Гендерный аспект президентской кампании 2016 года в США

Н.А. Шведова

Шведова Надежда Александровна – доктор политических наук, главный научный сотрудник, руководитель Центра социально-политических исследований Института США и Канады РАН.

DOI: 10.32608/1010-5557-2018-2017-57-65

---

Является ли гендерный вектор в электоральном поведении сущностной характеристикой электората? Как приоритетность в системе ценностей мужчин и женщин влияет на политический выбор с точки зрения гендерного подхода?

Практика свидетельствует: в период от Р. Никсона до Б. Обамы именно голоса женщин решали судьбу президентов. Уже последние десятилетия ХХ в. стали свидетелями растущего гендерного разрыва (gender gap) в отданных за кандидатов в президенты США голосах. Именно этот разрыв и оказывался решающим. Гендерный разрыв — это привычный термин политического лексикона, обозначающий разницу между долей женщин и мужчин, которые поддерживают данную кандидатуру, как правило, ведущего или победившего кандидата. Политические субъекты — это женщины и мужчины с различными политическими предпочтениями. Эти различия или гендерные разрывы известны с 1980-х гг. Они стали постоянными не только в выборе голосования, но и в партийной идентификации.

Американский женский электорат разделен по горизонтали и вертикали своеобразными, особенными и специфическими интересами, настроениями, ожиданиями и мотивациями. Вряд ли он заслуживает характеристики как монолитный сегмент для голосования. Раса, класс, сексуальная ориентация, различные способности, возраст и другое — все это формирует мотивации и предпочтения, оказывают воздействие на женщин-избирательниц. Многие исследования показали, что следует помнить и о политической партии, особенно потому, что часто в традиции «партийность перевешивает пол».

Между тем в дискуссиях, посвященных женщинам-избирательницам в период избирательной президентской гонки 2016 г., особенно в последние недели, не затрагивались эти межсекторальные идентификаторы. Анализ преимущественно сосредотачивался на различиях между избирателями-мужчинами и женщинами по вектору поколения — и только внутри Демократической партии.

Многочисленные исследования выявили четкую тенденцию к росту числа женщин среди избирателей, которые голосуют на каждых выборах с 1964 г.[1] На президентских выборах 2012 года почти на 10 млн больше женщин, чем мужчин, приняли участие в голосовании. Больше женщин, чем мужчин, регистрируются для принятия участия в голосовании. В 2012 г. около 81,7 млн женщин были зарегистрированы по сравнению с 71,4 млн мужчин, т.е. на 10,3 млн больше женщин. Кроме того, большая доля (процентное соотношение) женщин-избирательниц с 1980 г. приходит к избирательным урнам, чем мужчин. Так, в 2012 г. 63,7% проголосовали имеющих право голоса взрослых женщин, по сравнению с 59,8% мужчин. Эта тенденция верна и для промежуточных выборов.

Гендерный разрыв в голосовании за президента наблюдается с 1980 г. В 2012 г. на 10% больше женщин, чем мужчин, проголосовали за Б. Обаму (55% женщин против 45% мужчин, согласно данным опросов на выходе (экзитполов), проведенных службой Эдисон (Edison Research). Во всех главных гонках за губернаторское кресло и в сенат США в 2012 г. гендерный разрыв был также очевиден. Голоса женщин являлись критическими для успеха кандидатов-демократов[2].

По данным Бюро статистики труда, 66% женщин (77% мужчин) — участники рынка труда. Американки опережают мужчин в сфере образования. Однако больше мужчин среди обладающих докторской степенью. Восемь из десяти американок детородного возраста имеют детей, но при этом растет число бездетных женщин. Американки стали позже выходить замуж и рожать меньше детей, чем 50 лет назад[3]. Согласно данным, опубликованным 17 марта 2017 г. Центрами по контролю и профилактике заболеваний (the Centers for Disease Control and Prevention), в среднем первый ребенок у женщин появляется примерно в возрасте 28 лет. В 2016 г. впервые американки в возрасте от 30 лет и старше имеют больше детей, чем женщины в возрастной категории двадцатилетних. Отмечается превышающий уровень рождаемости среди женщин в возрасте 30–34 лет в 2016 г. по сравнению с показателем в возрастной когорте 25–29 лет — демографической группе, которая на протяжении более трех десятилетий демонстрировала самый высокий уровень рождаемости. Американки возрастной группы 30–34 лет имели около 103 родов на 100 тыс. человек, а в возрастной когорте 25–29 лет — 102 на 100 тыс. человек в 2016 г.[4]

