Будни великих строек: что мешало американским инженерам работать в СССР

Вечером 18 апреля 1930 г. буфет Курского вокзала в Москве превратился в зал ожидания. Буфетчики ушли, но за столиками дремали граждане явно иностранного происхождения. Чемоданы с заграничными наклейками, портпледы, портфели, свертки, зонты сгрудились у стойки. Молодой человек советского обличья – переводчик из управления «Автострой» – то и дело поглядывал на часы и выходил в коридор, чтобы справиться у дежурного, подан ли спальный вагон для товарищей из Америки. Наконец широко улыбаясь, он обратился к своим подопечным по-английски: «Выходим, леди и джентльмены! Не забудьте свои вещи! Время выспаться у вас будет. И извините за непредвиденные неудобства!». Было 4 часа утра…

Восемь инженеров архитектурно-строительной компании «Остин» (Кливленд, штат Огайо) и ее управляющий Дж. Брайант направлялись в Нижний Новгород для технического руководства сооружением крупнейшего в Европе автомобильного завода. Лицензии и технологии были от компании Форда, а фирма «Остин» выполняла строительную часть проекта. Советское руководство выбрало ее за применение самых передовых методов проектирования и строительства: постройка ею крупнейшего в Америке и в мире автозавода компании «Понтиак» в 1927 г. заняла всего 7 месяцев. Теперь инженерам предстояло не меньше года работать в СССР, и они приехали с женами. Запаслись летней и зимней одеждой, письменными принадлежностями, портативными пишущими машинками. Везли с собой чертежи и документацию.

Путь до Москвы занял почти три недели – пароходом из Нью-Йорка до Гамбурга, затем поездом через Берлин и Варшаву. 17 апреля на пограничной станции Негорелое американцев встретил русский переводчик. Почти все они оказались в России впервые и во все глаза глядели на загадочную страну. За окнами вагона бесконечной вереницей тянулись леса, убогие деревушки, проселочные дороги. Изредка попадались признаки цивилизации – завод с дымящими трубами или город, где было больше извозчиков, чем автомобилей. Заметно было, что работы тут – непочатый край, страна огромная и совершенно необустроенная, напоминавшая картинки из старых альбомов об освоении Дикого Запада.

В Москве «Автострой» прислал один автомобиль на всю группу, так что от вокзала до гостиницы пришлось сделать несколько рейсов. Встретившись 18 апреля с руководством «Автостроя» и побывав в Большом театре на «Евгении Онегине», американцы должны были отбыть вечерним поездом в Нижний, однако их спальный вагон куда-то исчез и пришлось коротать время в буфете. Через четыре с половиной часа вагон отыскали, но следующий поезд отходил вечером 19-го. В Нижнем путешественников отвезли в гостиницу «Россия», 25 мест багажа побросали в грузовик, переводчик получил квитанцию, но багаж доставили во второй половине следующего дня[1].

Так началась нижегородская «робинзонада» инженеров «Остина», группа которых вскоре выросла до 15 человек. Проезд оплачивала компания, а «Автострой» брал на себя материально-техническое обеспечение строительства и заботу об американских специалистах, чтобы под их компетентным руководством сдать завод в эксплуатацию к 1 августа 1931 г.

С мыслью работать в привычном американском темпе и жить со всеми удобствами они расстались сразу по прибытии в Нижний. Им пришлось не только работать, но и отстаивать выполненный их фирмой проект, «выбивать» стройматериалы и канцтовары, внедрять «лучшие американские методы» на стройке, где не имелось почти никакой техники, а в зимние холода греться у печек-буржуек и отчаянно телеграфировать в Москву, что паровое отопление вышло из строя, а водопровод и колодцы замерзли, из-за чего жилым зданиям и всей стройке угрожает пожар.

Строительство автозавода с огромным трудом завершилось на основе американского проекта не к августу, а к декабрю 1931 г. Вместе с подготовительными работами его сооружение заняло около двух лет. «Остин» и «Автострой» не ладили друг с другом из-за существенной разницы в методах проектирования и строительства. Американцы создавали проект в США, не зная советских условий, а потому настаивали на применении стандартных конструкций, стали и бетона; автостроевцы же пытались совместить «лучшие американские методы» с экономией этих незаменимых в капитальном строительстве, но дефицитных в СССР материалов. Они экономили и на создании для иностранцев хороших условий труда и быта, не понимая, что, если инженер сам печатает или пишет от руки деловые бумаги, теряется рабочее время, оплачиваемое в валюте[2]. Американские инженеры контролировали ход работ на стройплощадке, русские – преимущественно из конторы. Нехватка продовольствия и канцелярских принадлежностей заставляла американцев подтягивать пояса и ждать посылок с консервами и карандашами из Соединенных Штатов. Но на оформление соответствующего разрешения в Москве уходили не недели, а месяцы…

В деловой практике американцы строго придерживались конечных сроков (deadline), а советские заказчики то запаздывали с выдачей заданий, то вносили, зачастую в последний момент, изменения и поправки, что тормозило проектирование и повышало его себестоимость. Чтобы выполнять заказы «Автостроя», компаниям «Остин» и «Форд» пришлось создать у себя специальные отделы. В США решения принимало руководство фирмы, а в СССР требовались согласования во многих инстанциях. При отсутствии, до конца 1933 г., дипломатических отношений между двумя странами степень защиты их граждан была недостаточной, особенно граждан США в Советском Союзе, где не имелось крупных американских учреждений (в Соединенных Штатах действовало торговое представительство СССР – корпорация «Амторг»). Однако «великая депрессия» подталкивала американские фирмы к выполнению советских заказов, а Советский Союз нуждался в скорейшем создании крупных предприятий современного типа.

