Жизнь ради красоты и гармонии: Фредерик Олмстед, журналист и ландшафтный архитектор*

Т.В. Алентьева

Многочисленные туристы, самозабвенно стремящиеся запечатлеть себя на фоне Капитолия в Вашингтоне, в большинстве своем даже не представляют о той роли, которую сыграл Фредерик Лоу Олмстед (1822–1903) в оформлении его великолепной западной террасы[1]. Она действительно выглядит очень красиво, благодаря живописно расположенным деревьям и ухоженным клумбам.

Внимание приезжих в Нью-Йорке привлекает знаменитый Центральный парк[2], в котором горожане стремятся найти некий природный оазис среди узких улиц и небоскребов Манхэттена. В течение более чем ста лет он остается излюбленным местом дневных прогулок: зеленый, солнечный, простирающийся на многие мили, с затейливыми павильонами и башенками, с многочисленными скульптурными группами и памятниками, с разнообразными фонтанами и искусственными водоемами.

Более 20 городов в США и Канаде имеют подобные парки и обязаны они своим возникновением воображению и мастерству ландшафтного архитектора Фредерика Лоу Олмстеда[3]. Он также разбивал знаменитый сквер Фенуэй в Бостоне и составил первоначальный план кампуса Калифорнийского университета в Беркли. В Америке существует и активно действует Олмстедовское общество национальных парков[4]. Имя Олмстеда присвоено ряду созданных им парков в различных городах США. Глядя на его многочисленные работы сейчас, трудно представить, что когда-то это был всего лишь полет фантазии одного человека.

Во времена Олмстеда еще не существовало профессиональных ландшафтных архитекторов, и созданием парков его деятельность отнюдь не исчерпывалась. Прославился он прежде всего как журналист и путешественник, основатель газеты «The Nation», сотрудник ведущей американской газеты «New York Times», автор записок о своих многочисленных путешествиях.

Литературное наследие Ф. Олмстеда достаточно велико: дневники, письма, путевые наброски и т.д. Оно составляет 60 тыс. единиц, которые объединены в специальном издании его бумаг[5]. Кроме того, постоянно переиздаются его литературные труды, особенно его знаменитые заметки о путешествиях по предвоенному Югу[6]. Между тем его жизнь, взгляды и деятельность недостаточно известны большинству американцев. Нельзя сказать, что американские историки проявляли недостаточно внимания к жизни и деятельности Ф. Олмстеда, хотя по сравнению с другими его современниками ему в этом отношении повезло значительно меньше. Интересные биографии написаны Лаурой Ропер, Ли Холлом и Витольдом Рибшински[7]. Особенно много работ посвящено его деятельности как ландшафтного архитектора[8]. В последнее время интерес к этой значительной фигуре в американской истории резко вырос, о чем свидетельствует огромное количество сайтов в Интернете[9].

Но среди российских американистов деятельность Ф. Олмстеда до сих пор не привлекала внимания. Лишь в общих трудах по истории США XIX в. можно встретить упоминание его фамилии. Цель данной статьи состоит не только в том, чтобы познакомить российских читателей с его достаточно богатой событиями жизнью, хотя само по себе это достаточно интересно. Гораздо важнее проследить становление его взглядов в отношении рабства и оценить тот вклад, который внес Ф. Олмстед в защиту интересов Севера в назревающем «неотвратимом конфликте».

Фредерик Лоу Олмстед родился 26 апреля 1822 г. в Хартфорде (Коннектикут). Его отец Джон Олмстед был хорошо образованным и преуспевающим торговцем галантереей. На Мэйн-стрит в доме 150 находилась лавка, принадлежащая ему и его компаньонам. Характер отца был спокойным и ровным, он не отличался общественной активностью и предпочитал не вступать в дискуссии даже в дружеском кругу.

Наибольшее влияние на Фредерика оказал отец. От него он унаследовал не только характер, но и многочисленные способности. Впоследствии Фредерик признавался: «…Хотя я был очень далек от моего отца и имел меньше способностей, чем имел он, но я вижу, что его влияние на меня было самым сильным элементом в моем воспитании и обучении. Я думаю, что мой отец имел большее воздействие на меня, чем кто-либо еще».

Мать Фредерика Шарлота Халл ушла из жизни, когда Фредерику было всего лишь четыре года. «Моя мать умерла, в то время когда я был настолько юн, что в памяти осталось самое слабое воспоминание о ней. Когда я был маленьким школьником, меня спросили как-то, помню ли я ее, и я смог только сказать: «Да. Я не забываю тот момент, когда я играл на лужайке и смотрел на нее, как она сидела и шила под деревом. Я только это и помню, но навсегда во мне живет желание увидеть снова эту женщину, сидящую под деревом, которая шьет и разговаривает с ребенком»»[10].

После смерти первой жены в 1827 г. Джон Олмстед женился на Мэри Энн Булл. Позднее Фредерик говорил, что она полностью заменила ему мать. Она привила своему пасынку любовь к природе и понимание красоты. Родители стремились дать ему разносторонние и глубокие знания. С четырех лет Фредерик ходил в местную церковную школу, где выучился читать, писать и считать. Затем он посещал занятия в частных школах многих священников, обучавших мальчиков не только основам знаний, но и Священному Писанию. Но Фредерику претила показная набожность некоторых его учителей, что сформировало его скептицизм в отношении к религии. Уже в ранние годы его отличала редкая наблюдательность и прекрасная память. По прошествии многих лет он подробно описал хозяйство своего наставника Уитмора в Норт Гилфорд, где он научился выращивать садовые деревья, кустарники и цветы.

Большое влияние на мальчика оказывали родственники его отца, особенно бабушка, у которой он прожил довольно долго. Именно в ее сундуке он нашел множество книг, которые открыли перед ним целый мир. Кроме того, было постоянное общение на каникулах со сводными братьями и сестрами. Но больше всего он сдружился с братом Джоном.

Заметное воздействие на формирование его личности оказали многочисленные поездки. Отец и мачеха любили короткие и длинные путешествия верхом на лошадях, в семейном экипаже или на лодке по рекам и каналам, в которые брали Фредерика и его брата Джона. Таким образом, будущий ландшафтный архитектор знакомился с очаровательными местами своего родного штата и Новой Англии, а также Канады. На Рождество 1839 г. Джон Олмстед взял с собой старшего сына в двухнедельную поездку в Вашингтон. Это было первое знакомство Фредерика с американской столицей[11].

Родители хотели, чтобы их старший сын обучался в знаменитом Йельском университете, но слабое здоровье мальчика помешало осуществлению этих планов. В 14 лет после пищевого отравления стало слабеть зрение и возникла угроза остаться слепым. Поэтому планы учебы в университете были оставлены, а его образованием занялись главным образом частные учителя. Некоторое время он учился в академии Филлипса в Эндовере (Массачусетс). Много времени по совету врачей он проводит на свежем воздухе, занимаясь охотой, рыбной ловлей, коллекционированием растений и камней. Любимым занятием для него становится проектирование воображаемых поселков и городов, что впоследствии перешло в дело всей жизни — создание ландшафтных садов и парков[12].

