Истоки освоения Русской Америки и их восприятие в современном штате Аляска

А.Ю. Петров, Ю.С. Егорова

Петров Александр Юрьевич – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Центра североамериканских исследований Отдела региональных исследований. ФГБУН «Институт всеобщей истории РАН»; профессор ФГБОУ ВО «Государственный академический университет гуманитарных наук».

Егорова Юлия Сергеевна – кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории и социально-экономических дисциплин. ФГБОУ ВО «Вологодский государственный университет».

DOI: 10.32608/1010-5557-2020-2020-198-205

---

Русские колонии существовали на Аляске с 1799 по 1867 г., при этом период освоения территорий на севере Тихого океана и появления там русских поселений начался еще в XVII – первой половине XVIII в. Мы ставим задачу рассмотреть исторический вклад отечественных первопроходцев в открытие западного побережья Северной Америки, а также осмыслить отражение этого вклада в восприятии жителей Аляски. В задачу не входит подробное изучение всех аспектов деятельности российских первопроходцев, принимавших участие в открытии и освоении Аляски, так как ранее эти вопросы уже становились предметом исследования[1].

Проблема открытия Россией территорий Тихоокеанского севера имеет основательные историографические традиции[2]. Эти вопросы вновь становятся актуальными в свете использования новых методологических подходов и привлечения новых научных данных. Начальную границу освоения Тихого океана обычно связывают с первой половиной XVII в. В 1639 г. И.Ю. Москвитин достиг Тихого океана, выйдя к берегам Охотского моря, где были основаны первые русские поселения. Продвижение русских далее на северо-восток стало вопросом времени. В 1640-х гг. казаки и охотники за пушным зверем из разных сословий начали подготовку путешествия на восток от р. Колымы. В 1648 г. им удалось обогнуть крайнюю северо-восточную оконечность Азии и пройти через пролив между Азией и Америкой на расстоянии менее 84 верст от Америки[3]. В итоге на географических картах второй половины XVII в. были зафиксированы результаты плаваний С.И. Дежнева (1648) и И.М. Рубца (1662) в Тихий океан. Карты XVII в. сообщали, что сибирский восточный берег омывается морем. Позднее А. Виниус и Н. Спафарий высказали предположение о простирающихся далеко в море мысах. Так, в России впервые возник вопрос: соединяется ли Азия с Америкой перешейком? Эта проблема интересовала и голландского географа Н. Витсена. На основе указанных сведений в 1687 г. им была подготовлена карта с изображением полуострова, который, по его мнению, «возможно, соединяется с Америкой». Эта карта, впервые направленная в Россию в начале 1691 г., произвела большое впечатление на молодого русского царя Петра I, и у него с Витсеном установились дружеские отношения.

В годы правления Петра I в нашем отечестве развивается интерес к заокеанским землям, находящимся восточнее Камчатки. Первая разведка русскими первопроходцами побережья Северной Америки была предпринята в 1721–1722 гг. геодезистами И.М. Евреиновым и Ф.Ф. Лужиным. Они ходили к северным Курильским островам, но затруднились ответить на вопрос «сошлася ли Азия с Америкой»[4]. Получалось, что для того чтобы решить столь сложную для начала XVIII в. задачу, важно было привлечь опытного капитана, командующего современным океанским судном, и обеспечить такую экспедицию серьезной финансовой поддержкой. Петр I поручил подготовку экспедиции членам Адмиралтейств-коллегии: вице-адмиралам П.И. Сиверсу и Н.А. Синявину, которые рекомендовали включить в состав экспедиции поручика М. Шпанберга и подпоручика А.И. Чирикова. Было отмечено: «А не худо бы, чтоб де был над ними командир из капитанов, Беринг или фон Верд (фон Верден), понеже де Беринг во Ост-Индии был и обхождение знает, а фон Верд был штурманом»[5].

Император собственноручно написал инструкцию[6] руководителю экспедиции Витусу Берингу, в которой поставил задачу отправиться из Камчатки на поиски новых земель[7]. Эта инструкция была объявлена секретной и вручена Берингу только в день его отъезда в Сибирь. Власти явно не хотели, чтобы ее текст стал известен иностранцам, особенно испанцам и голландцам. У царского двора имелись подозрения, что в Мадриде организована кампания по сбору сведений о российских экспедициях в сторону Тихого океана[8]. Во время первой экспедиции 1728 г. Беринг не смог найти «неведомую землю», но он подтвердил, что Чукотский полуостров с востока омывается океаном. Лишь в результате Второй Камчатской экспедиции Беринга–Чирикова, состоявшейся в 1741 г., «неведомая земля» появилась на картах мира, и долгие годы ее называли Русской Америкой[9]. Между тем в августе 1732 г. И. Федоров и М. Гвоздев на боте «Св. Гавриил» пересекли пролив, разделяющий Азию и Америку с запада на восток и подошли к побережью Северной Америки в районе мыса, ныне именуемого мысом Принца Уэльского. Однако результаты их плавания остались неизвестными[10].

