Этнический фактор в США.
Уроки для России

З.С. Чертина

Чертина Зоя Сергеевна – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра североамериканских исследований Отдела региональных исследований ФГБУН «Институт всеобщей истории РАН».

DOI: 10.32608/1010-5557-2020-2020-281-294

---

Одним из приоритетов современных полиэтнических государственных образований является поиск путей сохранения стабильности и единства в условиях массового притока иммигрантов. Он актуален и для Соединенных Штатов Америки, выросших из иммиграции и продолжающих с ней жить и сегодня. По данным Бюро переписи в 2020 г., население США составило 330 453 381 человек. Они занимают третье место в мире, после Китая (1,39 млрд) и Индии (1,31 млрд). Ожидается, что к 2050 г. население Соединенных Штатов достигнет 438 млн человек.

Отцы-основатели стратегию развития молодой республики видели в ассимиляции прибывавших переселенцев, достигаемое путем отказа от сохранения ими своей культуры, исторической памяти, традиций, языков, принятия системы ценностей англо-американских протестантов. Во избежание фрагментации исторической дилеммой для Соединенных Штатов всегда было балансирование между национальным единством и этническим разнообразием[1]. Моделями национального развития выступили «англоконформизм» и «плавильный котел», призванные объяснить уникальность американской нации и американской цивилизации.

На значительном протяжении истории до середины ХХ в. «плавильный котел» работал успешно и единство «преобладало над множеством», что представлялось Соединенными Штатами как универсальный опыт решения межрасовых и межэтнических проблем в противовес «советской модели равенства и успешного развития всех наций и народностей». В Гарвардском, Вашингтонском, Калифорнийском, Иллинойском и других университетах ученые, преподаватели проводили семинары, коллоквиумы по теме дезинтеграции Советского Союза, исходя из постулата, что созданная большевиками федерация по национально-территориальному принципу содержит динамит, который, в конце концов, придет в действие, а предоставленные республикам автономий в сфере культуры и языка усилят взрывной потенциал»[2]. Интенсивно в этом направлении велась работа, предусмотренная «Программой советских национальных проблем», существовавшая в Колумбийском университете, ответственным директором которой был назначен один из влиятельных советологов, член Американской ассоциации славяноведения Э. Оллуорт. Активную деятельность проводил Гуверовский институт, издававший специальные «Серии по национальностям СССР». В свет вышло большое количество работ, посвященных истории народов Прибалтики, Украины, Кавказа, Средней Азии, Сибири. Взаимоотношения между народами рассматривались в русле «господства–подчинения» и в перспективе прогнозировался распад Союза и образование самостоятельных государств. Контроль и координацию советологической деятельности осуществлял Комитет по изучению наций Советского Союза и Восточной Европы.

В 1960-е гг., казалось, совершенно неожиданно, что этнорасовый фактор всколыхнул всю Америку. Общество было охвачено массовым этнически окрашенным движением, большую роль в котором занимали афроамериканцы. Проблема черных американцев, поставленная на первое место в ряду острых социальных проблем, требовала безотлагательного решения. По мнению ряда политических деятелей США, «Америка была шокирована “радикализмом” многих этнических групп, а что касается черных, то они представляли критическую опасность для страны»[3].

Борьба за гражданские права, объединявшая черных американцев вокруг общей цели, усиление влияния черного национализма привели к росту среди черных американцев чувства расовой гордости, интереса к своему историческому прошлому. От подражания нормам и стандартам, установленными белыми американцами, черные перешли к утверждению права на особое место в американской жизни и культуре, к осознанию своего исторически сложившегося своеобразия. Американские историки отмечали, что «популярная фраза “черное – прекрасно” лучше выражало импульс 1960-х гг. Все возрастающее число черных обратилось к исследованию своей культуры и стало интересоваться своим африканским происхождением, подчеркивая свои достижения в американской истории и необходимость развивать собственную литературу и искусство»[4].

