Место и роль квакерства в формировании американского общества

Е.В. Галкина

В последние годы в нашей стране значительно возрос интерес к религии, при этом не вообще, а к ее истории, отдельным деноминациям[1]. Сегодня многих интересует положение религии в США, как мировой державе, место и роль конфессий в жизни государства, формирование религиозных течений в условиях постоянной миграции населения. Одним из религиозных направлений, длительное время занимавшим важное место в жизни американских колоний, было квакерство.

На раннем этапе своего исторического развития колониальное общество характеризовалось религиозным плюрализмом, что сыграло важную роль в формировании американской культуры, базовых приоритетов нации. Религиозные представления и нормы, духовные ценности иммигрантов способствовали их выживанию в Новом Свете. Многие религиозные деноминации на территории Северной Америки не приняли официального англиканства, выражая тем самым протест против насаждения государственной религии в колониях. В этих условиях формировалась оппозиционность по отношению к официальной церкви. Одним из таких движений стало квакерство.

Автор поставил своей целью комплексный анализ и рассмотрение деятельности квакеров в Северной Америке, основываясь на цивилизационном подходе. Изучается также влияние квакеров на общественно-политическую и духовно-религиозную ситуацию в регионе.

Большой интерес представляет наследие американских квакеров XVII–XVIII вв. Свидетельства, письма и воспоминания квакеров позволяют глубже понять процессы, происходившие в обществе, идейную борьбу в религиозной атмосфере Америки накануне Войны за независимость. Привлечение широкого круга источников, как относительно изученных, так и малоизвестных в отечественной историографии, позволяет автору статьи оценить влияние квакерства на формирование американской идентичности и становление гражданского общества, как одного из главных компонентов демократии в Америке.

Квакерство, являясь одной из разновидностей протестантизма, отвергало всякое внешнее выражение религиозности, церковные обряды, таинства (даже крещение) и институт священников. В молитвенных домах квакеров отсутствовали какие-либо религиозные символы, не допускались пение и музыка. Сущность религии они видели в озарении Св. Духом, нисходившем на каждого верующего человека и направлявшем его к нравственному совершенству.

В литературе единого мнения относительно происхождения названия секты квакеров не существует, но утверждается, что это прозвище (“quake” англ. – дрожать, трепетать) дано религиозному обществу его противниками. Термин «квакерство» на первых порах не являлся самоназванием, однако со временем стал использоваться и как самоидентификация религиозной группы.

Основными источниками по квакерскому движению являются дневники Джорджа Фокса, Роберта Баркли, Уильяма Севела, Уильяма Пенна и др.[2] Общим у них было то, что исторические события в колониальной Америке осмысливались ими на основе собственного опыта, описывались так, как они были пережиты и прочувствованы самими авторами, современниками, очевидцами и непосредственными участниками событий.

Наиболее полное представление об американском квакерстве дает уникальный по содержанию дневник участника движения Джона Вулмана «Ходатайство о бедных», вышедший в свет в 1774 г.[3] В нем содержатся сведения об «Обществе Друзей» («Society of Friends» – самоназвание секты квакеров)[4] в Америке XVIII столетия и отражаются не только религиозно-ментальные установки движения, но и стремление квакеров провести радикально-экономические преобразования в колониях. Этот дневник – единственное произведение квакеров XVII–XVIII вв., переведенное на русский язык. В нем находит отражение индивидуальное восприятие квакерства и передается личный взгляд на движение. Такое свидетельство позволяет нам представить изучаемую эпоху не только крупным планом, но и через отдельные человеческие судьбы и характеры, понять мироощущение квакеров, увидеть их такими, какими они были в своей повседневной жизни.

Среди мемуаров выделяются (кроме дневников) воспоминания и свидетельства самих квакеров, наиболее правдиво передающие их мироощущение, социальную психологию, отражающие неповторимо-индивидуальное восприятие событий[5].

Часть источников долгое время оставалась в безызвестности. Современные исследователи обратились к ним только в конце 90-х годов XX в. Английский историк Х. Мак-Грегор Росс собрал и издал уникальные источники о Джордже Фоксе и квакерском движении, до этого никогда не публиковавшиеся[6]. Они наиболее полно раскрывают личностные качества, религиозно-духовное учение Фокса, заполняют пробелы в знаниях о квакерстве.

Ценными источниками являются сочинения квакеров (У. Пенна, Дж. Скотта, Р. Баркли и др.)[7], обширное эпистолярное наследие религиозных лидеров[8], многочисленные проповеди и документальные материалы по квакерской колонии Пенсильвании и другим регионам Северной Америки, позволяющие реконструировать духовно-эмоциональный климат Америки XVII–XVIII вв.[9]

Проповеди квакеров того времени отличались от протестантских доктрин прежде всего своим построением и эмоциональной насыщенностью библейских образов. В данной работе автор использует восстановленные современными исследователями оригинальные проповеди Джорджа Фокса, произнесенные им на богослужениях[10].

Эпистолярное наследие составило ценный пласт знаний об американских квакерах. При исследовании автор использовал личные письма У. Пенна, написанные жене[11], а также Маргарет Фелл[12], которую прозвали «кормилицей квакерства» за активное участие в практической жизни квакерского сообщества. Эти источники позволяют как бы изнутри взглянуть на квакеров[13], их личное восприятие давления на секту со стороны государственной власти и официальной церкви. Такой подход позволил точнее реконструировать причины расколов, схизм в рядах квакеров, проанализировать пацифистскую направленность их деятельности в Америке.

Для того чтобы лучше представить себе квакерство в американских колониях, очень важно рассмотреть проблемы его зарождения в метрополии.

