Партийный фактор во внешней политике США

М.И. Рыхтик

Рыхтик Михаил Иванович – доктор политических наук, профессор, профессор РАН, директор Института международных отношений и мировой истории. ФГАОУ ВО «Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского».

DOI: 10.32608/1010-5557-2022-102-116

---

Политические партии в США принято рассматривать как слабый децентрализованный институт, где ключевую роль играют особые группы интересов и индивидуумы, стремящиеся оказывать влияние на процесс принятия политических решений. Традиционное акцентирование на роли идеологического фактора в партийной деятельности привело к тому, что на фоне современного либерального консенсуса[1], распространился тезис об отсутствии различий во внешнеполитических повестках демократов и республиканцев. Мы полагаем, что именно благодаря специфике партийной системы США, ее децентрализации, она способна относительно безболезненно адаптироваться под возникающие вызовы, преодолевая кризисные явления. Партийный фактор оказывает влияние на процесс принятия политических решений, в том числе и в сфере национальной безопасности США[2].

Политическая структура американского государства довольно сложна и включает в себя множество взаимодействующих с государством политических агентов (субъектов/акторов). Именно такая множественность иногда вводит в заблуждение при оценке стабильности политической системы США, ибо появление (как и исчезновение) и активность того или иного субъекта (например, чайная партия) ошибочно воспринимается как признак разложения и катастрофы. Нельзя не согласиться с оценкой В.О. Печатнова, обратившего внимание на углубляющийся идейно-политический разрыв между республиканцами и демократами. Мы являемся свидетелями нарастания враждебности между наиболее идеализированными сегментами обеих партий, как по внутриполитическим, так и по международным вопросам[3].

Специфика существующей в Соединенных Штатах партийной системы породила такой институт, как лоббизм. Именно там этот элемент политической системы получил наивысшее развитие (по сравнению с другими странами), активно участвующий в процессе принятия политических решений. Двухпартийная структура на базе мажоритарной системы голосования оставляет мало свободы для политического выражения интересов того количества заинтересованных групп, которые насчитываются в американском обществе. Отсюда известное противоречие между разнообразием мнений и интересов внутри общества и наличием лишь двух политических партий, вовлеченных в политический процесс. Позиции крайне «правых» республиканцев, которых достаточно много в Конгрессе США, далеки от крайне «левых» демократов. При этом особенности правил, по которым распределяются избирательные округа, практически полностью исключают возможность других партий бороться за распределение власти. Избирательные округа могут быть перераспределены перед каждыми выборами, а сам этот процесс подконтролен Конгрессу, в котором, кроме республиканцев и демократов, представителей других партий нет.

В политической науке принято выделять два основных подхода к интерпретации субъектов политики: организационно-институциональный и социально-редуктивный. В рамках организационно-институционального подхода активными субъектами политики рассматриваются формальные политические институты. Под политическими институтами понимаются не только официальные учреждения и формальные правила, но и некие неформальные нормы и процедуры, имеющие отношение к активности этих политических институтов. В основе социально-редуктивного подхода лежит перенос приоритета в анализе политических отношений с формальных институтов на уровень поведения индивидов и групповой динамики. Очевидно, что с возрастанием роли информационно-коммуникационных технологий, значимость и влияние неформальных правил, а также индивидуумов возрастает. Политические партии США одними из первых начали эффективно сочетать формальные и неформальные методы активности, что позволило «упаковать» популизм в существующие партийные рамки. Этим, на наш взгляд, можно объяснить явление Д. Трампа в рядах Республиканской партии. В Западной Европе этого не происходит, отсюда и феномен популистских партий-однодневок.

Итак, политическая партия – это общественное объединение, главной целью участия которого в политическом процессе является завоевание и осуществление государственной власти в рамках существующих норм и процедур. В США политическая партия является важным институтом политического участия и одним из факторов формирования внешней политики. Американская политическая партия – это коалиция, объединяющая индивидов на основе общности политических взглядов, признания определенной системы ценностей. Это находит выражение в политической программе и, в случае победы, в конкретных решениях и действиях[4]. При этом следует учитывать, что для политической традиции США характерна также значительная роль индивида (политического лидера) и неформальных институтов (например, групп интересов). Деятельность партии разворачивается на элитарном и электоральном уровнях. Оба уровня имеют значение. Однако специфика подсчета голосов и институт выборщиков снижает значимость электорального уровня и повышает значение элитарного. Этим можно объяснить «проигрыш» Д. Трампа в битве с «объединенной элитой» за Белый дом в 2020 г.