Ширилось движение за социально-экономическое и политическое равноправие среди индейцев и испаноязычных граждан – мексиканцев, пуэрториканцев. Участие в массовом движении принимали и американцы азиатского происхождения – китайцы, японцы, филиппинцы, вьетнамцы, корейцы и представители многих других народов Азии и района Тихого океана, чье социально-экономическое и политическое положение также находилось на низком уровне[5].

Созданная в 1968 г. по указу президента Л. Джонсона Национальная консультативная комиссия по расследованию гражданских беспорядков констатировала: «Дискриминация и сегрегация, постоянно встречающиеся в американской жизни, теперь угрожают будущему каждого американца»[6]. Этнорасовые группы и меньшинства оказались вне пространства «плавильного котла». Реальность требовала другой парадигмы, которая бы поддерживала ценности культурного многообразия. Такой парадигмой выступил мультикультурализм. Наступил этап переписывания американской истории – истории белых людей и для белых, истории, которая связывала европейцев в единый народ, но не связывала белых и небелых в единую общность. Взамен предлагалась «мультикультурная история, широкая и инклюзивная, отводившая каждому американцу его законное место в прошлом Америки»[7]. В качестве основного принципа государственной политики мультикультурализм был призван закрепить в политических и повседневных социальных практиках законодательный запрет на дискриминацию граждан по этническим и расовым признакам, защищать права и благосостояние тех этнических групп и расовых меньшинств, не вписавшихся в доминирующую культуру[8]. Широкое распространение получили программы «позитивных действий». Термин «позитивное действие» был впервые введен президентом Дж.Ф. Кеннеди в его исполнительном приказе № 10925, опубликованным 6 марта 1961 г., который обязывал работодателей устанавливать с работниками отношения «независимо от их расы, цвета кожи, кредо или национального происхождения».

В 1968 г. президент Л. Джонсон объявил о реализации программ «позитивных действий», направленных на преодоление наследия расовой дискриминации. В соответствии с ними этнорасовым группам и меньшинствам предоставлялись определенные преференции в социальной, экономической и культурной жизни, выделялись льготы при найме на работу, ведении бизнеса, поступлении в высшие учебные заведения. Принимались практические меры по обеспечению политического представительства. Наряду с этим вводилось понятие двуязычия, возможность использовать родной язык при обучении и в общественно-политической жизни. В рамках новой правительственной политики были учреждены радио- и телевизионные программы на языках выходцев из других стран. Кроме того, стала изучаться история отдельных народов, был опубликован ряд работ, посвященных афроамериканской истории ХХ в., в которых исследовались такие вопросы, как: происхождение гражданских прав и движение черных за свободу, черная элита, биографии некоторых личностей и формирование черного среднего класса. В последующем этот список пополнился новыми трудами по истории черного феминистского движения, социальным движениям афроамериканского населения и т.д. Черные и другие меньшинства получили статус полноправных членов великого множества, составляющего американский народ. Прежнее равенство граждан заменилось «разнообразием», «мультикультурализмом»[9].

Дебаты относительно необходимости и целесообразности программ «позитивных действий» приняли общенациональный характер. Со стороны консервативных кругов они расценивались как вызов, как несправедливые меры, направленные против белых[10]. Значительная часть демократов одобряла специальные образовательные программы, но настойчиво отвергала любые действия, благоприятствующие «менее квалифицированному» представителю из нацменьшинств. Антагонизм по отношению к расовым преференциям превалировал[11]. Отрицательное отношение к использованию преференций объяснялось тем, что в представлении многих, это могло бы вести к «разрушению понимания компетентности среди черных, а также способствовать понижению у черных стимула развивать собственные конкурирующие способности»[12]. С. Липсет в книге «Американская исключительность: обоюдоострый меч», получившей большой научный и общественный резонанс, писал, что американский расизм явился причиной того, что отношение к афроамериканцам «основано не на их личных заслугах, а в соответствии с их происхождением, расой, этнической группой»[13]. И далее автор сделал акцент на том, что политика, «ориентированная на группу», вступает в противоречие с индивидуализмом Американского кредо[14].