Заметна доля как женщин, так и мужчин, никогда не вступавших в брак. При этом больше взрослых женщин живут в семьях супружеской пары, но и растет число женщин, воспитывающих детей в одиночку[5]. Характерен более низкий уровень достатка американок: среди малоимущих их больше, чем мужчин. В частности, семьи одиноких матерей сталкиваются с низким уровнем достатка часто из-за более низкого уровня зарплаты женщин.

Около 28% мужчин и женщин (2002) сожительствовали до своего первого брака, в то время как 23% женщин и 18% мужчин, состоявших в браке, никогда до брака не сожительствовали. Брак был доминирующей формой союза для женщин в возрасте 25–44 лет: 62% — в браке, 8% — сожительствовали. Среди мужской возрастной категории 25–44 лет 59% американцев состояли в браке и лишь 10% — сожительствовали. Среди женщин в возрасте 25–44 лет, которые когда-либо были замужем, латиноамериканки и белые женщины имели более высокий рейтинг замужества по сравнению с семейным статусом мужчин из этой же категории[6]. Картина изменяется на прямо противоположную в ситуации с афроамериканками, т.е. брачный рейтинг выше среди мужчин-афроамериканцев по сравнению с американками этой этнической принадлежности. В современных США отмечается растущая доля женщин и мужчин, которая становится старше из-за старения поколения «бэби-бума». В старших возрастных группах доля американок превосходит долю мужчин из-за большей продолжительности жизни женщин.

Что касается бизнеса, то 7,8 млн фирм принадлежат американкам. По данным Международной организации труда (МОТ), в США 45% женщин трудятся на руководящих должностях, тогда как в Великобритании их было — 33%, во Франции — 30%, а в Швеции — 29%. Так, в компании «Эппл Компьютерс» 30% менеджеров — женщины. Всего женщины составляют 40% профессиональных работников компании. Однако лишь 8% мест занимают американки в Совете директоров в двухстах крупнейших компаниях, а в Европе — 14%[7].

Все чаще в американском исследовательском сообществе отмечается тенденция к новому спросу на лидерские качества, под которыми подразумевают способность к совместному руководству, женственный образ лидеров, выполняющий нравственную функцию принципиальных проводников важнейших человеческих ценностей в мире. В частности, Э.У. Бук, автор книги «Почему лучшим мужчиной для этой работы является женщина: уникальные женские качества лидерства», выделяет такие черты, как готовность изобретать правила, решимость превратить проблемы в возможности, которые демонстрируют женщины-лидеры.

Между тем положение американок в стране требует решения многих проблем. Женское население США беднее, чем мужское, и продолжает испытывать на себе дискриминацию на рабочем месте. США единственная промышленно развитая страна, которая подписала, но не ратифицировала Конвенцию ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (1979) (The United Nations Convention on the Elimination of All Forms of Discrimination Against Women — CEDAW), участниками которой являются преобладающее большинство государств в мире. На март 2017 г. их было 189[8]. Одним из первых решений Б. Обамы было издание 11 марта 2009 г. Исполнительного приказа о создании Совета Белого дома по делам женщин и девочек, цель которого способствовать «обеспечению каждым агентством в рамках своей компетенции учитывать принятия потребности женщин и девочек при разработке политики, программ, законодательства». В состав этого Совета вошли главы каждого федерального агентства и главного офиса Белого дома. Совет возглавила Валери Джаррет (Valerie Jarrett), а Тина Чен (Tina Tchen) стала Исполнительным директором. Совет был подчинен Белому дому, что придавало ему особый политический вес. Администрация президента-демократа Б. Обамы внесла заметный вклад в развитие политики гендерного равенства в США, что обеспечило поддержку ей со стороны значительного сегмента женского электората.