В Англии 40-х годов XVII в. кальвинизм и общественное течение по защите прав народного представительства слились воедино. Общество нуждалось в переменах, это затронуло все стороны жизни страны, в том числе религиозную сферу. Реформация в стране требовала религии особого рода, которая, пренебрегая установившимися догмами, ограничивалась действием, подчиняла жизнь человека строгой нравственной дисциплине, обрекала душу на непрерывную борьбу, воспитывала граждан[14]. Сама атмосфера общественно-политической жизни Англии революционного времени породила множество религиозных сект, оппозиционных ортодоксальной англиканской церкви. В этих условиях и возникло движение квакеров[15]. Религиозное «Общество Друзей», более известное в Англии под названием секты квакеров, возникло в ходе буржуазной революции середины XVII в. После отделения от англиканской церкви (в 1689 г.) квакеры стали официально называть себя «Обществом Друзей», согласно библейскому выражению: «Вы мне друзья, если соблюдаете заповеди мои»[16]. По своим религиозным и политическим взглядам квакеры были одной из самых крайних церковных сект эпохи Английской республики и старались последовательно проводить принцип неограниченной свободы человека.

Английские квакеры не были в строгом смысле слова сектой, ибо ни оформления членства, ни взносов, ни списков, ни мест для богослужений поначалу у них не существовало. Это религиозное направление возникло как выражение сектантского протеста и сильно видоизменилось со сменой поколений[17].

Основателем квакерского движения считается житель северной Англии Джордж Фокс (1624–1691), сын ткача, не получивший школьного образования и отданный в обучение сапожному мастерству[18]. В 1647 г., по его словам, он пережил мистическое откровение: божественный голос поведал ему, что только сам Иисус Христос внутри него может ответить на его духовные искания[19].

Речи Дж. Фокса собирали толпы людей, находя отклик у всех, кто ожидал от Английской революции большего, чем она дала народу, и искал решения насущных жизненных проблем в сфере духа. Это были прежде всего крестьяне, арендаторы, наемные работники, ремесленники, мелкие лавочники, местные дворяне[20]. К ним присоединились и многие левеллеры, в том числе солдаты и офицеры парламентской армии. Квакеры в середине XVII столетия составили самое многочисленное, монолитное и радикальное из народных течений Английской буржуазной революции[21].

Быстрым ростом своей популярности квакерское движение обязано прежде всего притоку молодежи в северо-восточной Англии, откуда квакерство в середине XVII столетия распространилось по всей стране и за несколько лет привлекло к себе более 50 тыс. приверженцев[22]. К ним примкнули последователи различных, ранее существовавших в стране протестантских сект: радикальные индепенденты-сикеры, которых обвиняли в возврате к арианству[23], а также анабаптисты[24] и др.

Первые квакеры были радикальными проповедниками, которые со всей ветхозаветной строгостью призывали жить по учению Иисуса Христа. Джон Вулман отмечал в своем дневнике: «Члены квакерского Общества называли друг друга Друзьями и писали это слово с большой буквы»[25].

Квакеры считали учение Кальвина «ужасной и кощунственной теорией», решительно отвергая кальвинистскую идею о предопределении и спасении узкого круга избранных[26]. Ключевой идеей квакерства было убеждение о пребывании божественного озарения, или, как они говорили, света Иисуса Христа в каждом человеке[27]. Бог являлся одновременно и имманентным (он участвовал во всей жизни человека), и трансцендентным (поскольку бесконечно превосходил человека), направляя верующего, который должен был соединить свою волю с волею Бога, стать его инструментом. В этом поиске жизнь человека приобретала ценность и особый смысл. Наиболее отчетливо это нашло отражение в дневнике квакера Джона Вулмана, пронизанного мыслями о глубоком спиритуализме, постоянном ощущении Иисуса Христа в его жизни, но временами, наоборот, – остром чувстве богооставленности, а также несомненной способности «сообщаться с божественными силами, испрашивать у них совета, просить помощи и поддержки»[28]. Проповедовать квакерское учение могли те, на которых снизошло озарение, делающее, в их представлении, человека безгрешным и соединенным с Иисусом Христом. Верующие могли даже проводить молитвенное собрание в полном молчании, если никто не ощутил внутреннего озарения для проповеди.

«Друзья» пытались обосновать идею спасения человечества верой и добрыми делами. Квакерская этика требовала, чтобы профессиональная деятельность человека представляла собой последовательное аскетическое воспитание добродетели, испытание его избранности, которая воплощалась в добросовестности. Она, в свою очередь, находила отражение в тщательном и методичном исполнении профессиональных обязанностей[29]. По этому поводу Макс Вебер писал: «Поразительная связь между религиозной регламентацией жизни и интенсивным развитием деловых способностей у целого ряда сект, чье “неприятие мира” в такой же степени вошло в поговорку, как и богатство; это прежде всего относится к квакерам…»[30]

В среде квакеров господствовал дух избранничества, страстной убежденности в том, что они несут добрые вести всему человечеству. Выдающийся американский мыслитель и деятель Просвещения Бенджамин Франклин в автобиографии писал о квакерах: «Открыв, что храм Божий – весь мир, у них возникло стремление доказать, что Господь живет в душе каждого»[31]. Квакеры считали, что божественное откровение не ограничивалось Библией, а продолжалось в постоянном общении верующих с Богом. Их проповедь вселенской божественной любви, открытой всем без исключения людям – богатым и бедным, просвещенным и невежественным, язычникам и христианам, вплоть до мусульман, иудеев и американских индейцев, являлась по существу требованием равенства всех людей перед Богом, всемирного братства и взаимопомощи. Они настаивали на полной независимости человека в мыслях и поступках.

Изучение квакерского движения показывает, что оно имело оппозиционную направленность по отношению не только к англиканской церкви, но и к государству, выступая с требованиями справедливости и реформ. Такая позиция вызывала негодование властей. Не случайно после реставрации Стюартов в 1660-х годах квакеры стали объектом жестоких политических и религиозных гонений со стороны государственной власти и англиканской церкви.

