Цифровизация внешней политики США: проблемы современной историографии

Н.А. Цветкова

Цветкова Наталья Александровна – Ph.D. (Groningen University, Netherlands), доктор исторических наук, профессор, заведующая кафедрой американских исследований. ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный университет».

DOI: 10.32608/1010-5557-2021-2021-149-171

---

Социальные сети и большие данные сформировали новый вектор во внешней политике США под условным названием «цифровая внешняя политика», что позволило ученым создать и новое научное направление. Историографию по «цифровой внешней политике» США можно рассматривать с точки зрения ее хронологической эволюции и на этом основании обозначить три этапа, причем все они имеют общую черту – преобладание работ, обладающих всеми чертами презентизма, и существенный дефицит изысканий глубокого и объективного характера.

Вопросы о презентизме, «публичной» и профессиональной истории, снижении качества источниковедческого анализа неоднократно обсуждались на «круглых столах» Центра североамериканских исследований Института всеобщей истории РАН, а также на страницах «АЕ» и публикаций В.В. Согрина[1]. Однако появление нового научного направления в области изучения цифровизации требует вновь вернуться к рассмотрению этих вопросов.

В набирающей обороты историографии о «цифровой дипломатии и внешней политике» США проблемы историзма и презентизма стоят остро в силу того, что данные вопросы и результаты исследований используются во внутренней политике и пропаганде в самых разных странах. Достаточно вспомнить международную проблему суверенизации Интернета, которая обсуждается с точки зрения неприкосновенности интернет-пространства отдельных стран; проблему принятия законов по контролю за социальными сетями; проблему свободы слова и особую политику администрации социальных платформ Facebook, Twitter, YouTube и т.д. в отношении закрытия профайлов пользователей. Все эти проблемы подпитываются аналитическими и научными статьями различных исследователей в области цифровизации, многие из которых никогда не изучали США, но в силу технологического лидерства Америки в этой области, исследователи вынуждены обращаться к изучению американских реалий.

Первый этап в развитии историографии по изучению «цифровой внешней политики» США пришелся на годы администрации Б. Обамы, когда рост числа пользователей Интернета и события на международной арене, связанные с применением социальных сетей в интересах оппозиционных движений, привлекли внимание огромного числа экспертов, политиков и ученых. Лидерство США в развитии цифровых инструментов дипломатии, которое проявилось в период «арабской весны» и «твиттер-революций», обусловило появление первой волны работ с разной долей критики США[2].

Соединенные Штаты в силу своего технологического лидерства оказались основным объектом для изучения специалистами из самых разных дисциплин, включая антропологов, социологов, специалистов по коммуникационным технологиям и т.д. Среди них было незначительное число профессиональных американистов. В итоге появился мозаичный пул исследователей, который включал представителей разных дисциплин, но которые не особенно глубоко понимали механизм и ценностные основы политики и дипломатии США. Конъюнктурные оценки «цифровой внешней политики» США использовались для объяснения развития протестного движения, а в России прочно укоренился научный и политический дискурс о «цветных революциях» и о влиянии США на дестабилизацию политических режимов при помощи социальных сетей[3]. Презентизм в оценках роли «цифровой дипломатии» США во всех протестных акциях в России, Иране, Китае, Венесуэле и пр. оказался основой для «новой публичной» истории. В США на этой волне появилась серия аналитических изысканий о цифровом вмешательстве России во внутриамериканские дела[4].

Однако профессиональные историки, как на Западе, так и в России, старались оставаться в рамках научного дискурса в области изучения «цифровой внешней политики» США и цифровизации в целом, предложив строгий понятийный аппарат, методы исследования и объяснение политических действий США на основании фундированных знаний и принципа историзма. Профессиональные историки реконструировали эволюцию развития интернет-политики, закрепили термин digital diplomacy, а также классифицировали такой новый тип источника, как посты и твиты из социальных сетей[5].

Второй этап в развитии историографии ознаменован уже более глубоким комплексным пониманием процессов цифровизации, в которую стали включать «цифровую дипломатию», информационную безопасность и кибербезопасность, цифровое голосование на выборах, а также вопросы глобального управления Интернетом. Произошло разделение научных направлений в области изучения «цифровой внешней политики» США, что еще больше подогревало интерес к изучению Соединенных Штатов, поскольку все цифровые проблемы замыкались на Вашингтоне. В какой-то момент стало понятно, что американисты, которые активно публиковались по вопросам внутренней и внешней политики США, отстают от специалистов смежных дисциплин. Последние стали применять верифицированные методы анализа социальных сетей, что открыло любопытные детали работы внешней политики США. Однако они мало внимания уделяли исторической обусловленности тех или иных действий американцев на международной арене, источникам и историографии, что делало их работы описательными, а порой и ангажированными[6].

