НЕМЕЦКАЯ ДИАСПОРА И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ФАШИЗМА В США

Е.С. Полунин

Полунин Евгений Сергеевич – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Военного учебно-научного центра Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина» (г. Воронеж) Министерства обороны РФ.

В статье рассматриваются цели германских фашистов в отношении американских немцев, их образ в нацистской идеологии и пропаганде. Сравниваются требования национал-социалистов в отношении немецкой диаспоры в США с реальным положением дел в области национальной идентичности и единства, поддержки идеологии и политики нацизма. Дается характеристика социальной базы и особенностей истории нацистских организаций американских немцев.

Ключевые слова: американские немцы, национал-социализм, США, Германия, Германо-американский бунд

The article deals with the goals of the German fascists in relation to the American Germans, their image in Nazi ideology and propaganda. The demands of the National Socialists regarding the German diaspora in the USA are compared with the real state of affairs in the field of national identity and unity, support for the ideology and policies of Nazism. The characteristics of the social base and features of the history of the Nazi organizations of American Germans are given.

Key words: American Germans, National Socialism, the USA, Germany, German American Bund

DOI: 10.32608/1010555720232023105123

Идеи германского фашизма нашли своих сторонников по всему миру, даже в наиболее удаленных от родины национал-социализма уголках планеты. И хотя интересам германских национал-социалистов отвечал рост популярности фашизма среди представителей самых разных наций, все же особое значение они придавали нацификации многочисленных немецких меньшинств и иммигрантских диаспор. Последние сквозь призму расово-биологического подхода казались немецким фашистам идеальными объектами для экспансии национал-социализма. Однако на деле характер распространения германского фашизма среди представителей немецкой нации за пределами Германии в значительной степени предопределяли культурные, политические, социально-экономические реалии их жизни. Это ярко проявилось в истории проникновения национал-социализма в немецкую диаспору Соединенных Штатов Америки. В историографии основное внимание уделяется политике германских фашистов в отношении немецких диаспор и меньшинств, структуре и деятельности пронацистских и нацистских организаций в немецком зарубежье. В меньшей степени исследован нацистский образ зарубежных немцев и реакция немецких диаспор и меньшинств на попытки их нацификации^[1]. Это в полной мере относится и к истории американских немцев.

Как и в случае с прочими группами немецкого происхождения за пределами Германии, национал-социалисты были склонны преувеличивать численность лиц с немецкими корнями на территории Соединенных Штатов, доводя их до 20–30 млн человек^[2]. Действительно, за пределами Европы немцев проживало больше всего именно в США^[3]. Однако миграция немцев в Северную Америку начала сокращаться уже на рубеже XIX–XX вв.^[4] К началу прошлого века немцы первого поколения и их дети составляли свыше 10% населения страны (77 млн человек на 1900 г.)^[5].

После Первой мировой войны, с одной стороны, подъем производства способствовал активизации миграций в США, с другой – введение квот и последующий кризис не дали им достигнуть прежнего уровня. Приток из Европы заметно сократился, но Германия давала сравнительно много эмигрантов: 238 тыс. в 1925–1929 гг., 116 тыс. в 1930-х гг.^[6] Прежде всего, именно среди них национал-социализм нашел как своих основных сторонников, так и противников в США. Однако аппетиты нацистов были куда больше: они жаждали вовлечь в орбиту своего влияния также немецких мигрантов прошлых лет и их потомков. Последних в 1930-х гг. насчитывалось от 5 до 8–10 млн человек^[7]. Хотя официально Берлин признавал интерес лишь к проживающим за границей гражданам, на деле разницы между немцами по национальности и гражданству не делалось^[8]. Нацистскими теоретиками развивалась изобретенная еще пангерманистами идея немецкой народной общности (фольксгемайншафт)^[9]. Ее базой считалась немецкая общинность и почва. В последнюю известный нацистский специалист по американским немцам Г. Клосс включал территории, обжитые как сознательными, так и утратившими идентичность немцами. Так опять же обосновывалось обращение к самым широким массам американцев немецкого происхождения, а заодно и интерес к их наиболее обширной географии^[10].

