Как создавалась американская нация (английские колонии в Северной Америке в XVII–XVIII веках)*

Н.Н. Болховитинов

Колонизация англичанами Северной Америки началась в первые десятилетия XVII в. В 1606 г. английский король Яков І предоставил право (хартию) на заселение и раздачу территорий на восточном побережье Северной Америки двум частным компаниям — Лондонской и Плимутской, а уже в 1607 г. на Юге, в Виргинии, возникло первое поселение – колония Джеймстаун. Несмотря на огромные трудности (голод, болезни, схватки с индейцами), английским переселенцам удалось не только выжить, но постепенно укрепить свои позиции. Хотя обнаружить золото и драгоценные металлы колонистам в Виргинии не удалось, они научились разводить табак, и его продажа начала приносить прибыль. Уже в 1619 г. на голландском корабле в колонию была доставлена небольшая партия черных рабов, а в 1624 г. Виргиния была объявлена королевской колонией, и туда назначили губернатора.

В 1632 г. Карл І пожаловал территории к северу от р. Потомак Сесилу Калверту, второму лорду Балтимору, который получил все права феодального сеньора, а в дальнейшем жители колонии Мэриленд были обязаны платить фиксированную ренту (квитрент).

Более демократические порядки утвердились на Севере, где в конце 1620 г. пуритане, гонимые религиозными преследованиями, основали Новый Плимут. Всего до начала Английской революции XVII в. метрополию покинули более 16 тыс. человек. Мечтая воплотить в жизнь свои религиозные и политические идеалы, переселенцы хотели построить в Америке «град на холме». Образцового «библейского сообщества» создать не удалось, но это не помешало гонимым ранее на родине диссидентам стать руководителями колоний. Оппозиционный пуританизм стал превращаться в официальную идеологию. Члены сект стали членами официальной церкви. В результате в Массачусетсе сложилась пуританская ортодоксия, а проявления инакомыслия сурово подавлялись[1].

Хотя в Массачусетсе высшим органом считалось собрание свободных граждан, реальная власть принадлежала губернатору, в колонии существовала жесткая регламентация и дисциплина. Религиозный фанатизм в конечном итоге привел к «охоте на ведьм», и в 1692 г. публично казнили 19 человек, еще один погиб во время следствия. Трудно сказать, как бы сложилась судьба многих других лиц, заподозренных в колдовстве, если бы среди казненных не оказалась Мэри Исти, оставившая знаменитую «смиренную петицию», в которой просила не о себе («Господь знает на небе мою невиновность!»), а о предотвращении трагических ошибок в будущем[2]. Мэри Исти погибла, но погибла не напрасно. Новых процессов ни в Сейлеме, ни в других городах не произошло. Начало нового XVIII в. принесло колониям победу разума, что сочеталось в дальнейшем с первым (или великим) религиозным пробуждением (Great Awakening), видную роль в котором сыграл Джонатан Эдвардс (1703–1758). В конечном итоге теория Эдвардса о «любви к счастью», которую человек реализует как подсказывает ему «здравый смысл», оказала влияние на Т. Джефферсона и участников Конституционного конвента 1787 г., некоторые из которых, в частности Дж. Мэдисон, учились в Принстоне. Перекличка же наблюдений деятелей «Великого Пробуждения» и авторов «Федералиста» «достаточно очевидна»[3].

Хотя истоки американской цивилизации обычно принято связывать с Новой Англией (Массачусетс, Нью-Хэмпшир, Коннектикут, Род-Айленд) или Югом (Виргиния, Мэриленд, Северная и Южная Каролина, Джорджия), не меньшее, а быть может, даже большее значение имели «срединные» или, точнее, среднеатлантические колонии (Нью-Йорк, Пенсильвания, Нью-Джерси, Делавэр). Причем первоначально на территории «срединных» провинций возникли даже не английские, а голландские и шведские колонии Новые Нидерланды и Новая Швеция. В дальнейшем Новый Амстердам был захвачен англичанами и переименован в Нью-Йорк (1664). В 1681 г. Карл II выдал семейству Пеннов хартию на владение землями, которые стали называть Пенсильванией. Приехав в 1682 г. в свою колонию, Уильям Пенн, будучи квакером, всемерно содействовал их переезду в Америку. Наряду с англичанами туда переселилось большое число квакеров из Германии, Голландии и других европейских стран. В Пенсильванию переехало также много немцев-меннонитов.

