«Поющие квакеры», роджерианцы, или Радикальная реформация в Британской Америке*

С.И. Жук

Как-то в 1675 г. во время своего визита в Новую Англию Уильям Эдмундсон, уважаемый квакерский проповедник, встретил в Нью-Хартфорде некоего Джона Роджерса, «пастора из церкви баптистов седьмого дня (т.е. праздновавших, как евреи, Саббат, субботу, седьмой день недели по английскому календарю, а не воскресенье, первый день недели. – С.Ж.), что возле Нью-Лондона в Коннектикуте», и долго спорил с ним. На следующий день Роджерс пригласил Эдмундсона в гостиницу, в которой остановился, попросил прощения у квакера за вчерашний спор и затем рассказал ему историю своей жизни. В разговоре выяснилось, что неделю тому назад Эдмундсон уже посетил моление единоверцев Роджерса, которое ему очень понравилось. Как заметил квакер, он пришел на это моление, «чтобы удостовериться, насколько истинна была их вера». «Когда я объяснил им, – пишет Эдмундсон, – истину веры (согласно квакерскому вероучению), все они подтвердили свое согласие с этим, и завершили мы встречу все вместе молчаливой молитвой, полные благости и единения»[1].

Согласно этому свидетельству, как видим, связи между квакерами и баптистами седьмого дня из Коннектикута, которых современники называли «квакеры-баптисты Роджерса» или попросту «роджерианцы», установились не позднее 1675 г. Эти контакты между религиозными радикалами британской Америки существовали более ста лет и являлись знаменательным свидетельством радикализации религиозной жизни европейских поселенцев и их стремления возродить традиции европейской «радикальной Реформации XVI в.»[2].

Роджерианцы были первой местной (чисто американской) христианской сектой в колониальной британской Америке. Как «истинные искатели Божественной истины и апостольской церкви», они следовали основным принципам «радикальной Реформации христианства», которые включали отделение церкви от государства, доктрину «имитацио Кристи» (т.е. буквальное следование поведению евангельского Христа), доктрину внутренне дисциплинированной, но внешне свободной «первоапостольской» церкви и идею экуменической солидарности всех христиан независимо от их церковной принадлежности. Наиболее замечательной чертой роджерианцев была их откровенная, выражаемая публично, экуменическая позиция и готовность к диалогу со всеми христианами колониальной Америки.

История таких религиозных сектантов, как роджерианцы, — интересное свидетельство развития очень важного аспекта радикальной Реформации в колониальной британской Америке: ее экуменического влияния, распространявшегося среди всех, как имущих, так и неимущих колонистов различного этнического происхождения. Многие историки зачастую писали только об отрицательной стороне религиозного радикализма, изображая его просто как форму классовой борьбы страдающих и эксплуатируемых масс, стремившихся к созданию религиозных коммунистических утопий на земле[3]. На самом деле, религиозные радикалы представляли различные социальные группы населения, и в итоге исторического развития их радикализм привел к появлению нового этоса бережливых и процветающих собственников. Религиозный радикализм был временным, переходным состоянием развития в эволюции любой секты. Попытки таких радикалов, как роджерианцы, начать открытый диалог с другими религиозными группами и оказывать давление на правящие церкви (т.е. деноминации, фактически доминирующие в колонии) для обеспечения большей религиозной свободы неизбежно двигали колониальное общество в направлении его более либерального и демократического развития.

В данном очерке мы попытаемся выяснить исторические связи и взаимные влияния таких участников радикальной Реформации в американских колониях, как роджерианцы и «поющие квакеры Томаса Кэйса». Мы проследим, как эти религиозные радикалы поддерживали традиции радикальной Реформации в колониальной Америке и в то же время способствовали развитию евангельского радикализма в новом американском обществе.

Согласно Джорджу Уильямсу, написавшему первое фундаментальное исследование европейской радикальной Реформации, с самого начала раскола западного христианства в XVI в. европейцы имели дело с двумя разными течениями протестантизма: классической («магистерской») Реформацией лютеран, цвинглианцев и кальвинистов и радикальной Реформацией анабаптистов, спиритуалистов, квакеров и т.п.[4] Социологически эти две тенденции были связаны с дихотомией секта-церковь, отражающей возникновение харизматических групп и последующую, согласно Максу Веберу, «рутинизацию харизмы» среди них. Психологически эти тенденции были связаны с «пиетически-энтузиастским» пониманием христианской веры и циклического возрождения религиозного энтузиазма (т.е. с подъемом и упадком интенсивности религиозных чувств верующих). Наряду с классической Реформацией европейские поселенцы принесли идеи и традиции радикальной Реформации и в Новый Свет. Первыми представителями подобной Реформации в британской Америке были группы квакеров и меннонитов.

Проблемы радикальной Реформации как местного религиозного явления среди поселенцев колониальной Британской Америки мало исследованы историками[5]. Исследование религиозного радикализма, как правило, ограничивается периодом «Великого Пробуждения» 1730—1750-х годов, и в лучшем случае этот радикализм представляется как предтеча Американской войны за независимость[6]. Подобные интерпретации приводят к искажению роли религиозных сект и «народной» религии в ранней американской истории. Деятельность же роджерианцев и подобных сект остается за пределами современной историографии, а существование тесных связей между этими религиозными радикалами игнорируется современными исследователями религиозной истории.

В то же время первые историки Новой Англии, такие, как Айзек Бэкус (1777) и Ханна Адамс (1784), уже отмечали квакерские и баптистские корни религиозных взглядов роджерианцев и подчеркивали их религиозный радикализм[7]. Первое же специализированное исследование истории роджерианцев появилось в 1901 г.[8] В этой книге авторы, потомки семей Боллз и Роджерс, активных участников и руководителей этого религиозного движения, старались скорее доказать значимость роджерианцев для истории Коннектикута, нежели серьезно анализировать происходившие события. Тем не менее при всех недостатках эта книга — пока единственное современное исследование, посвященное роджерианцам[9]. В 1943 г. историк Эллен Бринтон не только изучила отношения роджерианцев с квакерами, но и показала влияние последователей Джона Роджерса на социокультурную историю Коннектикута[10].