Политика гитлеровской Германии в отношении немецкого зарубежья во многом является продолжением предыдущей истории взаимоотношений немецких меньшинств и диаспор со страной происхождения. Во второй половине XIX в. отъезд в Северную Америку критиковали германские националисты и колониалисты. Они в большей степени приветствовали переселение в колонии, а при эмиграции в Западное полушарие более приемлемой альтернативой США считалась Бразилия^[11]. В то же время формировались пангерманские идеи использования немецких эмигрантских диаспор и меньшинств в экономических и политических интересах Германии. Появились организации, поддерживающие немецкую культуру за границей и связи немецкого зарубежья со страной происхождения^[12].

Германская империалистическая политика в отношении зарубежных немецких групп выстраивалась вокруг тезисов о примате происхождения над гражданством, сохранении проживавшими за рубежом верности Германии. При этом и сами проживавшие вне германских границ немцы активно участвовали в налаживании внешнеэкономических и политических отношений с исторической родиной^[13]. Продолжившие пангерманскую линию фашисты в качестве программы-минимум также стремились использовать возможности немецких меньшинств и диаспор, чтобы добиться выгодной для Германии политики от стран проживания; а в качестве максимума – опереться на них для более радикального вмешательства в дела соответствующих государств. Поэтому Гитлер требовал исходить из необходимости одновременного существования в среде зарубежных немцев лояльной стране проживания и радикальной групп^[14]. В отношении Соединенных Штатов национал-социалистами вынашивались планы более широкого вовлечения американских немцев в орбиту политики гитлеровской Германии в Америке, создания «Нацистской Германской Америки». Для нацификации наибольшего количества немецкого населения США нацисты требовали от него сохранения немецкой идентичности, успешного объединения, укрепления связей с Германией и поддержки национал-социализма.

Национал-социалисты исходили из того, что ассимиляционные процессы, может, и притупляют связи на базе происхождения, но не способны привести к их полной утрате. Отсюда идея разбудить спящее чувство кровного родства американских немцев. Так, нацистская группа в США «Тевтония» провозгласила своим лозунгом «Немецкий народ, проснись!»^[15] По мнению немецких национал-социалистов в Германии и в США, этому пробуждению способствовали успехи гитлеровского движения^[16], агитация с целью стимулировать возрождение немецкой идентичности, пропаганда национал-социализма^[17]. На самом деле в истории немецких переселенцев известны случаи от полной изоляции до полной ассимиляции в американском обществе, что определялось воздействием комплекса внутренних и внешних факторов^[18]. Некоторым немногочисленным немецким общинам удавалось долгое время прожить изолированно^[19]. Так, немецкий язык долгое время сохранялся у пенсильванских немцев^[20]. Нацисты восхищались пенсильванцами немецкого происхождения как образцами чистого типа арийства и крестьянства, сопротивления модернизму и сохранения «немецкости» в чуждом окружении^[21]. В XIX в. католические немецкие общины сопротивлялись американизации^[22]; в местах наиболее плотного проживания немецкое население вело, хотя и безуспешно, борьбу за обучение детей на немецком; немецкий язык занимал прочные позиции в рабочем движении страны, оставался языком первого поколения эмигрантов^[23].

И все же большинство исследователей, как например, голландский историк Л. Ионг, отмечают быстроту, легкость и успешность ассимиляции немецких переселенцев в США^[24]. В XIX в. первое поколение мигрантов отличалось сильным стремлением к американизации, а для второго – немецкий язык уже был лишь иностранным языком в школе. Жизнь в США для многих немцев означала повышение социально-экономического статуса, новое культурное окружение – все это способствовало ассимиляции. Созданные изначально для сохранения немецкой культуры многочисленные клубы и организации в конечном счете сами превращались в инструмент ассимиляции^[25]. К примеру, представители нацистского движения в США отмечали полную американизацию известного немецко-американского турнеровского движения^[26].

В то же время был распространен феномен двойной идентичности – многие представители диаспоры сохранили свое немецкое самосознание и в то же время считали себя американцами^[27]. Однако в условиях вступления США в Первую мировую войну такая позиция оказалась неприемлемой, власти и общественность потребовали отказа от связей со страной происхождения и полной американизации^[28].

