поселений довольно подробно и со знанием дела. Он отмечал деятельность промышленника Г. Шелехова, записки которого читал, положительно отзывался о первом Главном правителе русских поселений в Америке А. Баранове, был хорошо осведомлен об И. Кускове, основавшем недалеко от Сан-Франциско Форт-Росс.

Сталин проявлял значительный интерес к истории возникновения «золотой лихорадки». «Золото в Калифорнии, — указывал Сталин, — было открыто в 1852 г., плотником по фамилии Маршалл. При постройке лесопилки, во время рытья фундамента для здания, он обнаружил самородок золота. Вот с этого начался массовый приток населения в регион, началась калифорнийская “золотая лихорадка”. Тогда США решили поддержать Калифорнийскую республику, послали туда войска для того, чтобы прогнать испанцев и оттеснить их от реки Сакраменто»[24].

В завершение встречи Сталин рекомендовал А.П. Серебровскому найти во время будущей поездки относящиеся к этой эпохе документы и восстановить историю русской колонизации в северной Калифорнии.

Двадцать девятого сентября 1927 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «освободить Серебровского от обязанностей заместителя председателя ВСНХ СССР и «разрешить ему выехать на три месяца в Америку для изучения постановки добычи золота»[25].

По прибытии в США А.П. Серебровский направился в районы золотодобычи (Калифорнию, Орегон, Аляску), знакомился с приисками, аффинажными заводами и людьми, делал заказы на оборудование. Посетил он и Стэнфордский университет, где ознакомился с системой подготовки горных инженеров. По результатам поездки А.П. Серебровский подготовил 2 обширных тома технических рекомендаций: первый том был полностью посвящен опыту США[26].

Во время визита на Аляску А.П. Серебровский неоднократно отмечал, что Сибирь и Аляска имеют много общего в климатическом, промышленном, снабженческом, транспортном и других отношениях. По его мнению, изучение опыта регионального развития Аляски помогло бы развить Сибирь[27]. Тем более, что северная и восточная окраины наших республик много богаче Аляски по своим природным сырьевым ресурсам, в частности по золоту. А.П. Серебровский указывал, что на момент посещения региона «самая холодная температура… средней Аляски составила минус 44°С. Самая низкая температура, которую удалось наблюдать в январе — минус 49.5°С <…> Такую зиму у нас можно встретить в Незаметном, на Алдане и на Лене. Таким образом, климатические условия на Аляске несколько лучше, чем у нас в Сибири»[28].

А.П. Серебровский посетил главный центр русских поселений г. Ситку (до продажи Аляски в 1867 г. он являлся столицей Русской Америки и назывался Ново-Архангельском). Население города насчитывало на момент пребывания там Серебровского всего 6–8 тыс. человек. «Город очень чистый, но не большой и занимает территорию, гораздо меньшую, чем при русских, когда население города и порта было от 25000 до 30000 человек»[29].

По словам А.П. Серебровского, русских в этом городе, да и во всей средней части Аляски проживало очень немного, но все-таки они были. Так, например, в Фербэнксе городской шериф происходил из старых русских поселенцев:

«Он уже почти не говорил по-русски, но его старик-отец еще помнил русский язык и просил меня зайти к старику. Я с удовольствием исполнил его желание, посетил старика и поговорил с ним по-русски, чем привел его в неописуемый восторг». Серебровский отмечал, что говорил шериф по-английски, но песни пел обязательно по-русски. Особенно запомнилась А.П. Серебровскому такая песня, как «Снежки белые, пушистые»[30].

А.П. Серебровский, путешествуя по американской глубинке, свидетельствует:

«Есть места, в которых вспоминают с удовольствием о том, что были когда-то русскими: многие тянутся к Советской России, обращают большое внимание на Москву, желают знать, что там сейчас происходит. Население этих городов, например, Ситки и всех поселков, что находятся на юго-восточном побережье Аляски, носит фамилии Иванов, Петров и другие русские фамилии. Правда, население это по-русски уже почти не говорит, говорит по-английски. Но песни все, и ребята и особенно девушки поют русские, не понимая слов; передают эти песни из поколения в поколение, зазубривая слова, но очень верно передавая мотив»[31].

На Аляске А.П. Серебровский познакомился с директором Аляскинского исторического музея А.П. Кашеваровым, автором многих исследований по истории русской Аляски. А.П. Кашеваровов показал ему интересные документы своего музея, библиотеку, относящуюся к русской культуре и русской колонизации Аляски. По мнению А.П. Кашеварова, на Аляске сложился особый тип русского поселенца.

