Основание колонии Новая Шотландия и англо-французское соперничество в Северной Америке (1621–1632)

Ю.Г. Акимов

История европейской колонизации атлантических провинций Канады по-своему уникальна. Этот небольшой географически обособленный регион оказался в стороне от главных направлений развития английской и французской колониальной экспансии. Но в то же время именно там колонизационные потоки двух держав впервые пересеклись, наложились друг на друга; именно там произошли первые столкновения между англичанами и французами, положившие начало их полуторавековой борьбе за господство на североамериканском континенте.

В настоящей статье мы рассмотрим круг проблем, связанных с попыткой основания шотландской (или лучше сказать англо-шотландской) колонии в юго-восточной Канаде, на полуострове, который именно с тех пор стал называться Новая Шотландия, но который в то время уже входил в орбиту французской колонизации, что, естественно, наложило отпечаток на все произошедшие события.

В первые два десятилетия XVII в. европейская колонизация Северной Америки (к северу от Рио-Гранде) шла достаточно вяло, несмотря на то что берега этого континента уже более ста лет активно посещались рыбаками, торговцами и китобоями из разных стран Старого Света. К 1620 г. небольшие европейские поселения находились лишь в Виргинии, в долине реки Св. Лаврентия и в той же Новой Шотландии (об этом чуть ниже). Весь остальной континент был еще «свободен» от присутствия белого человека.

С прибытия в конце 1620 г. отцов-пилигримов в Новую Англию начинается интенсивная колонизация Северной Америки выходцами с Британских островов. Именно тогда одновременно с освоением территории будущих Соединенных Штатов предпринимается попытка основать колонию в Канаде.

Эта попытка связана с именем шотландского аристократа сэра Уильяма Александера, который, будучи придворным принца Генри (сына Якова I), получил прекрасное образование в Глазго и Лейдене и был нечужд изящной словесности. Но, как говорили его современники, «рожденный поэтом, он хотел сделаться королем». В эпоху великих открытий, путешествий и колониальных захватов Александер мечтал о том, чтобы на карте мира рядом с Новой Испанией, Новой Францией и Новой Англией появилась и Новая Шотландия, которая принесла бы пользу его родине и обогатила и прославила его самого. Под влиянием сэра Фердинандо Горджеса его взгляды обратились к западному полушарию.

10 сентября 1621 г. Александер получил патент от Якова I, который пожаловал ему территории, расположенные к северу от реки Сент-Круа до залива Св. Лаврентия под именем Новая Шотландия. Точнее, они получили латинское название Nova Scotia, которое затем вошло в обиход, и именно в латинском, а не в английском варианте закрепилось за современной канадской провинцией[1]. 3 ноября 1621 г. Яков I подписал еще один патент, в котором он пожаловал Роберту Гордону-оф-Лочинвару о. Кейп-Бретон с соседними островами и северное побережье Акадии (которое, кстати, уже входило в состав владений Уильяма Александера); эти земли получили название баронии Голлоуэй[2].

Но Яков I пожаловал своим подданным территории, которые уже в течение семнадцати лет осваивали французы. Еще за три года до основания Виргинской и Плимутской компаний 8 ноября 1603 г. Генрих IV назначил Пьера де Га сьёра де Мона наместником и представителем короля «в стране, на территории, берегах и в пределах Акадии»[3]. Официально де Мону были пожалованы территории, расположенные между 40° и 46° с.ш., т.е. все атлантическое побережье Северной Америки от Ньюфаундленда до нынешней Пенсильвании. Однако словом «Акадия», насчет происхождения которого существуют различные мнения, французы начиная с середины XVI в. называли именно полуостров Новая Шотландия и прилегающие к нему острова и территории (современные канадские провинции Новая Шотландия, Нью-Брансуик, Остров Принца Эдуарда и северную часть штата Мэн).

В 1604 г. в устье реки Сент-Круа французы основали одноименное поселение, а в следующем году перебрались оттуда в бухту Пор-Руайяль, на полуостров, который тогда еще не назывался Новая Шотландия. Правда, французская колонизация Акадии шла очень вяло. Заложить основы переселенческой земледельческой колонии де Мону не удалось. Желающих ехать в далекую северную страну в метрополии не находилось. Основным занятием французов стала добыча пушнины и промысел трески на прилегающих к полуострову обширных отмелях. Колония в Пор-Руайяле просуществовала до 1607 г., когда из-за отмены монополии де Мона на мехоторговлю ее пришлось ликвидировать. После этого сам де Мон в Акадию больше не возвращался. Вместе с «отцом Новой Франции» Сэмюэлем де Шампленом он отправился в долину реки Св. Лаврентия, где в 1608 г. был основан Квебек, будущая столица французских владений в Северной Америке.

