Некоторые проблемы истории Американской федерации труда (АФТ) 1920–1930-х годов в историографии США

Н.В. Курков

Курков Николай Васильевич – доктор исторических наук, профессор кафедры новой, новейшей истории и методологии Историко-филологического института. ГОУ ВО Московской области «Московский государственный областной университет».

DOI: 10.32608/1010-5557-2022-286-308

---

В истории рабочего класса США крупная роль принадлежит Американской федерации труда (АФТ), созданной в декабре 1886 г. и на протяжении полувека выступавшей в качестве ведущего национального профцентра как главенствующая сила в тред-юнионистском движении. Политика АФТ – реформистской организации, объединявшей главным образом профессиональные союзы цехового типа, отражала интересы известного верхушечного слоя пролетариата. Краеугольным камнем ее идеологии и практической деятельности являлся принцип так называемого «делового юнионизма», означавшего отказ от гуманитарного идеала социальной справедливости и ограничение задач тред-юнионов защитой узкоцеховых интересов членов профсоюзов, борьбой за лучшие условия труда для квалифицированной верхушки рабочего класса.

Основатель АФТ С. Гомперс приложил немало усилий для утверждения в профсоюзном движении линии «чистого и простого юнионизма», экономизма, отрицающего необходимость радикального переустройства капиталистического общества и политической самостоятельности рабочего класса. Идеология и практика американского тред-юнионизма, персонифицированного в деятельности АФТ и Гомперса, наложила глубокий отпечаток на всю историю американского рабочего движения, на формирование сознания рабочего класса Соединенных Штатов. В силу ряда специфических условий и особенностей, присущих капиталистическому развитию этой страны, традиции аполитичного «делового юнионизма» оказались чрезвычайно живучими. И в наши дни профсоюзы США, представленные объединением АФТ–КПП[1], рабочее движение в целом находятся под сильнейшим воздействием традиций узкоограниченного утилитарного практицизма, создающего серьезные препятствия в организации рабочего класса как авангарда общедемократической антиолигархической борьбы.

На протяжении полувековой истории АФТ в профсоюзах, аффилированных, связанных с Федерацией, не затихало противоборство двух тенденций – консервативной, правооппортунистической и прогрессивно-демократической. Этот момент необходимо учитывать и в оценке деятельности цеховых союзов, укрепившихся в начале ХХ в. и являвшихся орудием защиты интересов наиболее квалифицированных отрядов пролетариата. В определенной мере она способствовала борьбе рабочих за улучшение своего экономического положения и общественному прогрессу в целом.

1920–1930-е годы – важный этап истории этого крупнейшего профобъединения США, характеризующийся резким обострением противоречий между трудом и капиталом. В Соединенных Штатах период непосредственно после окончания Первой мировой войны и 1930-е гг. отмечены быстрым ростом массового рабочего движения, резким усилением классовой конфронтации пролетариата и монополий. Высокому уровню стачечной активности и профессиональной организованности трудящихся соответствовали существенные изменения в социально-политической и идейной ориентации профсоюзов, повышение степени классового самосознания пролетариата. Сдвиги в умонастроениях организованных и неорганизованных рабочих характеризовались массовым проявлением антикапиталистических, социалистических, демократических устремлений.

История АФТ – американских профсоюзов 1920–1930-х гг. являет собой типичный образчик характерной для США и отмеченной Ф. Энгельсом цикличности, зигзагообразности рабочего движения[2]: здесь мы имеем дело с завершенным, законченным циклом, в основе которого лежит классическая триада «подъем – спад – подъем» (1919–1924 гг. – «период просперити» – «красные тридцатые»). Если в период «просперити» доминирующее влияние на характер профсоюзного движения оказывали идеологические и психологические установки привилегированной цеховой аристократии, то годы послевоенного подъема и Нового курса отмечены активизацией борьбы прогрессивных сил в профсоюзах, укреплением их связей и взаимодействия с другими массовыми движениями социального протеста, усилением и радикализацией политической деятельности профсоюзных низов, возрастанием роли и влияния левого крыла, решительными выступлениями рядовой профоппозиции против консервативной верхушки АФТ.

В эти годы Федерация продолжала оставаться ведущим, основным и наиболее массовым национальным профцентром, объединяющим в своих рядах подавляюще большинство организованных рабочих Америки[3]. В условиях нарастания кризиса гомперсизма поляризация сил внутри Федерации в 1935–1936 гг. приводит к ее расколу и консолидации прогрессивного крыла профдвижения в рамках Конгресса производственных профсоюзов (КПП). Конфликт цеховщины и демократического, прогрессивного направления, представленного массовым движением за индустриальный юнионизм, выходит за пределы АФТ на уровень конфронтации двух национальных профцентров. Стратегическое значение организационных изменений в движении тред-юнионов этих лет состояло в том, что были заложены основы стремительного роста американских профсоюзов в последующий период.