«Русские казаки, бывшие каторжане, поселяне, бежавшие из Сибири, занимали не только побережье, но старались селиться подальше от города Новоархангельска и от властей. Многие из этих людей уходили дальше вглубь страны вместе с индейцами, сливались с ними, образовав особый тип аляскинца — полуиндейца, полусибиряка, который держал в своих руках пушной промысел и все связи со страной. Все эти люди не желали признавать власть губернатора и чиновников, поэтому там происходили часто восстания. Так, Новоархангельск был взят два раза повстанцами и один раз, в 1802 году, был сожжен дотла»[32].

В городе Ситке А.П. Серебровский познакомился с одним русским священиком, служившим в местном соборе, и даже с архиепископом Аляскинской церкви. В своих путевых записях А.П. Серебровский свидетельствовал, что в соборе Ситки находилась знаменитая икона художника Венецианова. Эта работа была написана по заказу императрицы Елизаветы Алексеевны. Императрица, узнав, что икона была написана с одной молоденькой девушки, возлюбленной художника, прогнала Венецианова, а икону хотела уничтожить. Икона попала сначала на Камчатку, а затем А. Баранов купил ее у Камчатского воеводы и поместил ее в собор в Ситке, где она являлась одной из самых главных местных достопримечательностей, представляла собой «замечательнейшее произведение искусства, и многие ценители живописи специально приезжали в Ситку посмотреть на икону»[33].

С архиепископом всей Аляски (речь идет об очень популярном на Аляске епископе Амфилохии[34]. — В.К.) А.П. Серебровский имел длительную беседу. Епископ был очень стар, хорошо говорил по-русски. В церкви он показал Серебровскому старые рукописные церковные книги и был приятно удивлен, когда услышал, как тот бегло читает на церковнославянском языке. Проникшись доверием к Серебровскому, архиепископ рассказал о старых поселениях, где теперь никто не живет. В этих местах остались лишь разрушенные цеха заводов, на которых производили чугунные отливки и ковались якоря и цепи для всего Тихоокеанского побережья. Здесь, по словам архиепископа, отливались колокола и пушки не только для Аляски, но и для всей Калифорнии. Такие пушки и такие колокола Серебровский видел даже в Сан-Франциско. «Туда их продавали русские, так как в испанских владениях в то время не было совершенных заводов. На этих колоколах было помечено имя мастера, город Ситка и год отливки. Все — по-русски»[35].

Из Аляски Серебровский отправился на пароходе в Сиэттл, а оттуда по железной дороге в Сан-Франциско, чтобы ознакомиться с Калифорнийской золотой промышленностью. У него были рекомендательные письма к горному инженеру, профессору Е.Х. Диккенсону.

А.П. Серебровский несколько дней работал в библиотеке Диккенсона, где были собраны уникальные издания по золотопромышленности Калифорнии и США. Вместе с Диккенсоном он предпринял поездку по городкам калифорнийского побережья, в которых еще осталось прежнее русское население. В некоторых из них сохранились русские названия: Москва, Севастополь, Коломна, Форт-Росс. Также А.П. Серебровский посетил места старых приисковых городков, увековеченных Ф. Брет-Гартом в произведениях и отмеченных на старых картах. Так, в одной из своих поездок А.П. Серебровский нашел бывший центр золотоискателей «Ангельский лагерь»[36].

А.П. Серебровский оставил описание крепости Форт-Росс, находящейся в округе Сонома недалеко от впадения реки Русской в Тихий океан. Сохранившая прежние укрепления и срубленные из дерева башни крепость, по мнению А.П. Серебровского, представляла собой поселение, где уцелели уникальные образцы русской деревянной архитектуры. Из находящихся в Форте-Росс документов, просмотренных А.П. Серебровским, следовало, что после того, как Николай I вывел свой гарнизон, в Калифорнии оставалось ограниченное количество русских поселенцев[37].

Прочитанные А.П. Серебровским донесения испанских властей свидетельствуют, что русские, проживавшие по ту сторону р. Сакраменто, отличались весьма суровым и самостоятельным характером. «Суровая жизнь и постоянная опасность выковали из них настоящих и хороших солдат, весьма опасных для испанских колоний»[38]. Эти боевые качества, вероятно, были оценены и американским правительством, которое создало из них отдельные русские отряды, прекрасно сражавшиеся с испанцами и заслужившие даже ряд отличий. Как отмечал А.П. Серебровский, Сан-Франциско, имевший статус вольного города в составе Мексики, был занят русскими смешанными войсками в ходе американо-мексиканской войны[39].

Анализируя материалы о Калифорнии, собранные во время пребывания в Сан-Франциско и Сакраменто, А.П. Серебровский обращал особое внимание на определяющее значение золотопромышленности для развития экономики региона. «Вместе с золотыми приисками и рудниками вырастали крупные торговые и промышленные предприятия, развивалось земледелие для снабжения продуктами золотоискателей. Построены были мельницы, маслобойки, лесопильные и механические заводы, строительные предприятия, развивались города»[40].