В 1865 г. Джон Боллз, потомок первых роджерианцев, собрал старые книги и рукописи, относящиеся к истории этой секты, и передал их Американскому антикварному обществу в Вустере (Массачусетс). Большая их часть (в основном памфлеты 1705—1776 гг.) сейчас доступна (в виде микрофильмов) и широкой читательской аудитории в США. Эти материалы, вместе с судебными документами и газетными публикациями колониальной эпохи, и послужили источниковой основой для написания данного очерка.

Интересно, что эти же документы свидетельствуют о существовании давних устойчивых связей между различными радикальными сектами задолго до «Великого Пробуждения». В 1720-е годы, когда полемика с роджерианцами достигла пика, Питер Прэтт, бывший роджерианец, который впоследствии стал их заклятым врагом, писал, что «Джон Роджерс… усвоил первые свои представления о духовной жизни от Бэнкса и Кэйса, двух грешников, Поющих Квакеров, называемых так, чтобы отличать их необычные (по экзальтации) шумные ритуалы от их чисто квакерских доктрин». «Эти люди, – продолжал Прэтт, – путешествуя по колонии в сопровождении (экзальтированных) женщин, утверждавших, что их уста источают мирру и т.п., раззадорили и Джона Роджерса и превратили его в квакера… Тем не менее Роджерс, хотя и оставался их учеником, оказался умнее своих учителей и примкнул впоследствии к церкви баптистов седьмого дня … (впоследствии) он все же возобновил свои квакерские ритуалы, правда, с некоторыми отличиями»[11]. Сын Роджерса, Джон Роджерс-младший, который стал руководителем секты после смерти отца в 1721 г., тоже признавал наличие очевидных связей отца с «рантерами Томаса Кэйса» из селения Ньютаун на Лонг-Айленде. Согласно его признанию, отец путешествовал с этой сектой в 1670-е годы, а в 1686 г. семья Роджерсов даже принимала в качестве гостей этих «рантеров»: «Кэйс и Бэнкс с большой группой рантеров впервые посетили селение Нью-Лондон в колонии Коннектикут (в 1686 г.) и провели несколько дней вместе с Джоном Роджерсом в его собственном доме»[12]. В дальнейшем другие авторы также описывали это посещение[13].

Последователи Томаса Кэйса останавливались в доме Роджерсов не случайно, а потому, что считали их единоверцами. Даже позже, в 1750–1760-е годы, все роджерианцы симпатизировали радикальным сектантам, «энтузиастам», «духовным христианам», противостоявшим «лицемерному единообразию и иерархии правящих церквей», и отождествляли себя с первым поколением квакеров, которые для них были «истинные христианские мученики». Джон Роджерс-младший, Джозеф Боллз и другие лидеры секты Роджерса часто цитировали работы первых квакеров XVII в., особенно описание их преследований властями, что напоминало «страдания» роджерианцев. Джозеф Боллз отметил «различия между прежними квакерами, страдавшими от властей, и нынешними их последователями». «Судя по результатам деятельности квакеров, — пишет Боллз в своем памфлете, — их можно разделить на два совершенно разных типа людей. Первые квакеры не только регулярно посещали молитвенные собрания, но служили Богу и после собраний, проповедовали и самоотверженно учили людей на улицах, за что претерпели много страданий, которые они выносили с радостью, поддерживаемые Богом. А нынешние квакеры служение Богу понимают чисто формально, исполняя только то, что приказывают их проповедники. Они забыли о божественном и думают только о земных вещах, грешат и живут согласно велениям светских властей, которые враждебны Богу. Лишенные духа прежних квакеров, они похожи на них не более, чем мертвое дерево на живое»[14]. Таким образом, роджерианцы отождествляли себя с ранними квакерами и с более радикальной фазой религиозного энтузиазма в развитии квакерского движения.

Как правило, историки исследовали религиозные движения, связанные с Роджерсом и Кэйсом, как отдельные изолированные социальные явления. В то же время современники событий подтверждали наличие тесных связей и постоянных контактов между представителями этих сект. Историки, тем не менее, игнорировали существование таких связей.

Документально достоверное описание ранних контактов религиозных радикалов относится к истории первых голландских поселений на Лонг-Айленде. В 1640-е годы в колонии Новые Нидерланды первыми британскими поселенцами на голландском Лонг-Айленде стали преимущественно обитатели Новой Англии, колонисты из Род-Айленда и Коннектикута, которые не разделяли ортодоксальных кальвинистских взглядов ни своих прежних соседей пуритан, ни новых голландских соседей реформатов. Письма голландских священников-кальвинистов из колонии, написанные в 1650-е годы, содержат неприкрытую тревогу по поводу наличия разных религиозных сект на Лонг-Айленде: «среди голландских поселенцев здесь встречаются и паписты (католики), и меннониты, и лютеране; среди же англичан — много пуритан-индепендентов, атеистов и прочих слуг Ваала, которые скрываются под личиной христиан»[15]. В 1657 г. они добавили новые сведения о положении на острове: «На Лонг-Айленде есть еще четыре селения, как то Гравесенд, Мидлбург, Флиссен и Хеемстед, которые были основаны англичанами. Как сообщают, те, кто живет в Гравесенде — в основном меннониты; они отрицают крещение младенцев, церковные праздники и роль священослужителя, утверждая, что из-за священников происходят одни неприятности. Когда они встречаются для молений, любой из них служит проповедником… Во Флашинге поселенцы вообще отказались от проповедей присланного к ним священника… Из Род-Айленда к ним пришел один сапожник, который стал проповедовать у них, а затем повел всех к реке креститься… В Мидлбурге, называемом англичанами Ньютауном, все поселенцы — индепенденты (т.е. радикальные конгрегационалисты, отрицающие всякую централизацию власти. — С.Ж.): их глава Иоанн Моор проповедует хорошо, но отрицает всякие ритуалы”[16].