В отличие от большинства народных сект и движений религиозной поры квакеры не ушли в подполье, не снизили активность и не перешли к открытым бунтарским действиям. По справедливому замечанию К. Хилла, только они, да еще гениальный слепец Дж. Милтон не склонили головы перед репрессиями восстановленной монархии и продолжали выполнять свою социальную и духовно-этическую программу[32].

Один из видных отечественных исследователей Л.Ю. Слезкин отмечал, что правительство причисляло сторонников Фокса «к худшему виду злонамеренных врагов церкви и государства. Их судили, используя законы, направленные против нарушителей общественного порядка и нравственности, против крамолы и богохульства»[33]. Квакеров штрафовали, бичевали, держали в тюрьмах[34]. Все это развивало у них ощущение социальной отверженности и способствовало формированию их устойчивой групповой морали.

С реставрацией монархии в Англии (1660) начался новый период в истории квакерского движения. Утопические надежды на скорый приход царства мира и справедливости не осуществились. Их место заняла конкретная работа по строительству организации и дисциплины, оформлению движения религиозных энтузиастов в «Общество Друзей». Преследования со стороны властей, обвинения против квакеров в «замышлении мятежей и беспорядков»[35] превратили их в религиозных и политических экстремистов. Тюрьмы заполнились тысячами «Друзей», их собрания, наряду с собраниями баптистов и других сектантов, были запрещены.

Репрессии вынуждали квакеров покидать Англию, спасаться от гонений. Большинство их переселялось в Северную Америку, где позиции власти и церкви были слабее, чем в метрополии. Квакеры иммигрировали в основном в Нью-Джерси, Род-Айленд, Пенсильванию, Массачусетс, Виргинию, где образовали значительные религиозные общины[36]. Здесь была большая разнородность религиозных течений. Власти не проявляли той жестокости, какая была в Англии по отношению к различным деноминациям. Переселенцам помогало то, что в Америке того времени были огромные площади свободных земель, где можно было укрыться от преследований назойливых религиозных ортодоксов и властей.

Среди бежавших от преследования властей было немало мастеров своего дела, заложивших основы экономического развития страны. Наличие значительного количества грамотных среди переселенцев оказывало благотворное влияние на рост общественного сознания нарождавшейся нации. Трудности в освоении территории закаляли характер американцев, вырабатывали в них стойкость духа, упорство в достижении цели. Это давало возможность представителям различных конфессий, в том числе и квакерам, исповедовать свое вероучение в Северной Америке.

Однако, по мере того как в колониях учреждались властные органы, усиливалась целенаправленная государственная политика, укрепляла свои позиции и англиканская церковь. Скоро и в Новом Свете квакеры почувствовали усиливавшееся давление с их стороны. Американский философ и психолог У. Джеймс считал, что когда религия становится господствующей, она обыкновенно утрачивает свое внутреннее содержание, и живые источники ее иссякают. «Приверженцы ее начинают жить традицией и в свою очередь побивают камнями пророков. Какими добродетелями ни были бы украшены члены господствующей церкви, она, как только приобретает власть, становится надежной союзницей в подавлении свободы религиозных исканий…»[37]

Действуя совместно с англиканской церковью, претендовавшей на господствующее положение в духовной жизни колонистов, власти не могли больше терпеть оппозиционности квакеров и принимали против них жестокие меры[38]. Их высылали за пределы колоний Конфедерации Новой Англии (Массачусетса, Коннектикута, Нью-Хейвена, Нового Плимута)[39]. В колонии Массачусетс 14 октября 1656 г. был принят специальный закон, направленный против квакеров, в котором устанавливались внушительные суммы штрафов для капитанов кораблей, если они будут перевозить квакеров в Америку[40]. Те из них, кто проник в страну, приговаривались к телесному наказанию и заключению в тюрьму для принудительных работ. За распространение своих радикальных убеждений при задержании в первый раз они должны были уплачивать штраф, во второй — подвергнуться тюремному заключению, а в третий — выселению из данной провинции. Квакеры, обнаруженные на территории колонии, подлежали непременному аресту и содержанию в тюрьме на скудном пайке – до уплаты произведенных на это расходов, а также суммы, требуемой для оплаты транспортировки из колонии. В случае их возвращения они подвергались преследованиям, вплоть до судебных разбирательств. Сходные законы были приняты другими колониями, входившими в Конфедерацию[41].

Стремясь не допустить квакеров на территорию колоний Массачусетского залива, губернаторы зашли в тупик. Ужесточение судебных санкций в отношении «непрошенных гостей» свидетельствовало о том, насколько поверхностно представляли себе в Новой Англии суть проблемы. Если бы там лучше понимали мотивы поведения квакеров, местные власти могли бы предвидеть, что жестокие меры делали колонию в глазах «Друзей» еще более притягательной.

В таких условиях в «Обществе Друзей» появилась тенденция к отделению от всего окружающего, неприятию общественных норм и правил поведения. Квакеры отказывались выполнять те или иные гражданские обязанности и образовывали изолированные общины. Бостонский купец Джон Халл писал в дневнике: «Они, казалось, терпеливо переносили страдания и получали от этого своеобразное удовольствие»[42].

В американском квакерстве, с религиозной и политической точек зрения, происходил раскол на элиту и рядовых верующих. По мнению современного украинского исследователя С.И. Жука, «стала очевидной внутренняя противоречивость движения: разрешая свободное постижение Духа в душе каждого верующего, лидеры квакеризма стремились придать ему привычные для христианства формы, чтобы выжить в качестве христианской деноминации в традиционно подозрительном по отношению к квакеризму окружении». Элита в квакерской среде все активнее вела себя как «политики, находящиеся у власти», что в корне противоречило основам этого религиозного учения[43]. Ей необходимо было хорошее образование, чтобы с успехом противопоставлять себя рядовым верующим и тем самым упрочить свою власть.