Первая и особенно Вторая Камчатские экспедиции В. Беринга вызвали интерес и вместе с тем нараставшее беспокойство у Испании и Франции – держав, находившихся в сфере интересов династии Бурбонов и состоявших в союзных отношениях. Внимание этих держав к экспедиции Беринга нашло отражение в документах, выявленных нами в Национальном архиве Франции. Так, в одной из депеш французский специальный посланнник Эдуард Саломон Фонтон докладывал из С.-Петербурга Бурбонскому правительству 1 октября 1734 г.: «Я получил депешу, что Вы отправили мне 20 января сего года, в которой Вы попросили меня предоставить сведения об открытиях, которые капитан Беринг намерен совершить в восточном море у Камчатки… Для этого также считаю необходимым напомнить Вам о том, что произошло в конце правления царя Петра Великого, наказавшего совершить путешествия капитану Берингу в Восточном море у Камчатки, в связи с чем в 1724 году были направлены на Камчатку служащие Петербургского адмиралтейства, дабы построить в порту оной судно, пригодное для совершения открытий в Восточном море. Я читал подписанные капитаном приказы. Они были довольно краткими и гласили о том, что капитан должен как можно быстрее выйти из порта Камчатки и следовать вдоль российских земель, всегда оставаясь на северо-востоке до 6-й степени широты; 2 градусов долготы; если он обнаружит на этой высоте какие-то неизвестные доныне земли, он исследует их и высадится туда, дабы узнать у жителей, находятся ли они в подданстве у каких-либо европейских князей, после чего он вернется на Камчатку, независимо от того, обнаружил ли он новые ему земли или нет»[11].

Далее в письме французский дипломат выражал уверенность, что Петр I «был убежден, что континент Америки соединяется с Азией, что позволяет русским очень легко сообщаться с народами Америки через Восточное море»[12].

Русские открытия в Тихом океане были связаны с пушным промыслом. В погоне за прибылью к Алеутским островам и Аляске стали отправляться промышленники частных купеческих компаний. В начале XVIII в. начался период активного взаимодействия россиян с туземцами севера Тихого океана. При этом для первых экспедиций были характерны более жесткие колониальные методы обращения с аборигенами, чем у их последователей. В первую очередь речь идет о сборе ясака, который практиковался в период первых контактов с коренными жителями. Этот сбор проводился зачастую насильственными методами и был постепенно отменен в 1763–1788 гг. В дальнейшем автохтонов Аляски старались привлекать к охоте на морского зверя за оплату их труда, при этом строились школы и больницы, а Русская Православная Церковь стала проводником христианских ценностей и способствовала сближению разных этнических групп.

Местное население Русской Америки делилось на три категории: зависимые инородцы (алеуты и эскимосы), полузависимые (атапаски) и независимые (тлинкиты). Такое деление сложилось в результате взаимоотношений местного населения с русскими. Алеуты и эскимосы населяли Алеутские острова, остров Кадьяк и часть побережья Америки и были великолепными охотниками на морского зверя. Они и стали основными добытчиками пушного зверя. Из них создавались промысловые партии. Система взаимоотношений русских и алеутов складывалась как из экономической заинтересованности, так и из внеэкономического принуждения. Алеутов называли «зависимыми инородцами». Взаимодействие с атапасками в основном развивалось уже с 1820-х гг. – времени активного освоения внутренних регионов Аляски и можно говорить об их полузависимом положении в тех местах, где удавалось закрепиться русскими промышленникам.

Тлинкиты являлись независимым народом. Они проживали вдоль побережья и на островах архипелага Александра, были весьма воинственными, а баталии между тлинкискими «домами» или кланами, а также с соседними индейскими племенами происходили достаточно часто. Численность тлинкитов доходила до 20 тыс. человек. Считается, что впервые русские встретились с ними в 1741 г., когда А.И. Чириков высадил на берег отряд из 15 человек, но никто из русских на корабль не вернулся. В 1799 г. была основана Михайловская крепость. С этого времени противостояние русских и тлинкитов усилилось, перейдя в фазу открытых вооруженных столкновений в начале XIX в. и относительного затишья к 1850-м гг.

В современной Аляске отношение к освоению Алеутских островов, Аляски и в целом к истории Русской Америки весьма неоднозначно. Наблюдается определенный раскол в обществе, вызванный, прежде всего, внутриполитическими событиям в США и отношению к памятникам исторических деятелей XIX в. Волна критики перекинулась и на Аляску, затронув, прежде всего, фигуру первого главного правителя Русской Америки – А.А. Баранова. Поэтому проблема сохранения памяти о российском наследии на Аляске и Алеутских островах сегодня весьма актуальна[13]. Репрезентация событий начала освоения Россией севера Тихого океана в коллективной памяти современных жителей Аляски – сложная проблема, которая сравнительно недавно стала изучаться российскими и зарубежными учеными.

