Политика США в отношении России в период президентства Барака Обамы (2009–2017): от «перезагрузки» к конфронтации

А.П. Косов

Косов Александр Петрович – кандидат исторических наук, доцент, Витебский государственный университет имени П.М. Машерова (Витебск, Республика Беларусь).
E-mail: alekos1979@mail.ru
Scopus AuthorID: 57763097200, ORCID: 0000-0002-8800-3622

DOI: 10.32608/1010-5557-2025-2025-230-245

---

За годы президентства Б. Обамы (2009–2017) американо-российские отношения претерпели кардинальную эволюцию, пройдя тернистый путь от сближения Вашингтона и Москвы к новой конфронтации. При этом инициатором как одного, так и другого решения были США. В связи с этим возникает главный вопрос, что заставило Соединенные Штаты сначала пойти на улучшение отношений с Российской Федерацией, а затем на новое обострение.

Первая администрация Обамы: курс на «перезагрузку» с Россией

Столкнувшись с целым рядом проблем, администрация Обамы оказалась вынуждена пересмотреть американо-российские отношения. По признанию бывшего посла США в Российской Федерации проф. М. Макфола, возглавившего специально созданную рабочую группу для разработки политики «перезагрузки», на момент прихода демократов в Белый дом Москва и Вашингтон практически не вели диалог друг с другом[1]. Сам Б. Обама не считал РФ равновеликой США державой[2]. Кроме того, России не хватало ответственности, открытости и демократичности. Тем не менее он был готов к пересмотру отношений с Москвой. Занявшая пост госсекретаря США Х. Клинтон считала РФ «страной с неопределенным будущим»[3]. Согласно ей, будущее американо-российского взаимодействия напрямую зависело от выбора самой Россией демократического или автократического пути развития[4]. Поэтому она скептически оценивала успех «перезагрузки», но считала, что попробовать все же стоит[5].

В министерствах и ведомствах США работало относительно немного пророссийски настроенных сотрудников. Улучшение двусторонних отношений им было нужно исключительно для удовлетворения своих профессиональных амбиций[6]. Для бюрократического аппарата и политических кругов Соединенных Штатов Россия на уровне стратегической угрозы продолжала оставаться приоритетным противником[7]. Поэтому Белый дом не рассчитывал на еще один «медовый месяц»[8]. Но администрация Обамы решила обратиться к историческим аналогиям и попытаться вовлечь РФ в орбиту внешней политики США[9].

Официальный старт «перезагрузке» был дан 6 марта 2009 г. на женевской встрече министра иностранных дел России С.В. Лаврова и Х. Клинтон. Главы внешнеполитических ведомств обсудили широкий круг вопросов от стратегической стабильности до региональных аспектов и торгово-экономических связей[10]. Последовавшая 1 апреля 2009 г. в Лондоне встреча президентов РФ и США Д.А. Медведева и Б. Обамы на полях саммита G-20 окончательно укрепила появившиеся надежды на улучшение американо-российских отношений[11].

Для Вашингтона политика «перезагрузки» предусматривала два направления в подходе к взаимодействию с Россией. Первое включало в себя сотрудничество с российским руководством по наиболее актуальным международным и двусторонним проблемам, в решении которых был заинтересован Вашингтон. Среди них приоритетное значение имели вопросы, касавшиеся стратегической стабильности, Афганистана и Ирана. «Точечное» взаимодействие с РФ должно было содействовать реализации важнейших задач американской политики на международной арене.

Второе направление касалось работы с российским обществом, негосударственными СМИ, общественными организациями и оппозицией, что, по мнению американцев, должно было содействовать поступательной политической трансформации РФ в нужном для Запада русле[12]. В силу этого администрация Обамы не прекратила критиковать действия руководства России, с которыми она была не согласна[13]. Однако вместо жесткого прессинга, характерного для республиканцев, демократы предпочли тактику «конструктивного вовлечения» России в диалог по развитию институтов гражданского общества и совершенствованию механизмов демократии[14].

