Российские экономисты-эмигранты первой волны в США: научные теории и хозяйственная практика

В.Л. Телицын

Телицын Вадим Леонидович — доктор исторических наук, профессор, Институт всеобщей истории Российской академии наук (Москва, Россия).
E-mail: telitsyn@mail.ru
РИНЦ AuthorID: 449398, SPIN-код: 4580-9613

DOI: 10.32608/1010-5557-2025-2025-209-229

---

Революции 1917 г., Гражданская война, социально-экономические потрясения времен военного коммунизма вынудили несколько миллионов россиян покинуть Родину. Среди последних было немало ученых-экономистов. По нашим подсчетам, не менее 200 магистров (по-современному — кандидатов) наук, не менее 52 докторов наук, один член-корреспондент Академии наук (А.А. Чупров) и один академик (П.Б. Струве).

В 1920-е гг. экономисты-эмигранты, как и большинство изгнанников из России, проживали в странах Западной Европы, но уже к началу 1930-х гг. они стали разъезжаться по всему миру. Причины переездов были разные, но все так или иначе связаны со стремлением улучшить свое материальное положение, найти более-менее достойные условия для реализации своих знаний и умений. Таким образом, и Северная Америка стала тем местом, куда из Европы перебирались российские экономисты-эмигранты, пополняя ряды тех, кто оказался в США и Канаде еще до Русской революции 1917 г. или сразу после нее. После Второй мировой войны последовала новая «волна» эмигрантов из Западной Европы в США, в том числе и экономистов.

О российских экономистах-эмигрантах в США написано немало, но в подавляющем большинстве речь шла о двух нобелевских лауреатах в области экономической науки – о В. Леонтьеве и С. Кузнеце. Последний из них разрабатывал «теоретическую базу для учета национального дохода, которая стала одним из краеугольных камней послевоенной кейнсианской экономики»[1]. Об иных представителях писали крайне мало, и их имена стали постепенно забываться, что несправедливо, так как их вклад в экономическую теорию и практику национального хозяйства невозможно игнорировать. Это Д.Н. Иванцов, И.М. Гольдштейн, Н. Ясный, А.А. Югов, И. Гурвич, О.И. Даманская, П.П. Гензель, И.В. Емельянов, А.Д. Билимович, А.И. Зак, Б.С. Ижболдин, В. Шлезингер и не менее десятка других. Идеи и работы многих из них сыграли свою роль в развитии Соединенных Штатов Америки и Канады[2].

Американскому периоду жизни и деятельности каждого из них, анализу их работ можно посвятить отдельную книгу. Но мы остановимся на судьбе только двух экономистов-эмигрантов – И.М. Гольдштейна и А.И. Зака. Почему именно их? Один из них и в эмиграции оставался ученым-теоретиком, второй постарался применить свой багаж знаний, свои навыки, свою предприимчивость на практике. Именно это предопределило выбор в качестве объектов исследования деятельности этих экономистов.

Чтобы получить представление об их «доамериканском» и «американском» периодах деятельности, мы кратко остановимся и на дореволюционном времени их жизни.

Иосиф Маркович Гольдштейн родился в 1868 г. в Одессе[3]. Получить высшее образование ему удалось только в 27 лет на юридическом факультете Мюнхенского университета. Его учитель – В. Лотц, немецкий экономист, специалист по денежным и банковским вопросам считал своего ученика очень способным.

В 1898 г. Гольдштейн защитил (все в том же Мюнхенском университете) диссертацию по государственным наукам[4] и был утвержден доцентом кафедры экономической политики и статистики университета Цюриха. В конце 1890-х — 1900 гг. выходит серия работ Гольдштейна, посвященных различным аспектам экономики, статистики и финансов[5].

В Россию ему удалось вернуться только в 1901 г. В 1903 г. Гольдштейн получил степень магистра политической экономии. Степени доктора политэкономии ученый был удостоен четыре года спустя. В диссертациях он рассматривал новейшие тенденции экономической эволюции, свободную конкуренцию, задачи картелей и трестов, их хозяйственную деятельность, раскол между обрабатывающей промышленностью и картелями, захватившими в свои руки производство сырья и полуфабрикатов, успехи картельного движения и статистику картелей. Все это составляло живую ткань экономической жизни России, набиравшей в начале ХХ в. обороты в социально-экономической сфере.