Выборы 45-го президента США состоялись 8 ноября 2016 г. Они завершились следующим результатом: 65 млн американцев проголосовали за кандидатку от Демократической партии Х. Клинтон, что на 2,6 млн голосов больше, чем получил Д. Трамп. Однако победа досталась кандидату от Республиканской партии Д. Трампу[9], которому отдали голоса большинство 290 выборщиков, а Х. Клинтон — только 232[10].

В связи с неожиданным итогом для большинства и непонятной для многих победой Д. Трампа на выборах и поражением Х. Клинтон развернулась дискуссия по вопросу о готовности американцев принять женщину-президента. Оценка роли избирателей-женщин в исходе президентской кампании 2016 года — важная составляющая ее. Появились утверждения, что женщины отказались от Х. Клинтон. Ее сторонники парируют и подчеркивают, что она «завоевала множество голосов избирателей» и «окончательно ответила на давний вопрос: американцы готовы проголосовать за женщину в качестве президента»[11]. На самом деле с 1937 г. Служба Гэллапа проводит свои опросы, выясняя отношение к данной проблеме. Многолетние наблюдения показали: если в 1937 г. лишь 33% были готовы проголосовать за женщину-кандидата на пост президента, то в 1958 г. — уже 54%, в 1978 г. — 76%, в 1999 г. — 92% и, наконец, в 2012 г. — 95%. В июне 2015 г. 92% респондентов подтвердили свою готовность голосовать за квалифицированную женщину, если ее выдвинет партия[12]. Результаты показывают устоявшуюся тенденцию.

В настоящее время в палате представителей Конгресса США 115-го созыва женщины составляют 19,3% (83 из общего числа 431), а в сенате — 21% (21 из общего числа 99)[13]. В соответствии с рейтингом Межпарламентского союза США на 1 мая 2017 г. занимают 101-е место в мире по представительству женщин. Для сравнения: Российская Федерация по этому показателю занимает 130-е место в мире после Чили и перед Иорданией. В Государственной Думе заседают 15,8% женщин-депутаток (71 из общего числа 450), а в Совете Федерации — 17,1% (29 из общего числа 170).

Директор Центра американских женщин и политики (CAWP) Д. Уолш указывает:

«Далеко не исчезли гендерные различия на игровом поле президентской кампании. Победитель этого года добивался избирателей различными призывами на основе стереотипной маскулинности — даже ставя под сомнение, выглядит ли Х. Клинтон как президент. Пока мы не сможем совместить образы “женщина” и “президент” вместе с комфортом в наших умах, женщины по-прежнему будут сталкиваться с различными проблемами в гонке за пост»[14].

Однако она добавила: в кампании Х. Клинтон ярко проявилась роль женщин латиноамериканского происходения; они по всей стране смогли объединиться в защиту против «общего врага», которого многие видели в антилатиноамериканских, антиэмигрантских и сексистских высказываниях и риторике кандидата Д. Трампа[15].

Гендерный разрыв в президентской гонке 2016 года был больше, чем в любой другой год. Он составил 11 процентных пунктов. (Исключение наблюдалось в 1996 г. при голосовании за Б. Клинтона и сенатора Р. Доула, гендерный разрыв составил также 11-ти процентных пунктов). Большинство женщин (54%) проголосовали за Х. Клинтон, а большинство мужчин (53%) — за Д. Трампа, 42% женщин и 53% мужчин поддержали Д. Трампа. Х. Клинтон, выиграв 54% женских голосов, добилась такого же уровня поддержки кандидатов в президенты от Демократической партии, как 20 лет назад. Она значительно опередила Б. Обаму, заручившись поддержкой женщин с высшим образованием, получив 51% их голосов и обойдя Д. Трампа в этой группе на 6%. Х. Клинтон получила преимущество голосов замужних женщин в 2% и оказалась первым за последние 20 лет кандидатом от Демократической партии, который получает такой результат. Она выиграла 94% голосов чернокожих женщин и 86% голосов латиноамериканок. В свое время 96% чернокожих американок проголосовали за Б. Обаму. Показатель (86%) оказался на 18 пунктов выше, чем в национальном опросе на выходе. В аналогичном опросе в 2012 г. 77% латиноамериканок выразили поддержку президенту Б. Обаме.