Программы «позитивных действий» в той или иной мере способствовали снятию социального накала. Введенные в середине 1960-х гг., они рассматривались как временные по преодолению социально-экономической дискриминации и ее последствий, но постепенно приобрели постоянный характер[15]. Контраргументы в большей части остались прежними, что означало «толерантность к программам, имевшим своей целью увеличение возможностей для меньшинств, существует с верой в то, что только способность человека следует учитывать при найме на работу и продвижению по службе и неприятием всего того, что связано с квотой»[16].

Смена ориентиров государственной политики в сторону мультикультурализма происходила на фоне социально-демографических изменений и массовой иммиграции из развивающихся стран, что явилось следствием иммиграционного законодательства 1965 г. До его принятия большую часть иммигрантов составляли представители Англии, Ирландии, Германии и незначительную долю – Азии, Африки и Латинской Америки. По данным статистики за 1961–1980 гг., среди иммигрантов доминировали граждане Мексики, Кореи, Филиппин. Кубы, Ямайки, Индии, Вьетнама, Доминиканской Республики[17]. В 1985 г. 85% иммигрантов прибыло в США из Азии и Латинской Америки и только 6% из Европы[18]. Столь качественное изменение состава иммиграционного движения объяснялось внешнеполитическими и идеологическими соображениями. В условиях противостояния двух систем США хотели продемонстрировать миру – «американские идеалы свободы, демократии и капитализма выше того, что предлагал Советский Союз» и это должно было поднять престиж Соединенных Штатов среди народов третьего мира.

В ряде городов численность «цветных» стала превышать число англосаксов. К примеру, если в 1960 г. в Майами белые американцы составляли 80%, то постепенно они становились меньшинством. «Цветное» население росло в Детройте, Эль-Пасо, Вашингтоне, Нью-Йорке, Сан-Антонио и других городах, что вызвало «бегство белых» из мест их традиционного проживания. Сохранялась исторически сложившаяся высокая концентрация афроамериканцев в южных штатах. Выходцы из Юго-Восточной Азии и с островов бассейна Тихого океана обосновались на Западном побережье и демонстрировали тенденцию к увеличению.

На Юго-Западе при близости с Мексикой происходило массовое концентрация мексиканцев и других испаноязычных, имеющих высокий уровень рождаемости, что явно беспокоит белых американцев. По прогнозам Бюро переписи к 2045 г. англосаксы станут этническим меньшинством и к 2060 составят 43% населения[19]. Сегодня половина детей, рожденных в США, небелые. Снижение численности белых объясняется не только демографическими изменениями, вызванными иммиграцией, но и их низкой рождаемостью, причинами чего является отход от морали, христианской религии, распространение и насаждение норм и ценностей, противоречащих интересам семьи, к примеру, феномен «фри чайлд» («free child») и др.

С 1990-х гг. в американском обществе усилилась критика мультикультурализма в связи с распадом Советского Союза, Югославии и Чехословакии, что сопровождалось мощной волной национализма. Многие представители академического истеблишмента объединились в отрицании мультикультурализма как парадигмы развития национальной идентичности. В 1997 г. в журнале «Форин Афферс» появилась статья С. Хантингтона, в которой доказывалось, что политика мультикультурализма может привести не к единению, а к распаду американского государства, что произошло с Советским Союзом:

«Судьба Советского Союза дает здравый пример для американцев. Соединенные Штаты и Советский Союз были разными, но они были также и похожи в том, что не являлись государствами-нациями в классическом смысле. В значительной мере каждая определяла себя в терминах идеологии, которая, как показывает советский пример, составляет более хрупкую основу для единства, чем единая национальная культура, базирующаяся на истории. Если мультикультурализм возобладает и если консенсус в отношении либеральной демократии ослабнет, Соединенные Штаты присоединятся к Советскому Союзу в груде пепла истории»[20].

