Основные тенденции развития «женской истории» в США (1970–1990)

Е.Б. Шашина

Соединенные Штаты Америки известны своими феминистскими традициями, поэтому не случайным является то, что ни в одной стране мира женские исследования (women’s studies) не занимают такого важного места, как в США. Эти исследования имеют, как правило, междисциплинарный характер, включая в себя и общественные и естественные науки, в том числе историю.

В предлагаемой статье автор предпринял попытку дать краткий обзор развития женской истории в США, уделяя при этом основное внимание ее характеристике в 1970–80 годы — период ее расцвета, использовав новейшую американскую литературу[1].

Женская история как научная субдисциплина сложилась в США в 70-е годы ХХ в., хотя исторические работы по женской тематике появились еще в конце XIX в. По мнению американских ученых, в то время началась «корректирующая стадия» (remedial stage), на которой исследователи начали «включать» женщин в историю, дополняя и «исправляя» таким образом официальную историографию[2]. При этом в исследованиях использовался компенсационный подход[3]. Важную роль на данном этапе сыграла первая волна феминизма, которая началась в 1840-е годы и закончилась в 1920-м победой суфражисток: была принята XIX поправка к Конституции США, давшая женщинам право голоса. Суфражистское движение надолго обеспечило источниковой базой женские исследования. Помимо трудов, написанных лидерами движения и их автобиографий[4], увидела свет и шеститомная «История суфражистского движения» — ценный источник, включивший в себя все основные документы, составленные суфражистками более чем за 70 лет[5].

Начиная с конца XIX в. появилось множество книг, посвященных судьбам «исключительных», выдающихся женщин, написанные женщинами-историками, и профессионалами и любителями. В этих работах женщин изображали как превосходящих мужчин по своим качествам, однако находящихся в подчиненном к ним положении. Таким образом, существовала дилемма: частное – общественное. Историки подчеркивали, насколько деятельность женщин ограничена частной сферой, тогда как общественная сфера предоставлена исключительно мужчинам. По мнению исследователей, потребовав права голоса, суфражистки бросили вызов мужской монополии в обществе. Они начали разрушать преграду, отделявшую общественную жизнь от частной. Ясно, что получив гражданские права, женщины смогли бы участвовать в общественной жизни. Выступив против раздельных сфер влияния, американки объявили войну установившейся в обществе традиции по отношению к женщинам. Основное внимание историков было привлечено к биографиям тех женщин, которые смогли преодолеть свою дискриминацию и выйти за рамки отведенной им частной области. Проблемами исследований были жизнеописания выдающихся деятельниц прошлого и история женских организаций, особенно суфражистских. Среди них особого внимания заслуживают труды Э. Эббот, М.Р. Берд, М.С. Бенсон[6].

В 1940-е годы первый «корректирующий» этап развития женской истории начинает постепенно перерастать в дофеминистский. Ею занимаются только историки-профессионалы. Как и ранее, большинство работ описательные. Деятельность мужчин продолжает быть примером, т.е. тем, на что надо равняться. Между суфражизмом и феминизмом ставится знак равенства. От предшествующего периода сохраняется интерес к видным деятельницам прошлого. В то же время происходит расширение проблематики исследований: не только суфражизм, но и другие политические события и движения занимают теперь историков. Признанными специалистами в области женской истории становятся такие историки, как Э.С. Крэдитор, Р.Э. Ригел, У.О’Нейлл[7]. Отметим, что женской тематикой не пренебрегают и историки-мужчины. Коренное отличие данного этапа от предшествующего – критическое отношение к политическим движениям начала XX в., в том числе к суфражистскому движению. Так, лидеров второго поколения суфражисток осуждали за то, что они, преследуя свои расовые и классовые цели, ограничились только требованием права голоса.