Компартия США в своих документах неоднократно подчеркивала непреходящее историческое и политическое значение стратегического курса на созидание эффективных «коалиций левых и центристских сил в рабочем движении, коалиций, которые в состоянии оторвать все рабочее движение от реакционного курса на классовое сотрудничество»[4]. У истоков такой политики, которая широко и весьма плодотворно реализовалась в 1930-е гг., стояли У.З. Фостер и другие коммунисты – активные участники профсоюзного движения. Именно союз коммунистов и других левых с центристскими элементами в руководстве КПП обеспечил феноменальный успех движения за создание массовых производственных профсоюзов в высокомонополизированных отраслях индустрии США второй половины 1930-х гг.

История АФТ в период между двумя мировыми войнами, борьба идейных течений в профсоюзах дает обильный материал для выводов и умозаключений теоретического и практического порядка. Спроецированная на процессы и явления, имманентные нынешнему этапу рабочего движения США, она помогает точнее определить внутренние закономерности в его развитии. В истории АФТ, американского профсоюзного движения указанный период занимает особое место – он не имеет аналогов по остроте классовых конфликтов, достигнутому пролетариатом уровню классового самосознания, масштабам его завоеваний в сфере социальных и демократических прав, драматизму и напряженности коллизий, вызванных конфронтацией двух противоборствующих тенденций в профсоюзах. Значение этого опыта трудно переоценить: он необычайно важен с точки зрения задач, стоящих перед американским рабочим классом сегодня. В наши дни, когда вследствие ужесточения глобалистской антипрофсоюзной политики государства и монополий тред-юнионы отброшены на линию обороны, обращение к прогрессивным, демократическим, классовым традициям американского рабочего движения особенно актуально; оно вселяет определенный оптимизм в оценке возможных перспектив его будущего развития.

История АФТ 1920–1930-х гг. традиционно привлекала внимание историков-рабочеведов. Общие и специальные вопросы, относящиеся к этой теме, поднимались в работах советских исследователей Л.И. Зубока, И.М. Краснова, Б.Я. Михайлова, С.А. Ованесьян, В.П. Андросова, Е.И. Поповой, Е.Ф. Язькова, Д.Г. Наджафова, Н.Н. Яковлева, Т.Т. Тимофеева, Н.В. Сивачева, А.А. Попова, С.В. Листикова, А.С. Маныкина, И.М. Савельевой, М.З. Шкундина. Многие кардинальные проблемы истории АФТ и американского рабочего движения в целом периода 1930-х гг. получили глубокое и всестороннее освещение в трудах В.Л. Малькова.

Большой вклад в научную разработку вопросов истории профсоюзного движения, АФТ и КПП внесли Г. Грин, Дж. Моррис, Ф. Фонер, У. Фостер, Г. Холл и другие американские марксисты, рассмотревшие их в общем контексте истории рабочего класса Соединенных Штатов[5]. Ими дан анализ причин обострения классовой борьбы в США в данный период, средств и методов борьбы монополистической буржуазии с рабочими, зарождения и развития боевой, прогрессивной традиции в американских тред-юнионах, представленной Лигой профсоюзной пропаганды; специфичности идеологии американского пролетариата и соглашательской политики гомперсистов. В трудах У.З. Фостера и других авторов раскрывается реакционная роль руководства АФТ, его сопротивление идущей «снизу» инициативе рабочих масс, борьба левого крыла против бюрократических методов руководства тред-юнионами. Они показали, что порочная антидемократическая практика профбюрократии являлась средоточием всех недостатков профсоюзного движения: коррупции, дискриминации черных, боссизма, социального эгоизма.

На основании документальных источников У.З. Фостером и Г. Холлом убедительно показана авангардная роль коммунистов в классовых выступлениях пролетариата, их огромная организаторская и идеологическая работа, выдающаяся роль в борьбе прогрессивных сил в профсоюзах против консервативной цеховщины, за демократическое обновление профдвижения, индустриальный юнионизм. Оценивая роль рабочего класса с точки зрения исторической перспективы, Г. Холл неоднократно отмечал его огромные потенциальные возможности в качестве лидера антимонополистической народной коалиции. Американские исследователи-марксисты на убедительных примерах показывают, что в 1930-е гг. организованное рабочее движение прочно завоевало позиции самого мощного из всех общедемократических движений, существующих в этой стране. Они дают отпор псевдонаучным концепциям, принижающим его роль и значение в борьбе против олигархических монополистических структур.

Вместе с тем отметим, что отдельные работы этого цикла, равно как и публикации советских авторов, отличаются определенным схематизмом, недостаточно подкреплены источниковой базой. Они несут на себе печать своего времени и нуждаются в известной переоценке. В немарксистской историографии США ключевые проблемы истории АФТ не нашли адекватного объяснения. Особую роль в их исследовании сыграли представители так называемой «висконсинской школы», которая неоднократно и весьма обстоятельно рассматривалась в работах отечественных историков В.Л. Малькова, С.М. Аскольдовой, Б.Я. Михайлова, И.П. Дементьева, И.М. Савельевой, В.В. Согрина, Г.Н. Севостьянова. Автор данной статьи счел возможным подвести некоторые итоги и одновременно попытаться дать собственную интерпретацию. Акцент делается на тех аспектах проблемы, которые слабо освещены и, на наш взгляд, не получили должной оценки.