Кроме калифорнийских рудников он посетил некоторые рудники, находящиеся на территории Невады, около г. Виргиния-Сити. В этой местности в свое время был большой ажиотаж в связи с открытием Комстока — огромного золото-серебряного месторождения, которое привлекло несколько десятков тысяч старателей в ходе разработки. А.П. Серебровский отмечал, что развитие калифорнийских золотых рудников, а также полосы, примыкающей к Неваде, как раз происходило перед началом войны северян с Югом. По его мнению, северяне начали войну с Югом только тогда, когда получили значительные золотые подкрепления из лучших калифорнийских и невадских золотых приисков и рудников[41].

А.П. Серебровский ссылается на данные живших в то время неких экономистов: «северные Штаты и Линкольн — “умный президент” — получили около 200 млн. долларов золота и, таким образом, смогли обеспечить себя амуницией. Затем они получили еще до 200 млн. долларов, а всего 400 млн.»[42] Президентские выборы Линкольна прошли также при помощи этого золотого фонда, и документы, правда, подписанные южанами, говорят, что Линкольн не прошел бы на выборах, если бы в его распоряжении не было крупных золотых фондов[43].

Была ли сумма, полученная Севером с калифорнийских золотых и серебряных приисков, столь значительна? Судить трудно. А.П. Серебровский в своих воспоминаниях не приводит источника своих данных. Как представляется, современным историкам необходимо вернуться к исследованию этого вопроса, используя методики оценки денежных потоков, новые данные исторической статистики и т.п. Рассмотрение данного вопроса позволит выявить масштабы и значение экономического вклада Калифорнии в сохранение государственного единства США в годы Гражданской войны.

В ходе своих поездок А.П. Серебровский встречался с лучшими американскими специалистами горного дела. Несомненной его удачей было приглашение на работу в Россию ведущего американского инженера, работающего на самом крупном руднике Аляски, Дж.Д. Литтлпейджа. Очень трудно было пригласить этого инженера в Россию. Существенным фактором, определившим его согласие, было очень хорошее отношение к русским, проживающим на Аляске (ему нравились русская культура, характер, традиции). Он приехал в Россию со своей семьей первоначально на три года, но впоследствии задержался еще на 7 лет, и находился до того момента, когда начались репрессии в золотодобывающей промышленности. Он был награжден орденом Трудового Красного Знамени, работал главным экспертом при правительстве по золотодобывающей промышленности[44].

Весной 1928 г. А.П. Серебровский вернулся из Америки, предоставив Сталину отчет о результатах поездки. Тот остался доволен всей технической информацией и попросил А.П. Серебровского дополнить отдельные места отчета и опубликовать его в форме книги. Сталин предложил перевести на русский язык несколько наиболее нужных книг-руководств по золотому делу, привезенных из США, и издать их. Кроме того, Сталин предложил А.П. Серебровскому прийти еще раз, чтобы подробно рассказать о жизни в Америке, о наиболее интересных встречах и разговорах, о русских на Аляске и о калифорнийских старателях. Беседа со Сталиным происходила в его кабинете, причем «во время беседы он то подходил к столу, на котором лежали документы, рассматривал их — особенно интересовался картами, — то подводил меня к окну, чтобы получше рассмотреть какой-нибудь интересовавший его документ»[45].

В завершении беседы Сталин сказал: «<...> теперь мы знаем, как золотая промышленность поставлена в Америке, и что от нее можно и должно взять… нужно поехать на места в Сибирь и на Дальний Восток, детально ознакомиться с работой на приисках и рудниках. Необходимо обстоятельно, не жалея времени, поговорить с каждым хозяйственником, инженером, техником, бухгалтером, вникнуть во все мелочи не только его работы, но и его личной жизни»[46].

Во второй половине 1928 г. началась реализация изложенной Сталиным стратегии модернизации золотодобывающей промышленности, отрасль стала испытывать беспрецедентное внимание со стороны политического руководства СССР. К середине 1930-х гг. успехи модернизации промышленности были несомненны. Добыча золота в этот период по сравнению с 1928 г. выросла более чем в 4 раза[47], при этом золотой запас советского государства в 1939 г. достиг рекордной для страны цифры в 2804 тонны[48].

Подводя итог, отметим, что основанием для принятия нового курса на развитие золотодобывающей отрасли по американскому образцу были не хозяйственные расчеты, а интуитивное решение И.В. Сталина. Оно строилось во многом на эмоциональном восприятии истории золотодобычи на территориях Русской Америки. Как показывает последующее развитие событий, данное решение было во многом оправданным, опыт золотодобычи Аляски оказался востребованным в Сибири, что объясняется схожим климатом, геологической структурой месторождений и т.п. Сотрудничеству российских и американских компаний способствовал и общий позитивный фон взаимодействия, имеющий истоки в прошлом, в истории Русской Америки.