В 1658 г. те же священники по-прежнему жаловались на «странствующих квакеров, которые никак не осядут, а двигаются с места на место и подстрекают людей своими проповедями и воплями». В том же письме они отметили, что в Новой Англии есть только «одно место, где любят квакеров, – это Род-Айленд – отхожее место (в тексте “caeca latrina”. – С.Ж.) для всякой английской нечисти, которое кишит еретиками, подобными квакерам, и откуда плевелы ереси распространяются по всем колониям»[17]. Как видим, Лонг-Айленд и юг Новой Англии оказались тесно связаны не только политическими и юридическими (восток Лонг-Айленда официально принадлежал Коннектикуту), но и религиозными узами, причем радикалы играли главную роль, соединяя эти две части Британской Америки в сообщество единоверцев.

Одним из новоанглийских переселенцев на Лонг-Айленде был Томас Кэйс из Фэерфилда в Коннектикуте. Он купил дом и участок земли в Ньютауне, женился на местной жительнице, вдове Мэри Микок, и осел в Ньютауне задолго до 1664 г. (когда голландская колония Новые Нидерланды была захвачена англичанами и стала называться Новым Йорком). Согласно документам Ньютауна, в марте 1661 г. Томас Кэйс давал показания в местном суде уже как житель голландской колонии, а к октябрю 1664 г. он был законным собственником земли в пределах этого селения. Будучи трудолюбивым и уважаемым поселенцем, Кэйс добился своего избрания элдерменом (членом совета селения); более того, его постоянно приглашали выступать в качестве свидетеля при заключении различных имущественных сделок и торговых соглашений[18].

Судя по списку налогоплательщиков Ньютауна, составленному 24 сентября 1678 г., Томас Кэйс был скорее преуспевающим представителем “среднего класса», нежели бедным, изнемогающим от нужды религиозным сектантом: на семью из двух человек он имел не менее двадцати акров обрабатываемой земли, четырех коров, девять волов, четырех лошадей и двадцать овец[19]. К 1675 г. Кэйс с женой устроили в своем доме квакерское молитвенное собрание. Их активными сподвижниками стали Сэмуэль Скаддер и Сэмуэль Фурман из Лонг-Айленда и Сэмуэль Бэнкс из Фэерфилда. Все они были достаточно богаты, чтобы впоследствии платить довольно крупные штрафы за свое «еретическое поведение». К концу XVII в. их религиозная деятельность уже не ограничивалась селениями Лонг-Айленда. Они посещали также поселения Род-Айленда, Коннектикута и Нью-Джерси.

Для современников Кэйс и его последователи демонстрировали довольно странную разновидность квакеризма, окрещенную по аналогии с известным религиозным движением «рантеров (певунов)» времен Английской революции XVII в. как «рантеризм»[20]. Как правило, Томас Кэйс проводил очень длительные молитвенные собрания, «продолжавшиеся в атмосфере религиозного энтузиазма много дней подряд без перерыва». Во время молений его последователи «пели и издавали странные звуки… производили странные телодвижения, танцевали, сотрясаясь всем телом (как бы под воздействием Святого Духа)… а после молений ложились все вместе вповалку как дикие звери». Однажды Кэйс заявил, что он “достиг Божественного просветления, избавившись от всех грехов, чувствуя в душе присутствие Иисуса Христа». Иногда он даже “провозглашал себя Богом или посланником Божьим».

Судя по описаниям современников, последователи Кэйса под влиянием Святого Духа вели себя как “первые христиане”: “и исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещать» (Деяния, 2: 4). По слухам, Кэйс не только исцелял больных, но и воскрешал из мертвых. Его единоверцы осуждали брак как «изобретение дьявола, по своему истолковывая текст Писания о том, что души, воскресшие к новой жизни во Христе, не нуждаются в плотском браке, ибо они уже нашли себе Божественного жениха — Иисуса Христа». Подобное стремление возродить чистоту «первоапостольской церкви» привлекало многих «искателей Божественной Истины» из вполне благополучных в религиозном отношении семей, о чем свидетельствуют постоянные судебные разбирательства в поселении Ньютауна, начиная с июня 1674 г.[21]

С 1675 г. «секта» Томаса Кэйса стала центром особого внимания судов колонии Нью-Йорк, поскольку “эти квакеры совращали подданных этого правительства, лишая их покоя и традиционной веры”. В 1677 г. жители селения Хантингтон на Лонг-Айленде подписали специальное обращение к губернатору Эдмонду Эндросу о необходимости «запретить поющим Квакерам посещения наших молитвенных собраний, ибо они скандалят и шумят во время богослужения»[22]. Последователи Кэйса, или «поющие квакеры», как их называли соседи, использовали “тактику объявления Истинной религии и Божественной Правды» обычно во время богослужения “правящей церкви» в колонии, вторгаясь с шумом и пением в молитвенный дом и прерывая проповедь. Как признавали сами последователи Кэйса, подобное поведение было типично для ранних квакеров, сикеров и рантеров Английской революции XVII в. Так, Мэри Кэйс прерывала службу пресвитерианской церкви в Ньютауне и кричала проповеднику: “Слезай с кафедры, лицемерный фарисей, прекращай обманывать прихожан. Ты думаешь не о Боге, а о том, как набить себе брюхо и содрать побольше с паствы». Уже после ареста в суде она объяснила, что следовала «указаниям Бога возражать против богопротивных проповедей священников». Радикализм Мэри Кэйс настолько напугал “спокойных» квакеров колонии, которые были присяжными заседателями суда Ньютауна, что они проголосовали против “рантерского поведения секты Кэйса» и присоединились к остальным присяжным, представителям других церквей, в их решении оштрафовать Мэри и ее единоверцев[23].