Как известно, впервые в завершенном, законченном виде основополагающие принципы консервативной прагматической доктрины висконсинцев были сформулированы в сочинениях Дж.Р. Коммонса и его последователей З. Перельмана и Ф. Тафта.

Классическим трудом по истории АФТ, американских тред-юнионов в историографии США принято считать «Историю профсоюзов (1896–1932)» Перельмана и Тафта, которая венчает четырехтомную историю американского рабочего движения, опубликованную в 1918–1935 гг. под общей редакцией Коммонса[6]. Не являясь, в сущности, оригинальным исследованием[7], она в то же время была первой серьезной попыткой обобщения разнообразных документальных данных, накопившихся к тому времени. На протяжении ряда десятилетий этот труд оставался наиболее солидной капитальной работой по истории АФТ рассматриваемого нами периода. В конце 1950-х гг. увидело свет двухтомное сочинение по истории АФТ Ф. Тафта (1902–1976), хронологически охватившее период от ее основания до слияния с КПП в 1955 г.[8] Позднее Тафт осветил эту тему в более компактном, сжатом виде, опубликовав монографию «Тред-юнионы в американской истории»[9]. Тафт опирался на серьезную источниковую базу, включающую архивы АФТ. Указанные труды наряду с некоторыми другими опусами, вышедшими из-под пера Коммонса, Перельмана и Тафта, являются основополагающими в части научных достижений буржуазной школы исторического рабочеведения США.

Канонизировав доминирующий вариант профдвижения, олицетворенный прежде всего в АФТ, Коммонс, Перельман, Тафт представили ее историю в апологетическом свете. Этим, очевидно, и объясняется то обстоятельство, что в оценках «висконсинской школы» советскими историками утвердился негативный стереотип. У автора данной статьи после внимательного прочтения работ висконсинцев сложилось далеко не однозначное впечатление. Представляется, что мы явно недооцениваем позитивный смысл их выступлений как представителей либерально-прогрессивного крыла американских интеллектуалов против правовой и социальной незащищенности профсоюзов, что в контексте рассматриваемой эпохи (период от окончания Первой мировой войны до Нового курса Ф.Д. Рузвельта) приобретало крупный общественный резонанс[10].

Далее, нельзя не отметить еще один факт. Висконсинцы обоснованно отдают должное исторической роли американских тред-юнионов в деле обеспечения материальных нужд трудящихся, защиты прав рабочих на приемлемые условия жизни и труда. Они уделяют большое внимание описанию и анализу забастовок; читатель явственно ощущает отзвуки многочисленных классовых боев американских пролетариев, подчас оканчивавшихся кровавыми событиями. Тафт констатирует, что в США конфронтация между трудом и капиталом носила «более упорный и ожесточенный характер, чем в какой-либо другой индустриально развитой стране мира», государство же в период, предшествующий Новому курсу, в целом выступало на стороне предпринимателей. Он признал также, что давление, оказываемое профсоюзами на государство, способно улучшить экономический статус пролетариата[11].

Итак, в центре внимания Тафта и других буржуазных историков – АФТ, вернее, ее руководство, неукоснительно следовавшее линии «простого и чистого тред-юнионизма». Самоустранившись от серьезного анализа «социальной и экономической истории» – исторического фона, на котором эволюционировала деятельность Федерации[12], висконсинцы, широко используя характерный для этой школы «институциональный» метод, сосредоточили свое внимание на взаимоотношениях АФТ с традиционными общественными институтами – аффилированными с ней крупными национальными союзами, ассоциациями бизнеса, правительством[13]. Их отнюдь не смущало пренебрежение АФТ к нуждам миллионов неорганизованных пролетариев, которые находились вне цеховых союзов, не включавших негров и малоквалифицированных рабочих-иммигрантов.

Перельман и Тафт выдвинули целую систему аргументов (заимствованных у гомперсистов) для оправдания двойственной, непоследовательной, капитулянтской позиции руководства Федерации перед лицом дискриминационной или откровенно расистской практики аффилированных тред-юнионов в отношении афроамериканцев. Висконсинцы использовали формально-правовой принцип. Они утверждали, что президент АФТ Гомперс и его преемник на этом посту У. Грин всегда выражали «либеральную» «просвещенную и гуманную» точку зрения в расовом вопросе и выступали за устранение расовых барьеров в профдвижении, но якобы были лишены возможности предпринять какие-либо реальные шаги в этом направлении, поскольку урегулирование проблем, связанных с профсоюзым членством и расширением численного состава национальных союзов, являлось исключительной прерогативой этих союзов[14]. «Неукоснительное соблюдение и признание автономных, суверенных прав аффилированных тред-юнионов составляло краеугольный принцип организационного строения Федерации», – подчеркивал Тафт[15].

