Русская Америка — оставленный фронтир

Т.В. Воробьева

Воробьева Татьяна Владленовна – кандидат исторических наук, доцент, исполняющий обязанности директора, заведующий кафедрой экономических и социально-гуманитарных наук Петропавловск-Камчатского филиала РАНХиГС при Президенте РФ.

DOI: 10.32608/1010-5557-2018-2017-326-331

---

В 1990 г. объединенными усилиями Государственного исторического общества штата Вашингтон и Музея истории и искусств Анкориджа на Аляске была проведена выставка «Забытый фронтир», сопровождавшаяся выпуском одноименной книги. В предисловии авторы отмечали, что «история вызова имперской России, претендовавшей на гегемонию на северо-западе Северной Америки, — Великобритании, Испании, Франции и Америке, не слишком хорошо известна ни большинству американцев, ни большинству советских людей»[1].

Действительно, в Советском Союзе история Русской Америки была известна, в основном, лишь специалистам. Постсоветский период ознаменовался всплеском интереса к истории единственной заокеанской колонии России, и «красной нитью» через множество публикаций, обсуждений проходит стремление ответить на вопрос о том, было ли возможно сохранить эти земли в составе Российской империи.

Продажа Аляски по сей день трактуется многими историками и дипломатами как вынужденная необходимость, и по-прежнему продолжается исследование причин, приведших к этой сделке[2].

Одним из первых на этот вопрос подробно ответил академик Н.Н. Болховитинов. Оценивая причины продажи русских владений в Америке, он отмечал, что при внимательном анализе становится очевидно, что острой необходимости в продаже не было. Некоторые из обычно указываемых причин, взятые в отдельности, представляются недостаточными или малосущественными. Очевидно, например, что 5 млн долл., на которые рассчитывали, и 7,2 млн долл., которые получили, не могли быть значительным подспорьем при общих расходах России, превышавших 400 млн руб. Что касается положения самой Российско-американской компании (РАК) в середине 1860-х гг., то оно было трудным, но отнюдь не критическим. Решение о продлении срока ее деятельности по существу было принято, и правительство уже взяло на себя обязательства о предоставлении ей финансовой помощи. И даже внешняя угроза не представляется решающей[3].

Канадский историк Дж. Гибсон считает, что основной причиной продажи РАК явилась смена парадигмы российской колонизации: «Смена пушного зверя с соболя и белки на нерпу и морского котика означала и смену жилья — от материкового к приморскому, а также рынка — с европейского на китайский. Это влекло за собой большую эксплуатацию морских охотников-алеутов, более сложное и дорогое снаряжение и более сложные условия торговли. Во-вторых, Россия передвинулась из мощного вакуума Сибири в поле международного соперничества Северной Пацифики, где столкнулись имперские интересы России, Испании, Великобритании и Америки, соперничество за территорию и ресурсы, особенно на северо-западном побережье, где всегда мог вспыхнуть военный конфликт»[4].

Отсюда, по его мнению, вытекали и все остальные причины, одна из них — враждебность местного населения. Особенно агрессивными были колоши (тлинкиты), многочисленные и гораздо лучше организованные, чем алеуты, количество которых лишь в Бухте Ситка в нерестовый период (весной — сельдь, летом — лосось) достигало 2 тыс. человек, в то время как количество русского населения в Ново-Архангельске колебалось от 204 до 222 человек[5]. Также осложняла деятельность РАК конкуренция иностранцев: закупки различных товаров и провизии у конкурентов влекли зависимость компании от них. Серьезную проблему представляли и частые кораблекрушения, происходившие как вследствие использования неточных карт, так и по причине неопытности навигаторов, болезней, несчастных случаев[6]. Эта проблема являлась одной из составляющих, как считает ученый, наиболее существенной проблемы — обеспечения колоний как рабочими ресурсами, так и продуктами и прочими товарами. Но более всего, по мнению Дж. Гибсона, русские были зависимы от местного населения в вопросах труда и пола. В первом случае это объяснялось постоянной нехваткой рабочей силы. Русские никогда не стремились в эти края так, как в Сибирь. Болезни, эпидемии, тяжелый для проживания климат и пьянство резко сокращали количество поселенцев. Компании ничего не оставалось, кроме как нанимать работников из местного населения, они становились моряками, лесорубами, стивидорами и рыбаками[7].

Однако даже тезисное изложение историографии вопроса продажи РАК потребует отдельной монографии, поэтому воспользуемся работами петербургского исследователя А.В. Гринёва. Итоги своих многолетних исследований данного вопроса он подвел в статье «Российский политаризм, как причина продажи Аляски». В результате историк выделил восемнадцать причин. Таблицу причин продажи А.В. Гринёв дополнил комментариями[8].

Поскольку итоги подведены, можно рассмотреть лишь одно из наиболее часто используемых предположений — если бы к середине XIX в. население РАК было более многочисленным, судьба компании была бы иной.

Итак, возможно ли было заселить Аляску?

Обращаясь к истокам российской истории, мы наблюдаем печальное явление, проходящее через все ее периоды: низкую плотность населения страны.