Уже тогда Гольдштейн обратил внимание на особенности эволюции национального хозяйства США. Сравнивая экономические потенциалы двух ведущих мировых держав, он скрупулезно изучал такие аспекты хозяйственного развития, как роль США в мировом производстве различных продуктов и рост национального богатства страны. Не осталась в стороне от внимания экономиста и характеристика выгод, получаемых от продажи за границу сырых материалов обрабатывающей промышленностью; положение верфей в условиях конкуренции; форсирование экспорта сырых материалов и вызываемое им процветание предприятий, производящих жесть, листовое железо, изделия из проволоки, машины и т.д.; экспорт сырых материалов; положение машиностроительной, электротехнической и других отраслей обрабатывающей промышленности во время кризисов в 1901 и 1907 гг. Круг интересов Гольдштейна был широк и включал проблемы, связанные с экспортными поставками угля и кокса; расходами синдикатов на выплату вывозных премий; ценами на уголь и кокс; созданием монополий в области добычи угля и доходами углепромышленников; мероприятиями угольных синдикатов по усилению их монополии и дальнейшему увеличению экспорта; форсированием экспорта чугуна и деятельностью железных синдикатов на внутренних рынках; продажей за границу железных и стальных труб, бумаги, хлопчатобумажной пряжи, джута, калийных солей, сахара, спирта и т.д. Выводы Гольдштейна относительно российской и американской экономик касались экспорта и вызываемых ими проблем между крупными и мелкими предприятиями. Он рассматривал также комбинированные предприятия и причины их прогресса, экономическое значение комбинированных предприятий для национального хозяйства в целом, итоги обострившегося в 1910 г. кризиса картельного движения и, не в последнюю очередь, неомеркантилистские идеалы руководства синдикатов. В работах первого десятилетия ХХ в. Гольдштейн анализировал деятельность мировых синдикатов по завоеванию рынков, в том числе путем обхода существующих торговых договоров, применения системы форсированного дешевого экспорта, выдачи тайных и явных вывозных премий и других мероприятий[6]. Гольдштейна интересовало также то, как отражаются вывозные премии синдикатов на положении русской промышленности и русского экспорта; что делают страны для борьбы с форсированием экспорта иностранными синдикатами; в состоянии ли дополнительные пошлины на форсируемый синдикатами экспорт ускорить эмансипацию страны от преобладания Германии в импорте и экспорте из России и др.[7]

В 1907 г. Гольдштейн выступил инициатором создания специальных семинариев по политэкономии в московских вузах[8]. В течение ряда лет он состоял экспертом Российской экспортной палаты и Комиссии по пересмотру торгового договора с Германией[9].

С началом Первой мировой войны ученый занял радикальную патриотическую позицию и стал сторонником «войны до победного конца»[10]. В 1916 г. он редактировал журнал «Проблемы Великой России».

В начале 1919 г. Гольдштейн эмигрировал в США (большевистскую революцию он принять не мог), жил в Нью-Йорке, где, сам испытывая материальные затруднения, основал «Фонд помощи нуждающимся ученым, писателям и артистам Москвы». Благодаря этому фонду многие представители творческой интеллигенции – эмигранты из России – получили помощь в сложнейший период адаптации[11].

От своих «увлечений» идеями имперства Иосиф Маркович отошел, к концу 1920-х гг. он стал уже убежденным противником большевистского эксперимента и советского государства, выстраивающего свою идеологию вокруг имперского стержня. По мнению Гольдштейна, социальная политика России после революции должна была определяться не целями отдельных классов или политических групп, не программами тех или иных политических объединений, а исключительно нуждами и потребностями общества.

Сам Гольдштейн не оставлял исследований экономических проблем. Он – сторонник государственного вмешательства в экономику не только в условиях чрезвычайных ситуаций, но и в эпоху социального спокойствия. Свою позицию ученый объяснял тем, что только государство, используя свою власть и силу, в состоянии обеспечить все слои общества необходимыми для жизни условиями[12]. Гольдштейн считал, что та или другая страна не должна акцентировать внимание исключительно или на сельском хозяйстве, или на промышленности. И тот и другой сектор экономики должны развиваться равномерно, используя все резервы и возможности, как со стороны государства, так и частного предпринимательства. В области страхования Гольдштейн отстаивал необходимость разработки гибкого законодательства, способного учесть все случаи, которые могут произойти с наемными рабочими. Важный вывод о том, что государство на основе разумного законодательства должно устранить отрицательные последствия деятельности хозяйственных монополий и для обеспечения нормального функционирования экономики согласовать их потребности с интересами масс, Гольдштейн сделал уже в середине 1920-х гг.