М. Гонзалез в публикации «Мультикультурализм и борьба за американскую национальную идентичность» пишет:

«Распад СССР, Югославии напоминает нам, почему наш эксперимент с мультикультурализмом опасен. Мы играем с мощными неуловимыми силами, которые недостаточно понимаем. Но понятно одно, он представляет опасность в век международного терроризма, делая жизнь нашего мира легче для радикальных наемников. Мы должны воспитать в молодых людях чувство патриотизма, иначе кто-то другой поспешит к ним с другим месседжем. Главное, что нужно сделать, – отменить программы “позитивных действий”, вернуться к вопросу ассимиляции инокультурных идентичностей и прививать патриотизм»[21].

Ответить на вызовы, перед которыми оказалась американская нация, обещал президент Д. Трамп. В ноябре 2016 г. во время предвыборной кампании он, провозглашая лозунг «Сделаем Америку вновь великой», имел в виду и трансформирование государственной политики в иммиграционной сфере, принятие ряда конкретных мер «по нейтрализации продвижения мультикультурализма» и сокращению этнического многообразия. С первых дней президентства Д. Трамп представил стратегический план по реформированию иммиграционной системы. Чтобы сократить неиссякаемый поток иммигрантов из Мексики, как легальных, так и нелегальных, Д. Трамп считал первоочередной задачей построить пограничную стену с этой страной длиной в 2 тыс. миль. Демократы в большинстве и часть членов Республиканской партии выступили против возведения нового сооружения, грозя ему открытием судебного иска. Категорически против инициативы президента США были жители Калифорнии, Аризоны, Нью-Мексико и Техаса, весьма обеспокоенные влиянием строительства стены на окружающую среду, ухудшением их экономического и социального благосостояния. Негативное отношение высказал консервативный Фонд наследия, полагая, что деньги следовало бы потратить на технологическое оборудование и увеличение числа агентов для предотвращения незаконного проникновения иностранных граждан на территорию Соединенных Штатов, их задержания. Решительный протест выразили и фермеры, голосовавшие на выборах за Д. Трампа, ибо сельское хозяйство на протяжении многих лет испытывает большой спрос на рабочую силу, которую пополняли мексиканцы, чья роль в сельском хозяйстве, по данным статистики, составляла 50%, а в случае их отсутствия агробизнесу будет нанесен большой урон. Но никакие доводы не могли переубедить Д. Трампа.

Относительно иммигрантов, находящихся на территории США нелегально, Д.Трамп обратился к Конгрессу с предложением отказать им в социальной защите в первые пять лет пребывания в стране и только после истечения данного срока власти штатов решат, кто имеет право на получение помощи. По оценке Департамента государственной безопасности, на получение пособия могут претендовать только 1% нелегальных иммигрантов. Сейчас же 15,5% получают медицинскую помощь, 9,1% – продуктовые талоны, 2 млн долл. выделяется больницам для оказания экстренной медицинской помощи[22].

Изменений коснулось законодательство о беженцах и лицах, ищущих убежище, в частности происходило сокращение количества виз. Так, в 2018 г. вместо обязательства принять 45 тыс. беженцев, было принято 22 491 человек. На 2020 г. США запланировали предоставить убежище 18 тыс. иностранным гражданам, что оказалось самой низкой цифрой с 1980 г. Экс-президент Б. Обама в последний год пребывания на своем посту (2016) допустил в страну 110 тыс. беженцев. Исполнительный приказ Д. Трампа «Защита нации от террористических атак со стороны иностранных граждан» приостанавливал выдачу виз гражданам Ирака, Ирана, Судана, Сирии, Ливии, Сомали и Йемена, закрывал программу беженцев на 120 дней, вводил запрет на въезд в США сирийским беженцам на неопределенное время.

