Трагедия отца и сына: Бенджамин и Уильям Франклин в Войне за независимость (1775–1783)

А.Н. Николаева

Николаева Александра Николаевна — кандидат исторических наук, сотрудник, Тамбовская областная библиотека им. А.С. Пушкина (Тамбов, Россия). E-mail: alexandra.nik@mail.ru ResearcherID: NJS-4003-2025, Scopus AuthorID: 57420512002, ORCID: 0009-0009-2491-9808

DOI: 10.32608/1010-5557-2025-2025-84-99

---

«Дорогой и уважаемый отец! С момента завершения несчастливого противостояния между Великобританией и Америкой я желал написать вам, чтобы восстановить с вами те нежные отношения, которые до начала последних несчастий являлись источником гордости и счастья для меня»[1], — такое проникнутое сыновней любовью и преданностью письмо адресовал через год после заключения Парижского мира 1783 г. знаменитому ученому, просветителю, изобретателю, философу, государственному деятелю, одному из «отцов-основателей» Соединенных Штатов Америки Бенджамину Франклину (1706–1790) бывший губернатор колонии Нью-Джерси, а теперь лондонский эмигрант Уильям Франклин. Не оправдываясь в том, что выбрал неверную сторону в Войне за независимость («Я искренне убежден, что если подобные обстоятельства возникнут завтра, мой образ действий будет точно таким же, каким он был до сих пор»[2]), Франклин-мл. умолял отца позабыть прошлое и возобновить общение с сыном «с чистого листа». Также он выразил желание приехать для личной встречи в Париж, где Б. Франклин вел переговоры с французским правительством.

Однако реакция Франклина-ст. на это письмо была далеко не благостной. В ответном послании он обвинил Уильяма в «двойном предательстве»: гражданском — по отношению к североамериканским колониям и человеческом — по отношению к своему отцу. «Ничего более не ранило меня и не задело мои родственные чувства, — писал 78-летний просветитель, — чем то, что я был покинут на старости лет моим единственным сыном; и не только покинут, но и нашел его ополчившимся на меня в деле, в котором на кону были доброе имя, удача и жизнь»[3]. Отказ присоединиться к борьбе за независимость родной Америки и, более того, активное участие в этом конфликте на стороне лоялистов Бенджамин Франклин так и не смог простить своему сыну, которого всего десять лет назад считал своим ближайшим другом и единомышленником.

Обращаясь к историографии вопроса, следует отметить, что еще в царское время в России вышло несколько публикаций о Б. Франклине[4]. В 1934 г. уже в СССР в серии «Жизнь замечательных людей» («ЖЗЛ») увидела свет книга В.Н. Владимирова «Франклин»[5]. По стилю эта работа являлась биографическим очерком, в котором в достаточно краткой и популярной форме описывалась жизнь великого «отца-основателя» США. Меньшим объемом и количеством введенного в оборот материала отличалась изданная в 1941 г. книга ленинградского исследователя М.И. Радовского. Примечательно, что уже в послевоенные десятилетия ученый смог поднять на новый уровень исследование жизненного пути Б. Франклина, подготовив монографию о связях американского просветителя с Россией[6].

После Великой Отечественной войны интенсификации исследовательской работы советских историков-американистов способствовали юбилейные даты важных событий истории США, в том числе — 250-летие со дня рождения Б. Франклина, которое активно отмечалось в Советском Союзе в 1956 г. Тогда же вышло несколько статей, раскрывающих самые разные аспекты деятельности юбиляра как ученого-естествоиспытателя, экономиста, одного из лидеров американского национально-освободительного движения[7]. Наиболее серьезной биографической работой о Б. Франклине за весь советский период стала книга Р.Ф. Иванова. В издании для широкого круга читателей из серии «ЖЗЛ» представлены основные вехи жизненного пути просветителя от детства и юности в доме отца в Бостоне до Второго континентального конгресса и последней дипломатической миссии во Франции. На страницах этой книги автор пишет и о сыне главного героя Уильяме — умном, энергичном, настойчивом в выполнении поставленных задач, хорошо разбиравшемся в военном деле человеке, который «превратил Нью-Джерси в оплот лоялистов» и «предал дело отца»[8].