Политическая партия в США активно вовлечена в процесс разработки, принятия и осуществления политических решений в сфере внешней политики, в том числе и по вопросам национальной безопасности[5]. Участие это чаще носит опосредованный характер. В отечественной и зарубежной исследовательской литературе идет давняя дискуссия относительно того, влияет ли партийный фактор на формирование внешней политики США[6].

Сегодня очевидно, что ассоциируемый с именем Э. Бёрка «идеологический» подход в анализе политической партии нуждается в творческом развитии. Партия перестала сегодня представлять собой группу одинаково мыслящих людей, объединенных общими идеями и ценностями. С ростом влияния сетевых структур подход С. Элдерсвельда, изучающего политическую партию как иерархическую организацию, также требует переосмысления. Сегодня партия перестает быть социальной группой, состоящей из индивидуумов, выполняющих определенную роль и ограниченных в своем поведении рядом норм и принципов. Функционалисты предлагали рассматривать политическую партию в контексте их конкретной деятельности, акцентируя внимание на их роли и функциях в рамках политической системы. А. Шлезингер – младший, например, определял партию как организованную группу, созданную для того, чтобы участвовать в управлении от имени группы, победившей на выборах. Сегодня политические партии меняются. Но в США этот процесс заметно отличается от процессов, происходящих, например, в Европе.

Если согласиться с оценкой коллег из ИМЭМО РАН и признать «факт глубокого, системного, парадигмального кризиса миропонимания, основанного на ценностях, принципах, установках, первоначально сформулированных в недрах либерализм»[7], что привело к «торжеству» «правого» популиста Д. Трампа, то нам надо будет признать возрастающее значение идеологического фактора в партийной жизни США в последние годы. В прогрессистско-радикальной историографии США так же, как и в литературе советского периода, утвердилось мнение, что между республиканцами и демократами с конца XIX в. перестали существовать какие-либо различия. С того времени обе партии стали обслуживать интересы крупного капитала и по этой причине проводимая ими политика была надпартийной. Таким образом, снижался конфликтный характер американской партийной системы. Однако это утверждение скорее продиктовано идеологическими предубеждениями. Межпартийная борьба периода президентства Теодора Рузвельта и Вудро Вильсона еще в первой четверти ХХ в. заставила экспертов обратить более пристальное внимание на природу межпартийных конфликтов. Одной из причин этих конфликтов, по мнению исследователей, и являлось различие в идеологиях между демократами и республиканцами. В 1980-е гг. появились работы, в которых стали больше внимания уделять идеологическому фактору в поведении политических партий. Дэвид Брэйди, Уолтер Бернхэм, например, полагали, что наиболее трудные выборные годы характеризовались явным политическим расколом[8]. Это отражалось в различных подходах политических партий к решению важнейших проблем развития страны. Анализ предвыборных речей и обещаний кандидатов от политических партий позволяет исследователям сделать вывод о том, что партийная идеология в США – это больше, чем риторика. Особый вклад в разрушение сложившейся в середине прошлого века традиции внесли историки, изучавшие конкретные моменты межпартийной борьбы. Они на основе широкой базы источников показали идеологический характер поведения политических партий. В этой связи можно отметить работы Роберта Келлея и Джеймса Рейчли[9].

Таким образом, внимание к влиянию идеологии на политику партий и их участию в политическом процессе имеет глубокую традицию и опять становится актуальным сегодня. Различное толкование базовых ценностей и идеалов как раз и определяет специфику позиции партии по важнейшим вопросам как внешней, так и внутренней политики. На решение проблем национальной безопасности не могут не сказываться межпартийные противоречия, поскольку национальная безопасность для США – это во многом ценностная категория.