При реализации политики «перезагрузки» администрация Обамы серьезно рассчитывала на Д.А. Медведева. В Вашингтоне многие считали тогдашнего российского президента более приемлемым партнером, поскольку он в отличие от В.В. Путина не рассматривал «соревнование с США как конфликт с нулевой суммой»[15]. «Ставка» на Д.А. Медведева нашла подтверждение во время июльского визита Б. Обамы в Москву. На встрече с российским коллегой был достигнут прогресс в развитии двусторонних отношений. Результатом переговоров стало создание Президентской комиссии по развитию сотрудничества, что свидетельствовало о намерении глав государств укрепить установившиеся между ними хорошие личные отношения эффективным механизмом взаимодействия в различных сферах — от международной безопасности до экологии[16]. В первую очередь, ее запуск стал импульсом для активизации двусторонних торгово-экономических и технологических связей[17]. Как итог в принятой в 2010 г. Стратегии национальной безопасности США рисовалась радужная перспектива сотрудничества с РФ[18].

В рамках межгосударственного диалога главной сферой взаимодействия с Россией администрация Обамы считала проблемы стратегической стабильности. Центральным событием «перезагрузки» стало подписание 8 апреля 2010 г. в Праге Д.А. Медведевым и Б. Обамой «Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений» (СНВ-3). Он предусматривал снижение количества развернутых стратегических боезарядов до 1550 единиц, при развернутых носителях (межконтинентальные баллистические ракеты, баллистические ракеты на подводных лодках и тяжелые бомбардировщики) суммарно до 700 единиц, а также неразвернутых пусковых установок МБР, БРПЛ и ТБ до 800 единиц[19]. Объективно договор отвечал интересам обеих сторон. Однако часть американской элиты выступила против, считая, что он невыгоден для США. В результате чего в Америке разгорелась острая борьба между сторонниками и противниками Договора СНВ-3. Так, республиканцы считали, что Б. Обама пошел на уступки Москве[20]. Дело в том, что в это время наблюдалось размежевание американской политической элиты[21]. Поэтому соотношение сил в пользу ратификации менялось в Вашингтоне по мере того, как часть республиканцев стала поддерживать Договор СНВ-3. Белый дом хотел его ратификации до начала 2011 г., когда к работе приступал новый состав Конгресса США[22]. В итоге республиканцев успокоили обещанием крупных инвестиций в модернизацию ядерных вооружений, и сенат 22 декабря 2010 г. проголосовал за его подписание[23]. Пятого февраля 2011 г. в Мюнхене Х. Клинтон и С.В. Лавров обменялись ратификационными грамотами[24].

Еще одним аспектом взаимодействия Вашингтона с Москвой стал Афганистан. В значительной мере от позиции РФ зависел успех операции коалиционных сил НАТО в этой стране. В июле 2009 г. Б. Обама добился подписания соглашения о транспортировке через российскую территорию военных грузов[25]. Правда, спустя пару лет между США и РФ стали нарастать противоречия касательно афганской политики Вашингтона. Соединенные Штаты, по сути, поддержали производство опиатов афганскими аграриями. Россия считала это решение недальновидным и рекомендовала развивать иные отрасли сельского хозяйства[26].

Без участия Москвы Вашингтону было трудно рассчитывать на успешное решение иранской ядерной проблемы. В 2010 г. американцы смогли заручиться поддержкой России на иранском направлении. Москва, ранее негативно относившаяся к санкциям против Ирана, теперь поддержала антииранскую резолюцию Совета Безопасности ООН 1929 от 9 июня 2010 г. Кроме того, РФ приостановила продажу Тегерану ракетных комплексов С-300, что стало уступкой Вашингтону[27]. Однако вскоре Москва стала проявлять недовольство действиями США относительно Ирана. Так, российский полпред в ООН В.И. Чуркин утверждал:

«Россия полностью соблюдает все резолюции СБ в отношении Ирана. При этом убеждены, что эффективность санкционного режима и в целом коллективность и единство действий международного сообщества по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы подрываются дополнительно вводимыми односторонними рестрикциями. В ряде случаев они носят экстерриториальный характер, что категорически неприемлемо с международно-правовой точки зрения»[28].

Несмотря на улучшение атмосферы американо-российских отношений, между США и Россией продолжал оставаться ряд противоречий. Так, на протяжении всего периода «перезагрузки» серьезным разногласием была проблема противоракетной обороны. Первоначально Б. Обама решил продемонстрировать Москве готовность к диалогу по ПРО. Результатом стал отказ Вашингтона от планов размещения элементов противоракетной обороны в Польше и Чехии в пользу осуществления в Европе «поэтапного адаптивного подхода», который предполагал установку противоракет в Румынии и Польше, но дальнобойные ракеты-перехватчики были заменены ракетами среднего радиуса[29].

