Представления американцев о роли США в мире в начале 1850-х годов (по материалам электронных баз данных)

М.М. Сиротинская

Сиротинская Мария Моисеевна – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра североамериканских исследований Отдела региональных исследований Института всеобщей истории РАН; доцент кафедры американских исследований Факультета международных отношений и зарубежного регионоведения Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).

DOI: 10.32608/1010-5557-2019-2018-196-205

---

В конце 1851 г. – первой половине 1852 г. Соединенные Штаты посетил лидер венгерского национального движения Лайош Кошут, чьи выступления дали толчок обсуждению в американском обществе вопросов о роли США в мире, о международных обязательствах республики Нового Света, в частности, в отношении Европы, права на интервенцию одного государства в дела другого. Представляется интересным обращение к прессе Соединенных Штатов середины XIX в. для изучения внешнеполитической ментальности американских современников, той области, которую Д. Армитэдж называет «интеллектуальной историей международных отношений» («international intellectual history»)[1]. Хотелось бы обратить внимание на находящуюся в Библиотеке Конгресса США в открытом доступе базу данных исторических американских газет «Chronicling America»[2], которая охватывает период 1789–1949 гг. Ее большим преимуществом является то, что представлены газеты всех штатов, различной партийно-политической направленности. Поиск можно проводить по ключевому слову или словосочетанию. Конечно, это весьма трудоемкий источник.

В своих речах в Новой Англии весной 1852 г. Кошут много говорит об особой миссии Америки – способствовать политическому возрождению Старого Света. Он подчеркивает провиденциальный характер Американской революции, на которой лежит печать «высшей судьбы»[3]. «Если Американская Республика когда-либо перестанет сознавать эту свою судьбу, этот момент с такой же определенностью станет началом упадка Америки, как день 19 апреля 1775 года стал началом Американской Республики». Американцы не могут быть лишь пассивными наблюдателями европейских событий, Старый Свет тесно связан с Новым: «каждый день вы берете Европу за руку»[4]. В некоторых выступлениях Кошут призывает Соединенные Штаты к «интервенции ради невмешательства» («intervention for non-intervention»)[5]. Имеется в виду возможное в будущем совместное вмешательство Вашингтона и Лондона в дела Европы будто бы в благих целях – в защиту ведущего успешную борьбу против чужеземного (т.е. Австрии) гнета венгерского народа для противодействия произошедшей интервенции (как известно, в 1849 г. Россия совершила вооруженное вмешательство в дела Венгрии на стороне венского двора для подавления революции). Суть «новой» доктрины интервенции описывается газетой штата Миссури так: в случае нарушения иностранной державой права нации на самоуправление становится оправданным обращение последней к другим нациям и их вмешательство для предотвращения или ограничения вреда[6].

Высказывания публицистов американских периодических изданий в 1851–1852 гг. о «миссии» Вашингтона в отношении национально-освободительного движения европейских народов с некоторой долей условности можно сгруппировать в соответствии с несколькими подходами.

Ряд изданий делают акцент на активной роли североамериканской республики в международных отношениях. Делается упор на возросшее влияние США после Мексиканской войны (1846–1848). Широкий отклик в прессе вызвала речь молодого адвоката, журналиста из Огайо Уильяма Корри на одном из массовых митингов Таммани-холл в Нью-Йорке. Корри отмечает важность укрепления мощи страны, а также ответственность республики Нового Света за судьбы свободы во всем мире. Он видит особую «миссию» Соединенных Штатов: «Мы завершили первую войну за независимость только благодаря иностранной помощи, и мы должны <…> начать вторую войну за независимость ради самих себя и всего человечества…». В адресе Таммани-холл содержались резолюции с обращением к правительству США отказаться в будущем от «догм нейтралитета во внешней политике», призыв предпринять «моральные и политические» меры для оказания помощи Венгрии[7].

Как заявляют публицисты журнала «United States Magazine and Democratic Review» (издавался в Нью-Йорке), в условиях растущего взаимодействия наций, взаимозависимости всего мира, когда «ежедневно происходит развитие системы, которая до сих пор была ограничена Европой и Америкой, но которая вскоре будет включать Азию, Африку и Океанию», когда мир становится в десять раз больше, нежели пространство Древней Греции и Рима[8], на Соединенные Штаты, отдельных американцев ложится особая «миссия» оказания помощи «угнетенным национальностям», причем эта «миссия» может быть осуществлена как посредством вооруженного вмешательства, так и путем примера. В редакционной статье участника ирландского национального движения Т. Девина Райлли, открывающей первый, январский, номер журнала 1852 г., высказывается мысль о возможности для Соединенных Штатов «перенесения театра военных действий на европейскую почву»[9]. Представляется, что итальянский, ирландский, венгерский, польский и немецкий народы находятся под воздействием притягательного для них американского примера и лишь ожидают сигнала от республики Нового Света. Большое значение в проведении внешнеполитического курса придается молодежи. Нередки ссылки на доктрину «предопределения судьбы» («Manifest Destiny»)[10], которая имеет расовую окрашенность.