Определенный пробел в изучении роли политических партий заполняют исследования бюджетных процессов, роли бюрократии и особенно военно-промышленного комплекса США[10]. Динамика изменения бюджетных расходов, совмещенная с партийными обещаниями и распределением мест в Конгрессе США, дает возможность проследить исполнение предвыборных обещаний. Анализ бюджета как реального источника воплощения программ политических партий позволяет прийти к выводу о существовании связи между социально-экономическими факторами и политикой правительства, в том числе и в сфере национальной безопасности. Традиционно более тесные связи ВПК с лидерами республиканцев хорошо известны.

Особый интерес представляет вопрос о роли партийных программ и история голосования партии по важнейшим вопросам. Исследователей давно интересует влияние этого фактора на шансы партии одержать победу на выборах. Не все эксперты уделяют партийным программам должное внимание, достаточно скептично относясь к тому эффекту, который данные тексты имеют на избирателя. Действительно, партийные программы большие по объему, многословны и достаточно скучные по содержанию. Более того, многие члены партий, не говоря о широкой общественности, мало знакомы с их содержанием. Характерно мнение, что и республиканцы, и демократы, работающие в Конгрессе США, вообще игнорируют эти партийные документы, ссылаясь на необходимость защищать интересы конкретных избирателей в своих округах. Кроме того, команда победившего кандидата на пост президента в последние десятилетия, как свидетельствуют исторические факты, оставляет за собой право на самостоятельную трактовку положений партийной программы. По сути своей, партийные программы являются идеологическими инструментами. Тем не менее, по мнению американских политологов И. Баджа и Р. Хофферберта, не стоит принижать значение обещаний, высказанных публично лидерами партии в ходе предвыборной кампании[11]. Именно через публичные обещания лидеров предвыборной гонки происходит актуализация партийных установок.

Анализируя обширный материал, в том числе и предвыборные программы Демократической и Республиканской партий, с использованием количественных методов, авторы пришли к выводу о центральной роли публичных обещаний. Они также пришли к выводу о слабой роли оппозиции в американской политической жизни, несмотря на закрепленный в Конституции США принцип разделения властей и практику «сдержек и противовесов». Исследователи сравнили партийные обещания, данные в ходе предвыборной кампании, и структуру бюджетных расходов, утвержденных при большинстве той или иной партии. Это позволило им найти указанные выше закономерности. Однако в центре их внимания не были вопросы национальной безопасности, что и понятно. По традиции эта проблематика растворялась в предвыборных материалах, посвященных международным отношениям и национальной обороне. Однако анализ последних предвыборных кампаний демонстрирует возрастающий интерес именно к проблематике безопасности: миграционная проблема, антироссийские санкции, противостояние с Китаем и т.п.

В политологической литературе достаточно большое распространение получил подход, анализирующий политические партии по интересам (interest-based approach). «Американские партии построены не на принципах, а на базе материальных интересов», – писал еще в XIX в. А. де Токвиль, характеризуя политические партии США. Подход, при котором партия рассматривается как команда брокеров, объединяющихся для решения конкретных задач, стал популярным в американской политологии. Чарльз Бирд, Артур Бентли, Энтон Даунс, Дэвид Труман, Фредерик Тёрнер и другие анализировали политические партии США, изучая локальные и секторальные интересы. Не вызывает сомнений тот факт, что избиратели имеют определенные интересы, и партии реагируют на их проявления. Но возникает вполне закономерный вопрос, как конструируются эти интересы? Что первично – интересы или идеология? Большинство проблем национальной безопасности, поднимающихся в период президентских выборов, интерпретировались в контексте идеологических представлений. И сегодня эта традиция только усиливается. В партийных программах мы не найдем пунктов, где говорилось бы о необходимости создания рабочих мест в штате Вашингтон, или выделении государственного заказа «Боингу» на производство военных самолетов. Конкретные интересы часто маскируются за идеологической ширмой.

Как справедливо заметил В.В. Согрин, в основе американской двухпартийной системы долгое время лежали консенсус и альтернативность. Консенсус означает согласие внутри партии и между партиями в отношении главных принципов политической культуры. Политик, участвующий в выборах, апеллирует не только к своим сторонникам, но и ко всем гражданам страны. Он действует как национальный лидер, стараясь предложить избирателям наилучший, по его мнению, вариант развития общества. Принцип консенсуса стал важнейшей характеристикой двухпартийной системы США после Гражданской войны (1861–1865) и ликвидации рабовладения. С того времени обе ведущие партии признали социально-экономические и конституционно-политические основы американского общества. Но сегодня мы можем говорить о наличии признаков разрушения этого консенсуса.