О тяготах жизни народа России, обусловленных суровой природой, а также эксплуатацией населения помещиками и государством, писал еще Н.М. Карамзин: «Там обитают государи российские, с величайшим усилием домогаясь, чтобы их царедворцы и стража не умирали голодом, и чтобы ежегодная убыль в жителях наполнялась новыми пришельцами, новыми жертвами преждевременной смерти! Человек не одолеет натуры!»[9]

Такая ситуация обусловила два достаточно противоречивых явления: с одной стороны, пытаясь спастись от тяжкой доли, часть населения бежала в края еще необжитые, заодно надеясь на удачу, если не в крестьянском труде, так в обретении пушнины, что давало шанс разбогатеть. С другой стороны, необходимость обеспечения внешнеполитических задач — охраны границ, ведения войн — усиливала фискальные функции государства, а выполнить их можно было только посредством удержания населения на местах. Поэтому «урочные» и «заповедные» года вскоре сменились полной крепостной зависимостью. Но обширные просторы на востоке манили не только беглецов, государство тоже было заинтересовано и в увеличении территории, и в обретении «мягкого золота». Обладание обширными территориями было показателем величия империи, поэтому государство не только сквозь пальцы смотрело на беглецов, решивших поселиться в Сибири, а затем и на Дальнем Востоке, но и для закрепления за империей земель на них отправлялись крестьянские семьи. Но заселение это шло медленно и, несмотря на тяжкую долю, не так уж много было желающих покинуть обжитые края.

Эту особенность отмечал С.М. Соловьев: «Малонаселенность страны, постоянное стремление владельцев увеличивать население своих земель с ущербом государственному интересу, вызывали меры, имевшие целию удержать народонаселение на прежде занятых им пространствах.Таким образом, в русской истории мы замечаем то главное явление, что государство при расширении своих владений занимает обширные пустынные пространства и населяет их»[10].

В конце XIX — начале XX в. М.К. Любавский, поднявший отечественную историографию до общеевропейского научного уровня, также обращался к проблеме низкой плотности населения. Он писал: «Несоответствие между величиной территории и количеством населения России и в настоящее время — факт, резко бросающийся в глаза… Нельзя не признать, что разбросанность населения России была и продолжает быть сильным тормозом в ее культурном развитии, в экономическом, умственном и гражданском преуспеянии. Разбросанность населения по обширной стране, даже при современных путях сообщения, является большой помехой для развития экономического благосостояния этого населения»[11].

При этом, чем дальше на восток расширялось государство, тем ниже становилась плотность населения.

Таким образом, первая часть демографической проблемы Русской Америки состояла в отсутствии излишка людей для переселения их на новые земли. Вторая — в преобладании сельскохозяйственного труда, как основного вида деятельности жителя России.

Заселение территории Русской Америки кардинально отличалось от всего предыдущего периода российской колонизации прежде всего тем, что о земледелии на всех землях РАК, за исключением Форта-Росса, не могло быть и речи. Мечты Г.И. Шелихова «<...> наряду со зверобойным морским и пушным промыслом завести там хлебопашество…» натолкнулись на суровую реальность. Хлеб не вызревал из-за недостатка тепла или излишней влажности; из огородных культур урожаи давали только картофель, репа и редька[12]. Поэтому сельское население России совсем не стремилось в североамериканские края. За четверть века, с 1819 по 1843 г., РАК создала сеть своих опорных пунктов на северо-западном побережье и во внутренних районах Аляски. Однако темпы продвижения в глубь материка оставались медленными, поскольку компания не могла — в условиях ничтожного притока русского населения из метрополии — эффективно осваивать труднодоступные территории аляскинского Севера[13].

Весь период существования колонии ни правительство Российской империи, ни сама РАК не проводили никакой систематической политики привлечения населения на Аляску, да и жители центральной части России туда не стремились. В этом плане показательна история переселенческой политики России в Приамурье в конце XIX — начале XX века. Нет надобности останавливаться на общеизвестных тяжелых условиях сухопутного переселения на наиболее отдаленную окраину Сибири; достаточно сказать, что переселенцы проводили в пути 2–3 года, а нередко и более, причем многие из решившихся первоначально «идти на Амур» застревали где-нибудь в Сибири, а те, которые добрались до Приамурья, приходили обыкновенно разоренными и изнуренными[14]. Для переселения требовалась большая подготовительная работа правительства, включающая в себя как изучение земель, отводимых под заселение, так и программу его осуществления, обеспеченную финансами. Но с этой задачей правительство не справилось, результатом чего стало издание переселенческим управлением справочной книжки для ходоков, где объявлялось: «Правительство никого не приглашает на переселение». Здесь же давалась правдивая картина тяжелого, беспомощного, почти безысходного положения заброшенных в таежном Приамурье новоселов. От них требовался сильный, напряженный труд и наличие денег — рублей до 500 на каждую семью[15]. И это несмотря на то, что освоение Дальнего Востока было главной задачей государства, ради которой, по мнению некоторых историков, пожертвовали Аляской.

Недостаток населения остается причиной медленного развития территорий Дальнего Востока и сегодня, в XXI в., когда уже очевидно, что вектор экономического развития мира активно смещается в Азиатско-Тихоокеанский регион. Несмотря на многочисленные программы и стратегии, принимаемые Правительством Российской Федерации по развитию Дальнего Востока, его реальная экономическая политика обращена на Запад, а это свидетельствует лишь о том, что история с Аляской ничему не научила.