Немецкая активность по всей стране, пусть и в разной степени, сворачивалась^[29]. Несмотря на усилия Берлина, большинство американских немцев сделали выбор в пользу американского гражданства и службы в армии США^[30]. Неслучайно одно из немецких обществ, возникших после войны, официальным языком избирает английский^[31]. Народничество, общность по крови, на деле не могло играть в среде американских немцев той роли, что ей отводили национал-социалисты^[32]. В Соединенных Штатах немцы не были меньшинством, как в Европе, и они мало проявляли интереса к «немецкости»^[33]. Это подтверждали и сторонники нацизма в Америке, призывавшие бороться против силы доллара и влияния глупости американской жизни^[34], обращаться в пропаганде нацизма к американским немцам на английском языке^[35].

Кровное родство зарубежных немцев германские фашисты видели условием их верности Германии. В США многие немецкие переселенцы имели связи с исторической родиной на уровне человеческих и деловых контактов или хотя бы ментальные^[36]. Покинувшие Германию по политическим соображениям порой надеялись вернуться, когда в стране произойдут перемены^[37]. В период мировых войн в США распространились страхи, что верность американских немцев стране происхождения возобладает над лояльностью Соединенным Штатам, что Берлин использует это для создания «пятых колонн» или даже территориальных захватов^[38]. В реальности активность американских немцев в пользу Германии в основном ограничилась шпионско-диверсионной и пропагандистской деятельностью^[39]. К примеру, журналист Рудольф Кронау в годы Первой мировой войны поддерживал изоляционизм, а после войны, как и другие американские немцы, участвовал в сборе благотворительной помощи для Германии^[40].

Германские национал-социалисты рассчитывали опереться на поддержку немецкого населения США в реализации своих политических целей. И если во внешней политике Берлин нередко находил понимание и сочувствие со стороны американских немцев, то касательно германской внутренней политики это скорее было исключением. Военная политика германских государств как один из важнейших факторов немецкой эмиграции за океан^[41], можно предположить, не устраивала эмигрировавших по этой причине. В целом до объединения Германии немецкая диаспора мало интересовалась делами в Европе^[42]. В 1860-х гг. немецко-американская пресса критиковала внешнюю политику Бисмарка. Негативнее были настроены выходцы с севера Рейха и более благосклонно – с юга. Отторжение вызывал империализм и эмиграционная политика Берлина. Но объединение Германии американские немцы, причем самых разных взглядов (националисты, турнеровцы, часть рабочих), встретили с воодушевлением и гордостью за страну происхождения^[43].

В начале Первой мировой войны представители немецкой диаспоры в США заняли выгодную для Берлина позицию: выступали за нейтралитет и против союза с Англией, надеялись на победу держав Тройственного союза^[44]. Последующее вступление в войну сопровождалось усиленной американизацией немецкого населения страны. В межвоенные годы среди немецких переселенцев в США были сторонники ревизионизма и критики версальской политики, что опять же отвечало внешнеполитическим целям Германии^[45]. В преддверии и в начале Второй мировой войны общественное мнение американских немцев, лишь незначительно в сравнении со средним значением по стране, но все же отличалось прогерманским настроем. Они симпатизировали идее возвращения германских колоний, больше доверяли немецким СМИ, меньше поддерживали вступление США в войну против Рейха^[46].

Во всяком случае, на контрасте с ирландскими эмигрантами немцы в США считались политически пассивными, что связывают с особенностями их ассимиляции и социально-политического опыта в Германии. При этом социально разнородное немецкое население страны отличалось и разнообразием политических предпочтений. В разных обстоятельствах немцы США поддерживали демократов или республиканцев. В то же время известно о тайных немецко-американских национальных организациях, вынашивавших идеи создания автономного немецкого штата или «Новой Германии» на территории США^[47]. Немецко-американские католические^[48] и буржуазные организации^[49], выступали против социалистов и их идей. С другой стороны, немецкие эмигранты, в частности бежавшие от политических преследований в Германии, много сделали для развития рабочего и социалистического движения в Соединенных Штатах^[50].