Политические партии в США, являясь носителем определенной идеологии и системы ценностей, с одной стороны, адаптируются под «требования» избирателей, с другой – выступают неким консервативным институтом, способствующим сохранению преемственности и последовательности внутри- и внешнеполитического курса. В этом проявляется особенность американской политической культуры, описанной Э.Я. Баталовым. Выступая в качестве связующего звена, партии, несмотря на то, что их влияние носит опосредованный характер, транслируют интересы других уровней или сегментов власти, удовлетворяя многочисленных «покупателей» и «продавцов»[12].

Политическая система США уникальна, поскольку исполнительная и законодательная ветви власти делят ответственность за принятие решений. В отечественной историографии господствует тезис о большем влиянии президента, тем не менее не следует его абсолютизировать. Президент и Конгресс вынуждены сотрудничать. Без согласия между ними, как показывает практика, трудно принять принципиальные политические решения. Политические партии в разделенном правлении играют важную связующую роль между институтами. Партия составляет важнейший президентский ресурс для осуществления законодательной деятельности. Считается, что члены президентской партии оказывают поддержку главе Белого дома. Президент, в свою очередь, видит в руководителях Конгресса, принадлежавших той же партии, надежных союзников в процессе принятия политических решений.

Если президент и большинство в Конгрессе – члены одной партии, их идеологические установки ближе друг к другу, чем если бы была обратная ситуация. Единство во взглядах между исполнительной и законодательной властью особенно важно в период составления законодательной повестки дня. Президенты, не имеющие большинства в Конгрессе, встречают сопротивление со стороны руководителей комитетов и лидеров оппозиции[13]. Если президент в меньшинстве, то он может столкнуться с тем, что лидеры оппозиционной партии предложат отличную от президентской повестку законодательной деятельности. В итоге сознательно увеличивается количество законопроектов, которые глава исполнительной власти (зная его приоритеты), вероятней всего, отклонит. Таким образом, отношения между законодательной и исполнительной ветвями власти заходят в тупик[14].

Особую позицию Конгресс США занимает по вопросам национальной безопасности, имеющей как внешнее, так и внутреннее выражение, что и актуализирует данную проблематику. Исследование взаимоотношений между президентом и Конгрессом по внешнеполитическим вопросам показывает, что лидеры партии большинства с трудом идут на уступки президенту, имеющему меньшинство в Конгрессе. Этот вывод, сделанный 30 лет назад, находит подтверждение и сегодня[15]. Возникновение тупиковых ситуаций из-за партийных разногласий в процессе законотворчества не является большой редкостью для американской политической системы. История взаимоотношений администрации Д. Трампа и Конгресса не противоречит этому выводу.

Анализируя роль партии в современной американской политической жизни, эксперты выделяют присутствие трех партий: партии электоральной; партии как организации (активисты, национальный комитет, лидеры); правящей партии (победившая партия, члены которой и составляют ядро «лиц, принимающих решение»). При этом последняя, по мнению Дж. Бернса, Дж. Кесселя и Дж. Сандквиста, может быть разделена на партию президентскую и парламентскую[16]. В период предвыборных кампаний партии актуализируют идеологические расхождения. После победы они сталкиваются с проблемой воплощения своих идеологических установок на практике. Конституционно закрепленная система разделения властей, а также устоявшаяся структура госаппарата не позволяют партиям беспрепятственно реализовывать свои идеологические установки. К этому следует добавить, что Верховный суд, «забывая» о юридической беспристрастности, часто вмешивается в политическое противостояние. Тема абортов лишь один из примеров значительной роли Верховного суда США как субъекта политики.

Влияние политической культуры на поведение партии как субъектов политического процесса неоднозначно. С одной стороны, последователи Луиса Харца[17] считали, что очень сильная традиция, характерная для национальной политической культуры, подавляет любые проявления партийной культуры. Обе партии не могут привлекать избирателей, используя идеологические принципы и лозунги. Причина этого в том, что господствующая в США либеральная идеология, по мнению этих исследователей, накладывает ограничения на политиков, сужает рамки их идеологических и концептуальных маневров. Ни один из избирателей не откажется от базовых положений либерализма, на основе которых и строится американское государство. Харц не отрицал наличия межпартийного конфликта, однако он не выходил за рамки либеральной традиции, считая, что американцы негативно относятся к любым формам политического конфликта. Возможность конфликта сдерживается господствующей либеральной традицией. По этой причине в США до недавнего времени отсутствовали крайние точки политического спектра (ожидания, что «социалистические идеи Сандерса» попадут в американский мейнстрим, нам представляются малореализуемыми).