В 70-е годы начался новый этап развития женской истории, тесно связанный со второй волной феминизма 60-х годов. Недаром, этот третий этап женской истории ряд американских историков называют феминистским[8]. По мнению феминисток, выдвинувших лозунг «Личное есть политическое, политическое есть личное!», женщины должны иметь право участвовать в общественной жизни наравне с мужчинами. Рост женского движения привел к принятию Конгрессом США поправки к Конституции о равных правах (Equal Rights Amendment)[9]. В 1972 г. Палата представителей, наконец, приняла эту поправку большинством голосов (354 – «за», 23 – «против»), а затем и Сенат последовал ее примеру (84 – «за», 8 – «против»). Большинство штатов ратифицировали ее в 70-е годы. Но затем процесс ратификации приостановился, и поправка так и не была принята. Этому способствовали усилившиеся антифеминистские настроения начала 80-х годов.

Таким образом, именно в конце 60-х – в 70-е годы в стране сложилась благоприятная обстановка для решения феминистских задач. Необходимо отметить и политические причины появления женских исследований. Все развитие женской истории было взаимосвязано с политикой. Это началось с суфражистского движения и имело продолжение в борьбе за принятие поправки о равных правах. Есть несколько точек зрения на данную проблему. Некоторые исследователи отмечают, что связь между политикой и женскими исследованиями существовала только в начале 70-х годов, а с 80-х значение политики начало постепенно уменьшаться. Однако ведущий американский теоретик женской истории Джоан Скотт считает связь политики и женских исследований постоянной дефеницией. Она объясняет это тем, что феминизм не только сыграл важную роль в появлении женской истории, но и продолжает оставаться в ней определяющим компонентом. По ее мнению, многие историки считают себя вовлеченными в политику, поскольку бросают вызов авторитетам в истории, пытаясь изменить традиционные трактовки тех или иных людей и событий[10].

Характерным примером связи между женскими исследованиями и политикой явился проходивший в 1988 г. в г. Атланте симпозиум «Женщины и Конституция»[11]. На нем выступили с докладами известные женщины – политики, юристы и обществоведы, в частности, первая в истории США женщина, заседавшая в Верховном суде, — Сандра Дэй О’Коннор. Все выступавшие подчеркнули тот факт, что США с самого начала своего образования были провозглашены демократической республикой. Более 200 лет здесь действует одна и та же Конституция, принятая в 1787 г., но первое упоминание в ней женщин появилось только в 1920 г. в связи с принятием XIX поправки о праве голоса без различия пола – итог более чем 70-летней борьбы американок за свои права. Активное участие в работе симпозиума приняли бывшие первые леди США – Розалин Картер и Леди Берд Джонсон. Одним из спонсоров симпозиума был Фонд Дж. Картера.

Но феминизм нуждался в теоретическом обосновании своего существования. Для этого требовалось объяснить, почему женщины в прошлом были угнетены, и рассказать о героинях, способных на решительные действия и тем заслуживших свое место в истории.

Как же сами американские историки объясняли необходимость появления нового направления в науке? Они полагали, что нужно «ввести» женщин в историю в качестве активных субъектов. Ранее же женщины выступали как бы в роли «невидимок» (invisible) в истории, они были «скрыты от истории» (hidden from history)[12]. Таким образом, существовала потребность в создании «herstory», а не «history». По мнению многих исследователей, вся история была написана с патриархальных позиций, поэтому ее следовало подвергнуть пересмотру[13]. Если мужчины выступали как основные действующие лица в истории, то женщины занимали подчиненное положение. В историографии основное внимание уделялось политической власти как наиболее важному аспекту жизни, которая ассоциировалась только с мужчинами. По мнению исследовательниц, необходимо было отказаться от утвердившихся в обществе представлений о том, что женщины по своей природе пассивны и эмоциональны, а мужчины активны и интеллектуальны.