Огромную роль в развитии историографии сыграла возможность использования различных компьютерных алгоритмов для исследования социальных сетей. Начался бум в изучении внешней политики и дипломатии с точки зрения действий США в различных социальных платформах, включая Facebook, Twitter, YouTube и т.д. Эксперты сравнивали подходы США с другими странами, подпитывая ангажированность темы и пропаганду. В научном обороте сформировалось устойчивое представление о политизации социальных сетей – об априорном использовании Интернета в качестве политического инструмента. Этот дискурс повлиял на работу профессиональных историков и политологов в разных странах, которые стали рассматривать «цифровую дипломатию» как деструктивный политический инструмент[7].

Актуальность темы и ее популярность среди политического истеблишмента разных стран сформировали особую проблему в историографии. С одной стороны, использование компьютерного софта, навыки программирования или особых приложений для анализа «цифровой внешней политики» США выдвинули на первые позиции новое поколение ученых и обогатили существующую историографию о США; но с другой – вскрылась проблема отрыва анализа «цифровой политики» США от основополагающих знаний источников, историографии и пр., принятых в традиционной исторической американистике. Итогом стало расширение использования в пропаганде и внутренней политике материалов исследований, не соответствующих высоким академическим критериям.

На этом этапе стали появляться научные профессиональные изыскания, выполненные командами американистов и программистов, с учетом фундаментальных знаний внешней или внутренней политики США. Однако результаты исследований показывали ограниченность в интерпретации данных из социальных сетей специалистами гуманитарного и социального профиля[8]. Тема «Цифровая внешняя политика США» требовала постановки ясных исследовательских задач, которые могли быть реализованы только при поддержке профессиональных программистов, что, в свою очередь, потребовало от американистов знания и понимания функционирования социальных сетей.

Третий этап в развитии историографии связан с явлением датафикации, которое заключается в бурном росте «цифровых следов» и «больших данных» в Интернете, а также значительном росте возможностей по использованию аналитики «больших данных» в политических целях. Самыми видимыми следами датафикации является, например, деятельность Д. Ассанджа по обнародованию секретных документов, включая публикацию переписки Национального комитета Демократической партии во время президентской избирательной кампании 2016 г. или деятельность журналистов и блогеров по расследованию коррупционных схем и пр. Все они основаны на анализе данных из социальных сетей при помощи компьютерных программ. Такие события, как новая политика администрации Twitter и Facebook по закрытию профайлов отдельных политиков антилиберального толка или российские законотворческие инициативы о суверенизации Интернета также относятся к феномену датафикации в международных отношениях. «Большие данные» превратились в инструмент политики и проблему в международных отношениях.

Новая цифровая реальность оказала огромное влияние на работу профессиональных историков в области изучения внешней политики США. Стало ясно, что изучение вопросов, связанных с цифровизацией, требует навыков в области анализа «больших данных» даже при изучении самых простых направлений работы американского правительства в этой сфере. Оказалось, что методы описания, наблюдения или сравнительного и документального анализа позволяют изучить только малую часть «цифровой внешней политики» США – стратегии, планы, интенции, и механизм, – оставляя за кадром вопросы эффективности, результатов и способов продвижения политической повестки в сети Интернет.

В итоге научное направление «Цифровая внешняя политика США» находится на этапе разрешения той же дилеммы, которая волновала научную публику в период апробации количественных методов исследования: молодые специалисты профессионально владеют новыми методами для анализа цифровой реальности, но недостаточно знакомы с академической традицией изучения США, а специалисты в области изучения США прекрасно владеют историографией, источниками и техникой исследования традиционных вопросов внешней политики, а также пониманием американских ценностей, но не имеют навыков анализа социальных сетей и в конечном счете и не могут предложить качественный анализ современного состояния внешней политики и дипломатии США. Однако между этими двумя историографическими ситуациями есть и серьезные различия: количественные методы являлись только лишь методом научного анализа, а анализ социальных сетей и аналитика «больших данных» являются не только частью науки, но и в значительной степени частью реальной мировой политики и практики, которую невозможно игнорировать в научном изучении США.

Однако, несмотря на вызовы, которые объективно сопряжены с появлением нового научного направления, работа профессиональных историков и американистов как никогда востребована для воспитания нового поколения междисциплинарных исследователей, работающих на стыке «цифровой дипломатии», кибербезопасности, внешней и внутренней политики США. Наша основная задача, которую всегда поддерживал «АЕ», – это передача исследователям «цифровой внешней политики» профессиональных навыков изучения США через источники, с опорой на профессиональную историографию.