Одна из глав монографии «Россия открывает Америку» Н.Н. Болховитинова посвящена роли Б. Франклина в установлении научных связей между Америкой и Россией. О «филадельфийских опытах» с электричеством отечественное научное сообщество узнало в 1752 г. благодаря публикации в газете «Санкт-Петербургские ведомости». Впоследствии крупнейший русский ученый XVIII в. М.В. Ломоносов подчеркивал свое почтение к «славному господину Франклину» и часто ссылался на американского просветителя в собственных трудах по физике, а тот интересовался русскими географическими открытиями и был осведомлен о двух камчатских экспедициях В. Беринга[9]. В эпоху, когда на территории Североамериканского континента о России было почти неизвестно, а поступавшая информация (в основном из английской или французской прессы) повторяла традиционные мифы о полуварварской стране[10], открытость Б. Франклина, его уважительное отношение к русским коллегам способствовали развитию как научных контактов, так и дипломатических отношений между двумя странами.

В числе современных публикаций стоит выделить специальный выпуск альманаха «Философский век», изданный в 2006 г. по результатам Международной конференции «Бенджамин Франклин и Россия: к 300-летию со дня рождения»[11]. В первой части выпуска представлены статьи, которые посвящены ранее неизвестным для российских историков сторонам личности «отца-основателя» как первого американского дипломата, корреспондента княгини Е.Р. Дашковой и члена Российской академии наук, «вольного каменщика». Однако работ, посвященных его отношениям с сыном-лоялистом, в отечественной историографии за это время так и не появилось. Целью нашей статьи является восполнение данного «пробела».

У. Франклин родился 22 февраля 1730 г. в Филадельфии, столице колониальной Пенсильвании. Его отец Б. Франклин в то время являлся издателем одного из самых влиятельных североамериканских периодических изданий XVIII в. «Пенсильвания газетт», имя же матери неизвестно. Как утверждает американский историк К. ван Дорен, Уильям мог появиться на свет в результате «интрижки» Франклина-ст. со служанкой, так как, по собственному признанию Бенджамина, сделанному в «Автобиографии», в годы «опасной» юности он жадно искал связей с женщинами из низших классов[12]. По мнению исследователя Ч.Г. Харта, матерью мальчика была Дебора Рид (1708–1774), в которую Б. Франклин был влюблен с 17 лет, но в 1723 г. его предложение о браке было отвергнуто матерью девушки из-за бедности жениха. Только в сентябре 1730 г. Бенджамин и Дебора, к тому времени испытавшая неудачное замужество с гончаром Дж. Роджерсом[13], смогли начать проживание в гражданском браке[14]. Данная версия подтверждается личной перепиской в семье Франклинов, на чьих страницах Дебора называла Уильяма «сыном», а он ее — «матушкой», как, например, в письме отцу от 24 декабря 1774 г.: «Я приехал сюда последним в четверг, чтобы посетить похороны моей бедной старой матушки, которая скончалась в понедельник накануне полудня»[15]. Статус «низкородного бастарда», оставшийся с У. Франклином до конца его дней, Харт объясняет суровыми законами в колониальном обществе.

Несмотря на незаконное происхождение, в детские годы Уильям (или «Билли», как звали мальчика дома) не был обделен вниманием и заботой со стороны родственников. Как пишет современный американский историк Шейла Скемп, Б. Франклин стремился воспитывать единственного сына[16] в соответствии с прогрессивной методикой английского философа Дж. Локка, согласно которой в ребенке нужно было не подавлять «зародыши» грехов, не требовать от маленького человека безоговорочного повиновения взрослым, а, наоборот, формировать в нем чувство собственного достоинства, интеллектуальную и нравственную свободу[17]. Бывший гениальным самоучкой, Франклин-ст. хотел дать Уильяму самое лучшее образование, сначала нанимая для него домашних учителей, а в 1738 г. отправив в классическую академию А. Аннанда, где вместе с ним учились мальчики из семей филадельфийских джентри. Впрочем, выступая в роли ласкового и снисходительного отца, Бенджамин вовсе не хотел, чтобы сын рос ленивым и праздным, и поэтому с ранних лет привлекал его к работе в типографии и посылал его с различными поручениями к клиентам.