Его знания никак не были систематизированы, отличаясь широтой и хаотичностью. В течение нескольких месяцев он посещает лекции в Йельском университете[13]. Он читает много литературы по искусству, религии, философии, экономике, праву, геологии и анатомии. Увлекается поэзией и прозой, особенно его внимание привлекают книги, описывающие путешествия, не только в прошлом, но и в настоящем. С большим интересом знакомится с путевыми заметками Г. Мартино, с сочинениями Р.У. Эмерсона и Р. Лоуэлла, штудирует «Федералиста». У него вырабатывается довольно скептическое отношение к церкви и клерикалам. Он пишет в письме своему брату: «Тирания священников и многочисленных церковных общин столь же отвратительна, как негритянское рабство. Очень сомнительно, что я буду принадлежать к одной из них…»[14] В Нью-Хэвене у Ф. Олмстеда появляется ряд друзей, которые оказали большое влияние на формирование его взглядов: Чарльз Лоринг Брейс, Чарльз Траск и Фредерик Кингсбэри.

Отец имел намерение сделать старшего сына своим преемником в торговле галантереей. В Нью-Йорке он становится учеником в магазине Дж. Бенкарда и Б. Хаттона, торгующем французскими товарами. Пробыв у них полтора года, он никак не может забыть своей свободной сельской жизни. В 1843—1844 гг. Фредерик Олмстед вместе с братом Джоном решают, что их призвание — море и отправляются в качестве юнг на барке «Рональдсон», совершавшем рейс в Кантон в коммерческих целях. Сохранилось подробное описание путешествия в письме Фредерика к мачехе, которое свидетельствует о формировании у него хорошего литературного стиля.

По всей видимости, у Фредерика не было никакой склонности к торговле галантереей или к морской жизни, поэтому после возвращения он пробует заняться фермерским трудом в хозяйстве своего дяди Дэвида Брукса в графстве Чешир (Коннектикут). Это был очень важный для него опыт, позволивший впоследствии весьма квалифицированно судить о состоянии экономики южных штатов во время своих путешествий туда. По всей видимости, у Фредерика была склонность к сельской жизни, поэтому он решает всерьез заняться фермерством.

Он читает много сельскохозяйственной литературы и активно посещает сельскохозяйственные выставки, ему хочется стать образованным агрономом. Затем знакомится с образцовой фермой Джорджа Геддеса в Сиракузах, штат Нью-Йорк. Его привязанность к сельскому хозяйству приводит к тому, что отец в 1847 г. помогает ему приобрести землю в Коннектикуте, и Фредерик становится самостоятельным фермером, владельцем «Фэйрмаунт». Он сам проектирует дом и планирует посадку деревьев и разбивку клумб для цветов. Фредерик очень любит домашних животных, особенно собак. У него жили ньюфаундленд и терьер по кличке Перец. Жизнь протекала в трудах и заботах, нехитрых сельских развлечениях: поездки верхом, вечеринки с танцами, пикники[15].

Именно благодаря своему компаньону Геддесу он впервые заинтересовался политикой. В письмах отцу сын признавался в симпатиях к вигам и своей нелюбви к лидеру южан Дж. Кэлхуну. Он писал Ч. Брейсу: «Дж. Кэлхун думает, и это очевидно для меня, что рабство не является величайшим грехом, что рабовладельцы могут быть добросовестными христианами… И это препятствует моему присоединению к церкви, которая сама поддерживает рабовладение»[16]. Уже в это время складывается его отношение к рабству, как институту, которому нет места в будущем и который должен постепенно исчезнуть. Он поддерживает довольно популярные тогда планы постепенного освобождения рабов и их последующего переселения в Африку. В это время в стране активно обсуждается вопрос о возможности войны с Мексикой. Фредерик пишет отцу: «В Техасе рабство, однако, я надеюсь, что мы получим Калифорнию и Орегон без рабовладения. Если мы можем добиться того, чтобы обеспечить это, прежде чем будут окончательно установлены границы, тогда я уверен, что дело Севера и Свободы победит в противостоянии с Югом и Рабством. Тогда дело постепенной эмансипации и прекращение работорговли с Африкой будут обеспечены»[17].

Олмстед регулярно выписывает газету «New York Tribune» и стремится быть в курсе новостей. Он жалуется приятелю на новый закон о почте, по которому возросла стоимость почтовых услуг: «Я не получаю газеты теперь. Какой позорный, мошеннический, неудобный и тиранический закон, поднявший стоимость пересылки газет».

В 1847 г. Джон Олмстед покупает для своего старшего сына новую ферму в 130 акров за 12 тыс. долл. в штате Нью-Джерси, на Стейтен-Айленд. Место было живописное. С холма, на котором размещался старый голландский дом, открывался вид на залив. Фредерик постарался внести свои усовершенствования в пейзажный парк вокруг дома, что вызвало желание его соседей пойти на подобные преобразования в своих хозяйствах. Земля отличалась плодородием, рядом были рынки Нью-Йорка. В течение шести лет Олмстед вел свое хозяйство по всем правилам агрономической науки и был озабочен только видами на урожай пшеницы или овощей. Он служил в школьном комитете, получал призы за зерновые культуры, пшеницу, репу, лучший ассортимент плодов[18]; покупал сельскохозяйственные машины и механизмы из Англии, а также выписывал из Европы новые сорта плодовых деревьев, провел первые в Америке дренажные работы. В его хозяйстве трудилось несколько вольнонаемных рабочих, в основном эмигрантов. Авторитет Ф. Олмстеда среди местных фермеров был достаточно велик. Его избирают секретарем Сельскохозяйственного общества графства Ричмонд[19].

Однако жизнь фермера все же не удовлетворяет Олмстеда полностью, он стремится заводить новые знакомства и связи. Одним из людей, довольно сильно повлиявших на него, становится Эндрю Доунинг, один из первых ландшафтных архитекторов Америки, проживавший в Ньюбери, штат Нью-Йорк, и издававший журнал «Horticulturist». Фредерик начинает сотрудничать в его издании, направляя в него статьи о своем опыте фермера. Ему хочется, чтобы фермерские хозяйства в Америке базировались на научных знаниях. Олмстед также принялся за изучение медицины в клинике доктора У. Паркера. Приобретенные знания он применяет на практике, оказывая врачебную помощь соседям, довольно успешно и совершенно бескорыстно[20].

В 1850 г. Фредерик по приглашению своего друга Ч. Брейса собирается посетить Европу. С ними отправляется и его брат Джон, у которого нашли туберкулез. Он надеется в Европе поправить свое здоровье. Путешествие было долгим и обстоятельным. Приятели намеревались посетить Англию, Ирландию, Шотландию, Францию, Бельгию, Голландию, Германию.