Несмотря на преследования, с 1675 г. Томас Кэйс постоянно привлекал на свою сторону всех “осененных Святым Духом» поселенцев в “срединных» и новоанглийских колониях. Он был даже посажен в городскую тюрьму Нью-Йорка, так как, согласно судебному приговору, “его экстравагантные и противозаконные действия приводили к скандалам и беспорядкам в колонии, вовлекая в его секту прежде законопослушных поселенцев… Странствуя по колонии, он совершал греховные поступки, соблазняя красивых женщин, которые потом не хотели возвращаться в свои семьи… Более того, он проповедовал против Божьих законов и властей и бесчинствовал, провоцируя беспорядки…» Даже находясь в тюрьме, Кэйс «призывал к мятежу зевак, собравшихся послушать его проповеди». Напуганные угрозой восстания на Манхэттене, 12 января 1677 г. судьи постановили: “Во избежание бунта (религиозных) фанатиков, собирающихся к тюрьме, чтобы увидеть Кэйса, приказываем обеспечить его (Кэйса) полную изоляцию и недопускать к нему посетителей…»[24]

Исследователи истории квакерского движения, несмотря на стремление преуменьшить роль «поющих квакеров» Томаса Кэйса, все же вынуждены были признать очевидную популярность среди колонистов проповедей Кэйса, обличавших неправедные способы обогащения и засилье церковных элит и привлекавших многих поселенцев своими неортодоксальными ритуалами, «имитирующими нисхождение Духа Святого в души его последователей». «Поющие квакеры» пели, плясали якобы под воздействием Св. Духа, пророчествовали и, как рантеры времен Английской революции, отрицали общепринятые нормы сексуального поведения и семейной жизни, оправдывая половые акты, совершаемые в момент религиозной экзальтации «как соединение Духа Господнего с грешной плотью». Так, один религиозный «энтузиаст» квакер, после длительных поисков подобного единения среди “одухотворенных» женщин, последовательниц Кэйса, вернувшись в свое прежнее молитвенное собрание квакеров Флашинга, признался, что он заразился «французской болезнью» (гонореей), участвуя в радениях Томаса Кэйса[25].

В 1685 г. священники Голландской кальвинистской церкви Нью-Йорка неоднократно писали в Голландию о таких же, как секта Кэйса, «одержимых Духом энтузиастах” на Лонг-Айленде. Похожей на группу Кэйса была “секта голландских квакеров”, руководитель которых Йакоб Теллнер врывался в церкви во время богослужения, прерывал проповеди и, “нарушая спокойствие, критиковал власти и священников и провоцировал беспорядки». Обычным сценарием для «квакеров” Теллнера было заходить в церковь во время проповеди, громко распевая свои песни. Затем Теллнер расчищал себе путь к кафедре в толпе собравшихся и садился возле священника, громко прерывая его проповедь. Под конец службы, после молитвы, он обычно вставал рядом с проповедником и восклицал, что «Господь привел его в эту церковь сказать всем верующим, чтобы они больше не слушали фарисейские речи священника, который проповедует им за плату, да и еще вымогает от них повышения жалованья. Он же (Теллнер) предлагает им свои проповеди «от сердца», бесплатно, ибо послан к ним Богом, чтобы спасти их от греховных фальшивых ритуалов, и предлагает им “истинную веру сердца». Как правило, кто-то из представителей власти силой выводил его из церкви. После этого Теллнер шел в школу и говорил собравшимся там детям, что он безгрешен, поскольку осенен Духом Святым, и осуждал религиозные обряды, как ненужные для истинной веры»[26].

Подобные явления «одержимости Духом», называемые современниками «рантеризмом», отмечались среди английских, голландских, немецких, французских и шведских поселенцев. Все представители основных церквей в колониях: лютеране, кальвинисты, квакеры и меннониты — пережили свои периоды религиозного энтузиазма и экзальтации. Наиболее экзальтированные искатели «Божественной Истины» покидали традиционные церкви и присоединялись к группам, подобным секте Кэйса, чтобы пережить вместе воздействие «Духа Господня». Явление «одержимости Духом» распространилось особенно на Лонг-Айленде и юге Новой Англии и сохранялось вплоть до появления сект шейкеров, универсалистов и баптистов «свободной воли» в 1770—1780-е годы в штатах Нью-Йорк и Массачусетс[27].

В 1684 г. Инкриз Мэзер, пуританский теолог из Массачусетса, посвятил целую главу своего «Очерка замечательных чудес» опасному явлению «поющих и танцующих квакеров», которые, по его мнению, «были в действительности одержимы духами из преисподней». Он представил их как людей, занимающихся колдовством, и обвинил их в кощунстве, убийстве и «связях с дьяволом». Мэзер начал излагать их действия с ноября 1681 г., когда «три сумасшедших квакера, называемых бандой Томаса Кэйса, вместе с человеком по имени Денхем… и двумя женщинами из Ойстербея пришли в Саутхолд и встретились там с Сэмуэлем Бэнксом, самым известным грешником в тех краях».