Содержание современного политического процесса США заставляет вносить изменения в выводы Харца. Анализ работ Т.А. Алексеевой, Э.Я. Баталова, А.А. Кокошина, В. Белозерова и других исследователей вопросов проблем политической и стратегической культуры позволяет говорить о существовании большого разнообразия в понимании категории культуры вообще и американской стратегической культуры в частности[18]. Она характеризуется как толерантная и ксенофобская, мультикультурная и расистская, прагматичная и идеалистическая, индивидуалистская и коммунитарная, атеистическая и глубоко религиозная, националистическая и универсалистская и др.

Особенности политической и социально-экономической структуры американского общества приводят к тому, что на протяжении жизни американец вынужден иметь дело с разными базовыми социальными институтами: правительством, семьей, религией, бизнесом и т.д., каждый из которых представляет «свою» систему ценностных критериев. Принимая во внимание многорасовый и полиэтничный характер общества США, становится более понятной противоречивое отношение американцев к действительности. Задача политических партий в таких условиях становится очень трудной[19].

В одной из работ американского ученого Джона Геринга, на наш взгляд, предпринята достаточно успешная попытка определить специфику партийной идеологии в США. Эту идеологию, по его мнению, составляют три основных компонента: логически связанные идеи и принципы, особенность и «отличность», а также их устойчивость. Природу этих положений он предлагает рассматривать в рамках конкретно-исторических исследований[20]. Нам представляется, что недооценка именно устойчивости мешает объективно оценить то или иное политическое событие. Американское общество достаточно консервативно. Оно движется от одной «крайности» к другой. Партии играют важную стабилизирующую роль. Достаточно вспомнить историю с отменой рабства и расовую проблему, историю с запретом/легализацией абортов. Можем предположить, что США скоро откажутся от левацких трактовок прав ЛГБТ-сообщества.

Неизбежная фрагментация национальной идентичности, вызванной интенсификацией миграционных процессов и изменениями в этнической структуре общества, может привести к конфликтам и противоречиям между различными группами интересов, оказывающих давление на процесс принятия решений. Таким образом, политические партии в США, являясь носителями определенной идеологии и системы ценностей, с одной стороны, будут вынуждены адаптироваться к требованиям «новых» избирателей, с другой – выступать неким консервативным институтом, способствующим сохранению преемственности и последовательности во внутренней и внешней политике[21]. Выступая в качестве связующего звена, партии транслируют интересы других уровней или сегментов власти.

Более скрупулезное использование национально-культурного фактора, при анализе современной политической жизни США, на наш взгляд, поможет найти ответы на некоторые актуальные вопросы. Мы видели, как постепенно политика национальной безопасности подменила в американском дискурсе внешнюю политику, а сейчас уже и внутреннюю (регулирование миграционных потоков на границе с Мексикой). И это не простая механическая подмена понятий. В этом серьезный манипулятивный эффект. Это позволяет политическим субъектам аккумулировать общественную поддержку для осуществления тех или иных ресурсоемких проектов. Демократы традиционно использовали потенциал и ресурсы этнических общин. Республиканцы в большей мере опираются на поддержку крупного капитала и военно-промышленного комплекса. Но сегодня для победы на выборах требуется смешанная более мозаичная электоральная основа. Внешняя политика перестала быть уделом узкой группы, хорошо подготовленной элиты. Она вышла на бескрайние просторы общественной, народной, культурной, научной дипломатии, где господствуют современные средства массовой информации и коммуникации. Таким образом, все большее количество американцев «вливается» в число тех, для кого международная проблематика не является чуждой. Активное внесение в предвыборные кампании последних лет антироссийской или антикитайской темы стало неожиданным для всех, но только не для специалистов-американистов. Американского избирателя «заставили» слушать и вникать в «международные проблемы». Сделано это через увязывание внутренних и мировых событий с проблемой безопасности. Так приобрела особую актуальность тема «вмешательства России в выборный процесс в США». На новый уровень выходит процесс формирования идентичности американца, а следовательно, будут внесены изменения в процесс принятия политических решений. Значит – политическим партиям предстоит полномасштабный ребрендинг.