Фредерику Олмстеду очень понравилась Англия, он нашел англичан приветливыми и радушными. Особенное восхищение у него вызвали английские пейзажные парки: «Возможно, что нет другого такого объекта искусства, способного воспитывать вкус американцев в Европе, как английские парки. Часто моей мыслью было: как искусны их создатели, какой буйной фантазией они наделены, как богаты их концепции красоты и разнообразен дизайн. Природа во всем великолепии ее красок и теней служит воплощению их планов и намерений»[21].

Побывав на юге Англии, проехав в карете и пройдя пешком от Ливерпуля до Уэльса, друзья 21 июня прибывают в Лондон. Город поразил их прежде всего своим знаменитым Хрустальным дворцом, открытым в честь Всемирной промышленной выставки. Они побывали также в парламенте, картинной галерее, знаменитых садах Кью. После этого они направились на континент, посетив ряд стран, как и планировалось.

После возвращения Олмстеда в Америку знаменитый издатель Джордж Палмер Патнэм предложил ему издать описание его путешествия отдельной книгой. Так появились на свет «Прогулки и разговоры американского фермера в Англии». Книга привлекла читателей преобладанием диалогов, в ней приводились беседы с фермерами, трактирщиками, слугами, что создавало широкое представление о британском характере и общественном мнении. Олмстед пишет, что англичане с уважением и симпатией относились к своим гостям-американцам. Единственное, что становилось камнем преткновения в его беседах с ними, — существование негритянского рабства в США. В своей книге он отмечал, что «сотни раз испытывал тяжелое чувство, когда англичане заводили разговор на эту тему. Поскольку они осуждали всех американцев за это, за исключением нескольких мучеников, называемых аболиционистами»[22].

Большое впечатление на Олмстеда произвели революции 1848—1849 гг. в Европе. Их опыт он не считает бесполезным. В одном из своих писем-корреспонденций он описывает сцену, произошедшую во французской палате депутатов. Когда король Луи-Филипп пытался спасти династию, предложив короновать своего внука, с галерей для публики раздался крик: «Слишком поздно!» Далее Олмстед восклицает: «Слушайте это, безрассудные глупцы! Слушайте это, рабы, и имейте надежду! Слушайте это, Николай I и Меттерних! Слушайте, англинские и ирландские лендлорды! Слушайте, плантаторы-рабовладельцы, сыны Америки, и готовьтесь встретить подобное, или пытайтесь предотвратить судьбу»[23].

Олмстед вернулся в Америку, когда был одобрен и принят знаменитый компромисс 1850 г., в число резолюций которого входил и позорный закон о беглых рабах, вызвавший повсеместное возмущение в северных штатах. Этот закон осудили многие писатели и общественные деятели. Философ Р.У. Эмерсон записал в дневнике: «…Подумать только, этот грязный закон принят в XIX веке людьми, умеющими читать и писать. Клянусь небом, я не стану выполнять его». «Аморальные законы, несомненно, недействительны и не должны соблюдаться», — вторил ему У. Филлипс. Поэт и издатель газеты «New York Evening Post» У.К. Брайант обличал этот закон, «как самый бандитский акт, когда-либо принятый законодательным органом»[24]. Известный поэт-аболиционист Д. Уиттьер написал стихотворение «Ихабод». По его словам, оно появилось потому, что поэт «был потрясен, повергнут в горечь, преисполнен предчувствием бедствий, когда прочитал речь Д. Уэбстера в защиту компромисса, в поддержку закона о беглых рабах»[25].

Олмстед тоже решил, что если потребуется, то он предоставит убежище беглому рабу и будет защищать его свободу даже с оружием в руках. Фредерик обсуждает эту проблему с Чарльзом Брейсом, который возвращается из Европы и примыкает к радикальным аболиционистам. Брейс стремится и Олмстеда склонить к аболиционизму. Он приезжает к нему на Стейтен-Айленд вместе с видными аболиционистами — священником Теодором Паркером и издателем газеты «Liberator» Уильямом Ллойдом Гаррисоном. Несмотря на жаркие дискуссии, Олмстед не смог полностью принять идею немедленной отмены рабства. В это время он считал, что негры подобны детям и нуждаются в попечительстве до тех пор, пока не смогут заботиться о себе сами и существовать самостоятельно в условиях свободы[26].

Вскоре Фредерик Олмстед получил возможность изучить проблему рабства исходя из собственных наблюдений. В 1852 г. Генри Рэймонд, издатель газеты «New York Times», основанной за год до этого[27], решил напечатать для своих читателей ряд материалов о жизни южных штатов. По совету Брейса он пригласил для этой цели Фредерика Олмстеда, причем не призывал последнего следовать позиции редакции в вопросе о рабстве[28]. Такая свобода мнений вполне устраивала Олмстеда, он становится «странствующим» репортером газеты. В разговоре с Г. Рэймондом Олмстед сказал, что хотел бы «написать книгу-обозрение сельского хозяйства Юга и экономики в целом, показав как на них сказывается рабство: описать положение рабов, их чувства и надежды, перспективы, тенденции в изменении их положения, опасения и страхи плантаторов, с которыми доведется встретиться. Обилие фактов придет на смену сентиментальным фантастическим зарисовкам, которые сейчас превалируют в общественном мнении»[29].

Он совершает не одну, а несколько поездок по штатам Юга и посылает свои репортажи, которые регулярно печатаются в «New York Times» и «New York Tribune», а затем перепечатываются другими газетами. Его корреспонденции отличались наблюдательностью и вдумчивостью, они были свидетельством очевидца. Именно это делало их столь авторитетными для читателей-северян.

Написанная впоследствии на основе путевых заметок книга «Королевство хлопка» стала классическим трудом о жизни предвоенного Юга[30], которая признавалась объективной и беспристрастной даже сторонниками рабства. Он показал, что экономика Юга нерентабельна, что рабство деморализует всех и ведет к деградации общества. Современники ставили эту книгу в один ряд с записками Артура Юнга о предреволюционной Франции[31].

11 декабря 1852 г. Олмстед начал свое первое четырехмесячное путешествие на Юг из Вашингтона. Он передвигался на поезде, пароходе, в экипаже и верхом, проехав от Нового Орлеана до Виксберга, а затем до Мемфиса. 6 апреля 1853 г. он возвращается на Стейтен-Айленд. Чтобы получить доступ на плантации, Фредерик запасся рекомендательными письмами от йельских друзей своего брата Джона к их знакомым южанам. Вначале он посетил плантацию в Виргинии, в Риверсдейле Ч.Б. Калверта, затем несколько плантаций, с 20–40 рабами, на реке Джеймс, специализировавшихся на выращивании зерновых. Далее, провел несколько часов у фермера-квакера Н.Ч. Гриншо, около Ричмонда, посетил плантацию Томаса Ги, владельца 60 рабов, вблизи Питерсберга. В Северной Каролине, Южной Каролине, Луизиане, Алабаме, Миссисипи он знакомится с очень крупными рабовладельческими хозяйствами, имевшими от 200 до 700 рабов и специализировавшимися на выращивании хлопка, риса, табака. Он регулярно посылает письма-корреспонденции в «New York Times», всего их было 50. Они публиковались с 16 февраля 1853 по 13 февраля 1854 г. под кратким заголовком «Юг» и подписывались псевдонимом «Йомен». В редакционной статье Рэймонд писал: «Думается, что нет особого риска в том, чтобы заявить: эти корреспонденции решительно составили наилучшие репортажи об экономическом состоянии и перспективах развития южной секции Союза»[32].