Квакерская элита в колониях стремилась взять под свой контроль духовную жизнь в «Обществе Друзей». Эта тенденция шла из метрополии. Главными средствами осуществления такого контроля были школа и печатная продукция. Еще в 60-е годы XVII в. в Великобритании квакеры начали борьбу за «души и сердца» британских христиан, издавая книги и памфлеты. К концу столетия, несмотря на запреты и ограничения, ими было издано более 2500 различных книг[44].

В квакерских колониях Америки в 80-х годах XVII в. обязательной цензуре подвергалась вся печатная продукция. Губернатор Массачусетса У. Брэдфорд получал разрешение на издание писем Дж. Фокса, на публикацию Библии. Точно также контролировалась и квакерская школа.

Однако не во всех колониях давление государственной власти на религиозные течения было одинаковым. Во многих регионах Северной Америки оно было незначительным, что во многом зависело от взглядов и позиции местной администрации. Квакеры использовали эти благоприятные обстоятельства, чтобы обосноваться именно в этих местах.

Еще в 1657 г. часть квакеров переселилась в колонию Род-Айленд, которая отличалась веротерпимостью. По мнению Л.Ю. Слезкина, «квакеры впервые оказались там, где ни люди, ни законы не мешали им исповедовать и проповедовать свою веру, где они, как показало ближайшее будущее, были надежно защищены»[45].

Как только весть о появлении квакеров на Род-Айленде достигла столиц объединенных колоний Конфедерации Новой Англии, их комиссары не замедлили вмешаться. 12 сентября 1657 г. властям Род-Айленда было направлено письмо с требованием принять меры, которые бы «освободили ваших соседей от подобной опасности, и чтобы вы изгнали принятых вами квакеров и запретили им впредь появляться среди вас»[46]. Власти Конфедерации прибегнули и к экономическому давлению. Однако сломить решительность жителей Род-Айленда не удалось. Колония продолжала оставаться «гнездом еретиков», «клеткой с нечистыми птицами», где находили теперь приют квакеры, пользуясь все растущим влиянием[47].

Первой попыткой чисто квакерского освоения территории стала колония Нью-Джерси, основанная в 1675 г. В этом году Уильям Пенн, сын известного английского адмирала, сам квакер, вместе с группой единоверцев приобрел западную часть Нью-Джерси. В 1681 г. он получил от Карла II хартию на владение этой территорией, известной с тех пор как Пенсильвания[48]. Она стала одной из самых либеральных колоний в Северной Америке и сделалась главным центром квакеров, хотя и в самой Англии после «Славной революции» в 1689 г. их положение было легализовано «актом о веротерпимости»[49]. Опыт налаживания жизни в Нью-Джерси стал основой для обоснования идеи «святого эксперимента» в Америке.

Аристократ по происхождению, У. Пенн рано увлекся концепцией «внутреннего света»[50] и социально-этическими идеями «Общества Друзей», порвал с официальной религией и подверг критике главные догмы протестантизма – учение о Троице и предопределение к спасению. Он даровал жителям Пенсильвании конституцию, гарантировавшую права переселенцам в этой колонии. Бенджамин Франклин в «Очерке конституции и правительства Пенсильвании» указывал: «Правительства Америки предоставляли право убежища преследуемым и отверженным; и как бы для того, чтобы расширить поле свободы за границей, столь кощунственно сокращенное на родине, Пенсильвания уже в то время была превращена в новое убежище, где все, кто хотел быть свободным, мог бы навечно им стать»[51].

В политической сфере У. Пенн гораздо больше, чем другие собственники, полагался на принципы представительного правления. В 1682 г. в Пенсильвании была создана двухпалатная представительная законодательная власть. Верхняя палата (Совет) получила право инициировать законодательные билли, а нижняя палата (ассамблея) — утверждать их. Губернатор, назначаемый У. Пенном, располагал тремя голосами в Совете, но не имел права вето. В 1694 г. нижняя палата также была наделена правом законодательной инициативы. В 1701 г. вся законодательная власть была передана ассамблее[52]. У. Пенн сохранил за собой только право назначения губернатора[53]. Власть собственника в Пенсильвании в сравнении с другими колониями была минимальной. Это являлось показателем либеральной политической позиции лорда-собственника – квакера.

Уильяму Пенну, как владельцу колонии, хотелось не только быстрее освоить территорию, но и сделать ее процветающей. Для реализации этой идеи он в проекте заселения новых территорий отдавал предпочтение трудолюбивым крестьянам, умелым ремесленникам, талантливым ученым без средств к существованию, младшим сыновьям дворянских семей, оставшимся без наследства и желавшим поправить свое материальное положение, при этом предусматривался максимум веротерпимости. Таким образом, У. Пенн стремился обеспечить стабильный доход от растущей и богатеющей колонии, которая бы стала примером для всего человечества, уникальным «святым экспериментом» в деле возрождения первоначального христианства – «града Божьего»[54].

Собственник Пенсильвании пытался реализовать в Америке идеалы общественного устройства, содержавшиеся в учении основателя «Общества Друзей» Джорджа Фокса: веротерпимость, защиту прав личности, имущественное равенство. Преамбула к конституции Пенсильвании заканчивается словами: «В уважении Бога и людей составил я (У. Пенн. — Е.Г.) свой план правительственной системы, имеющий цель поддерживать уважение в народе к власти и уберечь народ от злоупотребления власти, чтобы таким образом народ был свободен, а власти почтенны»[55].

В колонию начали стекаться «Друзья» из Англии, Уэльса, Голландии и Германии. На протяжении почти всего колониального периода Пенсильвания оставалась в основном квакерской территорией. Устройство и управление жизнью колонии было попыткой практического осуществления религиозной и политической программы квакеров.

Благодаря энергичной деятельности агентов У. Пенна в Западной Европе, а также созданной им благоприятной обстановке в самой колонии (имеется в виду прежде всего веротерпимость) в начале XVIII в. из Германии в Пенсильванию эмигрировало кроме квакеров немало меннонитов (последователей голландского реформатора XVI в. Менно Симона), реформаторов и лютеран. В итоге в этот период немцы составляли примерно половину населения Пенсильвании.

