«В КАЖДОМ МЕСТЕ, ГДЕ Я ОСТАНАВЛИВАЛСЯ, НАХОДИЛ Я ПРАВОСЛАВНЫХ ЛЮДЕЙ»: ОТЧЕТ О МИССИОНЕРСКОЙ ПОЕЗДКЕ ИЕРОМОНАХА СЕВАСТИАНА (ДАБОВИЧА) ПО ЗАПАДУ СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ В 1892 г.

Ю.Г. Акимов

В Российском государственном историческом архиве (РГИА) в фонде Канцелярии Св. Правительствующего Синода хранится документ, датированный 17/29 ноября 1892 г. и озаглавленный «Миссионера иеромонаха Севастиана Всепокорнейший рапорт»^[1]. В «рапорте» содержится подробное описание поездки по западу США (штаты Калифорния, Невада, Орегон и Вашингтон) и Канады (провинция Британская Колумбия) священнослужителя Русской Православной Церкви (РПЦ), иеромонаха Севастиана. Эта поездка была предпринята им по поручению епископа Николая (Зиорова) (которому и адресован «рапорт»), возглавлявшего в 1891–1898 гг. Алеутскую и Аляскинскую епархию РПЦ, — первую и в то время единственную православную епархию во всем Новом Свете.

Последнее десятилетие XIX в. было переломным моментом в истории Православия в Северной Америке. До этого времени основным ареалом его распространения там была территория бывшей Русской Америки — Аляска и Алеутские острова, а основную часть паствы РПЦ составляли крещеные аборигены. С начала 1890-х гг. стало стремительно расти число православных приходов на основной (континентальной) территории США. Это было связано с двумя обстоятельствами: во-первых, с заметным увеличением числа православных иммигрантов (греков, арабов, сербов, русских и др.), во-вторых, с движением за возвращение в лоно РПЦ, развернувшимся среди иммигрантов-униатов — выходцев из Галиции и Закарпатья^[2]. К 1900 г. у РПЦ в Северной Америке имелось 44 церкви и 57 часовен, а общее число их активных прихожан достигло 30 тыс. человек^[3]. Данные тенденции наглядно демонстрирует публикуемый нами документ, автор которого зачастую весьма колоритно описывает свои встречи с «православными людьми» и/или выходцами из России и Австро-Венгрии в разных уголках Североамериканского континента.

Иеромонах Севастиан (в миру Йован Дабович) — священник и миссионер РПЦ и Сербской Православной Церкви, много сделавший для распространения и укрепления Православия в Северной Америке. Он родился 9 июня 1863 г. в семье сербских иммигрантов в Сан-Франциско — городе, где еще с середины XIX в. существовала небольшая сербская община. Однако ни православной церкви, ни священника там тогда еще не было, и Йован был крещен осенью 1863 г. во время визита в Сан-Франциско русской эскадры контр-адмирала А.А. Попова, в корабельной часовне флагманского корвета «Богатырь» флотским капелланом — иеромонахом Кириллом.

В 1868 г. в городе появился первый православный приход с русским священником Николаем Ковригиным, который начал проводить регулярные богослужения, сначала в частных домах, а потом в специально арендованном помещении. В 1872 г. епископ Иоанн (Митропольский) перевел в Сан-Франциско из Ситхи кафедру Алеутской и Аляскинской епархии РПЦ. Туда же переехала миссионерская школа, которой епископ придавал большое значение, считая, что она должна готовить проповедников, способных успешно действовать в специфических американских условиях. Именно в этой школе обучался Йован Дабович, с юности решивший связать свою жизнь с церковным служением.

После окончания школы он некоторое время исполнял обязанности псаломщика в кафедральном соборе в Сан-Франциско, а в 1884 г. был направлен на Аляску, которая оставалась основным объектом попечения РПЦ в Северной Америке. К этому времени Йован, помимо сербского и английского, хорошо выучил русский язык, а также основы греческого. Около года он провел в Ситхе, где им была организована православная школа для детей индейцев-калошей, а также «собрания для поддержания нравственности в молодых креолах»^[4].