На кардинальное изменение государственной политики 13 февраля 2017 г. в сенат был направлен закон, разработанный сенаторами от Республиканской партии Т. Коттоном и Д. Пердью. Назывался он «Рейз Акт. Реформирование американской иммиграционной системы для экономики» («Raise Act. Reforming American Immigration System for Economy»). Он обязывал государство сократить легальную иммиграцию на 50%, т.е. из 1 млн иммигрантов 500 тыс. квалифицированным специалистам разрешался въезд в страну. Как было заявлено, Рейз Акт нацелен на принятие иммиграционной системы, основанной на учете высокой квалификации, способной сделать Америку более конкурентоспособной, повышение заработной платы американским рабочим и создание рабочих мест. Кроме этого, две программы, способствующие этническому многообразию, а именно «цепная иммиграция» («chain immigration») и «выдача виз по лотерее разнообразия» («visa diversity lottery») планировалось аннулировать[23]. Однако закон был отклонен демократами, некоторыми членами Республиканской партии, значительным числом иммигрантских общин и Демократическим национальным комитетом.

Не одобрило закон большинство американских экономистов, предупреждавших, что сокращение иммиграции будет иметь негативные последствия для экономического роста. Он не учитывает потребность страны в малоквалифицированной рабочей силе, в чем остро нуждается сельскохозяйственный сектор, сфера социальных услуг, торговля и т.д.[24] Американский эксперт Дж. Велч оценил законодательство как «шаг назад, идущий против основополагающих ценностей нации». Он закрывает США от остального мира, не дает иммигрантам шансов приезжать в страну легально, отказывает в американской мечте и лишает их семьи возможности жить с близкими родственниками[25].

Наряду с оппонентами закона были и его защитники – известные организации, открыто выступавшие за рестрикцию иммигрантов: «Федерация за американскую иммиграционную реформу», «Намберс Ю Эс Эй» («Numbers USA»), «Центр по изучению демократических институтов» (г. Санта-Барбара, штат Калифорния) и другие организации, а также часть политической и академической элиты.

Профессор экономики и социальной политики школы Кеннана в Гарварде Дж. Боржас отмечал: «Несмотря на разногласия среди экономистов, мало кто будет сомневаться, что высококвалифицированная иммиграция намного выгоднее, чем менее квалифицированная»[26]. «В предстоящих дебатах относительно закона, – подчеркнул ученый, – было бы намного продуктивнее, если бы мы вместо обвинений сфокусировали внимание на простом вопросе: является ли “курс”, намеченный в законе Коттона–Пердью, действительно плохим компромиссом с нашим историческим наследием»[27].

Новое законодательство Соединенных Штатов основывается на опыте бальной системы преференций, которая используется Австралией и Канадой. При предоставлении въездной визы иностранным гражданам учитываются такие личные характеристики, как образование, род занятий, возраст и знание английского языка. Претенденты, имеющие ученые степени в научных и технологических сферах, а также выигравшие призы и награды, что свидетельствует об их исключительных способностях, получают больше баллов. За Олимпийскую медаль начисляются 15 баллов, за Нобелевскую – 25 баллов. Дополнительные баллы присуждаются за хорошее знание английского языка.

Особое недовольство у президента вызвали и были закрыты две программы – воссоединение семей или «цепная иммиграция» и «выдача виз по лотерее разнообразия», повлекшие за собой, по его мнению, две террористические атаки в Нью-Йорке в декабре 2017 г. «Цепная иммиграция» явилась следствием принятого в 1965 г. иммиграционного закона, по которому молодой специалист, прибывший, например, из Азии или политический беженец, получившие статус постоянных жителей США, привозили жен, детей, братьев и сестер, а те, в свою очередь, свои семьи и ближайших родственников. В результате на территории США все чаще оказывались целые «деревни» из стран третьего мира. Программа «выдачи виз по лотерее разнообразия», действующая с 1995 г., ежегодно выделяла 55 тыс. виз, которые распределялись между Азией, Африкой, Южной и Центральной Америкой, Мексикой и рядом других стран для увеличения этнического разнообразия американского общества. После террористических актов 11 сентября 2001 г. данные программы подвергались критике со стороны экспертов как потенциальный источник проникновения в Соединенные Штаты экстремистов, различных враждебных группировок, но это оставалось без внимания со стороны политического истеблишмента.