Квакерам удалось создать в колонии обстановку религиозной толерантности, сочетавшуюся со свободным и демократическим характером социальной жизни переселенцев[56]. В результате Пенсильвания того времени была одной из самых многонациональных колоний в Северной Америке.

В первые десятилетия XVIII в. общины квакеров существовали в Род-Айленде, Северной Каролине, Пенсильвании, Нью-Джерси, Нью-Йорке, а также небольшое их количество было в Мэриленде. Квакеры в Новом Свете являлись уже не неутомимыми искателями истины и глашатаями, несущими в мир слово Евангелия, но скорее его рядовыми исполнителями.

В западном полушарии к середине XVIII в. насчитывалось больше квакеров, нежели в метрополии. И что особенно важно – в Америке у них была создана собственная община[57]. В XVIII столетии у квакерства было немало свойств, используя которые, оно могло бы реально стать преобладающей религией Америки. В Англии за этим движением закрепилась дурная слава из-за его неприятия общественных формальностей и социальной иерархии, равнодушия к церковным догмам. Но сама его внешняя неоформленность, характерный для него мистицизм, типичное пристрастие к индивидуальной чистоте и строгости – все эти факторы выступали как неблагоприятные. Стремление к нравственным исканиям во всем сыграло против них. Один из ведущих религиозных деятелей колониальной Америки Роджер Уильямс, будучи оппонентом квакеров, отвергал их мистицизм и заявлял, что «дух религий квакеров ведет человека от гражданственности к варварству»[58]. В то время как квакерские догмы становились бескомпромиссными, пуританство[59], набиравшее силу в колониях и отвечавшее интересам основной массы населения, проявляло больше способности к приспособлению в изменявшихся условиях[59]. А квакеры в Америке, придерживаясь радикальных протестантских взглядов, замыкались в своем собственном «мире»[60].

Стойко перенося суровые испытания в Новом Свете, «Друзья» все больше укреплялись в своей вере, благодаря чему вызывали неподдельное восхищение и уважение окружающих. Это помогло им выжить и закалиться в эпоху гонений на них. Благодаря такому подходу квакеров и других религиозных общин после победы в Войне за независимость во многих бывших североамериканских колониях утвердился принцип веротерпимости.

Толерантность квакеров не только нравственно характеризовала это религиозное движение, но и являлась специфической технологией их взаимодействия с людьми. Это обеспечивало им достижение целей через уравновешивание различных интересов, убеждение сотрудничавших сторон в необходимости поиска взаимоприемлемого компромисса. Проявляя толерантность к самим себе, американские квакеры становились таковыми по отношению к другим, и им легче было принимать окружающих такими, какие они действительно были. Квакеры, будучи толерантными, уважали других жителей колонии со всеми их особенностями религиозного характера, различиями в образе жизни или мыслей.

По отношению к церковным движениям и сектам квакеры признавали полную терпимость, исходя из того, что взаимоотношения с людьми должны основываться на безусловном равенстве. Поэтому «Друзья» отвергали роскошь, не признавали титулов, ни перед кем не снимали шляпы и ко всем обращались на «ты».

Среди квакеров было широко распространено убеждение, что в скором будущем предстоит второе пришествие Иисуса Христа на Землю. И ожидание это не было пассивным. Их приготовление к предстоящему великому событию носило социальную окраску. Они не мыслили его себе без активной деятельности на благо ближнего. Главную цель жизни «Друзья» видели в том, чтобы собственным примером убедить людей жить согласно духу Христа, духу любви и мира, дабы общество здесь, на Земле, могло уподобиться Царствию Небесному[61].

Дж. Вулман в одном из своих посланий традиционному ежемесячному квакерскому собранию в Нью-Гардене и Кейн Крике в Северной Каролине подчеркивал: «Там, где люди искренне преданы пути Христову…их твердость и стойкость благодаря божественной благодати временами подобна росе, изливаемой на нежные растения вокруг них, и влияние их духа тайно работает в душах других; и в этих случаях, благодаря разрастающемуся воздействию божественной любви, они чувствуют заботу о стаде и им открывается путь к поддержанию доброго порядка в Обществе…»[62]

В то же время свойственный квакерам мистицизм, по мнению У. Пенна, относился к той его форме, которая в отдельных проявлениях имела точки соприкосновения с рационализмом, так как мистик с доверием относился только к своему опыту, считая действительными собственные открытия и способ достижения внутреннего озарения, отрицая ценность какой бы то ни было внешней помощи и признавая познавательное значение лишь за божественным духом в человеке. Такое мистическое восприятие Бога приводило к такой степени внутренней и внешней свободы верующего, что его убеждения превращались в непосредственные «открытия Господа», а поступки и дела – в акты «божественной воли»[63]. Познание миропорядка вело к познанию самого Бога, ибо дух божественный сосредоточивался в самом мире, а свобода в общении с Богом превращалась в право каждого свободно выбирать соответствующий своим наклонностям путь в этом мире.

Однако жизнь вносила свои коррективы в учение квакеров, и они вынуждены были пересматривать его. В результате квакеры пришли к признанию человека, как части мироздания, свободного от вмешательства каких бы то ни было сверхъестественных сил, а также принципов рационализма с его идеей свободы человеческой воли.

Одной из наиболее радикальных черт «Общества Друзей» было то, что оно являлось единственной протестантской группой, которая целенаправленно с первых шагов своей деятельности в колониях выступала против рабства. В 1688 г. четыре квакера обратились к единоверцам с призывом покончить с рабством черных, прежде чем те сами поднимутся на борьбу за освобождение и «занесут меч над головами своих хозяев»[64]. Американский историк У. Фостер отмечал: «Только в немногих случаях голос представителей церкви – обычно это был голос какого-либо квакера-раскольника – поднимался против рабства»[65].