Но Акадия не была забыта французами. В 1610 г. один из участников экспедиций 1604–1607 гг., сьёр де Путренкур, получивший Пор-Руайяль в лен от де Мона, и его сын Шарль де Бьенкур восстановили колонию. Однако их дела также шли не слишком успешно. В 1611 г. в Акадию по настоянию королевы Марии Медичи были направлены иезуиты-миссионеры, которые не сумели найти общий язык с сеньорами Пор-Руайяля. После этого большая часть акадийской территории была передана одной из придворных дам королевы-регентши маркизе де Гершевиль, мечтавшей основать в Новом Свете миссию для обращения «несчастных дикарей» в «истинную веру». В 1613 г. отправленная маркизой экспедиция основала на о. Маунт-Дезерт (штат Мэн) колонию Сен-Совёр. Но летом того же года и Сен-Совёр, и Пор-Руайяль стали жертвами пиратского нападения англичан из Виргинии. После этого инцидента миссионеры в Акадии больше не появлялись, но сьёр де Бьенкур остался в своих американских владениях (его отец к этому времени отошел от дел колонии). Он не стал восстанавливать разрушенный англичанами Пор-Руайяль, а предпочел обосноваться на южном берегу полуострова Новая Шотландия, на мысе Нэгр. Бьенкур забросил сельское хозяйство, которое безуспешно пытался развивать его отец, и вместе с несколькими десятками преданных ему людей занимался охотой и меновой торговлей с индейцами. Он был связан с несколькими купцами из Ля Рошели, которые ежегодно присылали в Акадию необходимые товары и продовольствие и забирали добытые Бьенкуром и его товарищами меха.

В Англии не могли не знать о французских претензиях на Акадию, так как после инцидента в 1613 г. и французское правительство, и лично маркиза де Гершевиль обратились в Лондон с протестами, в которых говорилось о стародавних правах Франции на эти территории[4]. В 1616 г. П. Бьяр, один из миссионеров, участвовавших в экспедиции в Сен-Совёр, издал подробный отчет о произошедших событиях, в котором также доказывал, что территории нынешних Атлантических провинций по праву принадлежат Франции[5]. Но Яков I, очевидно, не придал этому обстоятельству никакого значения. В записке лорду-канцлеру и членам Тайного совета Шотландии (от 5 августа 1621 г.) он прямо заявлял, что хочет пожаловать Уильяму Александеру земли между Новой Англией и Ньюфаундлендом[6]. Из этого документа видно, что английская корона считала своей собственностью практически все атлантическое побережье современной Канады (хотя на Ньюфаундленде в то время никаких английских поселений не было, англичане считали его своим владением еще со времен Джильберта) и лишь мирилась с существованием французской колонии в долине реки Св. Лаврентия.

В марте 1622 г. Уильям Александер отправил в Новую Шотландию первую партию колонистов, среди которых были крестьяне и несколько ремесленников. Однако эта экспедиция оказалась не слишком удачной. У Кейп-Бретона судно попало в сильнейший шторм и было отнесено к берегам Ньюфаундленда. Не рискнув отправляться осенью к заливу Фанди, колонисты решили перезимовать в бухте Сент-Джон. До цели своего путешествия они добрались только весной 1623 г. Исследовав побережье полуострова Новая Шотландия, они решили поселиться на его южной оконечности, у мыса Сабль, но там шотландцы неожиданно для себя обнаружили французских поселенцев. Очевидно, люди Александера не имели никакого представления о численности французов и поэтому, не решившись вступать с ними в конфликт, предпочли вернуться в Англию.

Такая прогулка обошлась Уильяму Александеру в 6000 фунтов, однако он не отказался от своих планов. Ознакомившись с отчетом экспедиции, он в 1624 г. выпустил брошюру, в которой, смешивая правду и вымысел, призывал соотечественников принять участие в колонизации Новой Шотландии[7]. Желая прославить свою родину и увековечить свое имя, Александер объявил полуостров Новая Шотландия провинцией Каледония, а территорию современного Нью-Брансуика – провинцией Александрия; реку Сен-Жан (Сент-Джон) он назвал Клайдом, а Сент-Круа – Твидом.

Александер понимал, что для успешного осуществления его замыслов следует найти какой-то действенный способ, чтобы привлечь колонистов и получить необходимые средства. Это способ ему подсказал сам Яков I, который 18 октября 1624 г. объявил Малому совету о своем намерении основать орден баронетов, чтобы способствовать заселению Новой Шотландии «к выгоде и чести всей нации»[8]. Надо сказать, что подобный прием уже применялся для заселения Ирландии протестантами. В то же время он был характерен и для колониальной политики английской короны, стремившейся таким образом удержать процесс колонизации Северной Америки под своим контролем и перенести в Новый Свет старые феодальные порядки.

Сам Яков I не успел осуществить свой замысел, но его преемник вскоре после восшествия на престол 25 июня и 12 июля 1625 г. подписал два указа, первый из которых подтверждал все права Уильяма Александера, а во втором объявлялось о создании Ордена рыцарей-баронетов Новой Шотландии. Согласно его уставу, стать баронетом, получить наследственный титул «сэр» и все привилегии мог любой человек, который был в состоянии внести в казну ордена 3000 марок (вскоре сумма взноса была снижена до 1000). Каждый баронет получал домен размером 3 на 10 миль, куда он был обязан перевезти не менее шести поселенцев. Общее количество членов ордена не должно было превышать 150 человек. Формально кандидатура каждого баронета должна была утверждаться парламентом[9].