По достижении совершеннолетия Уильям, успевший принять участие в Войне за австрийское наследство (1740–1748) против французов и освоивший азы юридической профессии под руководством близкого отцовского друга Дж. Галловэя, становится постоянным компаньоном и сподвижником Б. Франклина в его разнообразных научных занятиях и государственных делах. Так, в 1751 г. он помогает ему при проведении знаменитого опыта по изучению природы электричества с использованием «воздушного змея», в 1754 г. — сопровождает на Олбанский конгресс, где будет обсуждаться самый первый план объединения североамериканских колоний, в 1756 г. — в качестве адъютанта Франклина-ст. отправляется в военный поход против индейцев шауни, постоянно тревоживших западную границу Пенсильвании своими набегами[18]. Незадолго до этого похода вместе со старшим другом Галловэем У. Франклин написал остроумный и едкий памфлет «Зуб за зуб» («Tit for Tat»), в котором защищал законодательную инициативу отца по созданию народного ополчения и вместе с тем обвинял депутатов-квакеров провинциальной ассамблеи Пенсильвании в предательстве колониальных интересов и служении врагу, французскому королю. И наконец, в июне 1757 г., когда Б. Франклин был назначен колониальным агентом в Лондоне, преданный сын отправляется вместе с отцом в Европу[19].

Целью трансатлантического путешествия Франклина был поиск союзников в английском правительстве (сначала в Совете по торговле, а затем — в лице премьер-министра У. Питта-ст.) для борьбы с владельцами Пенсильвании семьей Пенн, которая имела неограниченное влияние на политику в колонии и обладала правом отменять решения провинциальной законодательной ассамблеи. В этой борьбе Уильям активно помогал отцу в качестве секретаря и пропагандиста, автора саркастических статей для лондонских газет, где он называл собственников Пенсильвании главными «препятствиями» для ее защиты от врагов[20]. В свободное от политики время отец и сын, чьи отношения стали как никогда близкими, много ездили по Великобритании, посетили столицу Шотландии Эдинбург, затем Уэльс, Северную Ирландию, г. Оксфорд и знаменитый университет, где Франклина-ст. наградили степенью доктора гражданского права, а младшего — степенью магистра искусств. К концу пребывания на Британских островах Уильям превратился в семейного человека: в 1759 г. у него появился незаконнорожденный сын Уильям Темпл, заботу о котором взял на себя шотландский публицист и близкий друг Б. Франклина У. Стрэхан, а 27 августа 1762 г. он женился на дочери барбадосского плантатора Э. Доунс[21].

Перед возвращением на родину У. Франклин получил назначение на пост губернатора колонии Нью-Джерси. Исследователями выдвигались различные предложения об источниках королевской милости, но, как выяснил Р. Симмонс, это высокое назначение произошло благодаря Дж. Стюарту, графу Бьюту, — воспитателю принца Георга Уэльского, взошедшего в 1761 г. на английский престол под именем Георга III[22]. В письме от 3 июля 1762 г. Франклин-мл. просит «достопочтенного графа Бьюта» о месте секретаря Южной Каролины, однако узнав, что эта должность занята, предлагает свои услуги в качестве губернатора Нью-Джерси. В качестве основания для положительного решения он приводит свою «известность в кругу колониальной аристократии» и «готовность приводить в исполнение приказы Его Величества с легкостью и честью для себя»[23].

Характеризуя губернаторскую деятельность Франклина-мл. в Нью-Джерси, историк У. Рэндалл отмечает, что уже в первые годы службы он «завоевал всеобщее уважение, держа себя равнодушно по отношению к взяткам и подаркам от искателей благосклонности, обычно создававших благоприятные условия для коррупции на официальном уровне»[24]. Более того, молодой, энергичный и прекрасно образованный губернатор на своем посту развернул необыкновенно активную деятельность: убедил ассамблею Нью-Джерси принять новаторский социальный план, направленный на обеспечение едой и одеждой обездоленных фермеров; предложил законодательному собранию признать незаконным тюремное заключение за долги (зачастую оно проходило в антисанитарных условиях); поддерживал строительство новых школ и колледжей; выступал с идеей использовать доходы от публичных лотерей на совершенствование дорог и мостов и в течение одиннадцати лет вел борьбу с властями метрополии за открытие кредитного бюро, которое помогло бы справиться с нехваткой в Нью-Джерси наличных денег и ликвидировать долги колониального правительства. Стремясь стать лучшим губернатором на службе Его Величества, У. Франклин, привыкший за время пребывания в Великобритании к комфорту и роскоши, в своем офисе вел дела по-спартански — лично отвечал на адресованные ему письма, читал и письменно разбирал законодательные инициативы ассамблеи Нью-Джерси, проводил по много часов в седле, посещая с визитами не только своих советников, но и политических противников, чтобы при встрече очаровать их «своей улыбкой, изысканными манерами и легким, анекдотическим остроумием»[25].