В 1885 г. Йован отправился в Россию, где продолжил свое образование в Киевской и С.-Петербургской духовных академиях (правда, неизвестно, закончил ли он там полный курс). В 1888 г. он принял монашеский постриг с именем Севастиан, а в конце того же года был рукоположен во диакона первенствующим членом Св. Синода митрополитом С.-Петербургским и Новгородским, экзархом Финляндии Исидором (Никольским) — выдающимся церковным деятелем, общение с которым оставило глубокий след в его душе и который в свое время много помогал Алеутской и Аляскинской епархии. Вскоре после этого Севастиан вернулся в Сан-Франциско, где преподавал в миссионерской школе и служил в кафедральном соборе. Епископ Владимир (Соколовский-Автономов), возглавлявший епархию с 1887 (фактически с 1888) по 1891 г., решил вводить в богослужебную практику английский язык (что было неоднозначно воспринято прихожанами) и для этого обратился к Севастиану, обладавшему необходимыми лингвистическими навыками.

В конце августа 1892 г. уже при вышеупомянутом епископе Николае Севастиан был рукоположен в сан священника, став, таким образом, иеромонахом и первым православным священником — уроженцем США. К этому времени он обратил внимание на то, что в Калифорнии и других западных штатах растет число православных иммигрантов, которые при этом не имеют никакой связи с Церковью. Севастиан обратился к епископу с просьбой поручить ему заботу об их духовном окормлении, и Николай назначил его священником-миссионером для Калифорнии и Тихоокеанского Северо-Запада. Именно тогда Севастиан и совершил поездку, отчет о которой приводится ниже. Исходя из него, можно сделать вывод о том, что Севастиан был во многом прав — к началу 1890-х гг. в этих местах уже появились исповедовавшие православие выходцы из разных стран, а также униаты, многие из которых проявляли склонность к возвращению в лоно РПЦ.

В дальнейшем отец Севастиан продолжал активно трудиться на ниве распространения и защиты Православия в Северной Америке. В 1890-е и в начале 1900-х гг. он служил в разных штатах и сам основал несколько приходов, в том числе первый сербский православный приход в г. Джексоне (штат Калифорния). Севастиан неоднократно сопровождал в поездках епископа Николая, выступая в качестве переводчика. В частности, в 1893 г. он побывал вместе с ним в Чикаго на знаменитой всемирной «Колумбовой» выставке, а в октябре 1894 г. после кончины Александра III ездил в Вашингтон, где Николай служил заупокойную службу и приводил сотрудников посольства к присяге новому императору. В 1897 г. Севастиан присутствовал на встрече епископа с президентом США У. Мак-Кинли, в ходе которой шла речь о защите православного населения бывшей Русской Америки^[5].

Важным направлением своей деятельности отец Севастиан всегда считал как можно более широкое распространение информации о Православии среди англоязычного большинства населения Северной Америки. Он написал и на свои скромные личные средства издал несколько брошюр, адресованных широкой публике^[6], а также переводил на английский язык проповеди и жития Православных святых^[7].

Севастиан поддерживал межцерковный диалог — особенно с представителями Епископальной церкви, проявлявшими в то время интерес к Православию.