Д. Трамп, сокращая число вновь прибывающих в США иммигрантов, стремился донести до американцев мысль о том, что этнорасовое, этнокультурное многообразие «не может быть чем-то хорошим для Америки. Наоборот, оно враждебно белым гражданам, которые хотят “вернуть” свою страну и обеспокоены тем, чтобы не потерять ее вновь»[28].

«Вернуть Америку» подразумевает усиление процесса ассимиляции переселенцев, обязательное изучение ими английского языка. «У нас страна, – говорил Д. Трамп, – где нужно ассимилироваться и обязательно говорить на английском языке»[29]. При этом он упрекнул экс-президента США Дж. Буша-мл., который в своих предвыборных речах и позже обращался к американской нации на двух языках – английском и испанском[30]. В связи с изменением политики в сторону ассимиляции «чужаков» Служба американского гражданства переименовала грант, который предоставляла различным местным организациям. Вместо названия «гражданство и интеграция» он стал именоваться «гражданство и ассимиляция». Многие считают, что только ассимиляция может спасти страну от разрушений, если она не произойдет, США превратятся в страну на линии разлома, потенциально готовую к гражданской войне[31].

Что касается программ «позитивных действий» в XXI в., то они продолжают функционировать, вызывая протест, как со стороны левых, так и правых, требующих сместить в них фокус от расовых и гендерных принципов к семейным бэкграундам, что улучшит положение детей как в семьях афроамериканцев, латиноамериканцев, так и «бедных белых»[32].

Сегодня историческая идея объединяющей американской национальной идентичности актуальна как никогда. В обществе складывается мнение, что в будущем американцы перестанут гордиться своей страной, произойдет потеря ощущения национальной идентичности, так как значительная часть молодых американцев по сравнению со старым поколением не верит в уникальность американской идентичности, уникальность американской культуры. Лозунг «защитить Америку – аннулировать мультикультурализм» находит широкое распространение в обществе. Попытки отвергнуть мультикультурализм как модель национального развития, представить его экзистенциальной угрозой режиму и американскому образу жизни, особенно усилились в годы президентства Д. Трампа. Одним из активных борцов с мультикультурализмом выступает Р. Уильямс – президент Клермонтовского института, консервативного мозгового центра (штат Калифорния). Обращаясь к своим соотечественникам, он уверяет: «Если мы не откажемся от мультикультурализма и не начнем реставрировать старое понимание американской конституции и американских принципов, то произойдет разрушение Америки и гибель всей западной цивилизации»[33]. Во избежание этих катастроф Р. Уильямс предлагает вести политическую и интеллектуальную борьбу, для чего нужно создать коалицию, в которую вошли бы известные бизнесмены, знаковые фигуры масс-медиа, научные институты и центры, аналитики и заинтересованные граждане[34]. С мнением Р. Уильямса солидарен историк Гуверовсого института Стэнфордского университета В. Хансон и многие его коллеги, указывая на необходимость сохранения идеалов, сделавших Америку великой[35].

Но, доказывают оппоненты, прошлое нельзя вернуть и потому необходим поиск путей, которые бы позволили мирное существование разных культур и ценностей в рамках единой национальной идентичности, единой культуры. «Нам следует ответить на вызов все усиливающегося многообразия не тем, как всех сделать похожими на нас, а расширить рамки “мы”», – таково мнение авторитетного ученого, проф. Гарвардского университета Р. Путнема[36]. Несколько ранее подобную идею высказал известный историк либеральной «консенсусной» школы А. Шлезингер-мл.: «Именно теперь, когда население страны становится как никогда разнородным, необходимость объединяющих идеалов и общей культуры крайне настоятельна»[37].