Важным моментом для развития женской истории послужило наличие в США кадров историков-профессионалов, которые могли посвятить себя изучению данной темы. Этому способствовала и правительственная политика, которая предусматривала обеспечение рынка труда женской рабочей силой, в том числе квалифицированной. В 1965 г. был принят закон о высшем образовании – первый акт Федерального правительства, полностью посвященный данной форме образования. Он предусматривал выделение федеральных ассигнований на укрепление учебной базы вузов, подготовку и переподготовку преподавателей, на выплату стипендий аспирантам и студентам. В 1972 г. были приняты поправки к законодательству в сфере образования (Title IX), запрещающие любую дискриминацию по полу в образовательных программах, финансируемых из федерального бюджета[14].

Необходимо также подчеркнуть, что в 70-е годы менялось отношение женщин к семье и своим обязанностям внутри семьи. Культ «домашнего очага» 50-х годов перестал превалировать в сознании американок. Все больше женщин совмещали работу с домашними обязанностями. Резко увеличилось число женщин в высших учебных заведениях. В 1978 г. впервые в истории США в колледжи поступило больше женщин, чем мужчин[15]. Возросла и доля женщин, защитивших докторские диссертации по истории. В 1969 г. она составила 10,4%, в 1974 г. – уже 15,8%, а в 1980 г. – 26%[16]. В 1988 г. вышел очередной «Указатель женщин-историков»[17], содержащий сведения о 1285 американках. Из них 26% составили специалисты по женской истории США, а 29% – по женской истории других стран.

Если первое поколение занимавшихся женской историей не были профессионалами, то к 90-м годам ею стали заниматься профессионалы, в частности, широкое распространение получили женские исследования в высшей школе как возможность специализации для студентов. Финансирование женских программ велось из крупных государственных и частных фондов таких, как Национальный фонд поддержки гуманитарных исследований, Фонд Форда. В 70-е годы это позволило создать 35 исследовательских институтов на базе университетов под координацией Национального совета по женским исследованиям[18]. В 1988 г. в более 50 университетах и колледжах можно было получить докторскую степень по женской истории. Так, в университете г. Ноксвилл (штат Теннесси), в котором автору статьи удалось побывать в 1996 г. благодаря поддержке Информационного агентства США, в перечне курсов исторического факультета среди прочих значились следующие темы: «Ведьмы в ранней Америке», «Гендер и сексуальность в Викторианской Америке», «Нация, история, теория и гендер: Европа и Азия», «Женщины в европейской истории». Последнее название свидетельствует о том, что в женской истории важное место занимают исследования не только о женщинах Америки, но и других стран, в частности России.

В конце 60-х годов начала складываться организационная структура женской истории в США. Феминистское движение оказало значительное влияние на молодых женщин-историков, которые стали организовываться для оппозиции женской дискриминации. В 1969 г. на собрании Американской исторической ассоциации женщины решили создать Координационный комитет по проблемам женщин в исторической профессии. В 1975 г. Комитет объединился с Группой по конференциям, посвященным женской истории, которые оказывали содействие обучению и исследованию в области женской истории.

В ноябре 1970 г. председатель Специального комитета по статусу женщин Американской исторической ассоциации У.Л. Роуз выступила с докладом, в котором прозвучала программа развития женских исследований, рассчитанная на 20 лет. Роуз призвала покончить с женской дискриминацией в исторической профессии. В декабре того же года съезд Американской исторической ассоциации принял соответствующие резолюции по вопросу обеспечения равенства женщин. Еще раньше, в апреле, на съезде Организации американских историков тоже были приняты подобные резолюции. Вообще, требования женщин, стремящихся достичь равенства в исторической профессии, выдвигались в весьма напряженной атмосфере, а их поведение мужчины-историки квалифицировали как непрофессиональное[19].