В 1625–1627 гг. баронетом Новой Шотландии стал 41 человек[10]. Впрочем, было бы правильнее говорить, что Уильям Александер успешно продал 41 титул богачам, желавшим получить потомственное дворянство (в 1626 г. Карл I объявил о возведении в рыцарское достоинство и старших сыновей членов ордена). Эти сделки вызвали сильный протест настоящих шотландских баронетов. Несмотря на это, титулы продолжали продаваться (всего их было роздано 112). Обычай требовал, чтобы посвящаемый в рыцари держал в руках горсть земли из фьефа, который он получал. Поскольку Новая Шотландия была далеко, а привезти оттуда земли никто не догадался, Новой Шотландией объявили уголок двора Эдинбергского замка[11].

Никто из новоиспеченных баронетов в Америку не спешил, но на деньги, вырученные от продажи титулов, Александер в 1627 г. снарядил четыре корабля и завербовал в Шотландии около 70 колонистов. Сын Уильяма Александера, которого звали так же как и отца, возглавил эту экспедицию, отправившуюся в путь весной 1628 г. В мае шотландцы прибыли в Акадию. Для своего поселения они выбрали бухту Пор-Руайяль в восточной части полуострова. Там неподалеку от разрушенного французского форта было сооружено небольшое укрепление, названное в честь короля Чарзфорт (его часто называли также Скотс-форт, Шотландский форт).

О жизни этой шотландской колонии нам известно немного. Поселенцы очень страдали от цинги, унесшей первой же зимой жизни 30 человек[12]. Тем не менее колония существовала до тех пор, пока в ее судьбу не вмешались посторонние силы.

Пока шотландцы пытались закрепиться в бухте Пор-Руайяль, на юге полуострова, в его французской части, произошли серьезные перемены. В 1623 (или в 1624 г.) умер Шарль де Бьенкур, и его наследником и главой немногочисленной французской колонии стал Шарль Тюржи, вошедший в историю под именем де Ля Тур. Этому, несомненно, незаурядному и вместе с тем склонному к рискованным авантюрам и неразборчивому в средствах человеку было суждено в течение нескольких десятилетий играть важную, хотя далеко не всегда положительную роль в жизни французской колонии в Акадии. Он приехал в Америку еще подростком вместе со своим отцом каменщиком и был приставлен к Бьенкуру в качестве оруженосца и слуги. Энергичный и предприимчивый, Шарль де Ля Тур вскоре стал ближайшим помощником и другом своего господина, который умирая завещал ему свои американские владения.

В течение нескольких лет после смерти Бьенкура в Акадии ничего не менялось. Горстка французов продолжала заниматься охотой и торговлей с индейцами. Однако появление англичан не могло не встревожить Ля Тура. Он видел слабость французских позиций и прекрасно понимал всю непрочность собственного положения. Рассчитывать на погрязшее в интригах правительство Марии Медичи не приходилось. Ля Тур решил обратиться к метрополии лишь после того, когда узнал о приходе к власти Ришелье. Великий кардинал придавал большое значение колониальной экспансии и стремился вывести Францию в число ведущих колониальных держав. В 1627 г. по его инициативе была создана Компания Новой Франции, которая получила в лен все французские владения в Северной Америке, в том числе Акадию, а также монопольное право на торговлю пушниной. В том же 1627 г. Шарль де Ля Тур составил обширное послание к Ришелье, в котором рассказал о ситуации в колонии и просил о поддержке[13]. Это письмо было доставлено в Париж его отцом Клодом Тюржи де Ля Туром и переправлено директорам Компании Новой Франции. Стремившиеся сами нажиться на американской мехоторговле, они скептически отнеслись к неожиданно появившемуся конкуренту, но все же включили Шарля де Ля Тура в состав компании. Весной 1628 г. Клод де Ля Тур отправился обратно в Акадию на одном из кораблей флотилии, снаряженной Компанией Новой Франции в Квебек. Однако дальше события приняли неожиданный оборот: в жизнь далекой маленькой колонии вмешалась большая политика, которая свела каменщика из парижского предместья и его сына с шотландскими лордами Александерами.

* * *

В 1627 г. Ришелье начал осаду Ля Рошели. Англия оказывала активную поддержку осажденным и вскоре вступила в войну с Францией. Английские каперы стали нападать на французские корабли. В такой ситуации лондонский судовладелец Джарвис Кёрк, который был хорошо осведомлен о положении дел в североамериканских владениях Франции, решил организовать экспедицию для захвата Канады и Акадии. Получив официальное разрешение английского правительства, он в 1628 г. снарядил три корабля, командование которыми доверил своему сыну Дэвиду и своим братьям Льюису и Томасу Кёркам. Главной целью англичан был Квебек.