Ссылка на положение устава АФТ, гарантирующего «автономию и суверенитет» межнациональных союзов, и это следует подчеркнуть, была излюбленным приемом консервативных лидеров Федерации, за которым скрывалось нежелание принимать решения и проводить курс, идущий вразрез с общеполитическими, идейными и тактическими установками американского тред-юнионизма, наиболее полно представленного в деятельности АФТ. Действительно, в структурном отношений Федерация напоминала скорее ассоциацию независимых профсоюзных организаций, в значительной мере децентрализованную[16]. Но, во-первых, находясь у истоков тред-юнионизма, Гомперс активно создавал его консервативные организационные формы и традиции[17]. Во-вторых, уставные положения часто являлись лишь формальным предлогом. Руководство АФТ (Исполнительный совет и президент) обладало достаточно высокими полномочиями, в том числе и обеспеченными уставом, и имело возможность использовать весьма эффективные – официальные и неофициальные – средства воздействия и давления в различных сферах деятельности АФТ и аффилированных цеховых союзов[18].

Заслуживает внимания еще один момент, не получивший должного освещения в отечественной историографии. Хотя Тафту и его коллегам импонировали консерватизм и антирадикализм лидеров АФТ, «отвергавших социализм, коллективизм, интернационализм», они не могли полностью игнорировать никогда не затихавшее противоборство между демократической, классово-пролетарской и соглашательской тенденциями, между консервативной цеховщиной и прогрессивным крылом в тред-юнионах, стремившимся к демократизации профдвижения, объединению всех рабочих на началах индустриального юнионизма и пролетарской солидарности.

Перельман и Тафт фиксируют подъем в США массового рабочего движения непосредственно после окончания Первой мировой войны, сопровождавшейся «радикализацией настроений», ростом «политической активности» профсоюзных низов[19]. Это выразилось в «широкой единодушной поддержке», которую оказали влиятельные тред-юнионы железнодорожников «плану Пламба» – плану передачи железных дорог в государственную собственность под демократическим контролем; съезды АФТ в 1920 и 1921 гг. подавляющим большинством голосов представленных на них делегатов также высказались за национализацию транспорта[20]. С резолюцией в пользу обобществления угольных копей выступил крупнейший в Федерации союз горняков[21].

Тафт и другие висконсинцы уделили значительное внимание движению за независимые политические действия, развернувшемуся на региональном и общенациональном уровнях, и участию в нем тред-юнионов. Тафт признает, что идея создания массовой рабочей партии приобрела значительную популярность в профсоюзах, вопреки традиционному «нейтралистскому» курсу руководства АФТ. Разочарование политикой старых партий – Республиканской и Демократической – вылилось на президентских выборах 1924 г. в так называемое «движение Лафоллетта», получившее поддержку независимых железнодорожных братств и АФТ[22]. Избирательный альянс профсоюзов, фермеров и социалистов, выдвинувший своим кандидатом на пост президента США независимого прогрессиста Р.М. Лафоллетта, представлял собой крупнейшее в истории страны массовое политическое выступление демократических сил, продолжавшее традиции народных антимонополистических движений в США второй половины ХIХ – начала ХХ в. Оценивая итоги выборов 1924 г. сквозь призму профсоюзного сепаратизма, гомперсизма, классового коллаборационизма, висконсинцы отрицают антимонополистическую направленность этого избирательного альянса[23]. Они полностью игнорируют возможность выявления и исследования собственных классовых черт в мировоззрении американского пролетариата, выходящих за рамки канонизированного в их трудах тред-юнионистского сознания[24]. Послевоенный радикализм, с их точки зрения, – лишь незначительный кратковременный эпизод, неспособный поколебать изначальный консерватизм, практицизм американского рабочего, «органически» неприемлющего «коллективистские и социалистические доктрины»[25]. Факты свидетельствуют об обратном. В 1920-е гг. имели место серьезные сдвиги в умонастроениях профессионально организованных рабочих целого ряда ведущих отраслей и секторов производства, происходил процесс усвоения ими элементов, начатков социалистической идеологии.

Подобным же образом буржуазные историки отказываются от рассмотрения резко обозначившегося перелома в сознании широких рабочих масс в 1930-х гг., когда они проявили и возросшее чувство классовой солидарности, и более четкое понимание классового антагонизма. Именно в этот период леворадикальные настроения, идеи коллективизма пустили глубокие корни не только в пролетарской среде, но и в других слоях американского общества[26]. Как уже отмечалось отечественными исследователями, процесс поляризации профсоюзного движения США, обострившийся в 1930-х гг. в результате активной целенаправленной политики гомперсистских лидеров АФТ, в трудах Ф. Тафта и его коллег представлен в искаженном, урезанном виде. Для Перельмана и Тафта раскол АФТ – не следствие глубокого и закономерного кризиса гомперсизма, а результат «серии ошибок», тактических промахов, близорукой позиции У. Грина и других защитников цеховой структуры, не осознавших, что КПП – лишь звено исторически неизбежного процесса адаптации бизнес-юнионизма к новым формам организации.