Вместе с тем, по мнению Ш. Скемп, несмотря на благие намерения и огромное трудолюбие, его нельзя было назвать успешным администратором. В отличие от собственного отца не обладавший ярко выраженными лидерскими качествами, У. Франклин легко поддавался влиянию различных заинтересованных групп и «был склонен скорее реагировать на события, а не <...> внедрять собственную последовательную программу»[26]. В кризисных ситуациях, например, в период протестов по поводу Закона о гербовом сборе 1765 г., он становился нерешительным и колебался, не зная, как поступить, чтобы, с одной стороны, доказать верность королю и британскому правительству, а с другой — не стать жертвой для разъяренной толпы, подобно многим другим колониальным губернаторам.

Впрочем, в течение первых пяти лет губернаторской службы удача была на стороне Уильяма Франклина, чему способствовали и его популярность у жителей Нью-Джерси, и консерватизм провинциальной ассамблеи, и относительная гибкость властей в метрополии. Все изменилось в 1778 г., когда пост государственного секретаря по колониальным делам и президента Совета торговли занял У. Хилл, граф Хилсборо. Едва вступив в должность, новый государственный секретарь направил губернатору У. Франклину письмо, информируя его о том, что ожидает жителей от Нью-Джерси абсолютного выполнения Закона о постое 1765 г. (не только снабжать английскую армию бельем и провиантом, но и размещать войска в домах гражданского населения)[27]. Депутаты провинциальной ассамблеи отказались принимать билль в таком варианте и предложили выделить на содержание войск 100 тыс. ф.ст. Узнав об этом, граф Хилсборо адресовал У. Франклину в ноябре 1768 г. новое письмо, где жесткой критике подвергалось не только решение законодательного собрания Нью-Джерси, но и характер губернатора, не доверяющего высшей власти британского парламента[28]. Еще более гневную отповедь у государственного секретаря вызвало решение ассамблеи Нью-Джерси поддержать бойкот английских товаров, предложенный в циркулярном письме депутатов ассамблеи Массачусетса в качестве одного из способов борьбы с законами Тауншенда (1767).

В ответ Франклин стремился защитить и собственные поступки, и «отчаянные меры» провинциальной ассамблеи: «Когда в прошлом году был принят закон “о введении определенных пошлин в колониях и на плантациях в Америке”, он немедленно разжег пламя, которое едва утихло со времени принятия Закона о гербовом сборе, и вызвал такое всеобщее недовольство и беспокойство, какие никогда не возникали ни у одного народа»[29]. В такой ситуации, по мнению губернатора Нью-Джерси, не смогут помочь ни насильственные меры, ни английские войска, присланные подавлять бунты и нападения на представителей власти, потому что «никакой силы на земле недостаточно, чтобы заставить ассамблеи законодательно одобрить право парламента вводить налоги в Америке»[30]. Как можно увидеть, в процитированном письме Уильям Франклин разделял одну из главных идей зарождавшегося в то время патриотического движения о том, что налогообложение колоний без представительства в британском парламенте является незаконным.

Однако согласие во взглядах не означало согласия в методах борьбы. В январе 1775 г. на заседании ассамблеи Нью-Джерси в г. Перт-Амбой губернатор произнес прочувствованную речь, в которой призвал депутатов не поддерживать решение только что завершившегося Первого континентального конгресса о тотальном бойкоте товаров метрополии. Более того, оставаясь «человеком короля», Франклин-мл. в переписке с графом Хилсборо обещал, что приложит все возможные усилия для сохранения спокойствия в провинции и никогда не станет уклоняться от возложенных на него обязанностей, несмотря ни на какие привязанности и связи[31]. Как ни печально, но убеждения Уильяма совсем скоро поставили под угрозу связь с самым близким человеком — родным отцом.