Избиратели, представляющие меньшинства, подавляющим большинством поддержали Х. Клинтон, особенно женщины. В 2016 г. гендерный разрыв в поддержку Клинтон составлял 14 пунктов среди черного населения (от 94% до 80%), что на 5 пунктов превышал гендерный разрыв в среде черных избирателей, оказавших поддержку Б. Обаме в 2012 г. Среди избирателей латиноамериканского происхождения гендерный разрыв в поддержку Х. Клинтон составлял 15 пунктов (от 86% до 71%), или на 4 пункта больше, чем в 2012 г.

Кроме того, гендерный разрыв в поддержку Х. Клинтон был 7 пунктов среди американцев азиатского происхождения (79% женщин и 72% мужчин поддержали демократов).

В современном гендерном разрыве в поддержку кандидатов-демократов наблюдается растущая роль женщин из числа меньшинств[16]. Голоса между кандидатами распределились следующим образом:

43% белых женщин и 31% белых мужчин проголосовали за Х. Клинтон;

94% афроамериканок и 80% чернокожих мужчин голосовали за Х. Клинтон;

68% гражданок США латиноамериканского происхождения отдали свои голоса в пользу Х. Клинтон;

51% белых американок — выпускниц колледжей — проголосовали за Х. Клинтон, в то время как большинство мужчин (54%) поддержали Д. Трампа. Среди белых без высшего образования большинство и женщин (62%) и мужчин (72%) отдали голоса за Д. Трампа.

В целом исторический гендерный разрыв оказался недостаточным для победы Х. Клинтон в президентской гонке 2016 года.

Белые представители рабочего класса, особенно люди без высшего образования, как мужчины, так и женщины, массово отказались от своей ориентации на Демократическую партию. Эти избиратели поддержали Д. Трампа, так же как и американцы из сельской местности, которые давно чувствовали себя незаметными для истеблишмента, забытыми вашингтонской элитой и в большом количестве пришли на избирательные участки.

Кандидату-республиканцу Д. Трампу удалось создать образ «аутсайдера», ауру независимости: он боролся с демократами, с силами внутри собственной партии, он держался от них на расстоянии. Стиль Д. Трампа в сочетании с его фирменной фразой — «Мы возродим величие Америки» — импонировал прежде всего «рассерженному белому мужскому населению». Относительно длительный цикл президентской гонки создавал эффект «усталости» у американцев от «знакомых лиц», долго находящихся в эпицентре общественного внимания. «<…> Миллионы людей голосовали за Трампа потому, что устали от экономического, политического и медийного статус-кво… Миллионы американцев зарегистрировали протестное голосование, выражая свое отчаянное сопротивление экономической и политической системам, которые ставят богатых и корпоративные интересы над их собственными»[17], — справедливо подчеркивал Берни Сандерс, сенатор от штата Вермонт, бывший в 2016 г. кандидатом в номинанты на пост президента от Демократической партии.

Результаты выборов вызвали широкое недовольство по всей стране и в мире, особенно среди женского населения США. «Женский марш» состоялся на следующий день после инаугурации нового президента США. Это была не первая акция такого рода, посредством которой в традиционной исторической манере американки выражали свое несогласие с политической повесткой правящих кругов в стране. Марш 21 февраля 2016 г. оказался еще масштабнее по сравнению с предыдущими. Организаторы расширили платформу за рамки давних женских вопросов, включив общедемократические требования: равная оплата труда, сексуальное насилие, права иммигрантов, жестокость полиции, лишение свободы, подавление избирателей и защита окружающей среды.

Избирательная президентская кампания 2016 года показала особое значение гендерного фактора в ней. Это формирует новые характеристики политической культуры в стране. Речь идет не только о реальном кандидате-женщине на самый высокий государственный пост, но и о росте числа кандидатов в Конгресс США 115-го созыва[18]. Роль женщин в современной американской политике трудно переоценить. Они вносят новые элементы в политическую культуру США, без их активного участия не может теперь действовать политическая система. Это осознают и принимают во внимание обе правящие партии. Гендерная составляющая была четко выражена в выборах 2012 года в США. Избирательная кампания 2016 года продемонстрировала углубление этой тенденции.