Публикуемые впервые документы Российского государственного архива экономики (РГАЭ) освещают положение специалистов компании «Остин» в Нижнем Новгороде в середине 1930 – начале 1931 г. Американские историки их не использовали[3]. Они помогают реконструировать и дополнить те страницы истории «великих строек», которые лишь недавно стали известны читателю[4].

Б.М. Шпотов

№ 1
письмо вице-президента компании «Остин» по зарубежному строительству Г.Ф. Майтера члену правления ВАТО* П.Я. Зиву

28 июня 1930 г.

Уважаемый сэр,

Ваша администрация** заключила договор с компанией «Остин» о строительстве автомобильного завода, и завод необходимо сдать в эксплуатацию не позднее установленного срока.

Разумеется, его проект жизненно важен, без чертежей ничего нельзя сделать. Тем не менее стало ясно, что для строительства потребуется больше рабочих, материалов, времени и денег, чем предполагалось.

Мы говорим сейчас о своевременном пуске завода, ради чего и заключен упомянутый договор. Хотя большая часть чертежей выполнена позже, чем намечалось, необходимо помнить о двух вещах: во-первых, на то имелись веские основания, а во-вторых, будь проект сдан вовремя, строительство невозможно было начать. Однако завод необходимо пустить в срок, несмотря на задержку в его проектировании. Заключив договор с организацией***, контролирующей ход работ, ваше руководство обязалось обеспечить все необходимые ресурсы для своевременного завершения строительства.

В Москве и Нижнем Новгороде нам обещали предоставить все, чтобы сотрудники компании «Остин» могли производительно работать – стенографисток, машинисток, устных и письменных переводчиков, конторское оборудование и канцелярские принадлежности, автотранспорт, жилье, и когда мы просили снабжать нас продовольствием, хотя это не оговорено в контракте, нас заверили, что с продуктами все благополучно.

Пока что у нас нет ни одной стенографистки. Каждую докладную записку, деловое письмо и т.д. американским инженерам приходится печатать самим, что отнимает много времени, и мы этого не ожидали. Наши инженеры прибыли в Нижний 20 апреля 1930 г., на десять дней раньше времени, указанного в контракте. Переводчики либо слабо знали язык, либо не имели необходимых принадлежностей, и лишь в последнее время стали работать лучше****. Бюро переводов, столь необходимое в текущей работе, до недавнего времени отсутствовало.

Нам пришлось самим доставать все латинские и русские пишущие машинки и канцпринадлежности, хотя это обязанность «Автостроя».

Жилые дома нам предоставили с опозданием*. Несмотря на некоторые досадные дефекты, вроде неисправных дымоходов, дома удовлетворительного качества. Но в них нет отопления и водопровода, и в холодную погоду там будет очень трудно находиться.

Положение с продовольствием остается плохим; так было и 23 июня, когда мы уезжали из Нижнего. Нашим людям пришлось поехать за 50 км от завода, чтобы попытаться купить яиц. Большую часть продуктов приходится приобретать в Нижнем и в Канавине, в «Автострое» об этом знают и могут подтвердить.

Транспортные средства для инженеров оказались негодными. Положение немного улучшилось, когда мы выписали сюда два американских автомобиля, но далеко не все вопросы с транспортом удалось решить.

Для изготовления бетона крайне необходим на стройке чистый гравий. Многочисленные документы, доклады, переписка, совещания и командировки говорят о том, что его жизненно важно было получить весной, когда развернулось строительство, и обеспечить бесперебойное поступление.

Мы обследовали ситуацию с гравием прошлой осенью и сделали все, чтобы увеличить его доставку, дав необходимые указания. Мы докладывали, что если к весне не будет достаточного количества чистого гравия, дело сильно пострадает. При теперешних темпах снабжения лишь к осени удастся получить те 20 тыс. кубометров бетона, которые нужны на стройке сегодня. Гравий промывают вручную и несколькими механическими ситами, но это слишком медленно и неэкономично. 20% грязного гравия, который малой скоростью везут из Плеса, непригодно для использования, а чистый взять негде. В таких условиях мы не сделаем бетонных шоссе и водостоков до окончания постройки завода. С прошлой осени, когда нам пообещали завезти 30 тыс. кубометров чистого гравия на берег Оки до закрытия навигации, и до настоящего времени любое наше предложение, деловое письмо, предупреждение или инструкция полностью игнорировались, и результаты просто позорные, для чего нет никаких разумных или законных оправданий.