После Первой мировой войны американские немцы оказали поддержку республиканцам^[51]. Затем на фоне всемирного экономического кризиса у части «правых» немецких организаций в США симпатии стала вызывать внутренняя политика Гитлера^[52]. Некоторые американские немцы поддерживали фашистские и расистские американские организации, такие как Ку-клукс-клан на севере Пенсильвании^[53]. К началу Второй мировой войны в США, кроме нацистских, действовали множество других фашистских организаций – Лига немецких ветеранов в Северной Америке, Ассоциация молодежи имени Гинденбурга, Лига немецких ветеранов, Стальной шлем^[54]. С другой стороны, немецкая диаспора после 1933 г. пополнилась антифашистски настроенными беженцами^[55].

Единой политической силой американские немцы никогда не выступали, чисто немецкого голосования в США так и не удалось организовать^[56]. Однако история американских немцев давала германским фашистам надежды на объединительный потенциал немецкой диаспоры США. В своих работах Г. Клосс пытался доказать, что в истории американских немцев постоянно возникали преемственные друг другу и по составу участников, и по идеям движения за объединение диаспоры, импульс которым давали новые мигранты. Соответственно нацисты, большинство из которых были молодыми эмигрантами, выставляются как сила, способная добиться объединения американских немцев на якобы единственно действенном для этого принципе народности (в противовес либеральному интернационализму)^[57]. Идея единой нацистской Германской Америки была популярна в нацистских организациях немцев в США^[58].

Как и в прочих немецких диаспорах и меньшинствах, для немцев Америки не было чуждо некое чувство немецкой общности. Немецкие переселенцы в США нередко селились вместе в небольших изолированных общинах^[59], в районах крупных городов^[60]. В XIX в. немецкое население размещалось преимущественно в штатах Среднего Запада, в Центрально-Атлантическом и Восточном Северо-Центральном районах (Огайо, Мичиган, Миннесота, Айова, Миссури, Пенсильвания)^[61]. Единению способствовала языковая близость, наличие в стране немецких школ и церквей^[62]. Объединяли немцев и культурные традиции, за которые они, как показали «пивные бунты», готовы были бороться. Тенденции к объединению выражались в создании многочисленных немецких организаций по интересам (музыкальные, театральные, спортивные), профессиональных, национальных. К 1915 г. в каждом из таких городов, как Нью-Йорк, Чикаго, Филадельфия и Милуоки действовало свыше 200 немецких клубов. Они отличались влиятельностью, например клуб «Германия» в Чикаго^[63]. У американских немцев возникали и свои военизированные объединения^[64]. К концу позапрошлого века немецкая диаспора в США достигла высокого уровня зрелости, американские немцы начали интересоваться собственной историей^[65]. Широкий масштаб имела немецкая пресса, составлявшая в середине 1880-х гг. 80% всей иноязычной периодики США^[66]. В преддверии Первой мировой войны движение американских немцев за объединение, как и влияние диаспоры, достигло своего пика^[67].

В то же время на немецкую диаспору в Америке всегда действовали дезинтегрирующие факторы. Нельзя говорить о ее полном языковом единстве: мигранты отличались диалектами, каждая волна переселенцев несла актуальный для нее немецкий язык^[68]. Они никогда не были едины по религиозным убеждениям. В их среде сильные позиции занимала региональная идентификация: немецкое население США происходило из разных земель, причем не все из них являлись частью Германии^[69]. Наличие сильных землячеств не способствовало единению на базе немецкого происхождения^[70]. Земляки старались и в США держаться вместе, тем более это относится к немецким выходцам из прочих стран, например, швейцарским и российским немцам. Реализовать мечту о «Новой Германии» путем отведения для немецких поселенцев сплошных массивов земли не удалось. К концу XIX в. немцы США раздирали поколенческие и социальные противоречия^[71]. В итоге на выборах 1916 г. ни один кандидат явного большинства немецких голосов так и не получил. Первая мировая война сильно ударила по позициям немецкого населения: их активность заметно упала, немецкая пресса неуклонно сокращалась^[72]. Наконец, признаком разобщенности американских немцев является и традиция существования множества немецких объединений, что в очередной раз подтвердили не пожелавшие присоединяться к старым немецким союзам немецкие мигранты межвоенных лет^[73].