В начале июля 1628 г. английская флотилия вошла в устье реки Св. Лаврентия, где были быстро захвачены все находившиеся там французские суда. После этого Льюис Кёрк поднялся вверх по реке и, подойдя к Квебеку, предложил губернатору колонии Шамплену сдать крепость. Хотя французов в Канаде в тот момент было в несколько раз больше, чем в Акадии, их силы все равно были крайне незначительны. Тем не менее Шамплен ответил отказом. Льюис Кёрк не стал предпринимать никаких наступательных действий и вернулся к устью реки Св. Лаврентия. Он знал, что французы в Квебеке очень сильно зависят от поставок продовольствия и товаров из метрополии, и понимал, что если колонисты Шамплена не получат помощи из Франции, Канада рано или поздно окажется в руках англичан.

Все случилось так, как рассчитал Льюис Кёрк. В середине июля 1628 г. четыре корабля Компании Новой Франции появились в заливе Св. Лаврентия, где их поджидали английские каперы. Двум французским судам удалось спастись бегством, но два других стали добычей Кёрков. Понимая, что теперь Шамплен до следующей весны не получит никакой помощи из Франции, англичане решили вернуться домой. Захваченные французские корабли с их экипажами и пассажирами были приведены в Англию. В числе пленных оказался и Клод де Ля Тур.

В Лондоне, пользуясь предоставленной ему свободой передвижения, Ля Тур-старший развил бурную деятельность. Очевидно, сочтя, что во Франции с ним и с его сыном поступили несправедливо, он решил переметнуться к англичанам. Ему удалось обратить на себя внимание Уильяма Александера, которому были нужны люди, знакомые с североамериканскими условиями. Между делом Ля Тур-старший, будучи вдовцом, сумел жениться на одной из фрейлин королевы Генриэтты.

Первоначально Александер расценил действия Кёрков как нарушение своих прав и обратился с жалобой к королю. Однако, получив официальный ответ, что они действовали с разрешения монарха и от его имени, благоразумно решил не вступать с ними в конфликт, а наоборот, заручиться их поддержкой. Зимой 1628/29 г. Александер совместно с Кёрками и поддерживавшими их лондонскими торговцами организовал Шотландско-Английскую компанию для торговли в заливе и на реке Св. Лаврентия (Scottish and English Company for trade in St. Lawrence). 4 февраля 1629 г. новоиспеченной компании была предоставлена монополия на торговлю с Канадой, а также право захватывать французские и испанские корабли и уничтожать вражеские форты[14]. Весной 1629 г. компания начала готовить сразу две экспедиции, первую – для окончательного изгнания французов из Канады, вторую – для доставки колонистов в Новую Шотландию (Акадию). Первым в Северную Америку отправился Александер-младший, целью путешествия которого был Пор-Руайяль, куда он прибыл 24 апреля 1629 г. Вместе с ним находился и Клод де Ля Тур. Александер сразу же активно включился в пушной бизнес, стремясь сосредоточить в своих руках всю мехоторговлю на побережье залива Фанди.

В то же время в Лондоне полным ходом шла подготовка второй экспедиции, которая должна была завершить начатую еще в прошлом году операцию против Квебека. Однако в конце апреля Англия и Франция заключили между собой перемирие в Суза, по условиям которого англичане должны были вернуть все захваченные ими территории в течение двух месяцев со дня подписания[15]. Безусловно, известие об этом было вскоре получено в Лондоне, но Кёрки и Александер не хотели отказываться от реализации своих планов. В июне английская эскадра вышла в море. 19 июля 1629 г. Льюис Кёрк на 10-пушечном корабле подошел к Квебеку. Шамплен, который провел тяжелую зиму и не получил никакой помощи из Франции, был вынужден согласиться на предложенную ему почетную капитуляцию и 21 июля сдал форт.

Таким образом, к концу лета 1629 г. англичане, несмотря на перемирие, смогли утвердиться и в Акадии, и в Канаде. В руках французов оставался лишь форт на южной оконечности полуострова Новая Шотландия, в котором находился Шарль де Ля Тур и его немногочисленные соратники.

Теперь нам необходимо проследить, как развивались события в самой Акадии, и выяснить, какую позицию в них занимал Шарль де Ля Тур, глава французской колонии. Как мы видели, его отец открыто перешел на сторону англичан и прибыл в Чарзфорт вместе с Уильямом Александером-младшим весной 1629 г. Относительно дальнейшего хода событий мнения историков расходятся. Многие считают, что Ля Тур-младший на протяжении всего 1629 г. продолжал жить обычной жизнью в своем форте, занимаясь охотой и торговлей мехами, не вступая в какие-либо контакты ни с англичанами, ни с собственным отцом.