По мере роста численности православного населения в Северной Америке умножались и разного рода проблемы, с которыми приходилось сталкиваться священнослужителям РПЦ. Ее паства была крайне разнородна, состояла из выходцев из многих стран с различными религиозными традициями. В начале XX в. отдельные «национальные» общины и приходы стали проявлять стремление к обособлению и выходу из-под юрисдикции РПЦ. В ряде случаев их к этому подталкивало руководство других поместных Православных церквей^[8]. Со своей стороны руководство епархии (с 1900 г. она стала именоваться Алеутской и Североамериканской) стремилось сохранить контроль над всеми православными верующими США и Канады, признавая при этом необходимость учитывать их национальную специфику. В 1905 г. архиепископ Тихон (Беллавин) учредил Сербскую православную миссию с центром в Чикаго и назначил отца Севастиана ее главой. На этом посту ему пришлось столкнуться с определенными трудностями, поскольку часть сербской общины обвиняла его в излишнем русофильстве и выступала за переход в сербскую церковную юрисдикцию. Сам Севастиан, очевидно, пытался в этой ситуации найти какой-то компромисс и «усидеть на двух стульях», поскольку, с одной стороны, был священнослужителем РПЦ, членом Духовного правления епархии, имел российские награды и т.п., а с другой — имел самые тесные связи (в том числе и родственные) в сербской диаспоре, представители которой (особенно в его родном Сан-Франциско), к тому же, часто оказывали его деятельности материальную поддержку^[9]. Возможно, поэтому осталось нереализованным объявленное в 1907 г. намерение владыки Тихона сделать Севастиана викарным епископом РПЦ подобно тому, как в 1904 г. викарным епископом был назначен глава сиро-арабской миссии Рафаил (Хававини).

Свою роль играл и «человеческий фактор». При том что современники давали очень высокую оценку личным качествам Севастиана как неутомимого и заботливого пастыря и совершенного бессребреника, это не означает, что у него не было определенных амбиций и стремления подняться вверх по карьерной лестнице. Тем более что у него имелись для этого все необходимые качества. В отличие от многих других служителей РПЦ в Северной Америке, он был одновременно ярким проповедником, привлекавшим и располагавшим к себе людей, и человеком, хорошо ориентирующимся в реалиях американской жизни. Еще в 1893 г. епископ Николай, давая Севастиану в целом весьма положительную характеристику, в то же время отметил, что он «крайне самолюбив»^[10]. Аналогичным образом десять лет спустя о нем отзывался российский консул в Сан-Франциско П.М. Казакевич: «<...> о. Севастиан <...> обладает большим тщеславием, мечтая быть назначенным когда-либо епископом Алеутским и Североамериканским»^[11].

В 1905–1910 гг. Севастиан буквально разрывался между различными приходами, не делая при этом никакого различия между сербскими и несербскими. В 1908 г. он был направлен на служение в Денвер (штат Колорадо), где значительную часть прихожан составляли «выходцы из унии». В 1910 г. Севастиан по его собственной просьбе был освобожден от обязанностей главы Сербской миссии, но продолжал свою пастырскую и миссионерскую деятельность. В частности, он принял самое активное участие в создании первого сербского прихода на территории Канады (в г. Реджайне, провинция Саскачеван).

В период Балканских войн (1912—1913 и 1913 гг.) о. Севастиан ездил на землю своих предков, чтобы служить капелланом в сербской армии (перед этим он распродал все свое личное имущество, включая наградную митру и ордена, и вырученные деньги отправил на помощь раненым). По возвращении у него разгорелся конфликт с архиепископом Евдокимом (Мещерским), который обвинял его — очевидно, не совсем справедливо — в агитации против русской церковной власти (при том, что Севастиан всегда слыл «русофилом»). В 1917 г. он снова отправился на Балканы и снова служил армейским капелланом, став свидетелем освобождения Сербии осенью 1918 г. После окончания Первой мировой войны Севастиан на некоторое время вернулся в США, где в результате революционных событий в России положение РПЦ и ее паствы было крайне сложным. В этой ситуации уже в первой половине — середине 1920-х гг. поместные Православные церкви стали создавать свои епархии в Новом Свете. В 1921 г. была учреждена Сербская православная епархия Америки и Канады. Однако ее первым главой стал не Севастиан (хотя его кандидатура рассматривалась), а уроженец Сербии Мардарий (Ускокович), с 1917 г. возглавлявший Сербскую миссию РПЦ.

Что касается Севастиана, то в 1920-е гг. он еще совершал миссионерские поездки по США и Канаде (и даже побывал в Японии), а затем окончательно переехал в Югославию. Возможно, это было отчасти вынужденным решением. Последние годы жизни он провел в монастыре в Жиче, где и скончался в 1940 г. В 2007 г. его останки были перевезены в США и перезахоронены в основанной им церкви Св. Саввы в Джексоне^[12]. В 2015 г. он был причислен к лику святых Сербской Православной Церковью^[13].