В публикациях отечественных историков фиксируется, что антимарксистские схемы висконсинцев, пытавшихся подвести теоретическую базу под идеологию и практику «делового юнионизма» с его ориентацией на приспособление профсоюзного движения к капиталистическим институтам в США, сразу же были взяты на вооружение гомперсистским руководством АФТ[27]. Вместе с тем следует отметить, что в последующий период висконсинская апология гомперсизма была подвергнута определенной ревизии. Уже в 1937–1939 гг. Ф. Тафт и З. Перельман в своих публикациях и выступлениях признали несостоятельность волюнтаризма[28], а также неизбежность и закономерность утверждения принципа индустриального юнионизма в ведущих отраслях производства как в наибольшей степени отвечавшего интересам миллионов неорганизованных неквалифицированных и полуквалифицированных рабочих[29].

В трудах Тафта нашли отражение современные неолиберальные концепции американского тред-юнионизма, получившие начальный импульс в идеологии и практике государственно-монополистического капитализма эпохи Нового курса, а ныне представляющие целевое магистральное направление научных и практических исследований рабочеведения США. Неолиберализм как форма буржуазной идеологии и разновидность буржуазного реформизма исходит из целесообразности всеобъемлющего государственного регулирования социально-экономических отношений, в том числе трудовых, гибкого социального маневрирования, интеграции профсоюзов в систему институтов государственно-монополистического капитализма (ГМК) в качестве обязательного и функционально необходимого компонента.

В исследованиях ведущих американских специалистов в области трудовых отношений и рабочего движения теоретические и методологические построения неолиберализма неизменно сопровождаются изысканием аргументов для подтверждения «исконного консерватизма» американского рабочего, что, как известно, составляет суть, сердцевину коммонсовско-висконсинской «идеи», замешанной на теории «классового мира» и «американской исключительности». В широком и пестром потоке исследований истории американских профсоюзов, опубликованных в США, такого рода литература преобладает[30]. Число крупных обобщающих работ сравнительно невелико, и все они выполнены в традициях «висконсинской школы». Среди авторов – правоверные почитатели Дж.Р. Коммонса: Ф. Тафт, Л. Ульман, М. (Макр) Перельман-мл., трактующие проблемы истории АФТ в консервативно-апологетическом ключе[31]. Более широко, однако, представлен умеренно-критический, либеральный вариант. Здесь в первую очередь следует назвать солидный трехтомный труд об американских тред-юнионах периода 1920–1941 гг., принадлежащий перу профессора Калифорнийского университета И. Бернстайна, а также работы Д. Броуди и Р. Зигера[32]. Отчетливо выраженная центристская позиция прослеживается в трудах ортодоксальных авторов Дж.О. Морриса и У. Гейленсона, сосредоточивших свое внимание на проблеме раскола АФТ и образования КПП[33].

Исследования вышеназванных авторов, маститых историков-профессионалов, базируются на привлечении широкого круга источников, в первую очередь архивных, и в этом их ценность. В монографиях Бернстайна и Зигера детальный анализ экономического и социального статуса организованных отрядов пролетариата дан в контексте общего социально-политического климата в стране в межвоенный период. Дается подробное описание стачек, центральное место отводится событиям «рабочей истории» 1930-х гг., связанным с победой и утверждением в тред-юнионистском движении прогрессивного, демократического принципа индустриального юнионизма. Вслед за Моррисом и Гейленсоном, Броуди и Бернстайн прослеживают во всех деталях важные для углубленного понимания этого вопроса хитросплетения и драматические коллизии конфликта в правящей иерархии АФТ, борьбы между «старой гвардией» гомперсистов (У. Грин, М. Уолл, Дж. Фрей) и «прогрессистами» (Дж. Оьюис, С. Хиллмэн, Ч. Говард) – профсоюзным руководством, реально оценившим обстановку и возглавившим идущее снизу массовое движение за организацию в профсоюзы неквалифицированных и полуквалифицированных рабочих.

Раскольнические действия закоренелых поборников реакционной цеховщины оцениваются вполне однозначно – резко отрицательно. Если в трудах Морриса и Гейленсона заслуги Дж. Льюиса и других лидеров КПП представлены в гипертрофированном, преувеличенном свете за счет умаления роли рядовых участников этого движения, низовых организаторов, то Броуди и Бернстайн отдают приоритет инициативе масс.