В то же время достоверно известно, что осенью 1629 г. Клод де Ля Тур вместе с Александером-младшим вернулся в Англию. Очевидно, в награду за верную службу Ля Тур-старший был представлен Карлу I, а 30 ноября 1629 г. получил от Уильяма Александера-старшего титул баронета Новой Шотландии (теперь он стал именоваться сэр Клод де Сент-Стефен де Ля Тур-э-де Вар). 30 апреля новоиспеченный баронет Новой Шотландии получил от Александера в качестве материального подтверждения своего титула крупное земельное пожалование – полосу юго-восточного побережья полуострова Новая Шотландия от мыса Фуршю (Ярмут) до бухты Мирлигуэш (Луненбург) шириной в 15 миль, а также право на определенную долю доходов от пушного промысла. Но здесь надо обратить внимание на один важный момент. Эта земля была пожалована не лично Клоду, а обоим Ля Турам сразу, отцу и сыну. Кроме того, 12 мая 1630 г. Александер-старший заочно возвел Шарля в достоинство баронета Новой Шотландии с титулом сэр Шарль де Сент-Стефен де Сент-Деннискорт[16].

После этого в конце мая 1630 г. Клод де Ля Тур со своей новой супругой отправился в Новую Шотландию вместе с Александером-младшим, который должен был доставить туда большую партию поселенцев и пополнение для гарнизона. Дальше начинается самое интересное. Долгое время был известен только один источник, в котором говорилось о том, что произошло в Новой Шотландии – Акадии летом 1630 г. Это книга Николя Дёни, французского коммерсанта, занимавшегося с середины 1630-х годов рыбным промыслом в Акадии и проведшего в этой колонии много лет (одно время Дёни даже был королевским наместником в ее северной части). Он встречался с отцом и сыном Ля Турами в 1635 г. Дёни пишет, что Александер-младший направился прямо в Чарлзфорт, а чета Ля Туров на двух барках с группой солдат и колонистов – в цитадель Шарля де Ля Тура, последний оплот Франции в Америке. Там отец якобы стал уговаривать сына перейти на службу к англичанам, суля всевозможные блага, а сын отказывался, заявляя, что он предпочитает сохранять верность Франции и королю и не намерен отдавать форт их врагам. Отец тщетно пытался его увещевать, прибегая к «самым изысканным доводам», обращался к сыну и устно, и письменно, на что Шарль отвечал, что ни отец, ни его новая жена никогда не преступят пределов форта. В конце концов Клод де Ля Тур был вынужден отдать приказ атаковать форт. Два дня английские солдаты пытались взять крепость, однако люди Ля Тура-младшего отчаянно защищались, а среди нападавших появились убитые и раненые. Люди Ля Тура-отца, не ожидавшие такого отпора со стороны сына своего начальника, начали роптать, и ему пришлось отступить.

Столь упорное сопротивление Шарля лишило отца надежды и нарушило его планы. Теперь его могли считать предателем и французы, и англичане. Не решаясь вернуться в Англию или во Францию, Клод де Ля Тур предпочел остаться в Америке, надеясь на снисхождение сына. Охваченный отчаянием Ля Тур-старший заявил жене, что, поскольку он не смог обеспечить ей достойную жизнь в Акадии, она может считать себя свободной от брачных уз и распоряжаться своей судьбой по своему усмотрению. Однако она отказалась покинуть мужа в беде. Шарль, который в знак признания его заслуг был вскоре назначен наместником французского короля в Акадии, сжалился над отцом и взял его на свое попечение. Оставшись верным своей клятве, он не позволил Клоду и его жене поселиться в форте, но выстроил для них поблизости дом, где они мирно жили с несколькими слугами[17].

Такова в общих чертах эта версия, которой долгое время полностью доверяли многие французские, канадские, американские и английские историки. Расходясь в деталях, они сходились в одном: несмотря на давление и угрозы отца (который был абсолютно уверен в том, что ему удастся уговорить сына перейти на сторону англичан, он даже добыл для него титул баронета), Ля Тур-младший, не имевший никаких официальных полномочий от правительства, но преданный своему королю, в условиях, когда все остальные североамериканские владения Франции были захвачены англичанами, сохранил в этой трудной ситуации Акадию для Франции[18].

Другой вариант развития событий и соответственно совсем другую оценку действий Ля Тура-младшего отстаивают известный французский историк и публицист Э. Ловриер и один из наиболее авторитетных канадских историков послевоенного периода, Г. Ланкто. Ссылаясь на документы, опубликованные в «Отчете канадских архивов» за 1912 г., Ланкто утверждает, что еще в 1629 г. (а не в 1630 г.) после прибытия в Чарзфорт Клод де Ля Тур во время одной из торговых экспедиций встретился с сыном. В ситуации, когда англичане, казалось, уже достаточно прочно обосновались в Акадии и должны были вскоре захватить и Канаду (как раз в это время флот Кёрков направлялся к Квебеку, и Ля Тур-старший, несомненно, знал об этом), Клод уговорил Шарля последовать его примеру и перейти на сторону англичан. После этого они вместе направились в Чарзфорт, где Шарль собственноручно подписал соглашение с Александером-младшим. Именно тогда им и была обещана 15-мильная полоса на юго-восточном побережье полуострова и доля в доходах от мехоторговли. Они, в свою очередь, обещали «быть добрыми и преданными подданными британской короны». А уже после этого Клод де Ля Тур осенью 1629 г. отправился в Лондон и получил от Александера-старшего титулы и земельные пожалования для себя и Шарля. Никакого сражения отца с сыном не было и в помине. Оно, по мнению Ланкто, целиком явилось плодом воображения Ля Тура-младшего, который рассказал сочиненную им историю доверчивому Дёни, когда тот посетил его форт[19].