Республиканцы и демократы имеют разные подходы к определению приоритетности тех или иных проблем. Двухпартийный консенсус по ряду ключевых вопросов сегодня разрушается. Республиканцы, сопротивляясь, смогли, однако, адекватно отреагировать и выставить в качестве своего кандидата Дональда Трампа, сумевшего соединить индивидуальные особенности с партийной и электоральной спецификой. Исследования показывали, что начиная с 2018 г. республиканцы и демократы продолжали «отдаляться» друг от друга, демонстрируя различия в ценностях и определении приоритетов. Многолетние исследования экспертов «Pew Center» показывают, что для Демократической партии и независимых приоритетными направлениями являются расходы на здравоохранение (сохранение базовых принципов реформы Обамы), проблемы образования и окружающей среды, социальная защита бедных и нуждающихся («привет» от сторонников Б. Сандерса). Ни одна из этих проблем не входит в список главных приоритетов для республиканцев. Две трети конгрессменов-демократов называют проблемы глобального «изменения климата» одним из приоритетных направлений политики США. Лишь 21% конгрессменов-республиканцев поддерживают этот тезис. При этом 65% республиканцев в качестве приоритета рассматривают меры по укреплению армии, с ними согласны лишь 35% коллег-демократов[22]. Список пяти приоритетных направлений политики для конгрессменов-республиканцев в 2019 г.: борьба с терроризмом, решение экономических проблем, social security, иммиграция и восстановление сильной армии. Все это сохраняет актуальность и для дня сегодняшнего. За последние 20 лет повестки республиканцев и демократов вновь разошлись.

Влияние партий на процесс формирования политики национальной безопасности США будет возрастать, ибо сегодня эта повестка объединяет актуальные внутренние и международные вопросы. Специфика самого процесса отводит особую роль этому институту. В чем же специфика?

• Принцип демократизма. Несмотря на элитарный характер всего процесса, просматривается принцип демократизма, имеющий отношение к установившейся взаимозависимости между обществом и государством. Приверженностью принципу разделения властей порой объясняют некоторую непоследовательность процесса принятия решений, особенно в кризисных ситуациях.
• Принцип федерализма также характеризует процесс формирования политики. Территориальное, социально-экономическое и, в последнее время, этническое разнообразие американского государства отражается на решении проблем национальной безопасности.
• Несмотря на то что сфера безопасности имеет отношение к государственной тайне, можно говорить и о принципе публичности формирования политики. Проникновение цифровизации во все большие сферы политической жизни приводит к усилению общественного контроля за основными процессами обеспечения национальной безопасности. Как минимум требует новых технологий и дополнительных ресурсов управления общественными настроениями.

Унилатерализм можно считать отличительной особенностью видения республиканцами решения проблем безопасности. Однако его не стоит трактовать упрощенно. Начиная с «нового республиканизма» ведущие внешнеполитические эксперты партии подчеркивают необходимость международного сотрудничества. Таким образом, унилатерализм следует рассматривать как проявление традиционной готовности опереться на собственные силы, но не как отказ от использования этой силы в создании международных коалиций. Республиканцы осторожно подходят к универсалистским идеям, критикуя демократов за излишнюю открытость и приверженность традициям В. Вильсона. Не отказавшись совсем от принципов неоконсервативной идеологии, они заявляют о необходимости охранять и беречь ценности и институты, определяющие специфику американского государства. Принимая участие в создании новых альянсов, подписывая международные соглашения, Соединенные Штаты идут не столько на ограничение своих прав, сколько на то, чтобы освободить руки от слишком больших и дорогих обязательств по поддержанию безопасности в мире, разделив это бремя с «новыми» союзниками.

Республиканцы не столь ориентированы на Европу, как администрации находящихся у власти демократов. Для них Азия фактически тот же Новый Свет, который в отличие от Старого более привлекателен.