Таким образом, висконсинцы-«либералы» в известной мере порывают с замшелыми схемами Коммонса–Перельмана–Тафта с их элитарно-институционалистской интерпретацией прошлого рабочего движения, когда главным и единственным субъектом исторического действия объявлялись традиционные консервативные тред-юнионы и в основном их лидеры. Но они восприняли экономико-правовой метод коммонсовско-висконсинской школы, игнорирующий такие важные аспекты «рабочей истории», как социально-психологический облик пролетариата, его политическая активность, истоки и эволюция радикальной, социалистической традиции. Полагая, что в 1930-е гг. профсоюзное движение утвердило себя в качестве главной опоры либерально-реформистской политики, они практически исключают возможность его радикального обновления, активизации политической деятельности рабочего класса вне рамок двухпартийной системы[34].

Для мировоззренческих и методологических принципов представителей умеренно-либерального крыла висконсинцев характерны приверженность концепции «американской исключительности», враждебность марксизму, его неприятие, что целиком и полностью соответствует канонам висконсинской традиции. Оценивая роль Компартии, Гейленсон и Бернстайн дублируют избитые антикоммунистические клише Тафта и его последователей[35]. В публикациях, приуроченных к столетию образования АФТ, столпы американского рабочеведения неолибералы И. Бернстайн, У. Гейленсон, Дж. Данлоп, Л. Трой, С. Липсет, А. Раскин интерпретируют прошлое, настоящее и будущее тред-юнионов в откровенно апологетическом, консервативном духе, характерном для «отцов-основателей» «висконсинской школы», утверждая, что профсоюзное движение США бесповоротно «нашло себя» в экономизме, бизнес-юнионизме, гомперсизме[36].

Собственно критическое направление в американской немарксистской историографии профсоюзного движения вполне определенно заявило о себе в годы «просперити». Как известно, в 1928 г. увидело свет сочинение З. Перельмана «Теория рабочего движения», ставшее классическим образчиком апологетики идеологических и тактических принципов консервативного тред-юнионизма[37]. Параллельно выходит историко-социологическое исследование под редакцией Дж.Б. Хардмана, принадлежащее перу Б. Митчелла, С. Элдриджа, Л. Волмена, А.У. Кэлхуна и др.[38] В этой коллективной монографии, представляющей собой попытку синтезировать исторический опыт профсоюзного движения США послевоенного десятилетия, с либерально-реформистских позиций впервые были подвергнуты фронтальной критике концепции «коммонсовско-висконсинской школы». Указанный труд органически дополнялся публикацией Н. Файна о рабоче-фермерских партиях[39].

Критический дух, свойственный леволиберальному, реформистскому крылу американской историографии, получил новые импульсы в 1930-е гг., когда резкая активизация рабочего и профсоюзного движения ускорила и углубила кризис АФТ, вызванный ее структурно-социальным составом и общей ситуацией. Были опубликованы книга Л. Лоруина об АФТ[40], обобщающие исследования специалистов в области трудовых отношений Э. Камминса и К. Догерти[41], работы К. Уэрна, Г. Дэвида, Э. Бермана[42].

В принципе либеральные критики ортодоксальной историографии каких-либо новых источников не привлекают, ценность их трудов – в их концептуальной новизне, которая суммарно может быть представлена следующим образом. Обильные реминисценции, вызванные ретроспективным анализом коллективистских, социалистических устремлений значительной части организованного пролетариата в годы послевоенного подъема («план Пламба», движение за национализацию угольных шахт, требование демократизации управления производством и введения рабочего контроля), – приводят их к логическому заключению об определенных сдвигах в «классовом», «политическом сознании» американских рабочих, о закономерности этого процесса не только в прошлом, но также в настоящем и будущем[43].

К аналогичному выводу представителей критического направления приводит обращение к опыту борьбы профсоюзных низов за создание независимой рабочей партии в начале 1920-х гг. «В профсоюзах АФТ традиция самостоятельного политического действия никогда не умирала», – подчеркивает Дэвид. Так же как и Файн, он указал на связь классовой борьбы американского пролетариата с международным рабочим движением и мировым революционным процессом[44]. Отмечая неэффективность «нейтралистского» курса лидеров АФТ, Лоруин, Элдридж, Камминс, Дэвид выступали за независимые политические действия, включая создание рабочей партии[45].

Леволиберальные критики осудили идеологию и тактику АФТ, не выражавшей, по их мнению, интересов американского пролетариата. Они отвергли догмы висконсинцев о незыблемости цехового юнионизма в США, указав на несоответствие архаичной оргструктуры цеховых союзов условиям американской действительности 1920-х гг. и особенно 1930-х гг. Альтернативу создавшемуся положению они усматривали в перестройке профдвижения на отраслевой, массовой основе, переходе тред-юнионов на рельсы «социального юнионизма» – поддержки социальных реформ, расширения диапазона общественных интересов, повышения уровня политической активности[46].