В 1973 г. состоялась І Беркширская конференция по женской истории, на которой присутствовали 500 человек. Конференция способствовала проведению множества локальных конференций, посвященных женским исследованиям, и ежегодных конференций Американской исторической ассоциации и Организации американских историков (на которых обязательно работают секции по женской истории). Например, в январе 1997 г. в Нью-Йорке на ежегодной конференции Американской исторической ассоциации обсуждались такие проблемы, как «Политика в отношении полов и гендерная идентичность: феминизм, сексуальность и трансформация американского радикального крыла, 1880–1920»; «Контроль над сексуальностью в США в ХХ в.»; «Реформаторы, тюрьмы и политика: социальное построение женской преступности, 1910–1979 гг.»; «Прагматический феминизм: возвращение и расширение традиций в американской общественной мысли ХХ в.».

В конце 60-х годов в Американской исторической ассоциации и Организации американских историков все руководящие посты занимали мужчины. В 1977 г. их занимали уже 38% женщин, в 1990 г. – уже 46%. В том же году женщины составляли 25% членов Американской исторической ассоциации[20]. За десятилетие их число выросло на 11%. В 1980 г. женщин стали избирать президентами различных исторических организаций. Так, в 1981 г. президентом Организации американских историков стала Г. Лернер; а в 1987 г. Н.З. Дэвис была избрана президентом Американской исторической ассоциации. Это произошло почти через сто лет после появления ассоциации – объединения более консервативного, чем Организация американских историков. В 1996 г. эту должность занимала профессор истории Колумбийского университета К.У. Байнум.

В 1990 г. Комитет Американской исторической ассоциации по статусу женщин опубликовал новый доклад, явившийся логическим продолжением выступления Роуз в 1970 г. Подводились некоторые итоги за прошедшие 20 лет. В частности, было отмечено, что число женщин в исторической профессии увеличилось. Хотя размер жалованья при поступлении на работу формально стал равным и для мужчин и для женщин, жалованье женщин-преподавателей высшей школы составляло 80,6% от мужского. Несмотря на то что доля женщин, защитивших докторские диссертации, к 1988 г. возросла и составила 38%, число мужчин-докторантов по истории было значительно больше (за 1946–1988 гг. 2500 женщин получили докторские степени по сравнению с 12 500 мужчинами)[21].

Одна из характерных черт развития женских исследований в США – разнообразие журналов, посвященных женской тематике. Конечно, материалы по женской истории можно было найти на страницах таких признанных исторических журналов, как «American History Journal» (Американский исторический журнал), «Journal of American History» (Журнал американской истории) и др. Но появление в 70-е годы таких периодических изданий, как «Signs» (Вехи), «Women’s Studies» (Женские исследования), «Feminist Studies» (Феминистские исследования), «Women and Politics» (Женщины и политика), было важной частью пропаганды женских исследований. Весной 1989 г. по инициативе группы исследовательниц женской истории в Индианском университете увидело свет еще одно издание – «Journal of Women’s History» (Журнал женской истории).

Женские историки активно использовали методы других общественных и гуманитарных наук для своих исследований. Новый стимул развитию женской истории придала новая социальная история, появившаяся в 1960-е годы, которая также была вызвана к жизни радикальными движениями в США. Новая социальная история впитала в себя достижения французской школы «Анналов», английской марксистской школы, исторической демографии и количественных методов применительно к общественным наукам. Появление социальной истории с ее вниманием к коллективной идентичности различных общественных групп стимулировало развитие женской истории. Такие общественные группы, как крестьяне, рабочие, учителя, рабы и т.п., обрели статус исторических субъектов. В этом контексте женщины стали рассматриваться как устойчивая общественная категория с собственной единой идентичностью, что было очень важно для феминисток, которые стремились доказать существование единых целей для всех женщин.

Американские исследовательницы обращают особое внимание на важность использования методологий английских марксистов и французских структуралистов для развития женской истории. Например, марксистская теория использовалась при изучении такой проблемы, как разделение труда по половому признаку и его отношение к капиталистическому производству. При этом женщины рассматривались либо как источник дешевой рабочей силы на рынке труда, либо как домашние хозяйки, т.е. неоплачиваемые работницы. Согласно идеологии «различных сфер» (частной и общественной) роль женщин в качестве исторических субъектов при капиталистической системе обесценивалась.