«Друзья» с началом аболиционистского движения в колониях ненасильственно участвовали в нем. В начале 90-х годов XVII в. видный американский квакер Д. Грей, призывая рабовладельцев-квакеров проводить совместные собрания белых хозяев и негров-слуг, считал «обязанностью каждого хозяина и хозяйки семей прилагать усилия к тому, чтобы привести негров к состоянию действительной свободы». Такие собрания наиболее интенсивно проводились в Пенсильвании[66].

В 1727 г. квакеры официально осудили работорговлю. Наиболее радикальные взгляды по этому поводу высказывали квакеры Р. Сэндифорд, Б. Лей и Э. Коулмэн. В 1729 г. Сэндифорд издал в типографии Б. Франклина брошюру, в которой назвал рабство проказой, разъедавшей все американское общество. Б. Лей постоянно выступал с речами против рабства и незадолго до смерти в 1758 г., узнав о решении квакерского ежегодного собрания покончить с практикой рабовладения в общинах «Друзей», смог с удовлетворением сказать: «Благодарение Богу, теперь я могу умереть спокойно»[67].

В 40–50 годах XVIII столетия Дж. Вулман, считавший «рабство негров великим грехом, опасным для потомства», предпринял растянувшуюся на семь лет поездку с проповедями по Мэриленду, Виргинии и Северной Каролине[68]. В 1758 и 1761 гг. на собраниях квакеров принимались решения об изгнании работорговцев и рабовладельцев из «Общества Друзей». Однако выполнить это не удавалось, так как проблема оказалась намного сложнее, чем представлялась, поэтому постановления пришлось подтверждать в 1774 г. и снова в 1776 г. на «Ежегодном собрании Филадельфии».

Проповедуя борьбу с работорговлей, квакеры сами не гнушались иметь рабов. На протяжении всего XVIII столетия они вели борьбу против рабства негров и работорговли[69].

Благодаря усилиям квакеров, проводимой ими политике, Пенсильвания значительно успешнее развивалась в экономическом, политическом и социальном отношении, чем многие другие колонии региона. В силу веротерпимости она стала колыбелью антирабовладельческого движения в Британской Северной Америке.

Еще хотелось бы отметить одну отличительную черту квакеров: они были активными пацифистами, выступали с проповедями антимилитаризма, категорически отвергая всякое насилие, даже в целях самозащиты. Основатель квакерского движения Дж. Фокс торжественно заявлял: «Я отвергаю ношение меча или другого видимого оружия»[70]. Осуждая войну, квакеры отказывались от несения воинской повинности. Их логика была проста: поскольку в каждом человеке присутствовал «внутренний свет», то убийство его означало убийство Бога, что не могло быть оправдано никакими земными человеческими соображениями. Поэтому квакеры отказывались брать в руки оружие.

Многие квакерские принципы легли в основу пацифистской доктрины Нового времени. Именно в среде квакеров на рубеже XVII–XVIII столетий был разработан ряд известных миротворческих проектов. Самый известный из них – «Опыт о настоящем и будущем мире в Европе» У. Пенна. Раскрывая губительное влияние войн на экономические связи между народами, он предлагал создать Европейскую лигу по улаживанию межгосударственных конфликтов путем достижения взаимоприемлемых для спорящих сторон компромиссов. Аналогичные мысли высказывались в трактате Дж. Беллерса «Некоторые соображения в пользу всеевропейского государства»[71]. Эти идеи находили поддержку в Европе. Такой подход свидетельствовал о том, что многие положения квакерской доктрины были прогрессивны и значительно опередили свое время. Они легли в основу разработанных в XIX–XX вв. документов по сохранению мира на планете.

«Друзья» имели немало возможностей использовать свое пребывание у власти для реализации собственных идей. Но они больше декларировали, чем делали. Квакеры протестовали против рабства и работорговли, но не проявили решительности, чтобы их отменить, будучи у власти. На словах было одно, а на поверку – другое. Одно дело – быть в оппозиции, другое — управлять и действовать. Расхождение между словом и делом у квакеров, которое со временем проявлялось все больше, вело к тому, что они теряли доверие народа. По мнению американского историка Г. Нэша, это «недовольство усугублялось отсутствием у квакеров социально-политического опыта (они не владели искусством управления и политического господства)»[72].

Находясь у власти в Род-Айленде в 1672–1676 гг., в Пенсильвании с 1681 г. до середины XVIII в., в Нью-Джерси, имея большинство в органах управления, квакеры пришли к выводу, что в качестве правителей им было предоставлено еще меньше свободы, – скажем, в исповедании своего пацифистского кредо, нежели в прежнем своем положении преследуемого меньшинства.

В середине XVIII столетия история выдвинула перед пенсильванскими квакерами дилемму: оставаться у власти, пожертвовав своей догмой, или выйти из состава правительства. Они выбрали чистоту нравственных принципов и окончательно отказались от власти в 1756 г.

Квакеры были не в состоянии руководить и добиваться через это реализации на практике своих целей и идей. Большую часть энергии они отдали духовному очищению в рамках собственной секты. И по мере того как росла численность населения Америки и снижался удельный вес квакеров (прежде всего за счет иммигрантов), они растворялись в многонациональном населении колоний (Род-Айленд, Нью-Джерси, Пенсильвания, Нью-Йорк).

Оценивая роль квакеров в истории Америки, следует отметить, что они имели немало возможностей реализовать свое учение. Но для этого им не хватило сил, воли, устремленности и настойчивости. Серьезным испытанием для них явилась Война за независимость, когда им, как пацифистам, нужно было проявить себя. Принципиальная враждебность к войне, характеризовавшая квакерское сознание, изначально предопределила и неприятие ими Американской революции.