В насыщенной событиями биографии о. Севастиана, которая еще ждет своего исследователя^[14], очень рельефно отразился период становления и развития Православия на Североамериканском континенте, со всеми его свершениями и противоречиями. Сам он был ярким образцом истинного служителя Церкви, который неизменно поднимался над окружавшей его мирской суетой, склоками и интригами.

МИССИОНЕРА ИЕРОМОНАХА СЕВАСТИАНА ВСЕПОКОРНЕЙШИЙ РАПОРТ

Его Преосвященству, Преосвященнейшему Николаю, Епископу Аляскинскому и Алеутскому

Миссионера Иеромонаха Севастиана

Всепокорнейший рапорт

Честь имею донести до сведения Вашего Преосвященства, что по принятии Архипастырского Вашего благословения и по получении от отца Ризничего церковную утварь, св. антиминс и другие церковные вещи и из Духовного Правления положенную сумму на разъезды, я выехал из Сан-Франциско Сентября 27 с.г., отправляясь для совершения треб церковных и исполнения других миссионерских обязанностей по большей части нашей обширной миссии в этом крае. В течение одного месяца и тринадцати дней я посетил и останавливался в двадцати различных местах (городах и деревнях), путешествуя по железной дороге — 2850 миль, пароход (так в тексте. — Ю.А.) (по морю и рекам) — 400 миль и дилижансом — 140 миль. Крестил двадцать семь детей православных родителей; дети были от восьми дней от роду до шести лет. Крестил еще язычницу-индианку и шесть человек взрослых детей ее (от православного славянина). Исповедовал и причастил святых Таин двадцать пять человек запасными святыми Дарами, за Обедницею (по невозможности совершать Божественную Литургию), которую пришлось служить в трех местах.

В каждом месте, где я останавливался, находил я православных людей: были они или славяне, или греки, или сирийцы (арабы), или русские (русских ставлю в конце, потому что их в этом крае меньше других). И в других местах (в тех окрестностях — по которым сделал первый миссионерский объезд) живут православные, которых — признаюсь — я не смог посетить в этот раз, но писал им (а некоторым телеграфировал), чтобы дали мне знать, если есть у них какая треба, для совершения. Я имел в виду посетить главных пунктов и где преимущественно живут семейные православные.

Каких только людей я не встречал в этом путешествии! И католики-славяне везде принимали меня очень любезно. Из них один в штате «Nevada», богатый старик, который имел крайнее несчастие совершить убийство (защищая себя от злодея — как он мне говорил; он выкупил себя на свободу до решения о нем судебном); искал меня видеть, когда узнал, что православный священник находится в этих местах. Он человек умный и с критическим складом мыслей. Мы с ним гуляли и долго беседовали. Видя, что я не чуждаюсь его (тем более же не из единоверцев его), он стал откровенен и искренне каялся.

В захолустьях города «Portland» штата «Oregon» я нашел бедное русское семейство, по всей вероятности Штундисты^[15], хотя и называют они себя православными. У них 4 или 5 человек детей. Двое младших крещены в одной из «Евангелических вероисповеданий». И они сами «православные» родители причащались несколько раз в «немецкой» христианской церкви. Они не пожелали, чтобы я совершил таинство св. миропомазания над детьми и сами отклонялись от покаяния и святого причащения. Если бы я видел у них св. иконы в божнице, которых совсем нет, я бы на минуту забыл, что нахожусь на крайнем западе этого нового (!) света и подумал бы, что я в России — в хате мужика-малоросса; та же обстановка: мужик в вышитой рубахе, баба — типичная хохлушка и дети такие же, какие я видал в Малороссии; и самовар — в этом случае памятник лучших дней — стоял у них на столе. Ни иконы, ни православного катехизиса, ни часовника, ни что другое, упоминающее о православии не нашел у них. Эти почти не грамотные люди все же имеют книги и ими очень гордятся. У них есть Библия на немецком (подчеркнуто в тексте. — Ю.А.) языке, библия на славянском яз[ыке], новый завет на русском яз[ыке]. И две брошюры без заглавного и окончательного листов. Бегло просмотрев эти брошюры, я заметил, что в них проведена идея сектантов-«субботников»^[16] (эти брошюры на русском языке).