В этих условиях среди всех американских немцев наиболее восприимчивы к национал-социалистической пропаганде оказались мигранты межвоенных лет, которых насчитывалось около 600 тыс. человек^[74]. В социальном плане они мало отличались от поддержавших нацизм в Германии: мелкие бизнесмены; низы среднего класса, пострадавшие от экономического кризиса; безработные; ветераны мировой войны; люди молодые или среднего возраста. Для их среды тоже было характерно разочарование итогами войны, неприятие Веймарской республики и ностальгия по кайзеровским временам. При этом они обычно не связывали свое будущее с Америкой, надеялись на возвращение, еще не утратившие своих связей с Германией, не ассимилировавшиеся^[75]. Например, сама нацистская местная группа в Нью-Йорке признавалась в том, что многие ее члены страдают от отсутствия денег и работы, лелеют надежды на возвращение в Германию для участия в строительстве Рейха^[76]. Благодатной почвой для распространения нацистских идей могли также быть прибывшие из Германии бывшие члены полувоенных экстремистских формирований^[77], бежавшие из Центральной и Восточной Европы представители немецких меньшинств^[78].

Расширить число своих сторонников среди американских немцев нацисты могли за счет сторонников близких им крайне «правых» и националистических идей, за счет сохранивших связи со страной происхождения, недовольных положением национальной группы. Так, некоторые проявления недовольства немецкими переселенцами, попыток сохранения ими языка и культуры, относятся еще к колониальному периоду истории США^[79]. К тому же в немецких мигрантах периода революций 1848–1849 гг. американцы видели опасных революционеров, радикалов, безбожников^[80]. А немцев-католиков опасались как привыкших подчиняться^[81]. С началом Первой мировой войны в Америке распространилась германофобия и шовинизм, развернулась кампания по американизации. Прокламация 6 апреля 1917 г. санкционировала аресты и депортации, ограничения передвижений граждан стран, с которыми США ведет боевые действия. На местах происходили антинемецкие эксцессы^[82]. Они в Соединенных Штатах едва ли были сами сильными^[83], да и ситуация различалась в разных частях страны^[84]. Тем не менее германские фашисты пытались спекулировать на памяти об этих притеснениях^[85]. После войны даже к принявшим гражданство немецким эмигрантам продолжали относиться с подозрением^[86]. В США были введены иммигрантские квоты (ограничения коснулись и беженцев от нацизма)^[87]. Много внимания уделялось американизации переселенцев^[88]. На чувствах притесняемых в межвоенные годы новых немецких мигрантов опять же пыталась играть нацистская пропаганда^[89].

В то же время американцами ценилась немецкая образованность, социальная мобильность и стремление к прибыльности. К концу XIX в. немцев видели желательными мигрантами ввиду их свободолюбия, энергичности, прогрессивности, бережливости, аккуратности, хозяйственности, трудолюбия, творческой силы и стремления к взаимопомощи^[90]. Расистами тевтонцы в США ставились на второе место после англосаксов^[91]. Неслучайно ограничительные иммиграционные квоты межвоенных лет были составлены в пользу выходцев из Великобритании, Ирландии и Германии^[92].

Пути, по которым нацистские идеи и практики проникали в немецкую диаспору Соединенных Штатов, были типичны для распространения нацизма в немецком зарубежье. Процесс нацификации немецких эмигрантских диаспор и меньшинств шел хаотично и по разным направлениям, в нем участвовали самые различные организации и институты, часто конкурирующие друг с другом^[93]. Идеи национал-социализма, расизма, политики Рейха доходили до США по пропагандистским каналам. Нацизм проникал в зарубежные немецкие школы, религиозные, профессиональные, спортивные, молодежные, женские, общественные объединения^[94]. Формально независимые немецкие организации нацисты подминали под себя, используя для этого все возможные средства^[95]. Заказы германских фашистов выполняли мощные институты, занимающиеся немецкими диаспорами и меньшинствами^[96].