Если бы все требуемые проекты были готовы к 1 апреля 1930 г., это ничуть не улучшило бы положения; оно осталось бы прежним. Строительство страдает из-за нехватки не проектов, а материалов, и самый главный и необходимый из них – бетон, без которого ничего нельзя построить выше нулевой отметки.

Стальные конструкции следовало заказать еще в марте, чтобы доставить на строительную площадку к 1 июля. Это позволило бы приступить к возведению каркасов зданий сразу после закладки фундаментов. Тогда у механического, сборочного, прессового и рессорного цехов можно было бы выложить стены и всю зиму вести там внутренние работы. Теперь же стальные опоры появятся примерно к октябрю, причем нет письменной информации об их весе и назначении. Так или иначе, они прибудут с опозданием на несколько месяцев, и это вторая существенная причина задержки строительства. Устанавливать их зимой – дело медленное, дорогостоящее и трудоемкое, однако на это придется пойти, чтобы хоть как-то выиграть время.

Вполне возможно, что опоздание с этим заказом произошло по уважительным причинам, но раз о нем не позаботились вовремя, постройка завода задержится. Мы не считаем, что ситуация заслуживает критики, и никого не осуждаем, однако констатируем серьезную неудачу.

Наверное, есть веские основания и для отсутствия подачи электричества к насосам и бетономешалкам, для нехватки рельсов, вагонов и стрелочного оборудования, а все это тормозит работы. Но если можно чем-то объяснить задержку стальных конструкций и других материалов, для пренебрежительного отношения к заготовке чистого гравия нет никаких оправданий.

Мы неоднократно запрашивали стоимость рабочей силы и материалов на стройке, просили предоставить копии контрактов [«Автостроя»] с различными субподрядчиками, но не получали нужных сведений. У нас они должны быть согласно договору, и непонятно, почему это не делается. Мы не можем раздобыть необходимую информацию, предоставление которой целиком и полностью возложено на «Автострой».

Калькуляция затрат, стоимости строительства, штрафов и наградных, всех помесячных и итоговых выплат зависит от данной информации, и если внимательно изучить договор, станет ясно, какое большое значение придает всему этому ваша администрация.

Все сказанное выше свидетельствует о том, что мы встречали и встречаем множество помех. Мы пытались уладить ряд вопросов, не возмущались, когда нам самим пришлось доставать пишущие машинки и автомобили. Но мы категорически против того, чтобы нашу работу срывали. Мы делали все от нас зависящее, чтобы форсировать ее, а если что-то не удавалось, старались сделать максимум полезного. Как нам кажется, мы многого добились, а при должном взаимодействии [с «Автостроем»] могли бы сделать гораздо больше.

Мы крайне сожалеем, что вынуждены обратиться с таким письмом в учреждение, не участвующее непосредственно в строительстве этого завода. Но наш долг и наша обязанность – успешно довести дело до конца. Нам приходится руководить различными организациями, чтобы помочь им добиться наилучших результатов, и иметь с ними дело, когда потребуется. Мы не апеллировали к вышестоящим инстанциям, а только к «Автострою». Наше желание – это посвятить все время делам на стройплощадке в Нижнем, ради чего мы и приехали в Россию. Надеемся, что непредвзятое рассмотрение ситуации покажет, что именно нехватка строительных материалов угрожает сорвать пуск завода в установленный срок.

Искренне Ваш,
Г. Майтер

РГАЭ. Ф. 7620. Оп. 1. Д. 709. Л. 51–54. Подлинник, англ. яз.

№ 2
Из письма Г.Ф. Майтера П.Я. Зиву

28 июня 1930 г.*

Уважаемый сэр,

В ответ на Ваше устное заявление, что предстоит рассмотреть предложение «Автостроя» об аннулировании договора между ним и компанией «Остин», мы предлагаем Вашему вниманию нижеследующие соображения.

Мы намерены обсудить создавшиеся трудности без какого-либо предубеждения и в дружественном духе, не углубляясь в технические подробности и не ссылаясь на другие обстоятельства, пока этого не потребует разъяснение нашей позиции.

Мы не будем говорить о последствиях расторжения договора, потому что они настолько серьезны, что обе стороны наверняка приняли их во внимание.

Договор был подписан 23 августа 1929 г., десять месяцев тому назад. Переговоры шли на условиях, существовавших тогда, а к настоящему времени произошло много серьезных и важных изменений. Кризис на американской бирже прошлой осенью потряс мир, и никто не может оценить размеры понесенного ущерба.

Трудности, с которыми сталкивается ваша организация, возросли по многим причинам. Мы говорим это потому, что пытаемся понять положение руководителей, вынужденных реагировать на них, и полагаем, что вы поймете нас правильно – мы только констатируем факты, а не критикуем то, чего нельзя было предвидеть и своевременно изменить.

Мы берем на себя смелость заявить следующее. Если бы в начале года нам сообщили, что обеспечить стройку всем необходимым вряд ли удастся, и по-дружески посоветовали максимально использовать имеющиеся ресурсы, мы приступили бы к работе, лучше понимая ситуацию, постичь которую сразу было невозможно. Она и теперь не совсем ясна.

Наш ответ составлен по следующим пунктам:
1. Содержание договора.
2. Техническая сторона.