Эти идеи Гольдштейна нашли отражение в его последней книге, большая часть которой была посвящена анализу проблем, возникших в аграрном секторе после окончания Первой мировой воины и получивших развитие в годы всеобщего мирового хозяйственного кризиса, охватившего США и Западной Европы[13]. В этой книге Гольдштейн писал, что главная и единственная задача российской экономической политики состоит в восстановлении производительной деятельности, в росте и интенсификации производства. Опыт двухлетнего социалистического хозяйства с совершенной наглядностью показал, что социализация или национализация всего народного хозяйства на современной стадии хозяйственной и общественной культуры может привести только к хозяйственной нищете, государственной разрухе и национальному моральному разложению.

Гольдштейн внимательно следил за тем, что происходило с советской экономикой во времена «военного коммунизма» и «новой экономической политики». Результатом осмысления особенностей развития хозяйства Советской России в 1920-е гг. явилась заметная эволюция взглядов ученого на роль государства в экономике. Гольдштейн считал, что в постреволюционных условиях единственной экономически рациональной формой организации восстановления разрушенного народного хозяйства является хозяйство, основанное на частной собственности, вольной торговле и частных свободнодоговорных союзах и товариществах. Как видим, Гольдштейн постепенно отходит от своих этатистских убеждений, приближаясь, под влиянием окружающей его хозяйственной деятельности, к либеральным экономическим воззрениям. Государство, по его мнению, не в состоянии восстановить своим аппаратом хозяйство страны. Частная предприимчивость и инициатива, творческие силы населения – вот главная надежда на возрождение России. Других путей нет: если сила национального разложения окажется так велика, что частным хозяйствам не удастся вновь восстановить народнохозяйственный организм, то Россия как независимое государство окончательно погибнет. Поэтому восстановление частной собственности и создание условий для нормального функционирования индивидуального хозяйства – частной предприимчивости есть основные условия как хозяйственного, так и национального, государственного возрождения. Государственное вмешательство, по мнению ученого, внимательно следившего за тем, что происходило в Советской России за пять революционных лет, должно иметь своей целью содействие восстановлению деятельности частных предприятий и объединений.

Немало времени Гольдштейн посвящал преподаванию в Рутгеровском университете, в ряде колледжей. Конечно, создать свою «школу» в США ему уже не удалось: возраст, подорванное здоровье, необходимость ориентироваться не на проблемы России, хорошо ему известные, а на США, экономика которых разительным образом отличалась от российской.

Гольдштейн оставался теоретиком, кабинетным ученым, чьи идеи так и не прошли «практической» обкатки, так и остались на бумаге.

Состоял он и в Русском академическом союзе в США[14], где близко сошелся с известными как в дореволюционной, так и в эмигрантской России учеными и общественными деятелями – А.Н. Авиновым, Н.Н. Мартиновичем, И.А. Гурвичем и В.И. Иохельсоном[15]. В задачи общества входило сохранение научных знаний и научной элиты, эмигрировавшей из России.

Умер Иосиф Маркович Гольдштейн в сентябре 1939 г. в Нью-Йорке.

* * *

Полной противоположностью Гольдштейну был Аркадий (Аарон) Иосифович Зак, родившийся 15 мая 1889 г. в Нижнем Новгороде в мещанской семье. В 1911 г. он окончил экономическое отделение Юридического факультета Московского университета. Адвокатская практика, сотрудничество со специализированными периодическими изданиями, где публиковал статьи, посвященные различным аспектам экономического развития России и финансовому праву, – вот основное содержание жизни молодого юриста после окончания университетского курса.

С 1912 г. Зак жил в США, где рассчитывал собрать материалы для будущей диссертации. На «хлеб насущный» Зак зарабатывал журналистикой, сотрудничая с российскими и американскими периодическими изданиями. Будучи нью-йоркским корреспондентом «Вестника Европы», он много писал об особенностях социального и экономического состояния США в годы Первой мировой войны[16].