Дальновидные квакеры в метрополии, осознавая, что дело свободы в Британии неразрывно связано с успешным самоопределением Америки, рекомендовали своим единоверцам в Новом Свете не становиться поперек этому процессу. Однако американские «Друзья» обнаружили в целом равное нежелание сотрудничать как с британской, так и с американской армией. Тем не менее раскол среди американских квакеров произошел. Большая часть из них отказалась участвовать в военных действиях, что послужило снижению их авторитета среди населения. Но среди них было немало и тех, кто сражался за свободу и независимость страны. Квакерство не выдержало испытаний на прочность, каким подверг Новый Свет постулаты их религиозных догм. В результате в конце XVIII в. они окончательно сошли с политической арены и постепенно превращались в замкнутую секту.

Билль о правах (1791), установивший, что «Конгресс не должен издавать законов, объявляющих какую-либо религию государственной или запрещающих исповедание какой-либо религии»[73], облегчил квакерам их деятельность в США. Так, в Виргинии они создали аболиционистское общество, обратившееся в местное законодательное собрание с посланием против рабства. Несмотря на то что квакеры внесли свой вклад в аболиционистское движение в Америке, очень мало негров и тем более рабов стали членами «Общества Друзей»[74].

Неуклонное усиление влияния протестантского рационализма к середине XVIII в. способствовало утверждению идей, в которых значительно смягчалась зависимость человека от воли абсолютного суверенного Бога, который, избирая людей для спасения исключительно по своему усмотрению, не принимал во внимание их устремления и заслуги. Сама атмосфера в обществе вынуждала религиозные течения становиться толерантными, отвечать новым веяниям в общественной практике, способствовать раскрепощению сознания нации. Это заставляло и квакеров пересматривать свои догмы. Конфессиональная мозаичность в Америке сглаживала религиозные конфликты в обществе.

В XIX столетии внутренние и внешние влияния на квакерство способствовали расколам в его рядах. В 1827 г. в Филадельфии (штат Пенсильвания) от квакеров откололась группа либералов-хикситов, названная по имени Элиаса Хикса (1748–1830). Будучи вначале подмастерьем плотника, а затем фермером, Хикс благодаря проповедническому таланту стал видным религиозным лидером квакерства. В своих проповедях он придавал особое значение внутреннему озарению. Сторонники Хикса даже утверждали, что было бы неплохо, если бы Бог «отозвал» Библию, поскольку он способен вдохновить своих приверженцев создать новое Священное Писание, которое, возможно, будет лучше имеющегося.

В 1845–1859 гг. произошел новый раскол в квакерстве. Проникшие к американским квакерам евангелические идеи, распространителем которых был прибывший в США английский банкир и филантроп Джозеф Джон Герни (1788–1847), пришли в столкновение с уже проповедовавшимся квакерским руководителем Джоном Вилбуром (1774–1856) квиетизмом[75]. Вилбур и его сторонники стремились, в свою очередь, сохранить старые порядки (прежде всего простоту речи, поведения, одежды). Таким образом, образовались группа евангелистов, или ортодоксов (герниты) и сильно уступающая ей по численности группа консерваторов (вилбуриты).

Подъем общественной жизни в период буржуазной революции в колониях, которой явилась Война за независимость (1775–1783), резко ослабил позиции теократии на Севере и англиканской церкви на Юге, позволив квакерам занять более решительную антирабовладельческую позицию.

Широкой известностью в Америке в тот период пользовалась книга квакера Д. Уолмена «Некоторые соображения относительно держания рабов, рекомендованные учителям христианства любой деноминации». Автор настойчиво доказывал духовную и интеллектуальную полноценность афро-американцев. Он утверждал, что в способности постигать знания они «равны многим из нас», что касается цвета кожи, «то он не дает никаких преимуществ в вопросах права и справедливости»[76]. Усилия Уолмена, направленные на достижение расового равенства и ликвидацию рабства, высоко оценил Б. Франклин. В его типографии была напечатана и вторая часть книги, где Уолмен прямо ставил вопрос о необходимости «серьезного рассмотрения положения негров в колониях»[77].

Общие с Д. Уолменом взгляды на рабовладение разделял Э. Бенезет – квакер и видный общественный деятель. В его книгах и памфлетах отстаивалась идея равенства рас и отвергались взгляды о неполноценности негров. Он писал: «Вообще негры разумный и общительный народ, а что касается их умственных способностей, то ими они обладают в той же степени, что и белые, и могут их совершенствовать»[78]. Глубоко ненавистны Бенезету были и способы, к которым прибегали рабовладельцы, чтобы добыть «черный товар» из Африки. Бенджамин Франклин поддерживал антирабовладельческие выступления Бенезета, считая, что работорговля должна быть поставлена вне закона[79]. К концу Войны за независимость среди квакеров, по утверждению американского историка У. Уэзерфорда, не осталось ни одного рабовладельца[80].

В послереволюционные годы квакеры продолжали свою деятельность, направленную на запрещение рабства, и большинство антирабовладельческих обществ выступали теперь на основе квакерства. «Друзья» сконцентрировали свою активность на широком спектре реформ: права индейцев, пенитенциарная реформа, сухой закон, уничтожение рабства, борьба за защиту прав и свобод человека, реформы в области образования, феминистское движение и др.

Редактор и издатель еженедельника «Освободитель» (1831–1865), квакер Уильям Ллойд Гаррисон пропагандировал немедленное, безусловное освобождение рабов без экспатриации. Его главным противником было либеральное духовенство Новой Англии, к которому он обратился в одной из первых статей со словами: «Учителям религии всех деноминаций следует безоговорочно свидетельствовать против рабства. Они должны ни поддерживать его, ни смягчать…»[81] «Дьявольским» и «разрушительным» именовал Гаррисон институт рабства и требовал решительного разрыва с теми южными церквами, «прорабовладельческая позиция которых дискредитирует христианство в глазах верующих»[82].