Значительный интерес корреспонденции Олмстеда вызвали и на Юге. «The Southern Literary Messenger» тепло отозвалась о них, отмечая, что «по существу это взгляд на Юг хорошо образованного вдумчивого наблюдателя». По словам «Alabamian», страна Дикси обрисована с помощью острого взгляда северянина[33]. Но не вся южная пресса одобрила репортажи Олмстеда. «The Savannah Republican» обвиняла «New York Times» в том, что она стремится разрушить гармонию, существующую между секциями Союза: «Какая цель у нее, как ни причинить зло Югу?» Ведь антирабовладельческие издания Севера принялись еще более энергично обсуждать тему рабства, опираясь при этом на наблюдения Олмстеда. В то время как этот журналист «больше концентрировал свое внимание на экономике, а не на моральных аспектах особого института»[34].

На основе своих корреспонденций Олмстед публикует в 1856 г. книгу «Путешествие по приморским рабовладельческим штатам»[35]. В ней он неумолимо и безжалостно представил образ Юга как общества, основанного на насилии. Олмстед разрушил распространенное представление о южном рыцарстве и гостеприимстве. «Южный джентльмен, как мы его обычно себе представляем, довольно редкий феномен на Юге в наши дни, так же как старый сквайр в современной Англии»[36]. Он нарисовал картину стагнации и регресса южной цивилизации. Читатель сразу мог обратить внимание, что система свободного труда представляется автору намного предпочтительней, поскольку она увеличивает цивилизованность, комфорт, безопасность. Он заявляет, что по своим взглядам примыкает к социальным демократам и готов выступить в защиту демократических институтов Севера, однако не идеализирует северного общества, хорошо видя его недостатки.

В то же время Олмстед не согласен с утверждениями южан, что негры не способны к эмансипации: «Невозможно отрицать, что характер многих из них улучшается после того, как они прибывают на Север. Из нищего, полуварварского состояния они переходят к высшей цивилизации. Из бывших рабов они иногда превращаются в интеллигентных, образованных, свободомыслящих, значительных и даже великих людей. Фредерик Дуглас — великий человек. Именно его поэзия, красноречие, острый оригинальный ум делают Дугласа великим. Его величие не умаляет та мстительная энергия, с которой преследуют его враги, старающиеся не допустить подобного признания его заслуг»[37].

Успех первых корреспонденций прибавил популярности газете «New York Times». Г. Рэймонд предлагает Олмстеду совершить новое путешествие в другие, более отдаленные районы Юга. Вскоре Фредерик вместе со своим братом Джоном направляется в Техас. К тому времени его брат был уже женат на Мэри Перкинс, внучке известного ученого-естествоиспытателя, к тому же соседа Фредерика по ферме на Стейтен-Айленд. Однако женитьба не помешала Джону присоединиться к Фредерику. Итогом новых путешествий стала новая серия корреспонденций под названием «Путешествие по Юго-Западу», публиковавшихся с 6 марта по 7 июня 1854 г. В них описывались впечатления братьев Олмстед от длинного пути, через Техас к Мексиканской границе.

Дорога была трудной, на постоялых дворах отсутствовал комфорт, к тому же отчаянно не везло на погоду. Приходилось мириться с пронизывающим северным ветром и дождем, а также с однообразной походной пищей.

Но как ни странно, братья нашли оазис цивилизации среди своих странствий по рабовладельческим юго-западным штатам. Им оказалось небольшое немецкое поселение Нью-Брунфельс близ Сан-Антонио. Здесь не было рабства, и все представляло резкий контраст с предыдущими впечатлениями. Гостиница, в которой они остановились, живо напомнила обоим о забытом европейском комфорте, им казалось, что они снова очутились на Рейне с его ухоженными городками и комфортабельными гостиницами. Еда была выше всех похвал, а приветливость и воспитанность жителей просто поражала. Джон даже принял решение в будущем поселиться в этих местах постоянно, поскольку здешний климат лучше подходил для его здоровья.

Затем братья направились в Сан-Антонио. Весна в прерии была великолепна, природа поражала разнообразием цветущих растений, нежной зеленью травы и деревьев. Уже тогда у Фредерика зарождается мысль о необходимости принятия мер для сохранения дикой природы, поскольку братьям пришлось столкнуться со степными пожарами и варварским отношением к природе со стороны поселенцев. Достигнуть Калифорнии, как планировалось вначале, не удалось из-за враждебности индейцев.

Здоровье Джонса ухудшилось, и он вынужден был вернуться в Нью-Йорк. Фредерик продолжал путь один по-прежнему верхом. Он возвращается к р. Миссисипи, затем путешествует по горным районам Алабамы, Джорджии, Теннесси и Северной Каролины. Добравшись до Ричмонда в Виргинии, обратно в Нью-Йорк возвращается на пароходе. Олмстед нашел свободных фермеров горных районов более гостеприимными и процветающими, чем их соседи, владеющие рабами. Он приводит разговор с одним из фермеров, во время которого они пришли к выводу, что рабство невыгодно и порочно, поэтому рабов лучше освободить и отправить в Либерию.

После возвращения домой Олмстед работает над своей книгой, в которой пытается доказать, что Юг должен отменить рабство, поскольку оно не может конкурировать со свободным фермерским трудом. В 1856 г. она выходит под названием «Путешествие через Техас, или Верхом по юго-западному фронтиру»[38].

В это время в стране обостряется вопрос о том, будет ли рабство распространяться на новые территории. В конгрессе обсуждается законопроект о Канзасе и Небраске, внесенный С. Дугласом. Согласно предложенной им концепции «суверенитета скваттеров», само население новых территорий, а не федеральное правительство, решало вопрос о рабовладении в них. Резко негативно отреагировала на билль Канзас-Небраска северная пресса. Газета «New York Daily Tribune» писала: «Он является безграничной изменой и позором …наиболее ядовитым растением, которое только может произрасти на навозной куче политической коррупции… Мотивы его создания так же подлы, как низок и отвратителен сам акт… Билль выглядит низким мошенничеством и актом политического бесчестия, самым чудовищным преступлением, отъявленным бесстыдством и наглостью»[39]. Непримиримая позиция этой газеты в отношении запрета рабства в новых территориях импонировала Фредерику Олмстеду. В 1857 г. он публикует на страницах «New York Tribune» 10 писем-корреспонденций под названием «Южане у себя дома»[40].