В течение 12 лет после возвращения У. Франклина в Северную Америку его общение с отцом, продолжавшим служить колониальным агентом в Лондоне, носило спорадический характер. Письма через Атлантический океан могли идти месяцами, и поэтому Бенджамин даже не смог приехать в конце 1774 г. на похороны Деборы, тяжело болевшей и парализованной в последние годы. Однако весной 1775 г. он отправил сыну письмо, где отзывался о его губернаторской службе как о весьма «сомнительной милости»: «Я думаю, независимость почетнее, чем любая служба, и, в свете американских событий, которые, судя по нынешнему произволу, скоро произойдут, ты скоро окажешься в неудобной ситуации и пожалеешь, что не освободился от службы ранее»[32]. В этом послании содержался не только намек на большие денежные траты Уильяма для поддержания высокого статуса губернатора, но и сильное разочарование, которое испытывал почти 70-летний старик по поводу возможности урегулирования отношений с метрополией. Более того, английское правительство считало Франклина-ст. бунтовщиком, одним из главных виновников Бостонского чаепития и расправы над губернатором Массачусетса Т. Хатчинсоном, и в конце января 1774 г. он был уволен с должности заместителя главного почтмейстера в колониях.

В начале мая 1775 г. Б. Франклин прибыл на корабле в Филадельфию. Вместе с ним впервые на Североамериканском континенте оказался его любимый внук 15-летний Темпл, наконец лично познакомившийся с родным отцом. Встреча трех поколений семьи Франклинов была теплой, но короткой, потому что совсем скоро самый старший из них стал посвящать все свое время заседаниям Второго континентального конгресса, а средний — вернулся в Перт-Амбой. Шестнадцатого мая на заседании провинциальной ассамблеи он представил план «восстановления гармонии между Великобританией и ее американскими колониями»[33], разработанный премьер-министром лордом Нортом. План подразумевал выделение таможенных поступлений, собираемых в провинциях Северной Америки, для оплаты военных, гражданских и судебных расходов колониальной администрации. Деньги должны были собирать британские контролеры, затем переводились бы в Лондон и, наконец, зачислялись на счет колонии.

По мнению историков, план лорда Норта был весьма разумным и выгодным для обеих сторон предложением. С его помощью «парламент удовлетворил бы крикливых сторонников английского превосходства, сохранив номинальную власть, а Америка могла бы избежать налогов на импортируемые из Англии товары, такие как чай, тем самым вернув англо-американские отношения к их состоянию до правления Георга III»[34]. К сожалению, этот план опоздал на несколько лет, потому что после кровопролитных сражений под Лексингтоном и Конкордом мирное разрешение конфликта североамериканских колоний с Великобританией было невозможно. Поэтому неудивительно, что депутаты провинциальной ассамблеи Нью-Джерси отвергли план британского премьер-министра и сразу же перешли к обсуждению резолюций Второго континентального конгресса. А вскоре на заседание ворвался шериф С. Такер: в руках у него был присланный из Англии памфлет под названием «Парламентский реестр № 5», в котором содержались обвинения губернатора в тайных попытках срыва Конгресса при помощи личной переписки с лордом Дартмутом[35]. И хотя У. Франклину удалось опровергнуть эти фальшивые обвинения, 16 мая он потерпел самое первое политическое поражение.

В течение лета и осени 1775 г. сложности в личной жизни и государственной деятельности губернатора Нью-Джерси нарастали — он почти перестал общаться с отцом и был покинут ближайшими помощниками и прежними единомышленниками. Особенно задел Франклина переход на сторону патриотов полковника У. Александера, графа Стирлинга, ставшего командующим ополчения Нью-Джерси, а затем бригадным генералом Континентальной армии под командованием Дж. Вашингтона[36]. Но ничто из произошедшего не могло заставить губернатора отказаться от надежд на восстановление союза с метрополией и тем более в страхе покинуть Северную Америку. Ведь, как писал он новому государственному секретарю лорду Дартмуту, «я не хочу покидать свой пост, поскольку мое пребывание на нем является средством поддержания некоторой видимости государственного управления, и, возможно, дела примут такой оборот, что в моих силах будет оказать какую-нибудь услугу»[37].