Из методологии структурализма историки-феминистки почерпнули знания о языке и символах, столь важных при построении идентичности того или иного пола. Символические представления развиваются и используются коллективным образом, открывая доступ к неосознанным процессам, благодаря которым отдельные индивидуумы относят себя к той или иной социальной группе и строят социальные отношения. Благодаря данной теории историки получили доказательства невидимости женщин в истории, исходя из угрозы, которую представлял собой феминизм для объединенной мужской идентичности. Труды известного французского структуралиста М. Фуко использовались при объяснении отношения власти к женщинам. Несмотря на то что женщины боролись за то, чтобы обрести власть, борьбу эту они обычно проигрывали, равно как и борьбу за равенство полов, даже если добивались некоторых успехов, точнее – уступок. Им отказывалось в статусе полноправных исторических лиц вследствие их подчиненного положения. Даже те права, которых они добивались, рассматривались в качестве уступок или пожалований со стороны власти.

Важным подспорьем для женской истории были достижения современной антропологии. Так, в 1975 г. известная феминистка антрополог Г. Рубин утверждала, что неравноправие женщин во всем мире вызвано не экономическими условиями или их репродуктивной функцией, а рядом социальных отношений, основанных на стереотипах поведения, отведенного обществом тому или иному полу. Причем данные отношения могут варьироваться в разных культурах.

На феминистском этапе развития женской истории в 70–80-е гг. исследователи бросили вызов традиционной патриархальной и дофеминистской истории, проявив интерес к обычным, а не выдающимся людям. Если в конце XIX – первой половине XX в. историков интересовало участие женщин в общественной жизни, то теперь этот интерес распространился на их частную жизнь. Исследователи задавались следующим вопросом: как женщины прошлого сами воспринимали себя и общались друг с другом дома, в семье? Феминистские историки стали использовать новые методы смежных дисциплин, в том числе этнографии, социологии, этнологии, семиотики и устной истории, пытаясь привести в соответствие роль женщин в общественной и частной сферах. Наиболее важный аспект третьего этапа женской истории – это выявление как бы пересечения общего опыта женщин с индивидуальным опытом отдельных женщин в отдельные исторические периоды.

Третий этап в женской истории характеризуется появлением понятия «гендер», который становится фундаментальной категорией анализа. Теоретики женских исследований выдвинули идею необходимости различать – биологический пол (sex) как совокупность анатомических особенностей и социальный пол (gender) как социокультурную конструкцию. Гендер означает, что то или иное общество и та или иная культура относят к признакам того или иного пола. Данные признаки изменяются с течением времени и в различных культурах проявляются по-разному. Понятия «мужественность» и «женственность» формируются самим обществом, и люди воспринимают их так, как их воспринимает общество[22]. Гендер ярко проявлялся в экономических отношениях. Мужчины и женщины выполняли разную работу, согласно представлению работодателей о том, кто должен ее выполнять. В обществе существовало убеждение, что первостепенная обязанность женщины – домашние дела. Поэтому, им предназначался род деятельности, соответствующий либо работе дома, либо с давних пор по традиции выполнявшийся только женщинами. Необходимо отметить, что женщины получали более низкую заработную плату и их работа была менее престижна, чем мужская.

Гендер определял юридические и политические отношения. Например, из Англии в Америку перекочевала традиция, согласно которой муж считался главой семьи и представлял ее вне дома. Право заниматься политикой имели только лица, обладавшие собственностью. Замужние же женщины не могли распоряжаться собственностью (их собственность считалась собственностью мужа). Влияние же женщин на политику происходило косвенным образом, а именно: через отцов, мужей и сыновей. В процессе борьбы за получение политических прав происходила гендеризация самой политики. Так, суфражистки в 90-е годы ХІХ в. пытались придать общественной, политической сфере ценности, отождествляемые с частной, семейной сферой.