Олмстед считает, что его сочинения должны подчеркивать ту угрозу, которую представляет Юг для свободного общества, стремясь распространить рабство на новые территории. Он начинает активно участвовать в движении помощи свободным поселенцам Канзаса в Лоуренсе, помогает в сборе денег для закупки оружия фристейтерам, предназначенного для защиты от нападения рабовладельцев, причем ему хочется помочь свободным поселенцам не только в Канзасе, но и в западном Техасе. Олмстед сотрудничает с новоанглийским обществом помощи мигрантам, созданным для поддержки защитников свободного Канзаса[41].

Его отношение к «особому институту» Юга не оставалось неизменным, меняясь по мере того, как нарастал конфликт между Севером и Югом. В юности он воспринимал рабство индифферентно, как неизбежное зло, тем не менее верил, что рабство само собой отомрет, в силу естественных причин. Фредерик с большим воодушевлением воспринял войну с Мексикой 1846—1848 гг., даже, исполненный патриотических чувств, был готов пойти на нее добровольцем. Однако вскоре стал осознавать, что существует реальная угроза не только увековечивания рабства на Юге, но и распространения его на новые территории. Он приходит к мысли о необходимости отмены рабства, но рассматривает этот процесс как медленный, постепенный. Олмстед полагает, что необходимо провести социальную реформу, призванную подготовить рабов к свободной жизни, дать им образование, изменить их привычки и взгляды. Поскольку рабство санкционировано как федеральными законами, так и законами штатов, начинать надо с добровольного согласия рабовладельцев на постепенное освобождение рабов. Север, по его мнению, не должен вмешиваться в этот процесс. Сочинения Олмстеда представляли умеренную антирабовладельческую линию в идеологии Севера.

Тем не менее статьи и книги Олмстеда, описывающие жизнь Юга, имели огромный резонанс. Множество рецензий публикуется в различных газетах Севера и в Англии. А такие ярые аболиционисты, как Т. Паркер и У.Л. Гаррисон, цитируют его книги и статьи, чтобы представить читателям объективную картину жизни южных штатов. Конечно, Олмстед был не единственным путешествующим корреспондентом с Севера, но читатели явно отдавали предпочтение его литературному стилю, живой диалоговой форме изложения, а также умеренности его взглядов. Даже южные газеты признавали, что его суждения честны и беспристрастны. Популярность Олмстеда как писателя резко возросла, что дало ему возможность перейти к чисто журналистской работе, оставив заботы о ферме на Стейтен-Айленд одному из своих сводных братьев.

Фредерик Олмстед с энтузиазмом принимает предложение владельцев известной издательской фирмы «Дикс, Эдвардс и компания» стать их партнером в книгоиздательском бизнесе[42]. В течение 1855—1856 гг. он также является ведущим редактором «Putnam’s Monthly Magazine», стоящего на аболиционистских позициях[43]. Его задача состоит в том, чтобы отбирать материалы для журнала. Правда, окончательное решение он старается оставлять за более опытным Джорджем У. Кэртисом, а также прислушивается к советам более опытных журналистов, таких, как Чарльз Дана, главный редактор «New York Tribune», или Парк Годвин из «New York Evening Post». Однако и его личное мнение играет зачастую решающую роль. Так, он настаивает на публикации рассказа Г. Мелвилла «Бенито Серено».

Для него этот период оказывается наиболее важным и насыщенным интеллектуальным общением. Он имеет возможность встречаться с такими сотрудниками журнала, как философ Ральф Уолдо Эмерсон, поэт Генри Лонгфелло, писательница Гарриет Бичер Стоу. Его собственное место в литературном мире позволяет ему устраивать завтрак в честь Джеймса Рассела Лоуэлла и участвовать в обеде с Уильямом Теккереем. Он совершает новое путешествие в Англию с намерением привлечь к сотрудничеству известных английских писателей. Однако в связи с ухудшением экономической конъюнктуры дела издательской фирмы близки к краху, и Олмстеду пришлось отказаться от партнерства. В 1857 г. он работает над своей третьей книгой о Юге, которая получила название «Путешествие в отдаленную страну»[44]. Она как бы перекликалась с книгой Хинтона Роуэна Хелпера «Неминуемый кризис Юга», вышедшей в это же время.

Книга Хелпера представляла собой экономическое сравнение Севера и Юга, основанное на большом статистическом материале, и одновременно воинственный аболиционистский документ, требующий освобождения рабов без компенсации рабовладельцам. Она имела посвящение белым беднякам Юга и рассматривала экономический аспект рабства в отношении к белым беднякам. Мелкие хозяйства Юга не могли конкурировать с крупными рабовладельческими плантациями, они разорялись. Большая часть фермеров, насчитывавших вместе с семьями 6 млн человек, превратились в «белых бедняков», над которыми, как и над рабами, безраздельно господствовала рабовладельческая элита. «Как правило, — писал Хелпер, — к белым беднякам относятся с меньшим уважением, чем к неграм, и хотя положение последних настолько ужасно, что не поддается описанию, положение подавляющего большинства первых неизмеримо хуже… Нищета, невежество — вот главные черты тех белых южан, которые не владеют рабами. Многие из них достигают зрелого возраста и проходят свой жизненный путь, ни разу не имея и 5 долл. в кармане. Тысячи из них даже в пожилом возрасте не имеют понятия о простой азбуке, как будто она никогда не существовала на свете»[45].

Х. Хелпер был убежденным аболиционистом. По его мнению, ничто, кроме полной отмены рабства, не могло спасти Юг от разрушения. Он заявлял, что ни один человек не может быть настоящим патриотом, не являясь аболиционистом, т.е. «одним из лучших и настоящих друзей народа». Но отмену рабства он предлагал решить очень своеобразно. Хелпер надеялся, что освобождение рабов произойдет без кровопролития, и думал, что это будет возможно, если олигархия предоставит свободу слова и справедливые выборы. Его план сводился к следующему: объединение всех белых бедняков для независимых политических действий с целью устранения рабовладельцев от политической власти. Хелпер считал, что если белые бедняки будут пользоваться свободой голоса и свободой выбора, они не станут голосовать за рабовладельцев. Он предлагал прекратить все отношения с рабовладельцами во всех сферах: политической, экономической, религиозной и т.д. Вся подписка на прорабовладельческие газеты должна быть аннулирована. Для того чтобы уничтожить рабство, Хелпер считал необходимым обложить рабовладельцев ежегодным налогом в 60 долл. за каждого раба, который, если они не откажутся от владения рабами, нужно повышать, пока рабство не будет уничтожено. Деньги от налога с рабовладельцев должны были, по его мнению, быть использованы на транспортировку негров в Либерию или Центральную Америку[46]. Таким образом, этот проект воплощал в себе принципы политики ненасильственных действий. Он страдал определенным утопизмом, так как не учитывал экономические интересы различных классов, как Юга, так и Севера, и недооценивал экономическое и политическое влияние плантаторов в южных штатах. Подобных же взглядов придерживался и Фредерик Олмстед.