Договор или контракт есть письменный документ, который закрепляет общее понимание сторонами тех условий, которые существуют в момент его подписания, и требует равного соблюдения ими принятых обязательств. Согласно данному договору, «Автострой» предоставляет информацию и занимается материально-техническим обеспечением, а компания «Остин» использует то и другое для достижения результатов. Но результаты зависят от действий. Обещание не было исполнено, и последствия налицо. На переговорах о заключении настоящего контракта компания «Остин» заявила, что если ваше руководство поставит американскую строительную технику, американские стальные конструкции и окажет необходимую помощь рабочей силой и материалами, то она берется построить завод к 1 августа 1931 г. на основе лучших американских методов. Это сформулировано в договоре.

Техническая сторона.

Пункт 2 договора гласит, что компания «Остин» обязуется составить все проекты согласно нормам и правилам, принятым в CCCP.

Мы задали ряд уточняющих вопросов «Автострою», и на многие получили 23 ноября 1929 г. ответы на английском языке, но в неполном виде. Тогда же нашим инженерам Палмеру и Коулмену вручили в Москве около 40 томов справочной литературы на русском языке (не сделав их перевода), и они доставили их в наш офис в Кливленде 15 декабря. Мы стали сами переводить эти книги, что оказалось трудоемким делом. Нам непросто было найти нужную информацию и правильно понять технические термины и инструкции, касающиеся отопления, освещения, водопровода, вентиляции и др.

Пункт 4 договора гласит: «»Автострой» обязуется не позднее первого января 1930 года передать схему расположения завода, а равно другие данные…», а «данные, касающиеся литейного цеха и строительства рабочего городка… не позднее пятнадцатого ноября 1929 года».

Так как времени на проектирование оставалось чрезвычайно мало, каждый день был на счету. Вышеуказанные сроки являлись окончательными. На переговорах мы условились, что информация будет поступать заблаговременно* и полностью. У вас имелась своя организация в США, работавшая уже несколько месяцев**, и все это казалось выполнимым.

К несчастью для нас, большая часть сведений по литейной поступила 18 ноября, а по заводу – 29 и 30 декабря 1929 г. Формально это укладывалось в рамки договора, но ограничило наши возможности оказать услуги вашей администрации, а отсутствие переводов справочников создало еще одну проблему. Конечной датой сдачи проектов было 1 мая 1930 г., но при условии, что «Автострой» предоставит всю необходимую информацию. Мы имели 30 дней на подготовку эскизных проектов, «Автострой» должен был в 10-дневный срок рассматривать их и давать свои заключения, а мы – дорабатывать в течение 6 дней. Если для исправлений требовалось больше времени, срок сдачи проекта отодвигался.

В общей сложности на предварительное проектирование уходило 46 дней из 120, а оставшиеся 74 дня предназначались для подготовки полного и окончательного проекта. В ряде случаев «Автострой» запрашивал у нас несколько вариантов проектов на выбор, как, например, для клуба, столовой, отдела кадров, административного корпуса, лаборатории и заводского училища. От нас требовали множество цифровых данных, подробных пояснительных записок и т.п., и мы не ожидали такого объема канцелярской работы. Предварительные проекты механического, сборочного, кузнечно-прессового и других цехов предусматривали окна типа «монитор» со стальными вертикальными подъемными рамами; автостроевцы же потребовали изменить эту конструкцию на подвесные рамы с проволочной сеткой. Мы переделали чертежи сообразно их желанию, но уже в Нижнем нас попросили сделать «мониторы» с вертикальными рамами, т.е. вернуться к первоначальному варианту.

Приехав в Нижний, мы передали «Автострою» все негативы и светокопии чертежей ремонтного, инструментального и кузнечно-штампового цехов. Несмотря на то что проект ремонтного цеха переделывался несколько раз, его окна потребовали расширить, полезную нагрузку пола увеличить, а два других цеха – удлинить.

Исходные данные по рессорному цеху поступили 30 декабря 1929 г., но его длина не была согласована вплоть до 7 марта 1930 г. Уже в Нижнем нас попросили оставить шесть пролетов, так как здание решили сделать с мезонином.

Хотя мы заранее предупредили «Автострой» относительно размещения механического оборудования, 2 июня нам дали указание приостановить закладку фундамента под стены кузнечно-штампового цеха и позаботиться о фундаментах для молотов. Однако к тому времени уже были выполнены земляные работы, готовы формы для бетонирования и ожидалось поступление бетона, для которого требовался чистый гравий. У нас есть данные по его количеству для всех основных сооружений завода, и мы готовы представить подробную смету.

Приехав в Нижний 20 апреля, мы запросили у «Автостроя» данные о стоимости рабочей силы и материалов, которые предполагалось использовать на стройке, но до сегодняшнего дня полных сведений не поступило. Есть устная информация, которую нельзя проверить, и некоторая письменная, но в непригодном для использования виде. Те и другие данные расходятся.

Нам заявили, что данные по электростанции пока не готовы, а вопрос об оборудовании все еще в стадии рассмотрения, так что работы приостанавливаются. Сведений по складу лаков и красок и по ремонтному цеху, проекты которых «Автострой» рассчитывал выполнить в Нижнем, до сих пор нет.