По иронии судьбы, У. Франклин остался последним королевским губернатором в Северной Америке. Еще в апреле 1775 г. на британском корабле покинул колонии губернатор Виргинии Дж. Мюррэй, военный губернатор Массачусетса Т. Гейдж был отозван в Англию после неудачи при Банкер-Хилле, также на военном корабле укрылся от патриотов губернатор Нью-Йорка У. Трайон[38]. Но долго так продолжаться не могло, потому что 2 января 1776 г. Второй континентальный конгресс принял резолюцию в отношении тех бесчестных американцев, которые, «презрев долг по отношению к своему Создателю, своей стране и потомству, присоединились к нашим угнетателям <...> искажая и пороча поведение и принципы друзей американской свободы и выступая против любых мер, принятых для ее сохранения и безопасности»[39]. Хотя в качестве основной меры воздействия на подобных «злодеев» предлагалось убеждение, в резолюции оговаривалось, что наиболее опасных из них было необходимо немедленно разоружать и арестовывать.

Восьмого января 1776 г. в дом к У. Франклину нагрянула сотня солдат под командованием полковника Александера. Командир провинциального ополчения занимался перлюстрацией деловой переписки губернатора Нью-Джерси и на ее основании сделал вывод о постоянном нарушении им принципов американской свободы. Однако вскоре арест был отменен: прибывший к дому Франклина верховный судья колонии Ф. Смит убедил лорда Стирлинга в том, что этот необдуманный поступок может привести к эскалации военного противостояния с Англией[40]. У. Франклин был отпущен, но фактически оказался под домашним арестом, а вся полнота власти в Нью-Джерси перешла к провинциальному конгрессу.

К лету 1776 г. частную инициативу Александера были готовы поддержать депутаты законодательного собрания Нью-Джерси, в течение нескольких месяцев безуспешно требовавшие от губернатора подписать соглашение об условно-досрочном освобождении. Десятого июня он был в очередной раз арестован и доставлен на допрос в г. Бёрлингтон, а затем был взят под опеку провинциального конгресса. Вначале заключение Франклина проходило в тюрьмах Уиллингфорда и Миддлтауна в Коннектикуте и было сравнительно мягким[41], но после того, как в мае 1777 г. стало известно, что бывший губернатор Нью-Джерси поддерживает связи с лоялистами, находящимися на свободе, его перевели в тюрьму Литчфилд в гораздо худшие условия. Здесь, в полной изоляции, голоде, холоде и антисанитарии, он находился больше года, пока его не отпустили на свободу в результате обмена пленными.

Выйдя из тюрьмы, постаревший, овдовевший и больной У. Франклин переехал в Нью-Йорк, где стал одним из лидеров лоялистского движения. Здесь он развернул необыкновенную активность, способствуя освобождению пленных единомышленников, создавая воинские формирования, шпионскую сеть для изучения планов противника, пропагандируя методы партизанской войны с патриотами. Однако мечтам бывшего губернатора Нью-Джерси о победе лоялистов было не суждено сбыться. Еще до окончания Войны за независимость в августе 1782 г. Франклин, занимавший должность президента Ассоциации лоялистов, оказался вынужден эмигрировать в Англию.

Последняя встреча отца и сына Франклинов произошла в июле 1785 г. в городке Саутгемптон на юге Англии. Личные подробности этой встречи остались для историков неизвестными, в отличие от материальных — продажи Уильяму Темплу земель в Нью-Джерси за 2 тыс. ф.ст.[42] Скончался У. Франклин 17 мая 1813 г. в возрасте 83-х лет. В последние годы он, словно повторяя судьбу Бенджамина, не общался со своим сыном Темплом и с нежностью заботился о внучке Эллен.

На протяжении двухсот лет историки задаются вопросом, почему У. Франклин выбрал в Войне за независимость сторону, противоположную отцу. Так, К. Феннели видит в этом решении проявление высокомерия, безграничных амбиций и зависти к отцовской славе[43], а Ш. Скемп полагает, что оно стало неизбежным результатом отцовского воспитания. С ранних лет Б. Франлин взращивал в сыне преданность к Британской империи, трепетное отношение к англо-американскому союзу и антипатию к любым насильственным методам разрешения политических противоречий[44]. Трудно сказать, какая именно причина подвигла Уильяма на его решение присоединиться к лоялистам, но несомненно, что для Б. Франклина события 1775–1783 гг., принеся величайшую славу, стали источником не меньшей трагедии — в ходе восьмилетней войны он потерял единственного сына.