Магистральное размежевание апологетического и критического течений немарксистской историографии рабочего движения США произошло в 1960–1970-х гг., когда под воздействием глубоких социально-политических процессов американской жизни и продолжающегося кризиса доверия к «висконсинской школе» сформировалось новое историографическое направление – радикальное. Появился ряд интересных работ, содержащих оригинальную, отличную от апологетической интерпретацию исторического пути, пройденного профсоюзами США в межвоенный период. Первоначальное ядро критиков висконсинской школы составили леворадикальные историки С. Линд, Дж. Вейнстейн, Дж. Беккер, С. Ароновиц, Дж. Ласлетт, М. Кантор, Дж. Грин. Их основополагающие концепции всесторонне рассмотрены и проанализированы в трудах отечественных историков, В.В. Согрина в первую очередь[47]. Он подчеркивает, что радикальные исследователи «признали ведущую роль рабочего класса в преобразовании капиталистического общества <...> и раскрыли наличие классового самосознания у американского пролетариата на всех этапах его истории»[48].

Процесс формирования радикальных, в том числе социалистических, воззрений в сознании профессионально организованных рабочих США в первой четверти ХХ в. прослеживается в трудах Дж. Ласлетта и его последователей М. Нэша, Э. Стивенса, Дж. Уолкера, С. Миллер, Р. Джада, Дж. Симмонса, Д. Норда. Их исследования опираются на серьезную документальную базу (архивы, профсоюзная и социалистическая пресса и др.)[49].

Высоким уровнем профессионализма отмечены также работы Р. Ланта, Д. Корбина и Р. Льюиса о классовых выступлениях американских горняков[50]. Следует несколько подробнее остановиться на книге Корбина «Жизнь и движение протеста шахтеров Западной Виргинии», исполненной в классических традициях «новой рабочей истории»[51]. В центре повествования «гражданская война» – вооруженная борьба горняков против террора наемных агентов угольных корпораций и ее кульминационная развязка – 90-мильный боевой марш 20-тысячной «повстанческой шахтерской армии» в южном районе этого штата (август–сентябрь 1921 г.). Методологический инструментарий автора включает два основополагающих принципа «новой социальной», «новой рабочей истории» – аналитическое исследование классовых конфликтов, механизма социального насилия в классовом обществе, с одной стороны, и создание моделей формирования и развития массового рабочего сознания, особенностей и закономерностей его проявления – с другой. Фиксируя факты «осознанного революционного насилия» со стороны горняков и находя их оправданными, Д. Корбин напрямую связывает их с «радикальными умонастроениями» шахтерских низов, с идущей из глубин американской истории идеологической традицией общедемократической, классовой борьбы масс за социальные и политические права. Он отвергает официозный тезис консервативной буржуазной историографии о консенсусе (бесконфликтности) общественного развития США, подвергая острой критике идеологические постулаты историков-ортодоксов, для которых «шахтерский бунт» в Западной Виргинии – не более чем проявление «социального примитивизма», вспышка «слепой, необузданной ярости»[52].

Полемическая заостренность книги Корбина направлена также против левацко-оппортунистической, синдикалистской доктрины Дж. Брекера, отстаивавшего положение о «пульсирующем» характере классового пролетарского сознания, которое, как он считал, проявляется лишь в периоды стихийных забастовочных выступлений рабочих[53]. Не ограничиваясь доскональным изучением архивов, Корбин вслед за С. Линдом, П. Фридлендером, А. Майером, Р. Шатцем, Ф. Найденом, Д. Дикрсоном, К. Мейерхабером, Б. Нельсоном[54] обратился к нетрадиционным массовым типам источников, каковыми является «устная рабочая история» – интервью с участниками классовых выступлений американского пролетариата 1920–1930-х гг. (в «устной» коллекции Корбина насчитывается свыше 300 единиц хранения). Использовались также количественные приемы исторического анализа. Это позволило Корбину и другим «новым» историкам существенно расширить возможности постижения и изучения радикального потенциала рядовой массы профсоюзов и рабочего движения. Наряду с этим первостепенное внимание уделялось функционированию руководящего звена тред-юнионов, деятельности профбюрократии, реформистской политике АФТ. Появились серьезные исследования социально-биографического жанра[55].

Вместе с тем приходится констатировать, что если применительно к истории ХХ – начала ХХ в. исследовательская деятельность леворадикальных авторов оказалась весьма плодотворной, то в изучении новейшей истории американского рабочего класса их усилия пока не увенчались столь же значительными результатами. Серьезные научные публикации ограничиваются исключительно case studies – частной проблематикой, узколокальными или региональными рамками. Применительно к избранному нами хронологическому периоду отсутствуют крупномасштабные исследования по такой важной и излюбленной теме «новых» историков, как социально-психологические предпосылки и особенности становления общественного сознания пролетариата. Безусловно, заслуживает упоминания работа ведущего представителя «новой рабочей истории» профессора Йельского университета Д. Монтгомери, посвященная полуторавековой борьбе рабочего класса США за право контролировать условия своего труда; именно в ходе борьбы за «рабочий контроль», полагает он, происходит трансформация сознания пролетариата[56]. Усматривая высшую форму классовой борьбы в стихийном массовом движении за власть на производстве, Д. Монтгомери и другие представители леворадикальной историографии (С. Линд, С. Ароновиц, Дж. Грин) объявляют стихийный протест рядовых рабочих главным рычагом формирования антибуржуазного, коллективистского сознания. «Возможно, придет день, когда рабочие будут контролировать коллективное и социализированное производство», – заключает Д. Монтгомери[57].