Конечно, характеристика экономики Юга, данная как Х. Хелпером, так и Ф. Олмстедом, страдала односторонностью. Американские исследователи-клиометристы Р. Фогел, С. Энгерман убедительно доказали определенную рентабельность плантационной системы[47]. Однако Х. Хелпер и Ф. Олмстед были совершенно правы, когда сравнивали преимущества свободного труда перед трудом рабов и доказывали историческую обреченность рабовладения. Фредерик Олмстед был убежден, что если свободным фермерам дадут возможность развивать свои хозяйства, они смогут конкурировать с плантациями в производстве продукции сельского хозяйства. А это в конечном счете приведет к исчезновению рабства[48].

Проблема рабства становилась доминирующей в творчестве Олмстеда. Он чувствовал, что его место среди сражающихся за умы современников. Подобно его предкам, пуританам Новой Англии, он верил, что эта борьба за свободное общество без рабства и есть создание «Града на холме». Олмстед был твердо убежден в 1850-е годы, что Север должен нести ответственность в отстаивании двух концептов: жизненности республиканской формы правления в противовес господству олигархии и превосходства системы, основанной на свободном труде, перед системой, базирующейся на рабстве.

Он снова получает предложение от издателя «New York Times» Г. Рэймонда о сотрудничестве с его газетой. Рэймонд подыскивает опытного журналиста для освещения событий гражданской войны в Канзасе. Другое предложение следует от Чарльза Даны из «New York Tribune» о путешествии в Юту и описании поселений мормонов. Однако Олмстед отвергает эти предложения. У него серьезные финансовые затруднения с его фермой на Стейтен-Айленд, ее пришлось продать.

Но неожиданно в его жизни происходит крутой поворот. В сентябре 1857 г. Олмстед переезжает в Нью-Йорк и принимается за проектирование Центрального парка. Начиная с этого времени и в течение 40 лет работа ландшафтного архитектора становится главной в его жизни. На его решение заняться этой деятельностью в определенной мере повлияла критика южанами северян за их увлеченность только коммерцией и равнодушие к искусству, к красоте как таковой.

Идея создания Центрального парка в Нью-Йорке принадлежала поэту и журналисту Уильяму Каллену Брайанту и знаменитому садоводу Эндрю Джексону Доунингу. Легислатура штата Нью-Йорк принимает решение о создании парка в центре Манхэттена и образует соответствующую комиссию из 11 человек. Один из членов этой комиссии Чарльз Элиот, знакомый с Олмстедом, встречает последнего на постоялом дворе в Нью-Хэвене. Эта встреча оказалась решающей для Олмстеда. Он с энтузиазмом принимает совет своего приятеля принять участие в конкурсе на должность суперинтенданта Центрального парка и немедленно направляется в путь, чтобы подать свое прошение в муниципальную комиссию. На его прошении стояли подписи У.К. Брайанта, Дж. Патнэма и даже Вашингтона Ирвинга. Однако решающее значение для комиссии имело то, что в это время Олмстед не примыкал ни к какой политической партии, поэтому его кандидатура оказалась приемлемой, как для демократов, так и для республиканцев.

Только приступив к работе, Олмстед понял, какая грандиозная деятельность предстоит всем. Необходимо было привести в порядок и цивилизовать 770 акров каменистой и безлесной местности, отведенной под Центральный парк. Проблема для Олмстеда заключалась в том, что он целиком зависел от нью-йоркских политиков, что создавало ему немало трудностей. Однако ему повезло в том, что Калверт Во (1824—1895), молодой английский архитектор, которому комиссия предложила проектировать парк, пригласил Фредерика Олмстеда к сотрудничеству в октябре 1857 г.

Во уже работал раньше в Вашингтоне под началом Э. Доунинга, где по предложению президента Филмора они создавали национальный парк от Капитолия до монумента Вашингтону. Сотрудничество Олмстеда и Во оказалось удивительно плодотворным. Они решили, что их проект будет нацелен на то, чтобы парк был демократичен и доступен всем. Они хотели, чтобы в нем были дорожки для пешеходов, маршруты для катания на лошадях и дороги для карет. В то же время им хотелось, чтобы в парке присутствовала сельская идиллия, позволяющая горожанам наслаждаться общением с природой. Поэтому в нем предусматривалось множество зеленых лужаек. Они учли в своем проекте опыт английских, немецких и итальянских ландшафтных архитекторов. Проект был признан комиссией наиболее удачным из всех, поданных на конкурс, и получил первую премию в 500 долл. В мае 1858 г. Олмстеда назначают на должность главного архитектора[49].

Однако не всем план Олмстеда и Во пришелся по вкусу. Один из членов комиссии – Роберт Диллон мечтал прорезать весь парк широким проспектом наподобие парижских Елисейских полей и привлек к защите своего плана все ведущие нью-йоркские газеты. Олмстеду пришлось прибегнуть к помощи старых друзей – Г. Рэймонда и Ч. Даны, чтобы отбиться от острой критики прессы[50].

В июне 1859 г. изменилось семейное положение Фредерика Олмстеда, он женится на Мэри Перкинс, вдове своего брата Джона[51], и берет на себя заботу о трех его маленьких детях. Трудно сказать, чего было больше в этом браке: моральных обязательств перед умершим братом или глубоких чувств. Мэри Перкинс приходилась сестрой Эмили, первой невесте Фредерика, помолвка с которой была разорвана по инициативе ее родителей. Во всяком случае, он всегда относился к своей жене с большим уважением и заботой. В сентябре-декабре 1859 г. Фредерик получил отпуск и использовал его для поездки в Европу. Он встречается в Париже с архитектором Жаном Альфаном, проектировщиком таких общественных парков, как Булонский и Венсенский леса.

После возвращения в Америку он не только занимается делами Центрального парка, но и продолжает работать над «Путешествием в отдаленную страну». Книга была закончена только в 1860 г. и опубликована в Нью-Йорке и в Лондоне. Английское издание было так быстро распродано, что издатель С. Лоу обратился к Олмстеду с просьбой подготовить для читателей книгу о южных штатах, объединив прежние три книги в одну. Поскольку у Олмстеда было очень мало свободного времени, он взял в помощники редактора аболиционистской «National Era» Дэниэля Гудло. Тот принялся за работу с энтузиазмом, причем старался не включать в текст своих собственных суждений, которые противоречили бы взглядам Олмстеда. Вскоре книга, названная «Королевство хлопка»[52], была готова. В ней по-прежнему основной идеей было сравнение систем свободного и рабского труда. Еще более четко и аргументированно прослеживалась мысль, что именно рабство мешает Югу стать процветающей частью страны. Рабство, а не жаркий климат, писал Олмстед, является причиной отсталости Юга. Именно рабство, по его мнению, определяет образ жизни, социальные взаимоотношения, привычки, традиции, менталитет южан. Ему претит то негативное отношение ко всякому труду, которое выработалось у южан, в подтверждение этому он приводит поговорку: «работать подобно ниггеру»[53]. В результате труд лишается всякой инициативы, предприимчивости, заинтересованности не только у негров, но и у многочисленных белых бедняков. Земля даже у свободных фермеров плохо обрабатывается и не приносит достаточной прибыли. Он пишет о приниженном положении свободных негров на Юге. «Сами свободные негры не чувствуют своего превосходства над рабами. Рабы из богатых аристократических семей считают себя гораздо выше их и именуют их «грязные свободные ниггеры, о которых никто не заботится»»[54].