С 1916 г. Зак состоял корреспондентом изданий Министерства финансов России и сотрудником Нью-йоркского отделения Русско-американской торговой палаты[17], созданной с целью содействия притоку американских капиталов в Россию и развития русско-американской торговли. В соавторстве с сотрудником Палаты Э.Ч. Портером он редактировал указатель крупнейших американских промышленных и торговых предприятий, стремившихся установить деловые связи с российским рынком «Промышленная Америка – Industrial America» (Μ., 1917).

В статьях того времени Зак излагал основные вехи промышленного развития США в сравнении с аналогичными процессами в России, доказывая, что стремительной индустриализации Северной Америки способствовали особенности эволюции государственного строя и общества. Для России, по мнению Зака, это стало возможным только после Февральской революции 1917 г.[18]

С июня 1917 г. Зак – сотрудник дипломатической миссии России в США. Он – участник совещания российских консулов и предпринимателей под председательством посла Б.А. Бахметева, проходившего с 29 сентября по 1 октября 1917 г.[19], в ходе которого обсуждались вопросы улучшения работы службы по переводу денег в Россию (за 1917 г. из США русскими выходцами было переведено на родину около 3 млн долл.), трудностей получения паспортов для въезда в Россию, возможности избежать призыва в американскую армию бывших русских граждан, не стремившихся к получению гражданства США, расширения консульской сети и другие. На совещании были выработаны принципы оказания населению юридической помощи, включавшие введение должности юрисконсульта при всех консульствах и крупнейших общественных организациях, издание и распространение брошюр с изложением основных законов, имеющих отношение к российским гражданам[20].

С 1917 г. Зак был директором Русского информационного бюро, созданного для осведомления американского общества о внутреннем положении России. Деятельность Бюро носила полуофициальный характер, имея прямую связь с Русско-американской торговой палатой и получая инструкции и материалы из посольства. Бюро выпускало еженедельные бюллетени, в которых содержалась важнейшая информация по экономическим, коммерческим и финансовым вопросам. Зак прекрасно знал не только английский язык, но и особенности американского общества и в должности директора Русского информационного бюро в США был «на своем месте».

О направлении и характере работы Зака в связи с большевистским переворотом могут дать представление его работы 1918–1919 гг.[21]

С марта 1919 г. Зак начал издавать еженедельник «Struggling Russia» («Борющаяся Россия»). На страницах еженедельника велась пропаганда Белого дела[22]. Зак принципиально встал на защиту правительства Колчака, выступая в поддержку его дипломатического признания. В большой статье «Омское правительство перед судом мирового общественного мнения» он доказывал приверженность Омской власти принципам демократии и федерализма. Зак считал очень важным организацию выступлений против большевизма и в поддержку Белого дела признанных лидеров еврейского движения или, по крайней мере, людей достаточно известных. Он предпринимал попытки установить связь с Деникинским ведомством пропаганды, для чего направил в сентябре 1919 г. письмо заведующему Отделом пропаганды с информацией о своей деятельности, приложив к посланию свои издания[23].

Зак считал, что после падения большевистского режима перед «нашим правительством» встанут настоящие затруднения, ибо оно получит «наследство» от Советской России «в виде десятков миллионов изголодавшихся, исхолодавшихся, почти во всем разуверившихся людей». Правительству придется совершить «почти чудо», чтобы ввести жизнь в нормальное русло, и такого чуда не удастся совершить без крупных займов за границей, прежде всего в США. По мнению Зака, столь масштабную кредитную операцию надо готовить заранее, причем, учитывая ее масштабы, банкам придется часть кредитов размещать на открытом рынке: несомненно также, что кредиты в значительной степени будут носить политический характер. Следовательно, подготовка кредитной операции потребует создания благоприятного общественного мнения, что, в свою очередь, окажет необходимое влияние на администрацию и законодательные органы США[24].

Однако политика не стала тем «коньком», который принес бы Заку славу и известность. Скорее наоборот, его позиция очень многих раздражала. Отстранение Зака от пропагандистской работы в США было предопределено политическими мотивами[25]. Уже в декабре 1920 г. Зак сдал российскому посольству финансовую отчетность по работе в качестве представителя Российского телеграфного агентства[26].

Деятельность Зака на посту директора Бюро не сводилась исключительно к пропаганде антибольшевистских идей, была еще одна «теневая», но очень важная для русской диаспоры сторона – помощь эмигрантам, оказавшимся в труднейшем материальном положении в силу объективных и субъективных причин[27].

