Перспективы изучения советско-канадских отношений

И.А. Аггеева

Аггеева Ирина Андреевна – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра по изучению холодной войны Отдела Новой и Новейшей истории. ФГБУН «Институт всеобщей истории РАН».

---

В постсоветские годы российские архивы открыли доступ к большому объему документов, которые позволяют, в частности, расширить проблематику исследований Канады. Рассмотреть развитие советско-канадских двусторонних отношений в политической, деловой, культурной областях с момента обмена дипломатическими миссиями в 1942 г. до роспуска СССР. Связи эти принадлежат, за непродолжительным исключением, периоду «холодной войны» с ее блоковым противостоянием, кризисами и попытками преодолеть конфронтацию, что представляет дополнительный интерес для историков.

Разнообразные по характеру документы, с грифом «секретно», «совершенно секретно», либо без грифа, помимо записей бесед, статистических, аналитических обзоров и справок, включают и такой ценный источник, как регулярные отчеты советского посольства политическому руководству СССР. Новые поступления дают возможность скорректировать некоторые устоявшиеся в советской и канадской историографии представления, в частности о том, что Канада, так называемое «среднее» государство, была не важна для такой «сверхдержавы», как СССР, отдававшей приоритет глобальному сопернику, лидеру западного блока – США. Либо она была ценна только в качестве члена НАТО и плацдарма на пути к Соединенным Штатам, причем СССР был больше заинтересован в отношениях, чем Канада[1].

Значимость советско-американских отношений, учета любых международных проявлений в их контексте не требует доказательств. Однако Канада, как показывают документы МИД СССР, других министерств и ведомств, была не менее важна для СССР как суверенное, динамично развивающееся крупное государство. Деятельность советских представителей в этой стране характеризовали профессионализм, внимание к чужому опыту, ответственность, работа на пользу конструктивных, или «нормальных» контактов, возможности для которых расширились в период разрядки 1960–1970-х гг. В Центр из посольства направлялись ежегодно до тысячи телеграмм, от 400 до 500 записей бесед с «левыми» и «правыми» политиками, общественными деятелями, фермерами, артистами, художниками, профсоюзными активистами и др.[2] Даже самое беглое ознакомление с этим колоссальным документальным материалом говорит о политическом и деловом прагматизме советских дипломатов, далеком от одномерной картины «кривого зеркала», грубо искажавшего канадскую действительность в угоду идеологии и политике антиамериканизма[3]. Пропагандистский напор в том вопросе, как ясно из архивных документов, был ничем иным, как «критическим», «целесообразным», тактическим приемом, специально рекомендованным посольством для влияния на общественное мнение[4].

Новые документы дают возможность обратиться к слабо изученным вопросам, казавшимся либо второстепенными, либо не заслуживающими внимания. Например, о причинах эволюции советско-канадских отношений от «сдержанности» к «доверительному» «потеплению», создании договорно-правовой базы отношений раньше, чем это произошло в советско-американских, либо советско-английских контактах. Любопытен и канадский ракурс Карибского кризиса, когда Канада проявила «колебания», не поддержав американских союзников сразу. А затем одной из первых приветствовала урегулирование конфликта, которое в Оттаве «вызвало облегчение», и, как видели в посольстве, «не породило» «шовинистического угара, не подхлестнуло антисоветскую пропаганду, а, напротив, привлекло внимание канадцев к проблемам сохранения мира и разоружения»[5].

Политика «канадизации» возникла на почве деформаций национальной экономики этой страны, чьи базовые отрасли ускоренными темпами переходили под американский контроль. Это в Оттаве считали, что в условиях разрядки страна получает более широкие возможности для маневрирования и развития тенденций к самостоятельным шагам в области внешней политики, ослабления односторонней зависимости от южного соседа. Обретаемая «свобода рук» позволяла Канаде уклоняться с осторожностью от поддержки военной политики США во Вьетнаме и Юго-Восточной Азии, проявлять инициативность в общеевропейском процессе. Другое дело, что такой курс выглядел из Москвы «выгодной», «положительной тенденцией», отвечал интересам ее безопасности и, в представлении Советского Союза, «действительным канадским интересам», «закреплению растущего сотрудничества между СССР и Канадой»[6]. Внешняя политика Канады, как известно, отличалась экономической ориентированностью, что также влияло на подходы СССР, который стремился использовать это свойство в интересах своего технологического развития, а не только в рамках банальных закупок пшеницы.

Появляется возможность осветить такие темы, как советско-канадское взаимодействие в ООН и многосторонних международных организациях, в освободившихся от колониальной зависимости странах, куда перемещалось соперничество государств противоположных социальных систем. Любопытно всмотреться «из Москвы» в канадо-китайские отношения, деятельность стран в Латинской Америке, Африке, Азии. Любая из упомянутых обширных проблем может стать предметом исследования, дискуссий и отражения в работах историков-американистов и канадоведов.