Еще такой же катехизис «субботистов» я нашел, тоже без заглавного и конченого листов, у русского-креола (из Аляски), проживающего тоже в городе «Portland». В течение 2-х недель пришлось мне побывать в «Portland» три раза; и каждый раз заходил к этим ослепленным в упорстве людям. В третий раз я остановился в «Portland» единственно, чтоб еще побеседовать с ними и взять с собою в Сан-Франциско на воспитание для Церкви их десятилетнего сына, если б они согласились отдать его мне. На второй раз я нашел у них еще два русских и одного русского (?) немца. Они читали Библию. И в третий раз я также нашел человека за библией. Когда я им (т.е. семейству) напоминал о родине, о своем пригретом уголке, о добрых соседях, о сельском батюшке (которого они упоминали с почтением), где всякий мог понимать их на родном языке, то они плакали так жалостно; но когда говорил о большой потере, об их отступничестве от Церкви Христовой, они равнодушно отвечали, что они «не могли остаться без какой-нибудь церкви, когда православной нет». История этих людей интересна и может послужить в назидание другим в Малороссии простым людям. Она, словами того же самого крестьянина, (приблизительно) следующая: «Я называюсь Тит Куртичанов и происхожу из Херсонской губернии, Елисаветградского уезда, деревни — Плетенный Ташлык^[17]. Нас выехало из одной деревни два семейства; другое было семейство Федора Вознюк. Покинуть родину уговорил нас немец, по фамилии Брейн из той же деревни; он описал нам Америку как лучше быть не может, но теперь видим наше несчастие! Мы поехали и поселились в “Dakota», где людей почти нет совсем и пустынная земля еще никогда не знала плуга. Там у нас была хата из тонких досок, а зимою бывает и больше сорока градусов морозу! Семейство Федора Вознюк и сей час там перебивается. В прошлом году я переехал сюда в “Portland” и если бы знали как я до сих пор (т.е. до нынешнего лета) бедствовал! О Боже милосердный! (и бедный мужик заплакал). Вот через несколько дней я поднимаюсь, чтобы переселиться на государственную землю в “Chitwood, Benton county”, тоже штат “Oregon”. И это он делает зимой; придется ему вести — или водить не знаю — единственную корову 145 миль; старшего сына, которого я просил — чтобы облегчить им же участь и которого не дали, в третьем моем посещении их, я нашел больным!). Тот немец Брейн приехал с нами в “Dakota”, но скоро все покинул и вернулся в Россию. Он же и других подговаривал ехать в Америку. Я знаю, что несколько семейств выехали из других деревень, той же Херсонской губернии. Брейн холостой и, кажется, имеет порядочно денег».

Встречать разных людей в различных местах, можно сказать естественно, но есть между этими православными религиозные особенности, которые явления далеко не желательны. Например, православные славяне происхождением из тех провинций ближе к Австрийской неметчине и к Итальянскому латинизму видимо и даже бессознательно поддаются влиянию хитрой римской пропаганды: они, эти славяне, считают предосудительным причащать Св. Таин детей ниже семилетнего возраста! У некоторых из них же, как и у католиков и униатов находятся листы и книжки с описанием какого-то сна — будто бы Пресвятой Богородицы^[18]. У некоторых этот сон расписан со многими подробностями (какие не встречаются в печатных). Содержание этого сна очень напоминает папскую индульгенцию. Прилагаю при сем одну из этих книжек, напечатанную даже кириллицей. Некоторые из наших (подчеркнуто в тексте. — Ю.А.) так ревностно берегут и даже почитают самую (подчеркнуто в тексте. — Ю.А.) книжку или лист, что долго не согласились бы отдать или остаться без них!