Едва ли можно оспаривать тот факт, что мы откликались на все требования «Автостроя» с начала нашей работы и по сегодняшний день. Мы делали все, что в наших силах, чтобы быстро выполнить любую просьбу. Мы могли бы настаивать на наших правах и цитировать договор, отказываться выполнять некоторые работы, предъявлять требования об удлинении сроков. Но примите, пожалуйста, во внимание, что мы искренне хотим помочь «Автострою» достичь лучших результатов и рады были бы сделать это. Нам все время приходилось работать больше, чем нужно при выполнении подобных заданий в Америке. Из-за требований инженеров «Автостроя» проектирование заняло гораздо больше времени, чем мы ожидали, и ни один проект не обходился нам дороже этого. Он совсем не соответствует американской практике. А теперь все, на что мы пошли и что мы сделали, хотят поставить нам в вину.

Рабочий городок.

Касаясь этой части нашего договора [с «Автостроем»], отметим, что проектное задание по рабочему городку должно было поступить к нам 15 ноября 1929 г. Пока готовился договор, мы командировали нашего архитектора в Москву, чтобы он выполнил эскиз рабочего городка, который может стать образцом для СССР, и собрал необходимую информацию. Выехав в конце ноября из России, наши сотрудники [Палмер и Коулмен] привезли дополнительные сведения. Мы получили также письмо и копию телеграммы из Москвы от 30 ноября, где сообщалось, что все данные по рабочему городку поступят оттуда и наш проект будет рассматриваться в Москве.

Не имея возможности получить все данные путем переписки и обсудив вопрос с сотрудниками «Автостроя» в Детройте, мы вновь командировали, по их предложению, нашего архитектора в Москву, куда он приехал в середине февраля. Но там он увидел планы рабочего городка, совершенно не похожие на те, что мы изготовили в Кливленде*. У нас было более ста эскизов различных построек и жилых помещений с полностью оборудованными квартирами, ванными комнатами и всеми удобствами, – мы надеялись, что это вам подойдет. Однако наша работа оказалась совсем ненужной, и знай мы об этом заранее, потраченное время лучше было бы использовать для проектирования завода.

После ряда совещаний в Москве по поводу рабочего городка «Автострой» наконец предложил, чтобы мы послали своих сотрудников в Москву для руководства его проектированием, пообещав выделить в помощь [советских] инженеров, архитекторов и чертежников, которые сделают всю техническую работу**…

Выполняя свою часть договора, мы получили очень мало реальной помощи. Нам дали всего около десяти человек, чтобы они работали под нашим руководством, но даже в таком количестве они появлялись не более двух дней подряд. Большую часть работы мы проделали сами, а кроме того, не могли добиться окончательного решения по проекту.

В конце концов мы привезли неоконченные чертежи домов-общежитий и домов с квартирами в Нижний, где и доделали задание. Получив уведомление из Москвы, что проект можно считать законченным, приступили к строительству. Но на месте выяснилось, что недостает данных о подводке коммуникаций, и пришлось переделывать фундаменты, чтобы выполнить нужные отверстия для труб.

Нам поручили строить общежития согласно проекту, утвержденному советским техническим комитетом, но 24 июня пришло письмо от г-на Дыбеца*** с просьбой внести ряд изменений в их планировку. Вы можете себе представить, что эта новая переделка означает для нашего технического отдела, а также для «Автостроя» и «Металлостроя»****, когда дома уже начали возводить.

Мы получили «добро» на проекты детского сада и яслей и готовим рабочие чертежи, но слишком малым количеством сотрудников. Только что одобрен проект клуба, и мы будем делать его чертежи в Нижнем. Но несмотря на наши неоднократные просьбы, не поступает проектных заданий для пекарни, универмага, бани, прачечной, поликлиники и фабрики-кухни.

Несколько дней тому назад мы не имели никаких сведений ни по одному из этих объектов, хотя нам это было много раз обещано. Если принять во внимание, что их предстоит построить в этом году, чертежи уже давно должны быть готовы. Нам приходится выполнять слишком много технической работы из-за того, что мало помощников. Дело движется крайне медленно, и вы не используете наших специалистов с полной отдачей. Мы условились с нашими архитекторами и инженерами, что они пробудут в СССР определенное время, но опасаемся, что оно истечет прежде, чем работа будет закончена. Поэтому мы просим Вас по возможности ускорить этот процесс, принимая во внимание сроки наших командировок и необходимость скорейшей подготовки проектов.

Но если бы все планы и чертежи поступили к строителям 1 мая 1930 г., это не продвинуло бы работу ни на один день. Строительство задерживается не из-за отсутствия чертежей. Поэтому и невыполнение работ к 1 августа 1931 г. нельзя будет объяснить их отсутствием*.

Искренне Ваш,
Г.Ф. Майтер

РГАЭ. Ф. 7620. Оп. 1. Д. 709. Л. 43–48. Подлинник, англ. яз.

№ 3
Телеграмма компании «Остин» в ВАТО

Начало декабря 1930 г.