Сам принцип интервенции ассоциируется с революционной эпохой. Важным событием в истории международных отношений автор статьи «Интервенция» считает Вестфальский мир 1648 г., который положил начало установлению принципа баланса сил между государствами. Идея равенства прав как индивидов, так и наций, подчеркивает он, еще не существовала. Отсчет интервенций он начинает с раннего нового времени, прежде всего, с вмешательства в XVI в. короля Испании Филиппа II в дела Франции, а Франции – в дела Священной Римской империи германской нации в период Итальянских войн. Однако в основном речь идет об иностранных интервенциях европейских государств с конца XVIII в. «Democratic Review» придает большое значение французской «интервенции» в Северную Америку с целью помощи колонистам, без которой, как утверждается, исход войны за независимость мог бы стать иным. Интервенция связывается и с эпохой Французской революции, когда был заключен союз Великобритании, Австрии, Пруссии и других держав против революционной республики[11].

Война за независимость североамериканских и латиноамериканских колоний, европейские революции 1848–1849 гг., война США с Мексикой выстраиваются в одну цепочку. Американской революции в этой связи придается поистине универсальное значение.

«Democratic Review», печатный орган «Молодой Америки», является рупором радикальных демократов. Современники иногда интерпретируют позицию «молодых демократов» как поддержку принципа «интервенции ради невмешательства»[12]. Некоторые газеты Среднего Запада, преимущественно демократические, также говорят об ответственности Соединенных Штатов. По словам журналиста плимутской (штат Индиана) газеты, принцип невмешательства – это болтовня «эгоистичных, ограниченных демагогов». Париж пришел нам на помощь в годы войны за независимость, а теперь «мы более могущественные, нежели Франция в то время», заключает он. Дело поддержки народов Европы надо взять в руки самих американцев: целесообразно послать «пятьдесят тысяч человек в Венгрию или любую другую страну». Приводятся резолюции одного из митингов в Колумбусе (штат Огайо): «подлинная политическая миссия американского народа – распространять шире, по всему миру, божественный принцип равенства и братства человека». Как сообщает одна из газет Индианаполиса (штат Индиана), на массовом собрании 22 декабря 1851 г. были одобрены резолюции, которые гласили: в случае возобновления войны в Венгрии целесообразно рекомендовать Конгрессу и президенту «использовать все достойные средства для предотвращения интервенции в пользу угнетения»[13].

Об «особом институте» в Соединенных Штатах речь в основном не идет. Напротив, ряд антирабовладельческих изданий проводят параллели между борьбой против европейского абсолютизма и движением против рабства в Америке, увязывая принцип интервенции с вмешательством федерального правительства в решение проблемы «особого института» на штатном уровне. Газета «The Anti-Slavery Bugle», еженедельный орган «Антирабовладельческого общества Огайо», в дальнейшем известного как «Западное Антирабовладельческое общество»[14], выступает в поддержку интервенции, в том числе силовой[15].

Первоначально редактор вашингтонской аболиционистской газеты «The National Era» Гамалиель Бейли не поддерживает политику вооруженной интервенции в защиту республиканизма в Европе – он развивает идею «мирного вмешательства (interference) в дела цивилизованного мира» народа и правительства США. Но в феврале 1852 г. Бейли благословляет принцип интервенции, в том числе насильственной, развивая мысль о том, что, оказывается, все апостолы и служители церкви, филантропы и реформаторы, а также современная пресса, антирабовладельческие общества были и являются «интервенционистами» («interventionists»). «Интервенция в защиту свободы, справедливости и гуманности – демократический принцип»; невмешательство, за некоторыми исключениями, – «требование рабства», утверждает он. Парижский корреспондент газеты писал в феврале 1852 г.: «Мне также нравятся положительные примеры, и я питаю уважение к влияниям, которые не навязываются и о которых не шумят», но «молчаливые примеры» не всегда действенны[16].