С середины 1920-х гг. Зак занимался бизнесом, решив на практике применить свои знания по экономике[28]. Деньги для открытия собственного дела Зак получил, находясь на службе у американского бизнесмена, впервые применившего специальную бумажную тару для жидкостей (теперь является принятым стандартом), что было в несколько раз дешевле. Увлекшись идеями аниматроники[29], Зак объявил, что собирается открыть на Манхэттене сеть автоматизированных универмагов, в которых будут работать говорящие роботы вместо продавцов. Один человек будет следить за всем процессом, за машинами, передающими информацию клиентам о предлагаемых продуктах, за приемом платежей, выражать благодарность покупателям.

Десятого марта 1929 г. в газете «Brooklyn Daily Eagle» была опубликована статья о Заке и его планах. В ней говорилось:

«Прежде чем закончится эта зима, Америка будет наводнена целой армией продавцов-роботов, которые будут называться “человеко-автоматами” и о которых “Associated Press” скажет: “Они будут делать все, даже хлопать клиента по спине и спрашивать, как его семья”.

Другими словами, теперь, когда машина-автомат с целью для монет достигла своей зрелости и стала надежной, робот-продавец готов занять ее место наряду с радио и самолетом в качестве одного из чудес ХХ в. Роботы-продавцы были разработаны в Объединенной корпорации автоматизированного мерчандайзинга (The Consolidated Automatic Merchandising Corporation), и Зак, являясь владельцем фирмы, ожидает своего дебюта в деловом мире с уверенностью.

“Сегодня в Америке, – говорит Зак, – мы ищем товары, просматривая рекламные страницы газет и журналов. Даже во время путешествий и экскурсий мы осуществляем покупки, увидев информацию на плакатах и рекламных щитах. Национальная реклама, превратившаяся в индустрию, приносящую миллиарды долларов, предоставляет нам сотни товаров в надежде, что мы их купим. <...>

В ближайшее время около полутора миллиона роботов приступят к работе, и эти механические люди, обслуживая публику, не только предложат ей то, что она хочет, но также добавят немного человечности к своей чисто механической функции, говоря “спасибо” и повторяя рекламу, связанную с товарами, которые они предлагают.

Эти роботы не будут похожи на капитана Робертса и капитана Ричардса, на своих английских братьев и сестер, а также на их родителей, они не будут иметь ничего общего с машинами, производящими шоколад или почтовые марки. Лучше всего их применять в ресторанах, где вам не требуется улыбка симпатичной официантки для того, чтобы получить свой ланч.

В то время, когда автомобиль и самолет недоверчиво улыбаются, рассматривая свои жестяные бока 1908 г., кто скажет, во что превратятся эти автоматические продавцы?

Изобретатели будущего, вероятно, усовершенствуют эти машины так, что они будут в состоянии делать все, что делает человек, но, скорее всего, они никогда не заставят роботов думать. Это то, в чем роботы отстают, но также и то, в чем заложен их успех.

Нам больше не нужна индивидуальность продавцов с бойким языком, чтобы они могли влиять на наш выбор при совершении небольших покупок. Продавцов может заменить механический человек из железа и стали с электричеством в венах вместо крови, созданный для удовлетворения всех потребностей клиента. <...>

“Да, эти роботы имеют не только экономическое значение, – говорит г-н Зак, – бесспорен тот факт, что различия между современным производством и старыми методами распределения послужили подсказкой для их изобретения и способствовали их растущей популярности. Каждый шаг в развитии нашей техники знаменует дальнейшее достижение нашей цивилизации и культуры. <...> Замена механическими роботами людей-рабов неизбежно приведет к дальнейшему развитию культурного прогресса среди тех, кто будет постепенно освобождаться от губительной монотонности механической работы”»[30].

Магазины так никогда и не открылись. Помешал экономический кризис конца 1920-х гг. Зак разорился. В материалах переписи 1940 г. напротив его фамилии значилось – «безработный».

Во время Второй мировой войны он занимал «патриотические» (просоветские) позиции, что подчеркивал в своих выступлениях на страницах «Нового русского слова»[31].

В 1940–1950-х гг. Зак выступил в «Новом журнале» с серией статей по вопросам экономики СССР и США после окончания Второй мировой войны, рецессии в американской экономике, состоянию рабочего движения в Америке и с размышлениями о ценностях и сути социализма[32].