Официальные лица США неоднократно заявляли, что американская система ПРО не нацелена против России, но юридические гарантии давать отказывались[30]. В частности, на встрече с Д.А. Медведевым в Гонолулу 12 ноября 2011 г. Б. Обама окончательно подтвердил, что США не будут заключать юридически обязывающего соглашения о ненаправленности против РФ создаваемой в Европе системы ПРО. Максимум, на что был готов пойти Вашингтон, — это подписать политический рамочный документ о сотрудничестве в области противоракетной обороны. Тем самым разногласия по ЕвроПРО обозначили пределы сотрудничества, продемонстрировав тот факт, что «перезагрузка» не затронула фундаментальных основ американо-российских отношений[31].

Серьезным раздражителем между Вашингтоном и Москвой оставались попытки демократизации России. В рамках двухтрековой политики американцы продолжали вмешиваться во внутренние дела РФ. Конечно, после начала «перезагрузки» США снизили критику российской политической системы и положения с правами человека. Тем не менее, даже тогда представители администрации Обамы позволяли себе выпады в адрес РФ. Например, в конце июля 2009 г. вице-президент Дж. Байден в одном из своих интервью отмечал, что через несколько лет ослабленная Россия «встанет на колени» перед Соединенными Штатами[32].

Разногласия между Вашингтоном и Москвой еще более усилились в 2011 г. Администрация Обамы стала возвращать проблему демократизации России в публичную повестку, что вызывало раздражение российского руководства. В марте 2011 г. Дж. Байден во время встречи в Москве с представителями оппозиции высказался против возвращения В.В. Путина в Кремль. Поэтому объявление последним в сентябре 2011 г. о своем намерении участвовать в предстоящих президентских выборах вызвало сильнейшее разочарование в Вашингтоне[33]. По словам М. Макфола, если бы В.В. Путин не вернулся в Кремль, нарастания американо-российской напряженности не произошло[34].

Следующим примером вмешательства США стали выборы в Госдуму в декабре 2011 г. Представители американской элиты считали вполне обоснованным поддержку протестов после парламентских выборов в РФ[35]. В декабре 2011 г. известные своей русофобией сенаторы Дж. Маккейн, Дж. Либерман и Дж. Шэйхин осудили парламентские выборы в России[36]. Раскритиковала результаты этих выборов и госсекретарь США Х. Клинтон, которая назвала их «несвободными и нечестными»[37].

Возвращение В.В. Путина в Кремль привело к ухудшению атмосферы американо-российских отношений. Б. Обама был скептически настроен в адрес российского президента. Тем не менее в 2012 г. стороны продолжали демонстрировать стремление к взаимодействию. Так, 18 июня 2012 г. на саммите G-20 в мексиканском Лос-Кабосе Б. Обама и В.В. Путин договорились о создании рабочей группы по военно-техническому сотрудничеству в рамках двусторонней Президентской комиссии. Кроме того, президенты приняли Совместное заявление об активизации экономического сотрудничества и продолжении работы по укреплению режимов нераспространения, борьбе с международным терроризмом и наркотрафиком, а также разрешению конфликтов на Ближнем Востоке[38]. Однако в Вашингтоне усиливались русофобские тенденции. Например, покидая пост госсекретаря, Х. Клинтон рекомендовала Б. Обаме «нажать на кнопку паузы» в американо-российских отношениях[39].

Таким образом, несмотря на улучшение атмосферы американо-российских отношений, в период первого президентства Б. Обамы (2009–2013) США и РФ продолжали с недоверием и подозрением относиться друг к другу. Как справедливо отметил О. Приходько, завершение «перезагрузки» было обусловлено тем, что Москва и Вашингтон вкладывали в нее неодинаковый смысл и по-разному понимали границы сотрудничества этой политики[40]. Поэтому намерения администрации Обамы улучшить двусторонние отношения наткнулись на необходимость на равных разговаривать с РФ, что привело к краху «перезагрузки».

Вторая администрация Обамы: поворот к конфронтации с Россией

В 2013–2017 гг. американо-российские отношения развивались по нисходящей линии — от кризиса доверия до глубокого политико-дипломатического конфликта. Инициатором начавшейся конфронтации выступили США. Россия действовала ограниченно и преимущественно реактивно. Именно вторая администрация Обамы (2013–2017) оказалась не готова инвестировать имевшийся политический капитал в расширение диалога с Москвой[41]. Ее члены сделали ставку на критику путинской России, которую обвинили в противодействии внешнеполитическим интересам Соединенных Штатов в мире — от Сирии и Ирана до Европы[42].