По-видимому, иную расстановку аболиционистской газетой акцентов в отношении принципа интервенции можно объяснить тем, что к февралю 1852 г. усилилась оппозиция венгерскому революционеру со стороны Юга[17]. Антирабовладельческие силы в этих условиях склонны были поддержать демократов Севера и Среднего Запада. Информация о передвижениях Кошута постепенно исчезает с центральных полос многих американских газет. Широкий резонанс вызвал выход в свет в марте 1852 г. романа Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома», публиковавшегося до этого в «The National Era».

Судя по материалам официального органа Демократической партии газеты «The Daily Union», а также «The New York Herald» (формально газета считалась независимой), партийная элита демократов негативно воспринимает призывы к вооруженному вмешательству в дела Европы. При этом признается особая «миссия» Соединенных Штатов в отношении народов Латинской Америки. «The Daily Union» трактует доктрину Монро в том смысле, что ею не определяется отношение Вашингтона к конфликтам между «трансатлантическими нациями», она не подразумевает обязательство оказания помощи какой-либо европейской стране. Принципы доктрины распространяются в основном на нации со сходным политическим устройством в Западном полушарии. Российская интервенция была бы предметом озабоченности США лишь в том случае, если бы Венгрия находилась по эту сторону Атлантики[18]. Редактор вашингтонской газеты Э.Д. Донелсон все более прислушивается к мнению южан.

В мае 1852 г. один из авторов «The New York Herald» заявляет: мадьярский патриот демонстрирует незнание философии истории, в частности, он не понимает теорию «предопределения судьбы» США, особенности «нашей великой нации, которая сейчас осуществляет лидерство в мире». Кошут «призывает наше правительство вмешаться в европейские дела, чтобы предотвратить вмешательство европейской нации в политические и дипломатические дела ее собственного континента». Это будет нарушением «судьбы» «американской расы» (примечательно, что говорится не об «англосаксонской расе»), которая движется «не обратно на восток в Европу», чтобы «навязать республиканизм» ее народам, а прокладывает себе путь на Запад. Прорабовладельческая «The New York Herald» часто ассоциирует доктрину интервенции с аболиционизмом, его «вмешательством» в дела Юга. Осуждаются попытки провести аналогии между движением за уничтожение рабства в США и борьбой за свободу в Старом Свете. Существительное «интервенционист» («interventionist») употребляется в негативном смысле: первым «интервенционистом», считает автор, был дьявол, европейские тираны и аболиционисты – его ученики[19].

Иной подход характерен для газет, публицисты которых представляют «миссию» североамериканской республики как направленную главным образом на решение собственных проблем. Иногда они вообще категорически отвергают ответственность Соединенных Штатов за судьбы других народов, либо переносят ее на неопределенное будущее. Первую скрипку в оркестре изданий, иронизирующих над вооруженными «крестоносцами» свободы, играет вашингтонская вигская газета «The National Intelligencer». Доктрина «предопределения судьбы» связывается с «миссией» вооруженного вмешательства в дела Европы. Колумнисту «The National Intelligencer» удается высветить мифический характер «Manifest Destiny». Автор рассматривает ее как некую субъективную реальность, плод воображения, конструкт, как бы мы сейчас сказали, «Молодой Америки». Он даже придумывает специальный термин – «мэнифест-дестинарии» («manifest destinarians») – для обозначения ее сторонников. Идею наличия каких-то «судеб» и «миссий» у наций он отрицает[20]. Вигская газета Вашингтона «The Republic», орган администрации президента США М. Филлмора, протестует против «пропагандистского крестового похода» Кошута и его друзей в Америке[21]. Формулировка «интервенция ради невмешательства» нередко используется в прессе Вашингтона, в южных изданиях. Доктрина и политика интервенции подвергаются резкому осуждению[22].

В репрезентации этих изданий, отражающих мнение преимущественно консервативной части общественности Северо-Востока и Юга Соединенных Штатов, революции в Старом Свете, с их социальными «эксцессами», не имеют ничего общего с наследием Войны за независимость. «The New York Times», редактор которой, Генри Реймонд, представлял в то время «прогрессивных» северных вигов, напротив, выражает уверенность в том, что Америка не должна проявлять равнодушие к «угнетенным нациям» Старого Света, отстаивает необходимость оказания дипломатической, моральной, финансовой поддержки венгерского народу. Но газета решительно возражает против военного вмешательства. Принцип интервенции нередко ассоциируется с проблемой рабства. Публицисты «The New York Times» придают немалое значение позиции Юга в отношении венгерского лидера[23]. Редактировавшаяся Хорасом Грили «The New York Daily Tribune», занимавшая антирабовладельческую позицию и поддерживавшая социальные реформы, цитирует высказывания известного журналиста, автора популярной книги о Шарле Фурье (1844) Парка Годвина. Последний был категорически против «молчаливого влияния» американского примера. По его словам, долг Соединенных Штатов как «свободной и христианской нации» – не стоять в стороне, а выразить протест против нарушения европейскими монархами прав итальянского, польского, венгерского народов. Он ратует за сбор средств и отправку волонтеров, за дипломатическое признание новых республик[24]. Как явствует название статьи, газета Грили одобряет эти идеи.