В нашем поселке не работает отопление. Никто не собирается снабжать нас канцелярскими принадлежностями. Нам только обещают, но ничего не делают. Мы не знаем, к кому обратиться, чтобы был результат. Из-за полного равнодушия «Автостроя» наши люди работают всего наполовину своих возможностей.

Компания «Остин»

РГАЭ. Ф. 7620. Оп. 1. Д. 708. Л. 107–108. Подлинник, англ. яз.

№ 4
Письмо управляющего компании «Остин» Дж.А. Брайанта-младшего в «Амторг трейдинг корпорейшн»

6 декабря 1930 г.

Джентльмены,

Мы будем признательны вам за быстрое разъяснение того, как организовать отправку посылок нашим сотрудникам, командированным в СССР выполнять задание «Автостроя». Им было обещано, что посылки от родственников будут доставляться без задержек и в полной сохранности. Однако к нам поступают многочисленные жалобы, что они не доходят по назначению. Мы неоднократно запрашивали [советские] почтовые правила и строго их выполняли, но все с тем же результатом. Пожалуйста, сообщите нам, что еще нужно сделать, чтобы посылки доходили.

У нас есть экземпляр контракта, текст которого имеется или, по крайней мере, имелся в вашем офисе. Мы можем предъявить его копию, в которой сказано, что наша фирма получила право беспошлинно присылать своим сотрудникам определенные товары. Вот выдержки из этого документа*:

«Согласно резолюции Совета Народных Комиссаров СССР от … 1929 г.** об утверждении договора [вашей фирмы] с Государственным управлением по строительству автомобильного завода***, в соответствии с которым она осуществляет надзор за строительством завода, Главный концессионный комитет сообщает, что вы имеете право:

“пункт 4. Беспошлинно ввозить в СССР все необходимые для ваших сотрудников и членов их семей предметы домашнего обихода, одежду, нужные для работы инструменты и автомобили для личного пользования. Эти предметы не подлежат конфискации, и при выезде кого-либо из указанных лиц или членов их семей из СССР они могут быть беспрепятственно вывезены”. Амторг трейдинг корпорейшн».

Что касается продовольствия, второе дополнительное соглашение от 18 июля 1930 г. между Государственным управлением по строительству автомобильного завода и компанией «Остин» предусматривает следующее:

«Ввоз продовольствия – Москва, 18 июля 1930 г.

Из пункта 13 второго дополнительного соглашения, подписанного в Москве 18 июля 1930 г. и касающегося ввоза продуктов питания в умеренном количестве из-за границы, следует, что компания обязуется уплачивать пошлины в размере до 10% объявленной ценности посылок. В случае ее превышения наценка погашается «Автостроем»».

№ 5
Доклад сотрудника ВАТО Г.И. Герценберга начальнику иностранного сектора ВАТО В.Б. Ваксову

27 декабря 1930 г.

Не подлежит оглашению.

24-го ноября* вечером я уехал на Автострой в Нижний Новгород. Приехал утром 25-го. Я отправился в заводоуправление, где, договорившись с тов. Кальяновым, ответственным исполнителем при зам. директоре Автостроя тов. Кайгородове, поехал в американский поселок для выяснения вопроса с отоплением и бытом остинцев вообще, как и вопроса об их посылках, согласно их последней тревожной телеграмме.

«Остин и К°» 25-го не работали, так как праздновали «рождество». В их конторе я застал только четырех русских, один из которых оказался переводчиком и взялся меня сопутствовать. Мы отправились разыскивать господина Кемплера*, виновника всей суматохи, приезжавшего в свое время в Москву, в ВАТО с жалобами на скверный быт, задержку посылок и проч., о чем им было подано своевременно письменное заявление в ВАТО. Придя в клуб, я сразу понял, что посылки прибыли, и тревога была ложной, так как в углу зала стояла украшенная елка и был накрыт по праздничному стол, играл патефон и три-четыре американца в повышенном настроении выделывали ногами какие-то фигуры. Они главным образом и ждали эти «елочные украшения». На мой вопрос, получены ли посылки, я получил утвердительный ответ, причем на вопрос – где Кемплер – мне довольно неохотно и холодно объяснили куда пройти; видимо, я нарушил их праздничное настроение и они хотели от меня скорей отделаться.

Кемплера я застал на квартире в обществе трех американок за разсортированием полученных консервов и прочих товаров из посылок, прибывших с САСШ. Увидев меня и переводчика, он продолжал было заниматься своим делом, все же на мое приветствие встал и ответил. Когда я ему сообщил, что я специально приехал по вопросу о посылках, отоплении и вообще узнать об их нуждах, Кемплер невозмутимо спокойно сказал мне: «Вы – человек из Москвы; видите, посылки прибыли, с отоплением немного наладилось, в общем, господин инженер Гутлер* только что был здесь, он про все знает». С этими словами и продолжал свою работу. Я был поставлен таким приемом в довольно глупое положение и попробовал было ему сказать, что я приехал на основании их телеграммы, но Кемплер совершенно спокойно ответил, что они дали вчера телеграмму в ВАТО о том, что посылки прибыли. На этом мой прием закончился, и больше я Кемплера не видел. Кемплер у них на ролях управделами.