Воспоминания Мэзера вторят характеристикам секты Кэйса, которые оставили другие современники событий, описывая те же религиозные практики. Новообратившиеся в веру «поющих квакеров» начинали «сразу же с энтузиазмом танцевать, петь и восхвалять Господа, содрогаясь всем телом и демонстрируя тем самым воздействие Духа… Те, кто способен был испытать “воплощение Духа», считались у них истинными христианами. Тех, кто отрицал это «нисхождение» Духа в истинно верующих, называли они последователями дьявола»[28]. По его мнению, в 1682–1683 гг. “поющие квакеры» стали посещать и пуританские колонии, куда они принесли «свободу греха» — сексуальные извращения и разврат. Мэзер пишет, как летом 1683 г. в колонии Новый Плимут эти «квакеры, одержимые духами зла и преисподней, вовлекли многих женщин из порядочных религиозных семей в свою греховную деятельность». Эти экзальтированные женщины, присоединившиеся к секте Кэйса, разыгрывали целый священный спектакль «боговоплощения», имитируя во время радений присутствие в их телах Иисуса Христа и Святого Духа одновременно. Подобная “драма боговоплощения» играла в истории христианства важную роль на ранних стадиях развития любой радикальной секты: начиная с первых христианских общин Иерусалима или немецких анабаптистов XVI в. и рантеров Английской революции XVII в. и заканчивая англо-американскими шейкерами и русскими хлыстами и “шалапутами «[29].

«Поющие квакеры», как впоследствии шейкеры и хлысты, пытались «продемонстрировать» в присутствии членов своей общины «законность и святость боговоплощения» именно в них как «богоизбранных святых». В то же время их противники, такие, как Инкриз Мэзер, использовали описание подобных актов «боговоплощения» как свидетельство связи сектантов с дьяволом. «Некая Мэри Росс, подпавшая под их влияние, — пишет Мэзер, — стала одержима дьяволом, демонстрируя магические сатанинские трюки, малоизвестные до той поры в поселениях. Она обычно раздевалась донага, сжигая всю свою одежду, и с наглым богохульством заявляла, что она и есть Христос, а ее последователи — святые апостолы, называя одного своего любимца Данена Святым Петром, а другого — Святым Фомой. Затем она объявляла, что будет мертва в течение трех дней, как Христос, и затем воскреснет снова. И действительно, она как бы умирала, а пока она была якобы умершей, ее апостол Данен заявлял, что люди увидят различные чудеса после ее воскрешения. Квакеры – мужчина и две женщины – танцевали совершенно голые (тем самым символизируя обнаженные тела библейских Адама и Евы). Констебль арестовал и привел их на суд в магистрат Плимута, где Росс произнесла страшное богохульство, которое невозможно даже упомянуть здесь, что она и есть настоящее воплощение Иисуса Христа»[30].

Члены Общества Друзей Божественного Внутреннего Света (как называли себя квакеры) отрицали связи с сектой “поющих квакеров», которые представляли для них худшую разновидность рантеризма. Несмотря на это отрицание, все современники, которые знали историю английских квакеров, замечали определенное сходство «двух проявлений квакеризма». Джордж Кит, ренегат квакер, который стал англиканским священником после известного религиозного конфликта (так называемой схизмы Кита) среди квакеров Нью-Джерси и Пенсильвании в 1691—1694 гг., сравнивал Томаса Кэйса с Джорджем Фоксом, легендарным основателем квакерского движения в Англии XVII в.[31] Проповедуя в качестве англиканского миссионера в ноябре 1703 г. на Лонг-Айленде, Кит посетил Ойстербей, где, по его словам, «большинство поселенцев имели смутное представление о христианской религии, ибо они признавали только квакерскую веру. Многие поселенцы стали последователями Томаса Кэйса, основоположника новой разновидности квакеризма с греховными принципами отрицания брака, который они считали происходившим от дьявола. Искажая текст Священного Писания, они называли себя Детьми Воскрешения, которые не вступают в брак и не родятся в браке, а возрождены Богом к новой духовной жизни». И он делает вывод: «Этот безумный вид квакеризма, называемый сектой Кэйса, на самом деле следует порочной практике, которой последователи Джорджа Фокса придерживались в принципе, оправдывая все свои греховные деяния присутствием Духа Святого в их теле и вызванным этим их духовным воскрешением и перерождением»[32].

Как видим, все современники событий (по крайней мере с 1675 по 1703 г.) отмечали влияние секты Томаса Кэйса на жителей колоний Нью-Йорка и Новой Англии. “Поющие квакеры» особенно влияли на тех поселенцев, которые были «искренними искателями Божественной Истины». Среди таких “искателей» и оказался Джон Роджерс из Коннектикута, “башмачник по профессии, как пишет автор предисловия к “роджерианскому памфлету”, истовый последователь религии большинства новоанглийских поселенцев (пуритан-конгрегационалистов), пока он не достиг 24-х лет, когда Господь указал ему путь к истине и даровал ему талант учить других людей Божественной Истине»[33].

Роджерс родился в Милфорде, Коннектикуте, 1 декабря 1648 г. Его отец, Джеймс Роджерс, был одним из богатейших купцов и землевладельцев Коннектикута, и его имя появляется в документах о земельных сделках селения Нью-Лондон с 1660 г. Эллен Бринтон прослеживает историю семьи Роджерсов в Нью-Лондоне с 1656 г. Согласно Джону Боллзу, Джеймс Роджерс был не только крупным торговцем, но и вторым по богатству (после губернатора) налогоплательщиком в колонии, а его собственность, по оценкам современников, “превосходила даже то, чем владел сам губернатор». Джон, его младший сын, следовал по стопам отца. Он тоже преуспел в торговле, кораблестроении и даже в сапожном ремесле. В 1670 г. Джон Роджерс женился на Элизабет, дочери процветающего колониста, Мэтью Гризуорлда из Лайма, и стал членом правящей элиты колонии[34].