Интерес к местам памяти на Аляске возник практически одновременно с началом организации серии научных российских экспедиций на Аляску[14]. Примечательно, что в процессе этих экспедиций ученые обнаружили значительное количество историко-культурных объектов, а местные жители, встретившись с членами экспедиции, вновь актуализировали для себя значимость событий российского колониального прошлого. Сегодня назрела необходимость проведения серьезного всестороннего исследования с составлением реестра мест памяти Русской Америки. В него следует включить музеи, архивы, библиотеки, топонимику, памятники, памятные доски и другие объекты русского периода, находящиеся на Аляске. В настоящее время важную роль в формировании памяти играет Интернет, поэтому тематические веб-страницы также можно считать объектами коммеморации.

На карте Аляски можно встретить названия рек, проливов, гор, озер и других географических названий, связанных с именами русских первопроходцев и путешественников начала XVIII в. Интересно, что в популярном и пользующемся спросом американском путеводителе – «Символы Америки», Витус Беринг отмечен как первооткрыватель Аляски, именем которого назван пролив, через который пришли первые люди в Америку[15]. В 1937 г. ученый ботаник и географ из Швеции Э. Хультен[16] предложил назвать Берингией биогеографическую палеографическую область, которая связывает северо-восточную Азию и северо-западную Америку. В результате последовавших научных дискуссий сегодня принято считать Берингией территорию, окружающую Берингов пролив, Берингово и Чукотское моря. В историческом контексте под Берингией понимается также Берингов пролив и перешеек, который в прошлом соединял Евразию и Северную Америку[17].

Несмотря на противоречивый образ Беринга как первого колонизатора, его именем названа целая государственная программа – Берингия, в рамках которой регулярно проводятся масштабные исследования, конференции и семинары[18]. Имеется также программа, названная «Арктической Берингией», которая нацелена на изучение Арктики[19]. Также значительным авторитетом в современном штате Аляска пользуется Георг Стеллер – немец на русской службе, ученый географ, зоолог, участник экспедиции В. Беринга. Именем Стеллера названы бухта одного из Алеутских островов и гора на Аляске.

Важным направлением в изучении исторической памяти является музеефикация. Организация выставок – это один из аспектов мемориальной деятельности. Между тем Аляска является регионом, на примере которого можно проследить изменения, связанные с отношением к российскому наследию. Например, переименование «музея Баранова» в «музей истории Кадьяка», на наш взгляд, запускает механизм переосмысления русского периода в истории Аляски. На официальном сайте музея говорится:

«Музей Баранова был известен как русский музей <…> с новыми экспонатами и новым названием, наша цель ясна нашему сообществу. Мы – сердце Кадьяка. Наш музей посвящен нашему сообществу и его истории. Это место для всех, кто живет в нем или любит его… “Музей истории Кадьяка” – это центр сообщества, где люди собираются вместе, чтобы воспеть нашу культуру через эпохи и поделиться историей Кадьяка»[20].

Переименование или ребрендинг музея – это востребованное событие в сообществе Кадьяка. На современном этапе этот музей, видимо, перестает быть местом памяти о русском колониальном прошлом, а постепенно становится площадкой для сохранения памяти о традициях коренного населения Аляски.

Расцвет в изучении истории Русской Америки пришелся на 80-е гг. ХХ в. – период крайне напряженных отношений между СССР и США. Но именно тогда были подготовлены самые подробные экспозиции по русскому периоду в истории Аляски без акцента на различия колониального и постколониального периодов. В современной же историко-политической культуре Аляски видится влияние состояния напряженных российско-американских отношений на различные аспекты в изучении и интерпретации истории Русской Америки.

В ходе конференции, которая состоялась в сентябре 2019 г. на Кадьяке, самой обсуждаемой темой было сохранение в исторической памяти того урона, который, по мнению некоторых участников конференции, нанесли русские в ходе колонизации[21]. Этот урон выразился в потере идентичности коренными жителями Кадьяка, связанной с культурой, бытом и языком. Его связывали, прежде всего, с началом активного проникновения русских промышленников, с именами Г.И. Шелихова и А.А. Баранова. Оргкомитет конференции пришел к выводу, что в то время как некоторые историки могут представлять события в истории Русской Америки как позитивные события, для других они видятся как конфликт, господство одних людей над другими и разрушение[22].

Таким образом, начальный период освоения севера Тихого океана, начавшийся в основном в XVII в., получил мощный импульс в конце правления Петра I. При этом процесс проникновения русских промышленников и экспедиции Беринга рассматриваются в современной Аляске в целом положительно, хотя именно с ними связана политика сбора ясаком, упраздненная к концу XVIII в. Эпоха А.А. Баранова и деятельности Российско-американской компании на Аляске воспринимается ныне более в критическом ключе, хотя именно с ней связано более гармоничное отношение с коренным населением. Для изучения истоков освоения Русской Америки необходимо активнее привлекать источники из отечественных и особенно зарубежных архивов.