Правда, в 2013 г., несмотря на нарастание американо-российских противоречий, Вашингтон и Москва еще продолжали взаимодействие по ряду направлений — от решения проблем международной и региональной безопасности до экономического и гуманитарного сотрудничества. Однако эпизод, связанный с сотрудником Агентства национальной безопасности США Э. Сноуденом, получившим 1 августа 2013 г. убежище в России, стал триггером к дальнейшему ухудшению американо-российских отношений. В политических кругах и СМИ США стала усиливаться открытая русофобия.

На период второй администрации Обамы пришлось обострение противоречий между Вашингтоном и Москвой относительно сирийского кризиса. Расхождения сторон по ситуации в Сирии проявились еще в июне 2012 г. на встрече Б. Обамы и В.В. Путина в Лос-Кабосе, где президенты обменялись упреками в адрес друг друга[43]. Если Москва решила поддержать режим Х. Асада, то Вашингтон выступил за его свержение. Для американцев оно было необходимым шагом в процессе трансформации Большого Ближнего Востока. В дальнейшем американо-российские противоречия по Сирии лишь усилились, что явно продемонстрировала встреча Б. Обамы и В.В. Путина в сентябре 2013 г. на саммите G-20 в С.-Петербурге[44].

Начало Москвой в сентябре 2015 г. военной операции против террористов в Сирии и ее результаты стали неприятным сюрпризом для США, которые ошибочно считали вооруженные силы РФ недостаточно эффективными. Кроме того, участие России в сирийском конфликте существенно подрывало некогда безоговорочное военно-политическое лидерство Вашингтона на Ближнем Востоке. США и РФ усилили публичную критику действий друг друга в Сирии. Тем не менее военные ведомства двух стран предприняли необходимые меры по предотвращению непреднамеренных столкновений[45].

Однако самый сокрушительный удар по американо-российским отношениям нанес Украинский кризис. Большинство представителей политической элиты США обвинили Россию в «гибридной войне» против Украины, назвав ее действия «неприемлемыми». На всех встречах Б. Обамы и В.В. Путина, состоявшихся после начала событий на Украине (6 июня 2014 г. в Нормандии по случаю 70-летнего юбилея высадки войск союзников, 11 ноября 2014 г. на пекинском саммите АТЭС, 28 сентября 2015 г. на юбилейной 70-й сессии Генассамблеи ООН, 15 ноября 2015 г. на саммите G-20 в Анталье, 30 ноября 2015 г. на Конференции ООН по вопросам изменения климата в Париже, 5 сентября 2016 г. на саммите G-20 в Ханчжоу), обязательно обсуждалась тема Украины[46]. При этом американцы абсолютно не понимали, почему Украина представляет жизненный интерес для России[47].

Развитие американо-российских отношений приняло обвальный характер с марта 2014 г., когда Вашингтон обвинил Москву в «нарушении послевоенных границ в Европе», «аннексии территории соседнего государства», «дестабилизации» ситуации на Украине путем поддержки сепаратизма[48]. США пошли на заморозку деятельности всех рабочих групп российско-американской Президентской комиссии. Данный шаг Вашингтона фактически парализовал сотрудничество между обеими странами в самых разных областях — от разоружения до экологии[49]. При этом администрация Обамы воздержалась от внесения на обсуждение СБ ООН резолюцию, в которой Россия официально называлась бы «агрессором»[50], а также отказывалась от поставок Киеву летального вооружения. Вашингтон также неоднократно заявлял, что использование военной силы со стороны США и НАТО против России исключено[51]. Белый дом придерживался линии на использование невоенных инструментов давления на РФ. Так, в январе 2015 г. в своем «Обращении к нации» Б. Обама прямо заявил об изоляции России и разрушении российской экономики[52]. Президент США был уверен в успехе, поскольку считал ее слабее экономик Италии, Канады и Бразилии, а также зависимой от экспорта нефти, газа, минеральных ресурсов и вооружений[53]. В принятой Вашингтоном в феврале 2015 г. Стратегии национальной безопасности РФ упоминалась 17 раз, из которых 9 в связи с «российской агрессией» против Украины[54]. При этом Б. Обама считал Россию региональной державой, которая угрожает соседним странам из-за своих внутренних проблем[55]. Тем самым Белый дом перешел к политике сдерживания РФ. В этом плане нельзя не согласиться с мнением британского исследователя Р. Саквы о том, что администрация Обамы недооценила силу и решимость России отстаивать свои интересы. Кроме того, Вашингтон и Москва не нашли основы для работы над общими проблемами[56]. Например, 3 октября 2016 г. США приостановили переговоры с Россией по сирийскому урегулированию, хотя еще в марте на встрече В.В. Путина с госсекретарем США Дж. Керри обе стороны подтвердили свою заинтересованность в сохранении перемирия в ходе гражданской войны в Сирии[57].