Другой отличительный момент процесса принятия решений состоит в том, что среди президентов-республиканцев преобладают управленцы, которым не свойственна полифоничность и многоцветность восприятия международных процессов. Они меньше склонны работать с альтернативными вариантами, предпочитая, приняв решение, четко следовать выбранной стратегии.

В ходе предвыборных кампаний в пылу пропагандистских нападок друг на друга отчетливо проявляются расхождения во взглядах республиканцев и демократов. Идеологические доктрины играют важную роль на стадии планирования и формулирования целей и задач внешней политики, на каждом последующем уровне их влияние ослабевает.

Особенность идеологии республиканцев по проблемам национальной безопасности заключается в ярко выраженном национальном ее характере. Слово «национализм» широко использовалось президентами-республиканцами еще в первой четверти ХХ в. С утверждением неоконсервативной традиции идеи национализма стали активно эксплуатироваться администрациями Р. Рейгана, Дж. Буша – старшего, Дж. Буша – младшего, Д. Трампа. Особенность американского национализма в его трактовке республиканцами заключается в том, что он связан с верой в исключительность и особую миссию, которую играет американский народ.

Республиканцы уделяют приоритетное внимание сохранению и процветанию «традиционного» американского общества. Зародившись на волне протеста против иммигрантов, партийные лидеры традиционно враждебно оценивают появление носителей другой, отличной от их собственной, системы ценностей и норм.

Изоляционизм – еще одна особенность подхода республиканцев. Однако изоляционизм они трактуют, как нежелание сковывать себя излишними обязательствами, а не как отстраненность от участия в мировых процессах. Теоретические корни изоляционизма относительно слабы. В программах республиканцев традиционно большая роль отводится институту армии. Более того, человек в форме имеет почти сакральное значение в идеологии партии. Гегемонизм, характерный для либералов, в меньшей степени свойственен республиканцам, ибо реализация этого принципа может осуществляться не через силу, а приоритет может быть отдан принципам, нормам, морали (так называемой «мягкой силе»).

Политикам-республиканцам свойственно проявление имперского мышления. Для них продвижение демократических идеалов осуществляется не ради улучшения жизни других народов, а для выживания и процветания собственной страны. Империя для республиканцев это своего рода модель глобального порядка, сконцентрированного вокруг одного центра – Соединенных Штатов Америки. Проявления империи – глобальное военное присутствие, доминирование языка и культуры, вера в особую миссию. Таким образом, распространение демократии для республиканцев не цель, а лишь одно из средств национальной стратегии.

Другая парадоксальная особенность подхода республиканцев заключается в том, что, традиционно недоверчиво относясь к усилению государства (антиэтатизм), они выступают за централизацию и укрепление государственных институтов, обеспечивающих национальную безопасность. Таким образом, модель национальной безопасности республиканцев характеризуется государствоцентричностью. Традиционная поддержка большого бизнеса и крупных корпораций делает республиканцев менее восприимчивыми к либеральным концепциям «глобальной» или «личностной» безопасности. Это утверждение не следует понимать как повторение известных «обвинений» республиканцев в потворстве воинственно настроенным представителям военно-промышленного комплекса и военных ведомств. Республиканцы менее гибки и более традиционны, чем демократы. В этом не только их сила, но и слабость. «Новый республиканизм» спас партию и привел ее в Белый дом в 1950-е гг. Неоконсерватизм обеспечил ей победу в 1980 г. Каждый приход республиканцев знаменуется не просто набором мер и инициатив, но и стройной концепцией, в основе которой лежит четко выверенная шкала ценностей и идеалов. Приверженность антиэтатистским взглядам при одновременном усилении государственных институтов, занятых обеспечением безопасности в «широкой» трактовке, может привести к кризису партии, выходом из которого становится ревизия устаревающих идеологических принципов.

Итак, мы являемся свидетелями очередных глубоких перемен, связанных с идеологическим кризисом, перемещением групп влияния, сменой спонсоров и старением электората. Это повлияет на политические партии США. Однако такие изменения в американских партиях происходят не впервые. Нам представляется, что в среднесрочной перспективе мы увидим усиление идеологического компонента в межпартийном соперничестве и усилении партийного фактора в процессе принятия политических решений, особенно в сфере национальной безопасности.