Понятие «гендер» было введено не только для толкования различий между полами, но и для обозначения различий внутри того или иного пола. Уже в конце 70-х годов наблюдаются выступления отдельных ученых против жизнеспособности категории «женщины», которая объединяет всех женщин, несмотря на расовые, классовые и прочие отличия. Подчеркивался тот факт, что существуют фундаментальные различия между историческим опытом различных групп женщин. Гендер как категория анализа способствовал расширению тематики женской истории: ее предметом стало еще и изучение взаимоотношений между мужчинами и женщинами.

Чтобы лучше представить, как развивалась женская история, обратимся к тематике исследований. Если, как уже говорилось, на ранних ее этапах главное внимание уделялось судьбам выдающихся женщин и истории важнейших женских политических организаций и течений, то в 70-е годы наблюдалось явное расширение проблематики исследований. Можно выделить следующие приоритетные темы и подтемы исследований 70–90-х годов: социальное положение женщин (семейная жизнь, влияние патриархальности на семейный уклад)[23]; трудовая деятельность женщин (роль женщины в домашнем производстве XVII–XVIII вв., сельский труд, разделение труда, женские профессии)[24]; общественно-политическая деятельность женщин (движение за моральные реформы, аболиционистское движение, движение суфражисток, феминисток и т.д.)[25].

Если ранее главными и, пожалуй, даже единственными персонажами работ по женской истории являлись женщины, принадлежащие к среднему классу и белой расе, то в последние десятилетия субъектом исследований стали женщины других рас и сословий. Это было следствием радикальных движений женщин, принадлежащих к национальным меньшинствам. Не забыта даже история женщин индейских племен до колонизации Америки европейцами.

С начала 90-х годов на смену феминистскому этапу приходит постфеминистский, вызванный сильным влиянием постмодернизма. По мнению постмодернистов, «история больше не является описанием тех событий, которые происходили с женщинами и мужчинами, и тем, как они реагировали на это, а вместо этого история описывает, как создавались субъективные и собирательные понятия о мужчинах и женщинах»[26].

Если в 70–80-х годах феминистские историки фокусировали свое внимание на изучении жизненного цикла женщин внутри гетеросексуальной семьи, пытаясь отразить общее в жизни всех женщин, то постмодернисты отрицают наличие этого общего[27]. Материальный опыт становится абстрактным представлением, полученным из анализа текстов. Идентичность же различных групп строится на нематериальных рассуждениях[28]. Женщины же являются абстрактными построениями, обладающими лишь рядом символических значений.

Влияние и распространение постмодернизма связано якобы с «кризисом», который, по мнению некоторых исследователей имеет место в исторической науке на рубеже XX–XXI вв. Подобные теоретические построения, по всей видимости, вызваны окончанием XX столетия.

Различия же между полами существовали и продолжают существовать, поэтому изучение женской истории, вероятнее всего, будет продолжаться. Поправка о равных правах к Конституции США не была принята в свое время. Женские исследования ждут третьей волны феминизма, которая откроет для них новые перспективы.

Подводя итог, нужно отметить, что к концу ХХ в. женская история в США стала частью науки. Это подтверждают и сложившиеся кадры историков-профессионалов, занимающихся этой проблематикой, появление в крупнейших исторических ассоциациях США специальных комитетов по статусу женщин-историков, а также многочисленные конференции, проводимые по данной тематике по всей стране. Таким образом, имеет место определенная инфраструктура женских исследований. Историки, занимающиеся женской историей, используют в своих исследованиях новейшие и традиционные методы общественных и гуманитарных наук. Число публикаций о женщинах не уменьшается, а противники женской истории получают достойной отпор со стороны ее приверженцев.

Вероятнее всего, у женской истории, да и вообще у женских исследований в США неплохие перспективы, поскольку, несмотря на то что частная сфера по-прежнему остается в ведении женщин, они постепенно отвоевывают у мужчин все больше и больше «общественного пространства». А это способствует возрастанию роли американок и в прошлом и в настоящем.