Не оставалось ничего другого, как уходить, и я решил посетить нескольких американцев, спросив их о положении вообще и, главным образом, об отоплении. Из разговоров выяснилось, что ничего катастрофического не было; было значительное понижение температуры в связи с большими морозами, доходившими до 32° на улице, а также некоторым перебоем в топливе, частичной аварии труб, в силу плохой изоляции их. Все же температура в домах поддерживалась путем времянок, установленных почти в каждом доме, правда, ниже полагающейся нормы.

При обследовании вопроса о запасах топлива и перспектив отопления на будущее, как у тов. Жукова**, так и у самого Кайгородова, замещающего в данное время Горина, выяснилось следующее, что перебои с отоплением вызваны главным образом отсутствием топлива, связанного с плохими дорогами и незамерзанием Волги, вследствие чего подвоз дров был невозможен, так как дрова возятся с другой стороны Волги. Кроме того, большие морозы были настолько внезапны, что застали завод врасплох. Кайгородов также подтверждает плохую изоляцию труб теплопровода и считает выставленные мною причины понижения температуры правильными. По другим сведениям выяснилось, что отсутствие дров на площадке завода вызвано известным головотяпством хозяйственников, которые своевременно не озаботились о запасах, что констатирую и я.

В данное время этот вопрос должен утрястись в связи с окончанием постройки моста через Волгу, по которому, путем железнодорожной переброски, будут доставляться дрова и торф, запасы которых на отопительный сезон этого года ориентировочно достаточны.

При обследовании вопроса питания и снабжения американцев выяснилась следующая картина. Имеется американская столовая, которую посещают работники ИТР Автостроя, главным образом; за редким исключением, можно видеть фин-американцев* и работников низкой квалификации, могущих платить за обед 85 коп. Остинцы этой столовой не посещают. Большинство фин-американцев, работающих от Металлостроя, едят у себя дома. Остинцы имеют обособленный клуб-столовую, которая управляется ими самими и которая является экстерриториальной. Туда вхожи лишь два иноспециалиста: Барретт и Бартоломью. Часть остинцев питается дома.

Такая же картина с закрытыми распределителями: один из них обслуживает фин-американцев и ИТР Автостроя, в то время как другой маленький распределитель, тоже экстерриториален и существует только для остинцев. Рабочим фин-американцам вход туда воспрещен. Вообще на этом магазине я бы хотел немного остановиться. Из магазина отпускаются продукты остинцам на условии поставки их на дом, независимо от веса покупки, хотя бы катушки. Мясо покупается домохозяйками только мякоть, а кость направляется в другой магазин для продажи. Правда, остинцы делают исключение, допуская, как в столовую, так и в магазин, своих переводчиков, причем в столовую менее охотно.

Вообще чувствуется, что Остин и К° изолируют себя от всех неостинцев неприступным кольцом.

Из разговоров с тов. Кайгородовым я усмотрел, что тактика Автостроя к остинцам сводится к тому, что даны директивы всем обслуживающим Остина и К° идти им на встречу во всех мелочах без отказа, причем заводоуправление ограничивается только в тех случаях, кои связаны с большими затратами.

Фин-американцы, приглашенные Металлостроем, представляют собой другой лагерь – пролетарский, причем большинство из них живут тоже в американском поселке, чем остинцы, конечно, не очень довольны; но заводоуправление пока не имеет в виду перебрасывать фин-американцев.

Результатом моей поездки в Нижний является полное разочарование в Остин и К°, и я бы, с своей стороны, предложил бы наши взаимоотношения с Остиным коренным образом изменить, чему вполне сочувствует и тов. Кайгородов, а именно: впредь установить всякие взаимоотношения с Остиным только через Автострой; этим самым мы поднимем авторитет Автостроя и, конечно, наш, избегая лишних пустых переписок с Остиным. Остин и К°, засыпая нас телеграммами о неполадках через голову Автостроя, одновременно в переговорах с тов. Кайгородовым заявлял о полном благополучии. Следствием чего Кайгородов был крайне удивлен моему приезду по вопросам о быте остинцев.

Последняя телеграмма о катастрофе с отоплением и неприбытием посылок, выразившаяся в том, что мне пришлось ехать на Автострой, в конечном итоге закончилась описываемой мною сценой приема Кемплером. Что это значит. Это ясно говорит о полной безответственности Остина за свои поступки и бесцеремонности с работниками ВАТО, имея под собой почву «елочные украшения».

Учитывая их общее настроение, изолированность на Автострое, а также и самодурство, согласно вышеприведенным фактам в данном случае, а также имевшие место случаи избиения шофера, рабочего-финна, и проч., которые, ввиду непродолжительности командировки не удалось конкретно установить, я полагаю, что время осадить эту компанию Остин, чувствующую себя как на территории завоеванной ими колонии, настало. Впредь необходимо крайне осторожно относиться ко всем письменным материалам, поступающим от Остин и К° и не имеющим подтверждения Автостроем. Было бы неплохо написать им совершенно конкретное письмо с указанием впредь по всем вопросам обращаться через Автострой.