После войны США с Мексикой (1846–1848), в результате которой Соединенные Штаты присоединили к себе Техас, Нью-Мексико и Калифорнию, вопрос о распространении или нераспространении рабства на завоеванные территории стал главным в политических баталиях. Квакеры в это время продолжали аболиционистскую пропаганду, распространяя антирабовладельческие памфлеты как на Севере, так и Юге США[83], обращаясь с петициями в Верховный суд, к президенту и губернаторам штатов. «Друзья» активно выступали против рабства, несмотря на то что антирабовладельческая критика на Юге страны, вплоть до 1820-х годов, была строго-настрого запрещена и преследовалась в уголовном порядке[84].

Гражданская война (1861–1865) между северными и южными штатами явилась неизбежным следствием нараставших социально-экономических противоречий внутри страны, в основе которых был вопрос о рабстве. Во время войны от главной общины квакеров откололась группа «свободных и воинственных Друзей», которая приняла участие в военных действиях на стороне северян. Часть квакеров с оружием в руках выступила в защиту своего учения, против рабства.

На протяжении своего существования квакерство постоянно испытывало внешнее, порой весьма разностороннее влияние. Так, определенное воздействие на него оказал квиетизм, проповедовавший пассивность и упование на Божье руководство. В XIX в. на квакерство существенно повлияло широко развернувшееся в Америке евангелическое движение, требовавшее активной деятельности человека на благо Христовой церкви[85].

Суровость жизни квакеров стала смягчаться в конце XIX в. Некоторые группы квакеров изменили правила проведения собраний и стали распевать на них гимны, читать тексты молитв, отрывки из Библии, слушать специально подготовленные, а не спонтанные проповеди, с которыми выступали оплачиваемые священнослужители. Если раньше они категорически отказывались служить в вооруженных силах, то на рубеже XIX–XX столетий отношение к военной службе изменилось. Решение этого вопроса предоставлялось на личное усмотрение человека.

После либеральных послаблений внутри квакерского сообщества часть «Друзей» отделилась и основала Консервативные ежегодные собрания в Северной Каролине, Индиане, Айове, Канзасе, сохранив историческую традицию «тихого» богослужения. Консервативная часть квакеров соблюдала строгости в одежде, морали, дисциплине и сохранила эти традиции в ХХ столетии. Однако, вследствие процессов модернизации в американском обществе, оппозиционная настроенность квакеров по отношению к государству заметно уменьшилась[86].

Глубокое влияние на судьбы американцев оказала Первая мировая война. И квакеры большое внимание уделили антивоенной и филантропической деятельности, широко развернувшейся уже после войны под руководством созданного в 1917 г. «Комитета службы американских друзей». Она включала работу среди пленных, перемещенных лиц, помощь в восстановлении разрушенных войной районов, борьбу с голодом и эпидемиями.

В годы Второй мировой войны квакеры США и Англии проводили активную пацифистскую деятельность, оказывали помощь жертвам военных действий. Их миротворческая деятельность особенно расширилась после войны и распространилась на многие страны мира.

За большой вклад в движение мира и организацию помощи населению, пострадавшему от войны, «Комитет службы американских друзей» и старейший «Совет службы друзей Англии» в 1947 г. были удостоены Нобелевской премии мира.

Американские квакеры активно «влились» в массовое Движение сторонников мира, которое объединяет борцов за мир независимо от их национальной принадлежности, политических и религиозных взглядов. Это движение оформилось в международном масштабе на Первом Всемирном конгрессе сторонников мира в Париже в апреле 1949 г. Квакеры здесь действуют совместно с различными организациями сторонников мира на планете.

Свою антивоенную работу «Друзья» не сворачивали даже в самые тяжелые годы холодной войны. В марте 1967 г. квакеры решительно осудили войну во Вьетнаме, призывая американцев отказаться от участия в этой «позорной войне». Они выступали против политики силы в международных отношениях, стремились наладить более тесные контакты с миротворческими организациями всех стран, проводили марши мира, мирные забастовки и т.д. Наступление ядерной эры лишь подчеркнуло значение благотворной миссии квакеров. В нараставшем антиядерном движении они последовательно отстаивали идеи мира.

Квакерство, зародившись в Англии, в настоящее время больше популярно в Америке. Сторонников квакерства в США насчитывается 130 тыс. человек, в то время как в Великобритании их 30 тыс.[87]

На сегодняшний день в среде квакеров наиболее влиятельна группа ортодоксов, представленная в США «Объединенным собранием Друзей» (Friends United Meeting – FUM), центр которого находится в г. Ричмонде, штате Индиана. К нему близко примыкает господствующее в Англии «Религиозное общество Друзей» с центром в Лондоне.

Квакеры Америки ведут активную миссионерскую работу, хотя масштаб ее уступает деятельности многих других, более многочисленных протестантских организаций. Наибольшую активность в этом направлении проявляет «Объединенное собрание Друзей». Квакеры поддерживают интенсивные связи с широким кругом неправительственных организаций, активно сотрудничая с институтами и структурами гражданского общества в США.

Несмотря на свою относительную малочисленность, по сравнению с другими протестантскими течениями, квакеры оказали заметное влияние на формирование гражданского общества в США, установление в стране веротерпимости, а также на развитие религиозной и политической культуры стран Западной Европы и США.

Современное квакерство, являясь устойчивой религиозной сектой, тем не менее имеет определенные черты деноминации. Оппозиционная настроенность квакеров по отношению к государству со временем заметно смягчилась, в некоторых ответвлениях секты функционируют профессиональные лидеры. Сектантские элементы квакерства стойко проявляются в пацифизме, а также в сохранении постоянного интереса к социальным реформам в обществе. Отличительная черта американских квакеров – толерантность, значит, они выражают солидарность, чтобы вместе бороться с насилием, бедностью и нетерпимостью. Проявляя толерантность, квакеры противодействуют мирными средствами угрозе насилия для построения будущего без войны.

Таким образом, подчеркнем важность изучения возникновения и деятельности самых различных религиозных течений для того, чтобы лучше понять процессы, происходящие сегодня в религиозной сфере, поскольку в начале XXI в. на лицо обострение борьбы между религиями.