В то же время, согласно его собственным словам, Джон Роджерс старался «блюсти чистоту веры, чтобы войти в узкие ворота Царства Божьего». «Все, кто следует заветам Господа, должны страдать, — пишет Роджерс, — но только тот, кто мужественно преодолевает эти страдания, восславится во имя Господне. Всякий, кто сражается с грехом, должен преодолевать искушения этого грешного мира, как настоящий воин Армии Бога. Я стал таким воином под знаменем Господним, когда мне исполнилось 32 года и следовал во всем Слову Его…»[35] Что важно в этой фразе Роджерса, — это начало его «служения воином в Армии Господней». Согласно Роджерсу, он сделал это в 32 года, т.е. в 1672 г. Это был период его интенсивных духовных поисков, которые совпали хронологически с началом активности Томаса Кэйса. В это время Роджерс и его жена «часто говорили о новых формах духовности, когда они чувствовали присутствие Святого Духа в их сердцах». «После этого испытания, — вспоминал впоследствии их сын, — и интенсивного изучения Писания, они начали сомневаться в религиозных принципах, которым они следовали прежде, особенно в необходимости водного крещения младенцев, что они считали простым изобретением людей, не упомянутом даже в Писании; после чего они открыто выступили против этих принципов, чем и вызвали беспорядки по всей колонии»[36]. Согласно «первому историографу баптистов Новой Англии», Айзеку Бэкусу, уже к концу 1674 г. Джон Роджерс присоединился к церкви баптистов седьмого дня. Под его влиянием, отец и брат последовали этому примеру, и в 1675 г. вся семья Роджерсов присоединилась к баптистской церкви в Ньюпорте на Род-Айленде[37].

Жена Роджерса под сильным давлением своих родителей, консервативных конгрегационалистов, отказалась следовать примеру мужа. Как выяснилось впоследствии, Джон Роджерс признался жене в некоторых сексуальных грехах, совершенных им до женитьбы, как говорили, под влиянием «рантеров с Лонг-Айленда». После этого признания возмущенная жена подала на развод. Во время судебного разбирательства по поводу этого бракоразводного дела в октябре 1676 г. новые детали «рантерского поведения» Роджерса стали известны и судьям. Как объяснял ситуацию один современник, “причиной развода были его (т.е. Роджерса. – С.Ж.) разврат, содомия и прочие скотские грехи, которые он совершал в течение нескольких лет и которые оправдывал»[38]. Как пишет сын Роджерсов, его мать «заявила, что муж рассказал ей о таких прегрешениях, которые мог совершить только закоренелый грешник, после чего представила список мужних грехов как основание для развода». Скорее всего, Роджерс рассказал ей о своем участии в «актах боговоплощения», когда «поющие квакеры» вызывали присутствие Святого Духа, доводя себя до исступления, молясь и танцуя (как это делал некогда Давид перед ковчегом Господним — 2-я кн. Царств, 6:13—14), срывая с себя одежду и соединяясь все вместе в одно целое в религиозном экстазе. Порой, как у некоторых представителей русской «христовщины» (хлыстов), подобный экстаз заканчивался совокуплением участников моления в порыве «божественной любви»[39].

Более того, в ходе судебного разбирательства выяснилось, что в поисках «истинной религии» Джон Роджерс «связался с квакерами Томаса Кэйса» в 1672—1675 гг. и следовал их идеям и ритуалам, которые были осуждены ньюпортскими баптистами в 1677 г. Последние жаловались, что поведение Роджерса изменилось коренным образом, и он стал вести себя как «лонгайлендские рантеры». Члены семьи Роджерсов следовали теперь примеру «поющих квакеров», выступавших против правящих церквей в колониях. Так, в июне 1678 г. сторонники Джона Роджерса ворвались во время службы в конгрегационалистскую церковь в Нью-Лондоне, прервали богослужение и, нарушая традиционные ритуалы, вместо проповеди запели свои религиозные гимны. Роджерс и его приверженцы изобличали конгрегационалистскую церковь как «правление лицемеров и кровососов» и настаивали на необходимости восстановления «истинной веры» без лицемерных ритуалов и взимания денег с паствы.

С 1678 г. Роджерс регулярно посещал заседания суда, магистрата и богослужения в церкви, где он «скандалил», разоблачая грехи судей, присяжных, чиновников и проповедников, требуя «Божественной справедливости» и возврата к простоте и чистоте первых христианских общин, описанных в книгах Нового Завета[40]. Роджерс объяснял, что он имеет “Божественное» право на критику, поскольку «отмечен Богом и избран к спасению», чтобы привести всех грешников к «истинной Реформации». Как видим, его «рантеризм» соседствовал с очевидной, очень сильно выраженной верой в предопределение. “Избранность Богом зависит не от дел верующего, — говорил он, — но от самого Бога, который наделяет своей милостью особого своего избранника, подобного Иисусу Христу, второму Адаму и Наследнику Божественному в Его Деяниях на земле»[41]. Роджерс считал себя таким избранником.

Джон Роджерс стал принципиальным противником института оплачиваемых священников, использования особых молитвенных домов или церквей для религиозных церемоний, чтения молитв по-писанному, полностью отвергая какие-либо связи государства и церкви. В своих памфлетах Роджерс объяснял, что члены христианской церкви не должны участвовать в работе правительства, обращаться в суд, принимать присяги, воевать или совершать насилие над другими людьми. В 1685 г. он освободил всех своих рабов и публично провозгласил свой отказ от насилия в отношении «Божьих созданий». Тогда же он отказался от использования медицины и лекарств в лечении болезней, настаивая, что молитва и «истинная вера» излечат «избранных к спасению». Роджерс учил, что для богослужения не нужны специальные помещения или специально отведенное для этого время. Он подчеркивал необходимость в импровизированном духовном характере молитв и отрицал важность специального образования и интеллектуального развития для религиозного проповедника, «к коему единственным требованием должны быть любовь к Богу и людям, которым этот проповедник служит бескорыстно»[42].