Главными носителями германского фашизма в среде зарубежных немцев выступали их национал-социалистические организации. Первой в Соединенных Штатах среди таких считается образованная в 1922 г. в округе Бронкс ячейка НСДАП^[97]. Росту нацистского представительства в стране способствовало бегство в США после провала «пивного путча» некоторых германских фашистов^[98]. В начале 1930-х гг. уже действует так называемая местная группа НСДАП^[99]. Зарубежные ячейки были нацелены на нацификацию зарубежных немцев, усиление политического и экономического влияния Рейха за границей. Заграничные отделения занимались и сбором информации о стране проживания, шпионажем, слежкой за немецкими мигрантами и дипломатами, пропагандой, пытались контролировать деятельность германских фирм за рубежом^[100].

На 1937 г. в структуре зарубежной организации за США и Канаду отвечает служба 6 «Северная Америка»^[101]. В Соединенных Штатах действовали четыре нацистских округа во главе с консулами-крейслейтерами: Драгер (Нью-Йорк), фон Шпигель (Новый Орлеан), Г. Гислинг (Лос-Анджелес), фон Киллингер (Сан-Франциско). Членов партии в стране насчитывалось несколько сотен. Они старались вести свою деятельность так, чтобы не вступать в конфликт с властями^[102]. В одной из статей «Фелькишер Беобахтер» описана жизнь и атмосфера в ортсгруппе Нью-Йорка. Заседания организовывались со всем присущим нацистам антуражем и распорядком, в частности исполнением нацистских песен. Ячейка подчеркивала единство своих программных установок с программой партии в Германии, верность и любовь членов отделения к Рейху. Восхищение всевозможными проявлениями немецкого присутствия в Нью-Йорке сопровождалось выпадами против еврейского засилья в городе. Члены ортсгруппы воспринимали себя как частичку Германии в чуждом и непонимающем окружении, а своей задачей видели пионерскую пропагандистскую работу для Рейха^[103].

В 1924 г. было основано одно из старейших нацистских объединений американских немцев – «Тевтония». Толчок для роста организации дал экономический кризис. К 1930 г. уже сформировалась организационная структура и идеология. К 1933 г. «Тевтония» с резиденцией в Чикаго и отделениями в Милуоки, Нью-Йорке, Цинциннати насчитывает свыше полутысячи членов. Наряду с традиционными пропагандистскими нацистскими установками организация отличалась типичной для раннего этапа распространения нацизма в США ориентацией на охват германских граждан и ожиданиями возможности вернуться в Германию. «Тевтония» помогала германским фашистам деньгами^[104].

В прессе организация приводила данные о своей истории и особенностях развития, своих акциях и пропаганде. Например, в мае 1931 г. отмечался медленный, но все же рост нацистского движения в США на фоне победы НСДАП на выборах в Германии под влиянием безработицы и нацистской пропаганды. Сетуя на отсутствие единого нацистского движения в США, представители «Тевтонии» весной 1931 г. делали акцент на увеличении численности членов организации и штурмовиков, а также достижениях своих отделений. Крупнейшая из них под руководством Ф. Гиссибля располагалась в Чикаго, здесь же выходил печатный орган организации «Форпост». Активно развивалось отделение в Детройте с блестящим оратором Х. Шпанкнобелем. Проблемы, имевшиеся у группы в Нью-Йорке, объясняли еврейским засильем. На тот момент молодые и еще немногочисленные ячейки «Тевтонии» действовали также в Сан-Франциско, Милуоки, Олбани и Денвере. Члены организации выступали с докладами на нацистскую, антисемитскую тематику. Отметим, например, речи В. Каппе «Чего хочет Адольф Гитлер», «Интернациональный марксизм или национальный социализм». Проводились демонстрации (против Ноябрьской революции)^[105], нацистские праздники (день рождения Гитлера)^[106], «немецкие дни»^[107]. Так, 5, 6 и 7 сентября 1931 г. состоялся народный день (Фёлькишетаг) в Чикаго со всеми атрибутами нацистской демонстрации: нацистские песни и приветствия Гитлеру, пропагандистские фильмы и газеты, штурмовики в форме, военные марши, символика. Американо-немецкие нацисты гордились своей железной дисциплиной и порядком, многочисленностью присутствовавших, прибытием представителей из удаленных отделений (Нью-Йорка, Детройта, Милуоки, Денвера), связью с зарубежным отделением НСДАП^[108].