В установках такого рода проявляется воздействие идей «экономического детерминизма», присущего методологическим схемам висконсинцев. В связи с этим весьма актуален вопрос о соотношении объективного и субъективного факторов, стихийности и сознательности в истории рабочего движения, о ведущей роли политической партии рабочего класса, демократической интеллигенции в формировании классового самосознания пролетариата. М. Кантор, Дж. Вейсенстейн, С. Лэш, Дж. Лембке, Б. Нельсон в разной степени, но весьма близко подошли к марксистскому пониманию этой проблемы[58].

Позитивным моментом в развитии критической радикальной историографии конца 1970–1980-х гг. явился возросший интерес «новых» историков к историческому опыту пролетариата, профсоюзов США в кризисные и критические для Америки 1930-е гг., когда рабочий класс выступил главной движущей силой широкого народного движения в борьбе за социальные и демократические преобразования. В связи с ужесточением курса монополий и государства по отношению к завоеваниям трудящихся представители леворадикального крыла американских историков высказались в поддержку программ демократизации социально-экономических и общественно-политических структур[59].

Как уже отмечалось отечественными исследователями, наиболее уязвимое место в работах радикальных историков – освещение исторической роли Коммунистической партии США[60]. Следует подчеркнуть в этой связи, что Р. Кейран, Дж. Прикетт, М. Голдфилд, Б. Нельсон, Дж. Лембке и другие авторы провели серьезные научные исследования, раскрывающие большие исторические заслуги Компартии перед американским рабочим движением. Особенно плодотворным периодом ее деятельности они считают 1930-е гг., когда коммунисты, преодолев сектантские заблуждения, возглавили движение рядовых рабочих за создание массовых демократических производственных профсоюзов[61]. Леворадикальные историки дают высокую оценку деятельности партии по созданию эффективного блока левоцентристских сил в КПП, в котором она заняла авангардные позиции. М. Голдфилд и другие исследователи[62] подвергли острой критике антинаучные концепции буржуазных авторов и профессиональных антикоммунистов, дающих заведомо тенденциозную или откровенно фальсификаторскую интерпретацию этого вопроса[63].

На рубеже ХХ–ХХI вв. прогрессивные историки продолжают настойчивый поиск синтеза – единой, цельной концепции истории рабочего и профсоюзного движения в США. Заметным явлением в американской историографии стал выход в 1987 г. монографии Д. Монтгомери «Крушение рабочего дома», где он развивал и углублял тему рабочего контроля в исторической перспективе[64]. Рецензенты сразу же обратили внимание на то обстоятельство, что Монтгомери открыто порывает с общепринятой в «новой рабочей истории» идущей от английского историка Э. Томпсона субъективистской трактовкой понятия «рабочий класс» и «вслед за Марксом» решающим критерием определения классовой принадлежности объявляет отношение к средствам производства[65].

Д. Монтгомери, Э. Доули, другие представители радикально-демократического крыла в острой полемике с висконсинцами – Р. Зигером, М. Казиным – доказывают неправомерность детерминирования основного социального конфликта исключительно расовыми и религиозно-этническими факторами. Они вполне обоснованно полагают, что главным (хотя и не единственным) научным критерием для оценки любого исторического явления следует считать соотнесение его с основным классовым антагонизмом, формирующим и определяющим уровень классового сознания в капиталистическом обществе[66].

Как нам представляется, следующий логический шаг – признание необходимости цивилизационно-классового подхода в исторических исследованиях. «Новые» историки к этому пока не готовы. В определенном смысле в этом плане ближе к истине их либеральные оппоненты, отмечающие схематизм социологических построений Монтгомери и его коллег, которые акцентируют внимание исключительно на социально-классовых конфликтах. М. Казин, например, утверждает, что вся история США – это чередование, взаимосвязь и взаимопроникновение конфликтных и консенсусных ситуаций, что позволяет американскому обществу функционировать без разрыва и уничтожения базовых социальных связей[67]. С такой постановкой проблемы трудно не согласиться.

Видный представитель критической радикальной историографии Дж. Грин, подводя некоторые итоги изучения проблем рабочего и профсоюзного движения США в ХХ в., писал: «Я не сомневаюсь, что рано или поздно социальная активность и культура рабочего класса найдут достойное и всеобъемлющее отображение в трудах историков»[68].

Тернист путь, ведущий к этой цели.