В 1685 г. Роджерс и его последователи порвали с баптистской церковью в Ньюпорте и организовали собственные богослужения на семейной ферме Роджерсов в Нью-Лондоне. Уже в июне 1685 г. прежние единоверцы Роджерса жаловались, что семья Роджерсов «уклоняется в квакеризм». По мнению Бэкуса, они были «первыми (чисто местными) квакерами в Коннектикуте»[43]. Сам же Роджерс считал себя «искателем Божьей Истины» и старался найти эту истину в верованиях нетрадиционных сект, включая баптистов, квакеров и последователей Кэйса. Так в 1700 г. он посетил секту радикалов-евангеликов («пиетистов») Иоанна Келпиуса, отказавшихся от “мирских соблазнов и уединившихся от грехов в своем монастыре” на реке Виссахикон в Пенсильвании. После этой встречи Роджерс договорился с квакерским книгоиздателем голландского происхождения из Джермантауна, Рейнером Йенсеном, о публикации новой книги, посвященной солидарности христиан «всех церквей». Некоторые историки считают, что Роджерс также посещал Келпиуса и его пиетистскую общину и в 1702 г., после чего он останавливался на Лонг-Айленде, чтобы встретиться с квакерским миссионером Сэмуэлем Боунасом[44].

И после смерти своего лидера роджерианцы поддерживали традиционные связи с другими «религиозными энтузиастами». Так, они несколько раз посещали селения Эмвелл и Ефрата в Пенсильвании, населенные общинами «мистических баптистов» (типа евангельских монастырей). В 1735 г., руководимые Джоном Калвертом и его женой, роджерианцы из Гротона переселились в Нью-Джерси, где они основали чисто «роджерианские» поселения в Уэертаун (округе Оушн) и Скулиз Маунтин (округе Моррис). Эта группа пригласила «мистических баптистов» из монастыря в Ефрате посетить Коннектикут в 1744 г.[45] В ответ на это приглашение Конрад Вайссел, руководитель «ефратской коммуны» (местные баптисты жили по строгим монастырским правилам, руководствуясь принципом общинной собственности), послал своих представителей в роджерианское поселение Барнегат в Нью-Джерси в сентябре 1744 г. Как вспоминали впоследствии ефратские пилигримы, нью-джерсийские роджерианцы считали «мистических баптистов» святыми людьми и даже привели своих больных на встречу с ефратцами в надежде на исцеление. После этого визита семья Калверта направила ефратских баптистов в Нью-Лондон в Коннектикут, где семья Боллзов организовала особый прием в их честь 10 октября 1744 г. Прибытие странно выглядевших гостей (с очень длинными бородами и в старомодных одеяниях) из Пенсильвании привлекло внимание и соседей-роджерианцев. Даже такие консервативные конгрегационалисты, как Джошуа Хэмпстед, “пришли к дому Джона Боллза посмотреть на четырех странников с длинными-предлинными бородами, одетых во все белое». Баптисты из Ефраты и местные роджерианцы «обменялись многими дарами и пообещали поддерживать дружбу и впредь»[46].

Как “поющие квакеры», так и роджерианцы подвергались преследованиям со стороны местных властей[47]. Так, в марте 1694 г. Джон Роджерс был арестован и находился почти четыре года в тюрьме, где его жестоко избивали за отказ от военной службы[48]. Несколько раз власти пытались лечить Роджерса как умалишенного, но только его побег в колонию Нью-Йорк спас Роджерса от сумасшедшего дома[49].

После смерти Роджерса в 1721 г. преследования его последователей продолжались[50]. Особенно раздражало церковные власти не только то, что роджерианцы прерывали богослужение и проповеди и оскорбляли священнослужителей, но и то, что они «демонстративно продолжали работать в праздники и воскресные дни, когда все их соседи отправлялись в церковь»[51]. Порой роджерианцы заходили во время проповеди в конгрегационалистскую церковь, садились на виду у проповедника и начинали демонстративно делать какую-то работу прямо в церкви — вязать, шить, тачать башмаки и т.п. Раздраженные конгрегационалисты выталкивали роджерианцев из церкви и избивали их до бесчувствия[52].

Даже накануне и в период Американской революции XVIII в. патриоты из Коннектикута продолжали преследовать роджерианцев за их отказ брать в руки оружие и служить в ополчении. Так, один корреспондент из Бостона писал 27 марта 1766 г.: «Мы слышали, что Сыны Свободы из Нью-Лондона стараются всеми доступными средствами предотвратить срыв молений и проповедей роджерианцами, но даже судебные преследования и избиения не удерживают этих фанатиков от их выходок, которые они продолжают в Коннектикуте вот уже в течение многих лет»[53].

Не только консервативные пуритане ненавидели «поющих квакеров» и роджерианцев. Даже квакеры, известные своим религиозным радикализмом, были недовольны роджерианцами. Важно отметить, что Роджерс предлагал квакерам возможность для диалога, высказывая симпатии и называя их в своей переписке «братьями, возлюбленными Богом», которые «наделены даром духовного и божественного понимания, достойного восхищения»[54]. Но квакерское движение, давно миновавшее период религиозного сектанства и “харизматического энтузиазма», переживало новую стадию своего развития. С конца XVII в. секта квакеров стала официальной церковью Пенсильвании и Нью-Джерси, а ее представители — частью правящей элиты Британской Америки. С этого времени, квакеры уже скептически относились к любому религиозному радикализму и отвергали возможность диалога с роджерианцами. Более того, наиболее известные памфлеты Роджерса были напечатаны в типографии Уильяма Бредфорда, активного участника «схизмы Кита», сильно напугавшей квакерскую элиту возможностью возрождения религиозного радикализма. Связь “схизматиков» с «рантерами» была опасным для квакеров напоминанием об их собственных радикальных корнях, от которых преуспевающие купцы и рабовладельцы колониальной Америки спешили отмежеваться[55].