На фоне приближения германских фашистов к власти развернулась борьба между сосуществовавшими в США нацистскими организациями. Глава зарубежного отдела НСДАП Г. Ниланд поддержал не «Тевтонию», а ячейки НСДАП. Центр нацизма переместился в Нью-Йорк, откуда удобнее было осуществлять взаимодействие с Берлином^[109]. Итогом внутренних процессов стало образование в 1933 г. на базе «Тевтонии» организации «Друзья новой Германии»^[110]. Национальному лидеру Х. Шпанкнобелю подчинялись гауляйтеры Среднего Запада, Восточного и Западного побережий. Новое образование переняло от старого идеологию, антураж и связи с германскими фашистами, принципы руководства, формы активности. Также имелись и собственные штурмовики.

Однако с приходом Гитлера к власти ушел аспект временности пребывания в Америке и ориентации на германских граждан. «Друзья новой Германии» видели себя передовым отрядом международного нацистского движения^[111]. Они призывали к пробуждению «немецкости» сохранившего расовую чистоту немецкого населения США, наделению американских немцев властью в соответствии с их значением^[112]. Отсюда рождались идеи изгнать евреев и католиков из правительства и занять их место. Неслучайно организация интересовалась военными объектами, нелегально вооружалась. Итогом такой активности стало объявление Шпанкнобеля иностранным агентом. Ситуация сильно угрожала германо-американским отношениям. Берлин потребовал выхода германских подданных из германо-американских организаций. Так, на 60% состоявшие из германских граждан «Друзья новой Германии» в 1935 г. прекратили свое существование^[113].

Однако уже на следующий год начал свою деятельность Германо-американский бунд, опять же унаследовавший идеи, практики, членов (скомпрометировавшие себя бежали в Германию) и даже часть собственности предшественника. Отличался бунд тем, что его руководителями могли быть лишь граждане США. Во главе организации встал натурализованный немец Ф.Ю. Кун^[114], ветеран Первой мировой войны, участник интервенции в Россию и «пивного путча», член «Друзей новой Германии» с 1934 г.^[115] Для охвата сторонников среди германских подданных были придуманы Лига защиты граждан^[116], пункт об анонимном членстве^[117]. Да и вообще ограничение по членству строго не соблюдалось.

Не удивительно, что вскоре последовала попытка обеспокоенных возможным ухудшением отношений с США германских властей официально отмежеваться и от бунда. Первого марта 1938 г. глава зарубежной организации НСДАП Э.В. Боле запретил гражданам Германии участвовать в германо-американских организациях. Поездка Куна с жалобами в Берлин не вызывала сочувствия у нацистского руководства^[118]. Он все же попытался внешними средствами закамуфлировать свою организацию под патриотическую: нацистское приветствие заменили на «Свободная Америка»; нацистские песни, флаги и символы – на американские; видоизменилась форма штурмовиков^[119]; бундовцам предписывалось отрицать связи с Рейхом^[120]. Идеология же осталась неизменна: добиться осознания 30 млн представителей немецкой диаспоры в США своего расового и кровного единства, разворот при их помощи американской политики в отношении Рейха, борьба против евреев и коммунистов, перестройка Германской Америки и Соединенных Штатов по нацистскому примеру^[121]. Бунд приглашал всех немцев страны в свои ряды, а при вступлении они должны были заявить о своем арийском происхождении и поддержке программы и принципов организации^[122]. Заявляя о своей лояльности США, бундовцы неизменно хвалили внешнеполитические акции Берлина, с началом Второй мировой войны они требовали соблюдения строгого нейтралитета Соединенными Штатами^[123].