В конце второго десятилетия XXI в. стрелки часов, приведенные в движение в 1960-х гг. борцами за гражданские права и их либеральными союзниками, вернулись в первоначальное положение. Убийство чернокожего американца белым полицейским в Миннеаполисе (штат Миннесота) в мае 2020 г. всколыхнул всю страну. Выступление против полицейского произвола прошли во многих городах, включая Лос-Анжелес, Сан-Франциско, Денвер, Нью-Йорк, Бостон, Детройт и др. Они обнажили острейшие нерешенные проблемы: расовую дискриминацию, социально-экономическое неравенство афроамериканцев и других расово-этнических групп, усугубленные пандемией коронавируса, высокий уровень безработицы, плохое медицинское обслуживание. Власть оказалась не готовой и не способной их решать. Всем совершенно очевидно, что политические партии способствуют не единству общества, а его разъединению. Раскол нации XXI в. оказался сильнее, глубже раскола 1960-х гг. Возникло новое состояние общества, возникает новая история – история с другими идеалами и другими ценностями. В данной связи вспоминаются слова старейшего лидера Консервативной партии Патрика Бьюкенена из его книги с симптоматичным названием «Самоубийство супердержавы: сохранится ли Америка к 2025 году», опубликованной в 2011 г.: «Через несколько десятилетий Америка исчезнет, и на ее месте возникнет новая страна – неизвестная нашим родителям»[38].

Одним из главных вызовов, перед которым стоит Российская Федерация, – это депопуляция населения. Распад Советского Союза на независимые государства привел к разрушению всей системы социально-экономической структуры, что сказалось на снижении уровня жизни граждан России, изменении демографической ситуации. Если в 1999 г. численность населения составляла 148,7 млн человек, то в 2001 г. – 144,8 млн человек[39]. Тенденция спада продолжалась и в последующие годы. По прогнозам специалистов, численность населения России достигнет к началу 2050 г. 103,9 млн человек[40]. На 1 января 2020 г. она составила 146,74 млн человек. Депопуляция охватывает Центрально-Европейские регионы, Урал, Сибирь, Дальний Восток. Наряду с русским населением, она коснулась и других народов – коми, мордвы, калмыков, карел, чукчей. Некоторые меры по исправлению положения предпринимаются правительством. В частности, миграционное законодательство упростило процесс получения российского гражданства, произошло увеличение субсидий на поддержание многодетных семей, месячных пособий по уходу за ребенком, что в какой-то мере послужит стимулированию семей к рождению детей. Конечно, этого недостаточно, но работа в данном направлении ведется, о чем свидетельствует и принятие ряда документов, к примеру, «Концепция демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года» и др.

В результате сложного социально-экономического положения в российском обществе возникли напряженность и нетерпимость по отношению к иммигрантам, прибывших из бывших союзных республик. С подобным явлением Россия сталкивается впервые: таджики, киргизы, узбеки и другие народы СНГ, приехавшие на заработки, занимают рабочие ниши, не занятые россиянами. За свой труд они получают небольшую плату и часто проживают в тяжелых условиях, подвергаясь произволу как со стороны работодателей, так и властей. Но может ли Россия обойтись без них? Ответ на этот вопрос звучит однозначно: в близкой и, возможно, далекой перспективе Российская Федерация не сможет обойтись без иммигрантов, поскольку стоит острая необходимость восполнить нехватку трудовых ресурсов в различных отраслях промышленности и регионах страны. Миграционная политика должна включать и борьбу с нелегальной иммиграцией, наркобизнесом, а также решать проблемы, связанные с социокультурной и психологической ориентацией иммигрантов в России и установлением толерантного отношения к ним со стороны местного населения.

Довольно значительной становится китайская иммиграция в Россию. Китайцы оседают не только в приграничных районах, но и на Урале, Дальнем Востоке, что вызывает среди российских жителей негативную реакцию. Особенно люди обеспокоены китайской экспансией на Дальнем Востоке и это требует ужесточения контроля со стороны Федеральной миграционной службы. Одной из первоочередных задач государственной власти является постоянное наблюдение за состоянием межнациональных отношений в автономных республиках. Она должна быстро реагировать на любые националистические проявления, противодействовать возникновению рисков развития страны.