Важно отметить, что именно ранние квакеры и другие радикальные пуритане с Британских островов привезли в 1620–1650-е годы в английские колонии в Америке традиции европейской радикальной Реформации, в то время как немецкие и голландские анабаптисты (включая и меннонитов) принесли эти же традиции в 1630—1640-е годы в Новые Нидерланды. Но со временем прежние радикалы стали «правящей партией» в их колониях и утратили прежний радикализм. Это произошло с квакерами и другими сектами, которые узаконили свое политическое положение в колониях.

Но религиозный радикализм не исчез. Различные группы христиан, противников «правящих церквей», старались оживить традиции радикальной Реформации в колониях. Зачастую эти новые радикалы использовали понятия и символы своих предшественников. «Поющие квакеры» Томаса Кэйса, роджерианцы и прочие «рантеры» восстановили и поддерживали наиболее типичные формы радикализма “религиозных энтузиастов». Как традиция радикальной Реформации, ревайвализм (т.е. тенденция периодического оживления религиозного энтузиазма среди верующих) стал неотъемлемой частью религиозной культуры США задолго до «Великого Пробуждения» середины XVIII в. Как правило, религиозные радикалы были немногочисленны, но, тем не менее, они создали реальную альтернативу местным правящим церквам в американских колониях.

Такие небольшие группы, как роджерианцы, играли в истории более значительную роль, чем можно себе представить (за всю свою историю количество роджерианцев не превышало тысячи поселенцев). Тем не менее благодаря деятельности таких сект к началу «Великого Пробуждения” правящая конгрегационалистская церковь утратила свою религиозную монополию в Коннектикуте. В 1740 г. во всей колонии около 16% всех прихожан были конгрегационалистами. Менее одной трети женщин и менее одной шестой мужчин причащались в конгрегационалистской церкви. В Нью-Лондоне доля конгрегационалистов была еще меньше, чем в других поселениях Коннектикута. Только 169 поселенцев здесь посещали правящую церковь в 1740 г., включая 57 мужчин и 112 женщин, которые составляли менее 16% всего населения, только один из шести взрослых мужчин посещал конгрегационалистскую церковь[56].

Согласно Брюсу Дэниелсу, к 1790 г. диссидентские секты составляли более трети всех религиозных групп Коннектикута, в то время как количество членов этих сект составило 20% всего населения. Как он заметил, “наличие более ста различных сект имело важные последствия для колонии. Оно внесло в социальную структуру колонии элементы плюрализма, которые разрушили старый пуританский идеал единого народа с церковью единой для всех колонистов… Рост числа сект способствовал в дальнейшем отделению церкви от государства, ибо из-за этого роста церкви в колониях стали менее надежными и менее управляемыми политическими единицами”[57].

К началу XIX в. «поющие квакеры» и роджерианцы исчезли как активные религиозные группы в истории США. Тем не менее они заложили основу евангельского радикализма новых сект и внесли свой вклад в культурный плюрализм нового американского общества. Проявления «одержимости Святым Духом», боговоплощения и религиозный ревайвилизм, «дух искателей Божественной Истины», которые характеризовали религиозные практики секты Томаса Кэйса и роджерианцев, стали неотъемлемой частью современной американской религиозной культуры, о чем свидетельствует история таких «чисто» американских религиозных радикалов, как шейкеры, универсалисты, баптисты «свободной воли», мормоны, адвентисты, пятидесятники, и много других[58]. Этот религиозный радикализм, как правило, не был связан напрямую с классовым делением общества и классовой борьбой, как полагают некоторые историки: разные социальные группы в американской истории демонстрировали религиозный радикализм, включая как элиту, так и обездоленных и эксплуатируемых «париев»[59].

В действительности история «поющих квакеров» и роджерианцев подтверждает известную идею Макса Вебера о ключевой роли «среднего класса» в религиозном радикализме: подавляющее большинство обеих сект составляли скорее представители преуспевающего «среднего класса», нежели “обездоленные социальные низы”[60]. Лидеры и «поющих квакеров», и роджерианцев представляли колониальную элиту. Сын Джона Роджерса был одним из богатейших купцов Коннектикута. Долгий перечень его собственности “включал самые богатые фермы в окрестностях Нью-Лондона”. Восемь сыновей Джозефа Боллза были среди «богатейших предприимчивых жителей этого селения и владели лучшими сельскохозяйственными угодьями в колонии; они были как удачливыми бизнесменами, так и трудолюбивыми фермерами». Богатые роджерианцы построили и первые прибыльные предприятия в Коннектикуте, такие, как “мануфактуры» по переработке кофе и производству гвоздей[61].

Но наиболее важным следствием радикальной Реформации, которую демонстрировали «поющие квакеры» и роджерианцы, была попытка установления солидарности религиозных радикалов в американских колониях. Как отметил Дэвид Холл, они были “постоянно настроены на поиски и поддержку контактов со своими единомышленниками», как бы ни отличались формы их радикализма[62]. В определенной мере роджерианцы старались преодолеть церковные разногласия между существующими религиозными общинами колониальной Америки, предлагая открытый диалог и сотрудничество со всеми «радикальными христианами». Даже прерывая богослужение правящих церквей, они напоминали постоянно церковной элите о необходимости такого диалога и с религиозными меньшинствами. Таким образом, эти радикалы закладывали основы для новой, экуменической традиции религиозной культуры американского общества. Если в 1760 г. две правящие церкви Британской Америки – англиканская на Юге и пуританская (конгрегационалистская) в Новой Англии – контролировали 40% всего населения колоний, то к 1790 г. их контроль распространялся на менее, чем 25% жителей США[63]. В то же время роль радикальных сект усилилась и необходимость экуменических связей как связующего элемента новой религиозной культуры американского общества возросла.