В общем замечается, что славяне религиознее наших греков и дорожат больше последних своей народностью. Редко здесь встречается, чтобы православный славянин женился на иноплеменной жене. Ища невесту, он большею частью имеет в виду жениться и на православной. Конечно, есть и между славянами смешанные браки, но и редко бывают счастливы и, думаю, можно назвать их не ошибаясь, невольными браками. Греки же (в этом крае) большею частью озабочены ближайшими выгодами и они больше женятся на американках, даже чаще на трудолюбивых, но чрезвычайно самовольных ирландках-католичках. Греки очень часто, приезжая в Америку, переменяют свою фамилию или переделывают ее на американский лад.

В местах, какие я посетил, сколько в каждом месте православных, кто они и другие подробности неудобовместимы будут в сем рапорте, поэтому осмеливаюсь приложить при сем на благосклонное усмотрение Вашего Преосвященства и миссионерский журнал, в котором ежедневно записывал свои действия, многое из того, что я видел, свои впечатления и т.д. Выдающие же или особенные случаи в этом моем путешествии суть следующие:

Православные славяне, живущие в четырех селениях «Amador County»^[19] (в числе 170-ти), желая иметь у себя свою церковь, в которой бы могли собираться на общественную молитву и здесь встречать два или три раза в год приезжающего из Сан-Франциско миссионера, чтобы приступать к святым Таинствам и для исполнения треб вообще, собрали около восьмисот долларов (сбор продолжается и теперь в других местах) и просили меня доложить об этом Вашему Преосвященству и исходатайствовать Ваше Архипастырское благословение и наставление как поступить в данном случае.

Объезжая места в штате «Washington» и в Британских владениях (остров «Vancouver») я находил во многих местах православных в достаточном количестве, чтобы составить отдельный приход со своим причтом. У них заметна крайняя нужда в духовном православном наставнике. Большинство православных здесь греки и они живут так далеко от церкви, что — по их же словам — они боятся потерять даже свое христианство и будут принуждены обратиться в одну из местных церквей (и не мало их ходят слушать богослужение у католиков и в англиканской церкви). Между тем православные нескольких мест могут в одном городе-центре содержать свою церковь и отчасти причт, на что они изъявили свою усердную готовность, прося меня ходатайствовать перед Вашим Преосвященством о скорейшем осуществлении их желания. Один небогатый человек, Лаврентий Чернов (аляскинский креол — ученик по приходской школе покойного Кенайского миссионера игумена Николая из Валаамского монастыря^[20]) пожертвовал церкви участок земли, что находится на хорошем месте в «Portland», в случае [если] предполагаемая церковь будет в штате «Oregon». Прилагаю при сем его письменное обещание.

Наконец, честь имею докладывать Вашему Преосвященству о радостном и торжественном событии, в котором Господь сподобил меня участвовать, именно: о присоединении к православной Церкви двадцати человек из униатов. Эти униаты живут на угольных раскопках на острове «Vancouver». В трех селениях около этих раскопок живут более ста человек славян — словаки и несколько хорватов. Из них шестьдесят человек униаты — молодые семейные люди. Двадцать человек (18 взрослых) обратились опять в лоно нашей святой Церкви, взяв с меня обещание, что православный епископ из Сан-Франциско не оставит их на произвол судьбы, но пошлет к ним священника (для совершения треб) будущей весной. При сем прилагаю их подписку, в которой они обещаются пребыть верными Православной Греко-Русской Церкви. Остальные униаты (в числе 40) из другого селения прислали сказать мне, что они желают, чтобы православный священник посетил их, когда он опять приедет в эти края.

Смиренно прошу Ваше Преосвященство принять этих юных чад Церкви под Вашу Архипастырскую опеку.

Вашего Преосвященства Милостивейшего Архипастыря и Отца нижайший послушник Миссионер Иеромонах Севастиан

Сан-Франциско, Калифорния

Ноября 17/29 1892 года.