В целом в XVII в. из Европы в Америку переехали примерно 155–180 тыс. человек. Абсолютное большинство (не менее 70%) составляли англичане, но были и значительные группы поселенцев других национальностей. Около 20 тыс. колонистов составляли ирландцы. Кроме того, 9–10 тыс. голландцев переехали в Новые Нидерланды, около тысячи шведов и финнов основали Новую Швецию в долине р. Делавэр. В североамериканские колонии Англии переселились 2–3 тыс. французских гугенотов, какое-то число евреев, главным образом с Пиренейского полуострова и т.д.

Возникает вопрос, как эти религиозные и этнические группы относились друг к другу?

Классическая теория этнического развития США (плавильный котел) в развернутом виде впервые была сформулирована в третьей главе знаменитой книги Дж. Гектора Сент-Джона де Кревекера «Письма американского фермера» (Лондон, 1782)[4]. Как писал Кревекер, обитатели страны, американцы, – «смесь из англичан, шотландцев, ирландцев, французов, голландцев, немцев и шведов. От соединения сих кровей и пошел народ, который ныне называют американцами»[5]. «В Америке из представителей разных народов выплавляется новый народ, чьи труды и потомки, – пророчески писал далее проницательный француз, – когда-нибудь произведут в мире величайшие перемены»[6].

Надо сказать, что Кревекер не ограничился наблюдениями одного какого-либо района. В нескольких главах он подробно описал Новую Англию, обычаи и нравы Нантакета, рассказал о положении в южных колониях, в частности в Чарльстоне, подробно изложил трудности жизни жителей пограничной полосы и т.д. Одна из глав – XI написана даже от лица некого «русского джентльмена Ивана Алексеевича (?), который по просьбе автора нанес визит знаменитому пенсильванскому ботанику мистеру Джону Бертраму» (правильно Бартраму, 1699–1777, основателю ботанического сада в Филадельфии). Серьезные ученые давно уже пришли к выводу, что скорее всего под загадочным «братом Иваном», «Иваном Алексеевичем» или «И-н А-ч» скрывался сам автор книги. Его наблюдения иной раз весьма примечательны. «Я смотрю на нынешних американцев, – писал И.А., – как на семя будущих народов, которые заполнят собою сей бескрайний континент; русских можно в некоторых отношениях сравнить с вами; мы тоже молодой народ, молодой в науках, искусствах и усовершенствованиях. Кто знает, какие революции могут в один прекрасный день породить Россия и Америка; мы, может быть, более близкие соседи, чем сами думаем»[7]. «Брат Иван» (И.А.) быстро нашел много общего с Джоном Бертрамом и неслучайно «русский джентльмен в одно из воскресений посетил молитвенный дом в г. Честер, где собралось около двухсот «друзей»».

Знаменательно, что особенно привлекательной и наиболее американской Кревекер, Бертрам и И.А. считали Пенсильванию и другие «срединные провинции». В Америке, как подчеркивает автор, «смешиваются не только все нации, но и все церкви и секты». Через несколько лет пестрое общество в отношении религии будет представлять собой «странную смесь, в которой Вы не обнаружите ни чистого католицизма, ни чистого кальвинизма. Веротерпимость, весьма заметная даже в первом поколении, еще более укрепится; дочь католика, например, может выйти замуж за сына сектанта-пуританина, и они поселятся в своем доме отдельно от родителей»[8].

Процесс ассимиляции на территории британских колоний в Северной Америке представителей различных европейских стран и их превращение в американцев, описанный в книге Кревекера, получил широкое признание как в самих Соединенных Штатах, так и за их пределами. Вместе с тем многие современники событий и последующие историки, занимавшиеся этой проблемой, не разделяли теорию «плавильного котла» и приводили аргументы, которые плохо согласовывались с процессом быстрой ассимиляции. Весьма показательно, что в той же Пенсильвании, которая рассматривалась Кревекером в качестве образцовой колонии, на протяжении длительного времени нерешенной проблемой оставалась ассимиляция немецкоязычного населения. Такой наблюдательный современник, как Бенджамин Франклин, даже опасался, что Пенсильвания может превратиться в немецкую колонию, в которой англичанам придется жить «как в иностранном государстве». С возмущением Франклин писал о «пфальцграфском хамье», заполнившем «наши поселения», в результате чего основанная англичанами Пенсильвания «должна превратиться в чужеземную колонию»[9].

Обыгрывая латинский девиз герба США «из многих (народов) – одна (нация)», известный американский историк Джек П. Грин написал статью «Pluribus или Unum?», в которой пришел к выводу, что в действительности вопрос надо ставить иначе: не или, или, а и Pluribus, и Unum — и многообразие, и единство![10]