Герценберг

РГАЭ. Ф. 7620. Оп. 1. Д. 708. Л. 99–100. Заверенная копия, рус. яз.

№ 6
Телеграмма Г. Майтера начальнику строительного сектора ВАТО И.Г. Чучину

14 февраля 1931 г.

ВАТО Стройсектор Чучину

Строительство страдает недостатка материалов которые ведении Вишнева Вишнев подчинен Кайгородову Кайгородов подчинен Горину все трое отсутствуют работы тчк материалы должны находиться ведении строительного управления чтобы можно было принимать нужные меры всякое время тчк мы определенно рекомендуем передать все оперативные работы площадке ведение строительного управления это усилит значительно производительность.

Майтер

РГАЭ. Ф. 7620. Оп. 1. Д. 708. Л. 91. Подлинник, рус. яз.

№ 7
Письмо аудитора компании «Остин» в Нижнем Новгороде Д.Х. Кемплера В.Б. Ваксову

15 февраля 1931 г.

Джентльмены,

27 декабря мы направили в ВАТО письмо на имя вашего сотрудника г-на Гутлера* с просьбой разрешить доставку из Америки посылки с канцелярскими принадлежностями, которые нам понадобятся в 1931 г. К письму приложили конверт с адресом и наклеенными марками, в котором разрешение должно было отправиться в компанию «Остин» в Кливленде.

К нам пришло сообщение из компании, что посылка готова и они ждут разрешения.

Мы не понимаем, почему решение этого вопроса так затягивается. Нам было ясно сказано, что если мы выполним все правила [оформления заявки], разрешение будет дано через несколько дней и тотчас отправлено в Соединенные Штаты. Нашим просьбам абсолютно необходимо уделить внимание. Мы просим прислать канцелярские принадлежности, которыми нас обязан снабжать «Автострой», а поскольку он этого не делает, компания вынуждена за свой счет обеспечивать то, что необходимо ее сотрудникам для работы.

Предыдущая просьба была отправлена 14 января**, но на нее не пришло ответа.

Сейчас мы готовим список продуктов питания, примерно таких, которые получили 24 декабря. Мы просим Вас оказать содействие в скорейшем получении разрешения на их доставку.

Будем признательны за скорый ответ.

Искренне Ваш,
Д.Х. Кемплер

РГАЭ. Ф. 7620. Оп. 1. Д. 708. Л. 80. Подлинник, англ. яз.

На обороте листа карандашная помета: “Это письмо Остина о разрешении на ввоз канцеляр[ских] принадлежностей]. Остин пишет, что по договору с нами ему это право предоставлено. Установите в [представительстве] Автостроя, есть ли это право в договоре”.

Подпись неразборчива.

№ 8
Служебная записка И.Г. Чучина председателю правления ВАТО П.И. Михайлову

16 февраля 1931 г.

Направляю Вашему вниманию полученные мною вчера непонятные телеграммы* после принятых решений по Вашему докладу в правлении в моем присутствии. Вероятно, опять все изменилось к старому, и организационный вопрос остается больным.

Чучин

РГАЭ. Ф. 7620. Оп. 1. Д. 708. Л. 90. Подлинник, автограф.

На записке помета: «Думаю т. Мозголов** читал и сообщил т. Иванову, что все сделано. [П.Я.] Зив. 22. II. 31».

№ 9
Письмо Г.Ф. Майтера заместителю начальника «Автостроя» С.И. Мозголову

5 марта 1931 г.

Джентльмены,

в подтверждение сегодняшнего устного заявления о нарушениях в снабжении нашего кооперативного магазина в Американском поселке, сообщаем следующее.

1. Грузовик, прикрепленный к кооперативу для доставки продуктов из Канавина и Нижнего, несколько дней назад отобрали без предупреждения и, несмотря на наши жалобы, до сих пор не вернули.

2. В магазине серьезная нехватка продуктов, и нам сообщили, что заявки, посылаемые в Канавино и Нижний, реализованы быть не могут, так как там на складах тоже перебои с продовольствием.

3. Когда разведут мост [через Волгу], невозможно будет доставлять продукты из Нижнего, и если их нет и в Канавино, наше положение станет невыносимым.

Поэтому мы требуем принять все меры к тому, чтобы возвратить грузовик для обслуживания магазина; дать необходимые указания на склады о заготовке достаточного запаса продовольствия для нашего снабжения, а на складе в Канавине иметь все продукты на время, когда мост в Нижний будет снят. Кроме того, в нашем магазине всегда должен быть по крайней мере двухнедельный запас провизии. Просим также издать распоряжение о том, что магазином могут пользоваться только наши специалисты и члены их семей.

Искренне Ваш,
Г.Ф. Майтер.

РГАЭ. Ф. 7620. Оп. 1. Д. 708. Л. 79. Подлинник, англ. яз.

На л. 79об. неразборчивая резолюция С.И. Мозголова: «принимаем меры к обеспечению продуктами…» и резолюция С.С. Дыбеца: «Т. Зив. Надо добиться в Наркомснабе улучшения снабжения. Магазин пустой. Американцы живут только посылками…»