Работая над своей книгой, Олмстед использовал прессу, документы и другие материалы. Он приводит в ней данные ценза 1850 г.: 26,6% белых южан владели от 1 до 10 рабов; 51,7% — от 10 до 50. Только 21,6%, владевшие более чем 50 рабами, составляли аристократическую верхушку Юга, плантаторскую олигархию, сконцентрировавшую все богатства в своих руках[55]. Олмстед был поражен противоречивостью интересов внутри самого класса рабовладельцев: старых и новых штатов; приморской полосы и горных районов в одном и том же штате; пограничных штатов и штатов Мексиканского залива[56].

Опираясь на большой экономический материал, Олмстед показал, что основным источником кризиса рабовладельческой системы является неэффективность рабского труда и проистекающая из этого неполноценность, отсталость и расточительность всей системы. Описывая положение на плантациях «нижнего Юга», Олмстед указывает, что их владельцы обычно находятся «на водах» или постоянно живут на Севере или в Европе. Полными хозяевами над рабами этих плантаций являются надсмотрщики, «с которых, если они давали достаточно хлопка, а следовательно, и прибыли, владельцы никогда не спрашивали, сколько негров они убили»[57].

Избрание в ноябре 1860 г. на пост президента кандидата республиканской партии А. Линкольна вызвало волну ненависти и страха на Юге. Один за другим штаты Юга выходят из состава Союза. В отношении начавшейся сецессии южан Олмстед писал в декабре 1860 г. Ч. Брейсу: «По всей вероятности, у нас будут две республики, если мы допустим это. Но мы должны сражаться, не так ли? По моему мнению, все идет к борьбе»[58].

«Королевство хлопка» было издано в Англии почти сразу после начала Гражданской войны в США и было быстро распродано[59]. Олмстед добавил в своей книге новые комментарии сецессии Юга. Причем в ней выражалась полная уверенность в том, что рабство на Юге будет уничтожено. Джеймс Р. Лоуэлл, известный поэт и журналист, писал Ф. Олмстеду по поводу его сочинений: «Я из ваших книг узнал о Юге намного больше, чем из всех других, вместе взятых. И я вижу их ценность в том, что их автор – американец, который может быть терпимым и скрупулезным, что встречается довольно редко»[60].

С началом военных действий Олмстед оставляет работу в Центральном парке. Снова в его судьбе происходит резкая перемена. Армия Севера, создаваемая из добровольцев, нуждается в организованной медицинской помощи. По предложению нью-йоркского священника Генри Беллоуза, который специально изучал опыт организации медицинской службы английской армии во время Крымской войны, президент Линкольн подписывает приказ о создании Санитарной комиссии[61]. Беллоуз просит Фредерика Олмстеда возглавить ее в должности генерального секретаря. В июне 1861 г. Олмстед направляется в Вашингтон, чтобы принять это назначение[62]. Комиссия являлась по существу предшественником Красного Креста. Ее задача состояла в создании добровольной ассоциации гражданских лиц, помогающих армейским медицинским службам.

Он становится организатором в сортировке и транспортировке раненых, доставке медикаментов в полевые лазареты. Организует поездки санитарных инспекторов в места дислокации войск, чтобы выяснить положение дел. Ему пришлось вести настоящую войну с Армейским медицинским бюро, которое не понимало важности совместных усилий и пыталось блокировать деятельность Ф. Олмстеда[63]. После сражения при Булл-Ране, где северяне понесли тяжелое поражение, он убеждается в том, что война будет длительной и кровопролитной, и настаивает на более эффективной деятельности в организации медицинской помощи раненым. В отчаянии от поражений Севера и нерасторопности Военного ведомства, Олмстед пишет своей жене: «Я ничего не вижу, кроме унижения и разрушения всякой патриотической надежды и гордости, за исключением разве что у сверхъестественного человека, который все же должен вскоре появиться. Превратности войны выявили худшее, что, может быть, имеется у Севера и что должно быть уничтожено. Все же Север гораздо хуже, чем мы полагали. Вульгарность и бедность интеллекта даже в управлении. Мы не имеем ни славы, ни героизма, ни искусства». После беседы с президентом А. Линкольном, Олмстед отмечает, что у него есть и мудрость, и искренность, и мужество, чтобы преодолеть критический момент. Он верит в способность Линкольна победить в борьбе с Югом. «Мое уважение к старине Эйбу все растет… Сейчас нет более великого человека… Я думаю, что его характер и способности помогут нам выиграть войну. Наши трудности сейчас лишь укрепляют наши силы»[64].

В 1861—1863 гг. он создает общенациональную систему медицинского снабжения армии. Его самоотверженная работа помогла спасти жизни тысячам раненых и не допустить развития эпидемий в военных лагерях. Фредерик действует как в Вашингтоне, постоянно общаясь с конгрессменами, добиваясь от них поддержки, так и довольно часто выезжает на места сражений, чтобы самому убедиться в эффективности работы своей комиссии[65].

Полагая, что победа над Югом не может быть достигнута без отмены рабства, Олмстед пишет своему другу: «Я думаю, что наши дела улучшатся. Я надеюсь, что рабство будет отменено, прежде чем мы сами превратимся в некое подобие рабов». Он много размышляет по этому вопросу, его раздражают расистские утверждения о неспособности негритянской расы к существованию в качестве свободных людей. Олмстед без колебаний поддержал линкольновскую Прокламацию об освобождении негров-рабов. Он пишет своему отцу, что предпочел бы только одно занятие взамен деятельности журналиста и редактора газеты — «управление большим негритянским поселением. Я хотел бы продемонстрировать осуществимость плана, который я защищаю, чтобы увести корабль Союза прочь от рабства. Помимо того, что мы должны победить мятежников, мы должны решить, что делать с африканскими рабами, которые составляют половину нации на Юге»[66].

Помимо деятельности в Санитарной комиссии он не упускает возможности продолжать свою журналистскую деятельность и пишет серию статей об американском кризисе в лондонскую газету «Spectator». Олмстед также хочет начать издавать свой еженедельник «Weekly Review» с тем, чтобы объединить мнения северян в отношении борьбы с мятежниками-южанами. В этом ему готов оказать поддержку Чарльз Френсис Адамс-младший, который считает, что пропаганду следует вести среди южан, часть которых, несомненно, остаются сторонниками единого Союза и не поддерживают идею отделения Юга. В июне 1863 г. был подготовлен рекламный проспект о выпуске нового издания, подготовленный Эдвином Годкином и Фредериком Олмстедом. Было собрано по подписке 3 тыс. долл. Издание впоследствии получило название «The Nation», а главным редактором стал Эдвин Годкин, ирландский эмигрант. Он, кстати, очень сожалел, что Ф. Олмстед в это время решил переехать в Калифорнию, и писал его другу Чарльзу Нортону: «Фредерик хочет похоронить свой блестящий интеллект среди медведей… Есть очень немного людей в Америке, которые, подобно ему, могут воплощать свои теории в жизнь». И в дальнейшем Годкин старался советоваться с Олмстедом по поводу редакционной политики[67].