Возможно, ошибочна и эта версия, а истина находится посередине. Дело в том, что точной даты «сражения» Клода де Ля Тура со своим сыном Дёни не указывает. Оно могло произойти летом 1629 г. и летом 1630 г. Поэтому можно придумать много «промежуточных» вариантов развития событий, где найдется место и вооруженному столкновению французов и англичан, и соглашению младших Ля Тура и Александера, наличие которого теперь уже неоспоримо.

Например, летом 1629 г. произошла встреча Шарля с отцом, который уговорил его перейти к англичанам; в октябре было подписано соглашение, после чего отец отправился в Англию, где получил титулы и земли для себя и сына. После этого летом 1630 г. Клод вернулся в Акадию. Но Шарль к этому времени уже получил известие о том, что война закончилась, и Людовик XIII решил добиваться от Англии возвращения североамериканских колоний. В этой ситуации Клод, находясь в окружении англичан и будучи вынужден выполнять свои обязательства по отношению к ним, отправляется в форт сына, где Шарль, которому теперь необходимо было проявить себя верным слугой французского короля, демонстративно отказался (возможно, по соглашению с отцом, спасавшим репутацию сына) от английского предложения и вступил (опять-таки возможно, что в притворную) перестрелку с англичанами, которым его отец вскоре приказал отступить, несмотря на то что его силы явно превосходили силы Шарля. Таким образом, репутация Шарля де Ля Тура была спасена, для французского правительства он стал защитником интересов Франции и в награду за верность вскоре получил титул наместника Акадии. Добившись признания своих заслуг и определенного положения, он мог спокойно поселить у себя отца и обеспечить ему достойную старость.

Возможен и другой вариант. Столкновение было настоящим, но произошло не в 1630 г., а в 1629 г., когда Шарль еще не знал об экспедиции Кёрка и планах англичан относительно Канады. Вот тут можно поспорить с Ланкто, который пишет, что если сражение имело место в 1629 г., то после него не могло быть заключено никакого соглашения. Наоборот, после стычки, когда Клод отправился в Чарзфорт и произошла его встреча с сыном, которому он рассказал о сложившейся ситуации и уговорил перейти к англичанам, соглашение могло быть подписано. Затем Клод поехал за титулами, а Шарль в 1630 г., получив новую информацию, решил спешно порвать с англичанами и стал активно распространять слухи о своем с ними сражении.

Нам важно констатировать, что в любом случае Шарль де Ля Тур вел двойную игру, к чему его побуждали как сложная ситуация, в которой в тот момент оказался он сам и вся Акадия, так и дух той эпохи, когда принцы крови, поднимавшие мятеж против короля, вскоре возвращались ко двору, осыпанные монаршими милостями. В любом случае соображения личной выгоды у этого человека превалировали, что в совокупности с двуличием и склонностью к предательству сделало Шарля де Ля Тура «злым гением Акадии», как охарактеризовал его Э. Ловриер[20].

Дальше события развивались следующим образом. Несмотря на заключение перемирия, англичане продолжали удерживать Канаду и Акадию. Англо-французские переговоры затягивались. В то же время во Франции Шамплен развил активную деятельность и убедил короля и кардинала в необходимости добиваться возвращения заокеанских владений. Компания Новой Франции, несмотря на понесенные убытки, снарядила четыре корабля, два из которых должны были заняться скупкой пушнины и рыбной ловлей, а два других с ремесленниками, земледельцами и тремя монахами-реколлектами, снаряженные одним из членов компании, торговцем из Бордо Жаком Тюффэ, отправиться в форт Ля Тура-младшего.

Летом 1630 г. они прибыли к мысу Сабль, где их встретил «Ля Тур-сын и несколько других французских волонтеров»[21]. Капитан Маро передал Шарлю письмо Тюффэ, в котором тот сообщал о твердом намерении Людовика XIII потребовать возвращения всех захваченных англичанами французских постов в Новом Свете, а также о планах дальнейшего развития французской колонии в Акадии, строительства там фортов, отправки колонистов. Кроме того, Тюффэ в этом письме предостерегал Ля Тура от заключения соглашений с англичанами и советовал держаться от них как можно дольше, обещая прислать подкрепления.

Такой поворот событий, очевидно, был для Ля Тура-младшего полной неожиданностью. Однако он быстро сориентировался в ситуации и заявил Маро, что он всегда хранил верность своему королю, а ставшее достоянием гласности соглашение его отца с Уильямом Александером не имеет к нему никакого отношения и никак не влияет на его позицию. В таком же духе были составлены его ответные письма к Тюффэ и Компании Новой Франции. Можно предположить, что Шарль де Ля Тур руководствовался в данном случае мыслью, что он практически ничем не рискует, заявляя о своей преданности Франции, и что это никак не повлияет на его отношения с Александером. После этого Шерль через своего агента Жака Летана сообщил об изменившейся обстановке своему отцу в Чарлзфорт, который именно тогда ушел оттуда со своей женой и несколькими слугами.