В литературе приводятся разные оценки пиковой численности Германо-американского бунда: 6–6,5^[124], свыше 8^[125], 20–25^[126] и даже 200 тыс. человек^[127]. К началу Второй мировой войны в крупнейших американских городах действовало 71 отделение бунда, выходило 4 печатных органа^[128]. Для претендовавшей на представительство во всех штатах (кроме Луизианы) организации типичны были городские подразделения, прежде всего в городских центрах Севера и Востока^[129]. В Йорквилле (пригороде Нью-Йорка) располагалась штаб-квартира, в Лос-Анджелесе – западный отдел (Г. Швинн), в Милуоки – среднезападный (Д. Фробоус), в Нью-Йорке – восточный (Ф.Ю. Кун). В составе отделов было 93 округа, еще на ступень ниже действовали посты. Функции штурмовиков для бунда выполняла Служба порядка (Орднунгс-Динст). В специальных лагерях («Зигфрид», «Нордленд», «Эйхенвальд», «Дойчхорст», «Гинденбург») по нацистским требованиям проходила подготовка молодых людей^[130]. По образцу Гитлерюгенда функционировала молодежная организация^[131]. Была и своя профсоюзная организация, «Дойчен Консум-Фербанд»^[132].

Несмотря на заявления, бунд был тесно связан с имперскими нацистскими организациями и структурами: его лидеры проходили подготовку в Германии^[133], в 1937 г. сорок бундистов в Штутгарте приняли участие в работе Пятого конгресса проживающих за границей немцев, в 1938 г. тридцать представителей молодежи бунда отправились в Германию для обучения в Германской заграничной лиге^[134]. По организационным и пропагандистским вопросам бундисты контактировали с зарубежной организацией НСДАП^[135]. Как и его предшественники, Германо-американский бунд устраивал нацистские мероприятия. Например, 30 января 1938 г. в Турнхолле в Нью-Йорке бундисты отмечали пятилетие Рейха^[136]. Двадцатого февраля 1939 г. в Мэдисон-сквер-гарден собрали свыше 20 тыс. человек под предлогом дня рождения Дж. Вашингтона^[137].

Комиссия КРАД занялась расследованием деятельности Германо-американского бунда в 1939 г. Кун был арестован 26 мая за растрату и расход в личных целях средств организации, а в декабре его посадили в тюрьму. Дело Куна сильно ударило по репутации бунда, и Рейх прекратил его поддержку^[138]. Пропаганда бундистов попыталась сделать из лидера мученика, пострадавшего от еврейского заговора. Новый фюрер бунда Г.В. Кунце призвал строже отбирать членов, меньше заниматься политикой и больше защитой прав американских немцев, поддерживать изоляционизм. В организации начались разногласия, дела шли плохо. Со вступлением США в войну бунд постепенно прекратил свое существование^[139].

Итак, огромное, но сильно американизированное и разнообразное по своим убеждениям немецкое население США нацистам так и не удалось сделать единым пронацистским фронтом для продвижения собственных интересов в Америке. Подавляющее большинство американских немцев проявило аполитичность, многие приняли нацизм в штыки, и лишь немногие оказались заражены нацизмом^[140]. По некоторым оценкам, нацистами стали лишь около 1% жителей США немецкого происхождения, и еще 9% из них были настроены пронацистски (до полумиллиона)^[141]. Есть мнение, что по большей части нацизм не соответствовал мировоззренческим установкам немецкого населения США, его религиозности^[142]. Многие не поддержали действия нацистов против евреев, африканцев и католиков^[143]. Во всем немецком зарубежье имело место сопротивление лидеров старых немецких организаций нацистскому проникновению, борьба поколений^[144]. В Сент-Луисе немецкие объединения не предоставили бунду площадку для митинга, не захотели сотрудничать с бундистами и в Милуоки^[145]. Организаторы «немецкого дня» в Чикаго запретили «Тевтонии» участвовать в празднике^[146].

На американской земле амбициозные планы германских фашистов по превращению зарубежных немцев в многомиллионную нацистскую империю за пределами Германии реализовать не удалось. Несмотря на некоторые проявления в диаспоре интереса к немецкому языку, культуре и политике, американские немцы ни в период расцвета своей активности перед Первой мировой войной, ни тем более после не выступали единым прогерманским фронтом. К 1930-м гг. большие массы немецкого населения США уже американизировались, а сохранившие некое ощущение связи с исторической родиной далеко не всегда разделяли идеи и практики нацистов. Базой для распространения нацизма стали недавние мигранты, оказавшиеся в непростой ситуации, или эмигрировавшие из Германии нацисты. У них было мало шансов найти признание среди широких слоев американских немцев.