В отношении своей работы в Санитарной комиссии Фредерик Олмстед был, по словам Беллоуза, «настоящим фанатиком». Напряженная служба подорвала его здоровье, и он отправляется в Калифорнию, где в 1864—1865 гг. разбивает парк в огромном поместье Марипоза, которое принадлежало до 1863 г. Джону Фримонту, одному из республиканских лидеров и генералу армии Севера[68]. Довольно много времени Олмстед проводит в долине Йосемити, которая завораживает его своей дикой красотой. Он мечтает, чтобы здесь был создан Национальный парк-заповедник[69].

30 июня 1864 г. президент Авраам Линкольн подписал законодательный акт, чтобы обеспечить охрану долины Йосемити и рощи гигантских секвой Марипоза «для общественного использования, отдыха и рекреации», чтобы сохранить их «неотчуждаемыми на все времена». Обращаясь к Йосемитскому Совету комиссионеров парков, Олмстед указал как на важность акта, так и на возможные угрозы целостности парка. На тот момент, по его подсчетам, число посетителей долины Йосемити достигало лишь нескольких сотен человек в год. Однако «пройдет несколько лет», предсказывал он с удивительной точностью, «и эти сотни превратятся в тысячи, а через столетие число посетителей будет исчисляться миллионами». Важность этих цифр должна быть очевидной каждому. «Разрушение ландшафта, столь незначительное, что может быть допустимо для любого посетителя сегодня», отмечал он, «достигнет существенных масштабов, когда результат действий каждого посетителя будет умножаться на эти миллионы»[70]. Другой национальный парк-заповедник был создан при его участии в районе Ниагарского водопада (1887)[71].

После войны Олмстед целиком посвятил себя ландшафтной архитектуре, разбивке общественных парков в различных городах Америки. Он по-прежнему занимался Центральным парком в Нью-Йорке, вместе с Калвертом Во работая над воплощением своих довоенных замыслов, вплоть до своей отставки в 1895 г. и одновременно выполнял другие проекты. Ему поручили разбивку парка Риверсайд в Чикаго и системы парков в Буффало и Бостоне, причем последние получили название «Жемчужное ожерелье». Он возглавляет комиссию по благотворительности штата Нью-Йорк, активно содействует созданию знаменитого музея искусств Метрополитен, а также Музея естественной истории в Нью-Йорке, помогает Годкину в редактировании «The Nation». Первый выпуск газеты появился летом 1865 г. Олмстед оказывает существенное влияние на формирование политических позиций газеты, стремится откликаться на наиболее острые проблемы послевоенной Америки, в частности способствует привлечению внимания газеты к положению освобожденных негров и предлагает издателям послать на Юг специального корреспондента[72].

В 1872 г. он назначается президентом департамента общественных парков Нью-Йорка и создает в Нью-Йорке целую сеть парков и садов, среди них Проспект-парк в Бруклине[73] и Форест Хиллз Гарден[74]. «Красота парка… должна быть красотой полей, луга, прерии, зеленых пастбищ и тихих вод. Мы хотим добиться спокойствия и отдыха для ума», — любил повторять Олмстед.

Его ландшафтные проекты получили признание на Всемирной промышленной выставке в Чикаго, для которой он проектирует расположение павильонов, лужаек, деревьев, цветочных клумб. В 1877 г. Фредерик разбивает знаменитый парк Мон Рояль в Монреале[75].

Но он занимался также и выполнением заказов от частных лиц. Здесь наиболее знамениты его работы в Северной Каролине в поместье Билтмор[76] и в Массачусетсе Морэйн-фарм. В течение 27 лет им выполняются самые разнообразные заказы — разбивается 37 общественных скверов, создается садово-парковое оформление 12 городских предместий, 11 общественных зданий и больниц, 18 колледжей и школ, 4 железнодорожных станций, 12 частных имений, даются советы более 200 клиентам[77]. С 1875 г. его партнерами становятся старший сын Джон Чарльз Олмстед, а также Чарльз Элиот, сын президента Гарвардского университета, и Генри Сарджент Кодмэн. Олмстед много ездит по стране, путешествует в Канаду, а также в Европу.

Фредерик Лоу Олмстед умер 28 августа 1903 г. Созданная им ландшафтно-архитектурная фирма продолжала свою деятельность под руководством его сына, а затем других лиц, до 1980 г. Его дом был приобретен службой национальных парков США и открыт для публики как музей. Его бумаги и рисунки хранятся в Библиотеке Конгресса.

Фредерик Лоу Олмстед несомненно был значительной личностью, человеком, внесшим немалый вклад в историю своей страны, в ее достижения. Можно сказать, что в его деятельной и долгой жизни воплотился весь американский XIX век. Он был фермером в Новой Англии и золотоискателем в Калифорнии, подобно другим пионерам, неоднократно пересекал континент, участвовал в Гражданской войне Севера и Юга. Он был также по существу социальным историком и критиком своего времени.

Олмстед — первый в истории США ландшафтный архитектор, собственно, название этой профессии придумано им вместе с многолетним партнером Калвертом Во. Вашингтон, Филадельфия, Балтимор, Сан-Франциско, Чикаго и другие города Америки, кампусы Гарварда, Йеля, Амхерста могут гордиться тем, что Фредерик Олмстед внес свой вклад в их садово-парковый дизайн, озеленение и украшение их проспектов, улиц и площадей. Сейчас просто невозможно представить Нью-Йорк без Центрального парка[78], Бостон без «Изумрудного ожерелья»[79], Монреаль без парка Мон Рояль[80].

Его мастерство ландшафтного архитектора преобразило лицо Америки. Он видел предназначение ландшафтных парков и национальных заповедников в том, чтобы в них отразился неукротимый дух американской экспансии, энергичный и предприимчивый характер американского народа, красота и широта пространств его страны. Поэтому ему виделись города с широкими проспектами и зелеными улицами, с красивыми и ухоженными парками и скверами, и он приложил немало усилий, чтобы это стало явью. Всю жизнь Фредерик следовал красоте и гармонии, их зримому воплощению в грандиозных планах по украшению своей страны.

Олмстед активно выступал за бережное отношение к природе. Его влияние на современность выражается в том, что он по существу стоял у истоков экологического движения. Он хотел, чтобы его искусство ландшафтного архитектора принадлежало многим людям, чтобы парки и скверы были доступны всем, чтобы в этом также воплотился демократический дух Америки, служению которой Фредерик посвятил свои таланты и энергию. Всю жизнь я думал об отдаленных результатах и приносил в жертву немедленный успех, аплодируя успеху будущему».