Как оказалось, действия Ля Тура-младшего были верными. Под впечатлением его отчета и донесения капитана Маро Компания Новой Франции добилась от Людовика XIII назначения Шарля де Ля Тура (8 февраля 1631 г.) «наместником в стране Акадия, в форте Сен-Луи, форте Ля Тур и зависимых от них местах» с огромными властными полномочиями и торговыми привилегиями. Ланкто считает, что компании было известно об измене Ля Тура-младшего, но ее руководители предпочли сделать вид, что ничего не знают о его прошлом, полагая, что выгоднее иметь его на своей стороне, чем позволить англичанам извлечь выгоду из его громадного опыта и знания местных условий. «Он, – пишет Ланкто, – был самым умелым и самым активным торговцем в Акадии, единственной территории, открытой для ее (Компании Новой Франции. – Ю.А.) торговли. Он знал ресурсы этой страны, так как он жил там 20 лет, он был лидером всех французов, которые жили за счет пушной торговли и, будучи женатым на индеанке, пользовался расположением аборигенов»[22].

16 июля 1631 г. официальный документ был доставлен Ля Туру капитаном Лораном Фершо, и в тот же день Ля Тур принес присягу на верность королю, кардиналу и Компании Новой Франции. Вместе с Фершо в Акадию прибыл сьёр де Крангий, назначенный компанией помощником Ля Тура. Ля Туру также были доставлены материалы для нового форта, который планировалось построить на побережье нынешнего Нью-Брансуика, в районе наиболее богатом пушниной. В конце 1630 г. было найдено подходящее место в устье реки Сен-Жан (в районе современного Портленд-Пойнта), где и возвели небольшую укрепленную факторию, названную форт Сент-Мари.

В ноябре 1632 г. Ля Тур решил лично отправиться во Францию. Ему удалось произвести в Париже благоприятное впечатление, и 19 января 1633 г. было подписано соглашение между ним и директорами Компании Новой Франции. В соответствии с этим документом Ля Тур должен был содержать за свой счет не только поселения на мысе Сабль и на реке Сен-Жан, но и доставить туда несколько поселенцев. За это компания передавала ему право на скупку пушнины в Акадии (от мыса Кансо до Флориды) сроком на 6 лет при условии, что он будет согласовывать свои действия с командором Разийи, которому были предоставлены аналогичные права[23].

13 апреля этот документ был зарегистрирован в адмиралтействе Гиэни в Ля Рошели, откуда Ля Тур вскоре снова отправился в Акадию. Через некоторое время после возвращения Ля Туру пришлось столкнуться с англичанами. 18 сентября 1632 г. колонисты из Чарзфорта под предводительством Эндрю Форестера напали на форт Сент-Мари, разграбили склад, разорили и осквернили часовню и снесли с нее крест. Они захватили меха, приготовленные для отправки во Францию – 1200 бобровых шкурок, а также шкуры лосей и выдр. Находившиеся там французы были взяты в плен.

Узнав об этом, Ля Тур, которому надо было представить себя активным защитником интересов Франции, напал на английский торговый пост Мачайас (на территории штата Мэн), разорил его и взял в плен пять человек. Английскому парламентеру Аллертону, прибывшему к нему из Плимута, Ля Тур заявил, что англичане не имеют никаких прав на территории, расположенные к востоку от Пемакида[24].

Тем временем продолжались англо-французские переговоры, в ходе которых обсуждался и вопрос о североамериканских владениях. Англичане не выполнили условий перемирия в Сюз; Кёрки удерживали Квебек, а Александер – Чарзфорт. Тем не менее английские представители выразили готовность вернуть французам Квебек, но по поводу Акадии заявили, что шотландцы уже построили там поселение и не могут его покинуть. На самом деле Карл I, положение которого в этот период было уже достаточно сложным (в 1629 г. ему пришлось распустить парламент, призвавший население не платить королю налогов), вел двойную игру. Безусловно, короля не слишком заботили шотландские поселенцы в Чарзфорте, но он не хотел осложнять отношений с колониальной партией в Англии и Шотландии; в то же время король сильно нуждался в деньгах и стремился извлечь из переговоров с французами максимальную выгоду лично для себя. Именно этими обстоятельствами и были продиктованы дальнейшие шаги Карла I.