В результате действий американцев к концу второго президентского срока Б. Обамы американо-российские отношения достигли предельно низкого уровня развития. Вашингтон обвинял Москву в экспансионизме и дестабилизации мирового порядка, основанного на правилах. В частности, в 2016 г. министр обороны США Э. Картер заявил, что Россия, опередив Китай, Иран, Северную Корею и Исламское государство, возглавила рейтинг главных проблем для Америки[58]. По этой причине Вашингтон попытался усилить давление на РФ. Так, в своей речи на Генассамблее ООН 20 сентября 2016 г. Б. Обама вновь обвинил Россию в империализме, рассчитывая создать ее негативный имидж в мире[59].

В период президентских выборов 2016 г. американские политические круги и либеральные мейнстримные СМИ обвинили Москву в нанесении ущерба политической системе Соединенных Штатов путем вмешательства в избирательный процесс, что якобы принесло победу Д. Трампу[60]. Находясь под впечатлением от выводов спецслужб США о российском вмешательстве в президентские выборы, Б. Обама потребовал 29 декабря 2016 г. закрыть российские консульства в Вашингтоне и Нью-Йорке, а также опечатать принадлежащие РФ резиденции в Мэриленде и под Нью-Йорком, а также ввел новые антироссийские санкции[61]. Тем самым он оставлял своему преемнику в Белом доме максимально осложненные американо-российские отношения. При этом, покидая свой пост, Б. Обама продолжал считать, что Россия не может сравниться с США по влиянию в мире[62].

Таким образом, внешнеполитический курс Соединенных Штатов на российском направлении претерпел кардинальные метаморфозы от «перезагрузки» к конфронтации с Россией. В первую очередь это объясняется устоявшимися внешнеполитическими установками, нацеленными на доминирование США в мире. «Перезагрузка» стала всего лишь тактическим ходом Вашингтона в условиях глобальных вызовов и угроз, которые требовали своего решения. Она сменила острую фазу американо-российского противостояния на политику вовлечения России в западноцентричный миропорядок. По сути, в отношении РФ администрация Обамы выбрала формат избирательного взаимодействия, чтобы сохранить минимальный уровень двусторонних связей, отвечавших американским интересам. Тем не менее, пусть и на короткое время, «перезагрузка» снизила градус напряженности между Вашингтоном и Москвой и вывела диалог на менее конфронтационный уровень. Б. Обама сумел добиться некоторых реальных успехов в сотрудничестве с РФ по Афганистану, Ирану и в сфере стратегической стабильности. По сути, Договор СНВ-3 стал главным достижением политики «перезагрузки».

В то же время между США и Россией сохранился круг проблем, требовавших решения. В первую очередь речь шла о противоракетной обороне и демократизации РФ. К сожалению, преодолеть разногласия по ним стороны не смогли. Более того, после возвращения в Кремль В.В. Путина и переизбрания Б. Обамы противоречия лишь усилились. В 2012–2016 гг. Вашингтон избрал конфронтационную модель отношений с Москвой. Администрация Обамы обвинила путинскую Россию в нарушении миропорядка, основанного на правилах, авторитаризме и экспансионизме. Представители американской элиты считали РФ опасной и ревизионистской, и одновременно слабеющей и региональной державой. При этом Соединенные Штаты не стремились к урегулированию имевшихся противоречий с Россией. Наоборот, действия администрации Обамы способствовали усилению американо-российского противостояния. Правда, по отдельным направлениям ограниченное сотрудничество Вашингтон с Москвой продолжалось.

В целом же за годы второго президентства Обамы РФ превратилась для Вашингтона из трудного партнера в раздражающего соперника. В итоге, когда 20 января 2017 г. Б. Обама покинул Белый дом, американо-российские отношения оказались в худшем состоянии, нежели они были в январе 2009 г.