В этих статьях он уже был далек от просоветской риторики, но оставался убежденным социалистом. Приведем в качестве примера две цитаты из его работ:

«По советскому трафарету, сейчас существует только два мира: казарменный социализм, по кремлевскому рецепту, и капитализм. На самом деле, как одно из самых важных исторических последствий этой войны, перед нашими глазами возник новый, третий, мир подлинного демократического социализма. На этот новый путь, в ряде решительных экономических преобразований встала Англия; по этому пути идут теперь почти все страны Западной Европы. И к этому новому явлению история прибавила еще один новый, поразительный факт: Соединенные Штаты, единственная политически и экономически могущественная капиталистическая страна в современном мире, определенно встала на путь финансовой и технической поддержки этого нового социалистического строительства»[33].

«Ирония судьбы такова, что русские коммунистические сторонники так называемого диалектического метода в истории, взявшие на этот метод монополию, упорно отказываются от его применения, когда история не только движется, как это было всегда, но с непрерывным ускорением. Проглядев изменения, происшедшие в американском капитализме за последние 15 лет со времен рузвельтовских реформ, изменения, пустившие столь глубокие корни, что никакая республиканская победа в Конгрессе их уничтожить не может, советские публицисты и экономисты все еще надеются на настоящую экономическую депрессию в Америке»[34].

Какие же изменения в американской послевоенной экономики усматривал Зак? Экономика американского типа – «я затрудняюсь назвать ее “свободной экономикой”, потому что во многих отношениях она проникнута элементом государственного регулирования и контроля». В экономике смешанного типа, совмещающей частную инициативу с государственным регулированием, роль правительства заключается не только в том, чтобы доминировать над хозяйственным развитием страны, а в том, чтобы ему помогать[35].

Иными словами, и в американской экономике возрастает роль государственного фактора. Зак считает, что при условии создания действительно социалистического правительства есть возможность осуществления такого вмешательства государства в национальное хозяйство той или иной страны, которое обеспечит рациональное развитие материального благосостояния общества. За примерами, по мнению Зака, далеко ходить не надо[36].

Взгляды Зака на общество и экономику характерны для умеренных социалистов, считавших, что власть просто обязана вмешиваться во все экономические реалии развития страны. Свои выводы они (и Зак в том числе) строили на изучении результатов политики Нового курса президента США Ф.Д. Рузвельта (считая последнего едва ли не социалистом), забывая при этом, что неприкосновенным оставался институт частной собственности, что государственное вмешательство в экономическую политику США было вызвано глобальным кризисом; что едва экономика страны стала «на ноги», государство тут же отказалось от идеи тотального регулирования хозяйственного сектора, предоставив возможность естественным товарно-денежным отношениям отвечать за сбалансированность различных секторов национального хозяйства.

Последние годы жизни Зак посвятил продолжению изучения проблем экономического развития в США, Западной Европе и России. Умер Аркадий Иосифович в Нью-Йорке в 1968 г.[37]

Подводя итог изучению творчества И.М. Гольдштейна и А.И. Зака, важно суммировать следующее.

Окружающая ученого социальная обстановка во многом предопределяет вектор его интеллектуальной эволюции, его мировоззрение и на общество, и на возможности своего творчества, и на реализацию своего научного потенциала на практике. Это в первую очередь сказывалось на судьбе эмигрантов, оказавшихся в иной, чем ранее, социальной среде. И российские экономисты-эмигранты не исключение. Им пришлось выбирать: либо оставаться теоретиками, либо искать возможности реализации (и доказательства востребованности) своих теоретических идей на практике, а также пересмотреть свои взгляды на роль государства в экономике.

Пример судеб экономистов-эмигрантов И.М. Гольдштейна и А.И. Зака демонстрирует, что в отличие от России в США востребованными оказывались экономисты-практики, способные реализовать свои идеи, причем в жестком противостоянии не только с конкурентами, но и с обстоятельствами, порождаемыми социальными кризисами.

Далеко не все идеи экономистов-эмигрантов были востребованы в основном из-за специфики национального хозяйства США. Однако предлагаемые тем же Гольдштейном теоретические разработки важны, поскольку демонстрируют вектор направления исследовательской мысли, ищущей возможности эволюции в новом для себя научном пространстве.