Хотя ряд публицистов влиятельной виргинской газеты «The Richmond Enquirer» выступают против «бряцания оружием», публикуются материалы различного содержания. Иногда ставится вопрос о возможности помощи «благородной Венгрии» («письма» под псевдонимами «Libertas», «Civis»). В одной из статей венгерский революционер изображается как «подлинный представитель прав штатов», противник централизации[25]. Такая позиция, по-видимому, отражала близость части виргинских демократов «Молодой Америке»[26].

Таким образом, как свидетельствуют материалы периодической печати, в период пребывания Л. Кошута в республике Нового Света вопрос об отношении Соединенных Штатов, отдельных американцев к освободительной борьбе европейских народов вызвал оживленную дискуссию. Обсуждение данной проблемы показало, что мессианизм является важнейшей составляющей американской национальной идентичности, устойчивым элементом американской Я-концепции, внешнеполитического кредо США. Он составляет суть того, что́ в ХХ столетии назовут «американской исключительностью»[27]. Акцент на особую роль Соединенных Штатов в мире был присущ большинству публицистов американских периодических изданий середины XIX в. Однако указанная полемика продемонстрировала и различное понимание современниками характера «миссии», методов ее осуществления.

В репрезентации некоторых изданий, главным образом демократических и, прежде всего, «Democratic Review», она зачастую проецируется в двух дополняющих друг друга[28] версиях – как «миссия» примера («экземпляристская»), «миссия-маяка» и «миссия» посредством интервенции. Поставлен вопрос о допустимости вооруженного вмешательства правительства, американских граждан в дела Старого Света якобы с благородными намерениями – для оказания помощи борцам за свободу и независимость. На первый план выходит транснациональная модель самоидентификации многих «молодых демократов» (некоторые из них являлись европейскими иммигрантами, другие бывали в Старом Свете, знали несколько иностранных языков). В их трактовке, уникальная «миссия» североамериканской республики, сама мифическая «Manifest Destiny» при «перенесении» в Европу, не теряя полностью «печать» Провидения, все более приобретает светскую (и расовую) окраску, политический характер. Можно в этом смысле согласиться с американским исследователем Дж. Сизером: формирование мессианского мышления в США происходило не только под влиянием пуританской религиозной мысли, но и под воздействием современных европейских идей, философских доктрин[29].

Поскольку, понятно, в это время социологических опросов не проводилось, трудно точно определить, какой процент жителей Соединенных Штатов разделял убеждение об активной роли республики Нового Света в международных отношениях, об американцах как о «крестоносцах» свободы в Европе. Как можно судить по материалам базы данных «Chronicling America», подобное представление было все же свойственно, скорее всего, публицистам сравнительно небольшой части периодических изданий, главным образом Нью-Йорка, Среднего Запада Соединенных Штатов. В крупных городах Севера среди просвещенной общественности превалировала убежденность в возможности дипломатической, моральной, финансовой помощи «угнетенным национальностям» Старого Света, но идея «миссии» путем применения силы в межгосударственных отношениях отвергалась. Ряд изданий Северо-Востока, Юга США конструировали «одномерную» «миссию» примера, обращенную зачастую к внутренним проблемам.

Конечно, «помощь» народам Старого Света была риторической, не продолжительной. Реальной поддержки европейским республиканцам оказано не было. В то же время представляется не вполне справедливым замечание Д. Трима о том, что в XIX в. предложения об интервенции в дела Венгрии (и Польши) вообще не выдвигались[30].

Восприятие в прессе права на интервенцию в конечном итоге отражало секционные, партийно-политические, этнические предубеждения американских современников. Нью-йоркский корреспондент газеты «The Daily Union» приходит к выводу, что представители различных партий – вигов, фрисойлеров, аболиционистов – пытались нажить политический капитал на имени Кошута[31] (в этот список можно было бы включить и демократов, упоминания которых журналист избегает). Таким образом, периодика выступает как важный источник, позволяющий оценивать внешнеполитическую ментальность американцев.