11 февраля 1630 г. французский представитель в Лондоне Шатонёф вручил Карлу I меморандум, в котором французское правительство требовало возвращения Акадии и Канады. В ответ король отдал формальное распоряжение вернуть эти территории французам. Узнав об этом, Государственный совет Шотландии обратился к королю с призывом не уступать французам Новую Шотландию[25]. Карл I продолжал вести себя по отношению к Уильяму Александеру и его компаньонам так, как будто ничего не произошло, и обсуждал с ними вопрос о дальнейшем расширении Шотландско-английской компании, а самому Александеру в 1630 г. были пожалованы титулы лорда Таллибоди и виконта Стёрлинга[26]. В то же время король конфиденциально сообщил своему представителю при французском дворе сэру Айзеку Уэйку, что возвращение Квебека и Пор-Руайяля, наверное, сможет развязать кошелек у его шурина[27].

Карл I просил у французов 400 000 ливров – невыплаченное приданое своей жены Генриэтты (сестры Людовика XIII). В Париже Уэйку дали понять, что в принципе французская сторона согласна на такую сделку. В свою очередь Карл I добился того, что 4 июля 1631 г. акт на передачу Чарзфорта был скреплен большой печатью Шотландии. Тем не менее англичане продолжали удерживать и Чарзфорт, и Квебек. Тогда Ришелье решил прибегнуть к демонстрации силы. Он отдал приказ снарядить две эскадры и изгнать англичан из французских владений. Под воздействием военных приготовлений французов, а главное под влиянием того, что из Парижа начали поступать обещанные деньги, англичане пошли на заключение мирного договора, который был подписан 29 марта 1632 г. в Сен-Жермен-ан-Лэ. Согласно этому документу, «Его Наихристианнейшему Величеству» возвращались «все земли, занятые англичанами в Новой Франции, Акадии и Канаде»[28]. Было также оговорено, что передача территорий должна состояться не позднее лета.

После этого Карлу I пришлось 12 июня 1632 г. отдать Уильяму Александеру распоряжение о передаче Квебека, Чарфорта и всех остальных постов в Акадии и Канаде французам. Александеру пришлось подчиниться, хотя он и написал королю, что возвращение этих территорий будет означать наличие постоянной опасности для англичан в Северной Америке[29].

Прежде чем перейти к выводам, необходимо отметить один любопытный и важный момент. Уже после подписания договора в Сен-Жермен-ан-Лэ и последовавших за этим эвакуации шотландской колонии из Черлзфорта-Пор-Руайяля (декабрь 1632 г.) и передачи французам Квебека (июль 1632 г.) Карл I продолжал вести себя таким образом, как будто Новая Шотландия оставалась английской (или, точнее, шотландской) колонией. 14 июня 1632 г., т.е. через два дня после издания распоряжения о передаче Квебека и Пор-Руайяля, Уильям Александер получил титул графа Стёрлинга и весьма вызывающий титул виконта Канады (!). При этом король заявил, что «граф может иметь от Нас полное подтверждение in verbo principus, что мы не намерены отказываться от наших титулов в какой-либо части этих стран». Александеру было также обещано 10000 фунтов, причем с оговоркой, что эти деньги не являются платой за его права, титулы и владения в Новой Шотландии или какой-либо ее части, но представляют собой лишь компенсацию его затрат[30]. Кроме того, в Реестре государственных бумаг имеется запись, относящаяся к концу (надо полагать, ноябрю или декабрю) 1632 г., в которой говорится, что английскими уполномоченными в заливе и на реке Канады (т.е. Св. Лаврентия) вместе с Уильямом Александером являются также Роберт Чарлтон и Уильм Бёркли[31].

Кроме того, 11 мая 1633 г. король вручил Уильяму Александеру и его компаньонам патент на торговлю на реке и в заливе Канады и всех прилегающих территориях бобровыми шкурами и другими мехами сроком на 31 год, хотя в это время всякая английская торговля в заливе Св. Лаврентия прекратилась. В довершение всего 22 апреля 1635 г. Совет Новой Англии пожаловал Уильяму Александеру, графу Стёрлингу, «всю территорию Новой Англии от реки Сент-Круа, включая Новую Шотландию, вдоль морского побережья до Пемакида и выше по реке Кеннебек до страны, называемой Канада»[32].

Сам Уильям Александер после подписания мира в Сен-Жермен-ан-Лэ и передачи французам Чарзфорта отошел от колониальных проблем. Но в Лондоне и в английских колониях в Америке территории атлантических провинций Канады считали владением британской короны, хотя никаких английских поселений там не было. В 1632 г. французская колония в Акадии была восстановлена родственником Ришелье командором де Разийи. Однако по ряду причин ее развитие шло крайне медленно. Правительство не уделяло колониальным проблемам должного внимания, французских поселенцев в Акадии было очень мало, к тому же среди них вскоре вспыхнула настоящая гражданская война, одним из виновников которой, кстати, был Шарль де Ля Тур. Все это позволило англичанам, колонии которых были гораздо более развиты и населены, вмешиваться во внутреннюю жизнь Акадии, эксплуатировать ее природные ресурсы, вторгаться в пределы французских владений, а в конце концов в ходе войны за Испанское наследство окончательно захватить эту французскую колонию, которая тогда снова стала называться Новой Шотландией и превратилась в один из главных опорных пунктов англичан в Северной Америке.